Глава 25. Разоблачение
13 мая 2024 г., 12:49
«Прошла уже целая вечность», — думала Одри, глядя на свою невестку Нарциссу Малфой.
Голубоглазая блондинка фыркнула, отложив очередную пару красивых бриллиантовых серёжек.
— У вас есть что-то особенное? — спросила она стоящего перед ней мужчину. — Я не увидела ничего подходящего даже для обычной женщины, не говоря уже об аристократках. Все эти серьги такие примитивные, — раздражённо заявила ему Нарцисса.
— Может посмотрите броши, мадам Малфой? — предложил ей владелец ювелирного магазина.
— Давайте, — коротко ответила Нарцисса, и мужчина тут же удалился.
«В чём дело? — спрашивала себя Одри, хмуро наблюдая за диалогом. — Почему она так долго выбирает украшение?»
Хозяин магазина, месье Орьентали, вернулся в торговый зал в сопровождении продавца, который держал в руках большой деревянный ящик. Поставив его на стол, работник удалился.
Месье Орьентали уселся за прилавок и поднял крышку ящика, под которой скрывалась коллекция изящных брошей. Одри, большая любительница данного вида украшений, наклонилась, чтобы взглянуть на ассортимент.
— Как насчет броши «Куллинан VII и VIII», мадам? — спросил месье Орьентали, предложив Нарциссе алмазную брошь. — Для изготовления этого произведения искусства использовались два алмаза: к камню весом 8,8 карат прикреплена подвеска 6,8 карат, — с гордостью поведал он.
Окинув украшение презрительным взглядом, Нарцисса помотала головой.
— Значит, вас точно покорит эта чудесная брошь в виде банта, мадам Малфой, — месье Орьентали указал на усыпанную мелкими бриллиантами брошь. — Для этой броши использовалось пятьсот шестьдесят бриллиантов высшей пробы, — проговорил он и протянул брошь Нарциссе.
Та лишь снова покачала головой.
Месье Орьентали выглядел совершенно обескураженным.
— Нет? Тогда не могли бы вы описать, что примерно вы ищете? — терпеливо поинтересовался он.
Нарцисса собиралась было ответить, но Одри перебила её.
— Месье, — обратилась она к владельцу магазина. — Не могли бы вы оставить нас на минуту? — Одри жестом указала на себя и Нарциссу.
— Да, конечно, — лысый мужчина средних лет кивнул и, поправив очки с толстыми линзами, покинул зал.
Не скрывая своего нетерпения, Одри с серьёзным видом повернулась к Нарциссе и проговорила:
— Прости, что спрашиваю, Нарцисса, но ты целое утро только и делаешь, что перебираешь броши, серьги и браслеты и не можешь ничего выбрать. Если ты скажешь, кому собираешься купить украшение, я смогу тебе помочь.
Нарцисса нервно потёрла ладони и отвернулась, старательно избегая проницательного взгляда Одри.
— Это для Гре… для матери Эдриана, — прошептала она после паузы, словно признавалась в чём-то неприятном.
— Прости, не расслышала, — сухо переспросила Одри, скрывая своё волнение и тот факт, что услышала всё с первого раза.
— Это для матери Эдриана, — повторила Нарцисса уже громче.
Пусть для Одри это и не было сюрпризом, она решила изобразить удивление.
— Для матери Эдриана? То есть для Джин? — Она вскинула бровь.
— А у Эдриана много матерей, Одри? — раздражённо огрызнулась Нарцисса.
— Что ж, Нарцисса, это приятный сюрприз, учитывая, что у Эдриана всего одна мать и она тебе не нравится, — спокойно ответила Одри, явно наслаждаясь игрой. — По крайней мере, так это выглядит со стороны.
— У меня есть на то причины, Одри, — надменно заявила Нарцисса.
— Не просветишь меня? — любезно попросила Одри.
— Она не нравится Драко, а ещё однажды пыталась меня убить, — поморщилась Нарцисса.
— Так ты хочешь подарить драгоценность своей неудавшейся убийце? — с невинным видом поддразнила её Одри.
На мгновение зажмурившись, Нарцисса ответила:
— Потом она спасла Драко жизнь. Думаю, теперь мы квиты, — процедила она сквозь зубы.
Потакая неудержимому желанию подколоть Нарциссу, Одри откинулась на спинку стула.
— Удивительно! — отметила она. — Так это благодарность? Или, может, капитуляция?
— Ни то, ни другое, Одри. У женщин семьи Малфой есть традиция дарить украшения невесткам, и я просто ей следую. Не нужно надо мной издеваться, — рявкнула Нарцисса.
Не то чтобы Одри действительно нравилось подтрунивать над другими; скорее, она прибегала к этому приёму, чтобы получше изучить человека и выпытать у него информацию. Прочистив горло, она взяла тонкими пальцами брошь в виде банта.
— Знаешь, Нарцисса, я обычно не лезу не в своё дело и тем более не даю непрошенных советов, — начала она и повернула брошь другой стороной. — Но раз уж ты моя невестка, а я хорошо знаю Джин, то дам тебе совет: не делай ей подарков, связанных с традициями Малфоев, — проговорила Одри и, приколов брошь на грудь, посмотрела в зеркало. — Джин презирает всё, что касается фамилии Малфой и не примет твой подарок. Помни, Нарцисса: она — не Астория Гринграсс, ей плевать на ваши традиции, — твёрдо заявила она и уже чуть мягче добавила: — Но если ты преподнесешь ей это в знак благодарности от одной матери другой, может быть, она примет его.
— Но Одри… — попыталась возразить Нарцисса.
— Нет, Нарцисса, — перебила её Одри. — Я над тобой не издеваюсь. Я констатирую факт и, думаю, после вашей первой и последней встречи в воскресенье ты и сама это поняла. Но если тебе так хочется — делай, как знаешь, — безучастно бросила она и потянулась за другой брошью.
Задумавшись над её словами, Нарцисса взглянула на Одри, которая как ни в чём не бывало примеряла сапфировую брошь.
— Ты в этом уверена? — обратилась она к ней.
— В чём? В этой броши? — с фальшивым удивлением спросила Одри, наслаждаясь своей маленькой победой.
— Нет, Одри, — раздражённо ответила Нарцисса. — Я говорю о том, чтобы преподнести это как подарок от одной матери другой.
— А, ты об этом. Да, я уверена, — подтвердила Одри, еле сдерживая ухмылку. — Материнство — странная штука. Оно толкает на самые невозможные поступки. Зачем далеко ходить — не ты ли потратила целое утро, выбирая подарок для девушки, которую не переносишь, просто потому, что она спасла жизнь твоему сыну? — подметила она. — Пусть ты и пытаешься прикрыться тем, что всего лишь следуешь традициям.
— Ну… — начала Нарцисса, но осеклась и вздохнула.
Увидев, что Нарцисса явно признала поражение, Одри подозвала хозяина магазина.
— Вот, месье. — Она показала ему две броши. — Я возьму их, — сказала Одри и взяла из коробки ещё одну брошь. — Не могли бы вы рассказать о ней мадам Малфой? — попросила она, кивнув в сторону своей задумчивой спутницы.
— Отличный выбор, мадам Шамбрун-Малфой! — оживился месье Орьентали. — Прошу, взгляните на это потрясающее украшение, мадам Малфой, — проговорил он, повернувшись к Нарциссе и протянув ей брошь. — В середине этой броши — жемчужина, окаймлённая бриллиантами, — объяснил владелец разглядывающей украшение женщине. — Камни, прилегающие к жемчужине, окружены плетёной рамкой, которая тоже усыпана бриллиантами. По краям рамки расположено ещё двенадцать бриллиантов. Снизу броши — бриллиантовая подвеска в виде подковы с тремя каплями жемчуга на концах. Может, бриллиантов в ней меньше, чем в других брошах, но это шедевр Жексама, мадам, — воодушевлённо сообщил месье Орьентали.
— Что такое Жексам? — растерялась Нарцисса.
— Скорее кто, Нарцисса, — поправила её Одри. — Это главный гоблин французского отделения Гринготтса и по совместительству искусный ювелир. Его имя — само по себе бренд, но не только потому, что его изделия уникальны. Они пропитаны магией гоблинов: отталкивают грязь и пыль, а ещё приносят удачу. Не каждая женщина в Париже может позволить себе украшение от Жексама, — со знанием дела проговорила она.
Казалось, Нарциссу впечатлило объяснение, и она велела владельцу магазина упаковать брошь с бриллиантами и жемчугом. Одри прикусила язык, чтобы не проговориться, что Джин была подчинённой Жексама и чуть ли не каждый день возилась с такими украшениями.
«Пусть это будет сюрпризом», — озорно подумала она.
*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Оказавшись в поместье Делакуров, Гермиона с Эдрианом застали хозяйку дома в гостиной. При виде их загипсованных левых рук Аполлин потеряла дар речи и без лишних слов провела мать с сыном на кухню, где приступила к приготовлению Сонного отвара. Всё ещё хныча от боли, Эдриан с трудом пытался есть. Заметив это, Гермиона отодвинула свою тарелку и взяла из его маленькой ручки вилку. — Вот, зайчонок, давай мама поможет, — предложила она сыну. — Нет! — крикнул Эдриан, вскочив со стула. — Ты не сможешь мне помочь! Ты! Не сможешь! Мне! Помочь! — вопил он, топая ножками. Аполлин и Гермиона были ошеломлены реакцией Эдриана. — Почему, милый? Почему мама не может тебе помочь? — спросила Аполлин рассерженного мальчика, который c болью смотрел на свою мать. — Потому что мама сломала руку ради меня, а я! А я… я просто смотрел! — необычайно злобно выпалил Эдриан. — Я — её мужчина, и я подвёл её. Я подвёл маму, — добавил он, широко раскрыв полные горя серые глаза. — Я плохой сын. Это из-за меня ей больно. Я упал с метлы и сломал руку, и тогда мама сломала руку себе, чтобы не только мне было больно. Я плохой сын и заставил маму сломать руку, — с яростью проговорил он и разрыдался. Заявление сына заставило Гермиону потерять дар речи. — Ну, ну, малыш, иди к бабуле, — ласково подозвала плачущего мальчика Аполлин. — Иди ко мне, милый. — Она опустилась на колени и протянула руки. Эдриан подбежал к Аполлин и уткнулся личиком ей в плечо. — Ну-ка, что тут у нас? — ворковала Аполлин, перебирая его серебристые локоны. — Мой мальчик плачет, м? — Погладив его по спине, она поцеловала внука в щёку. Эдриан в ответ захныкал лишь громче. — Ну же, Эдриан, такому храброму парню не пристало плакать! — упрекнула его Аполлин. — Не плачь, лучше вытри слёзы и расскажи мне, что натворила мама, — предложила она, покачивая мальчика в руках. Успокоившись, Эдриан вытер слёзы здоровой рукой. Аполлин усадила его на ближайший стул и опустилась перед мальчиком на колени. — А теперь, мой храбрец, расскажи, что случилось, — попросила она его. Всё ещё всхлипывая и утирая слёзы, Эдриан рассказал бабушке о произошедшем в школе. Притихшая Гермиона молча слушала его. — А кто сказал тебе, что ты «должен быть мужчиной»? — спросила Аполлин мальчика. — Луи сказал, — снова всхлипнул Эдриан и гордо добавил: — Отец велел ему хорошо вести себя с мамой и сестрами, потому что он мужчина, а долг мужчины — защищать своих женщин. Не в силах больше держаться прямо, Гермиона обмякла на стуле. «Мой невинный Эдриан говорит такое? Тот же мальчик, в чьих жилах течет кровь Драко Малфоя?» — недоумевала она. — А кто такая «женщина»? — продолжала расспрашивать Аполлин. — Женщина — это та, кто заботится о мужчине дома, — ответил мальчик. — Их нужно уважать, и мы, мужчины, должны заботиться о них. Хороший сын никогда не обидит свою маму, — уверенно заявил он. Приятно удивившись, Аполлин бросила взгляд на Гермиону. — Что ж, тогда извинись перед мамой, и она точно простит тебя, — с надеждой предложила она. — Я уже извинялся, но она всё равно сделала это со своей рукой! — громко всхлипнул Эдриан. — Значит, мама должна извиниться. Ты ведь извинишься, Джин? — спросила Аполлин Гермиону, и та встала со стула. — Конечно, мальчик мой, — проговорила она, обретя дар речи. — Маме очень жаль, что она заставила тебя плакать. Просто мама не могла смотреть на то, как тебе больно, — с блестящими от слёз глазами объяснила Гермиона. Бросив на неё взгляд, Эдриан взял в руку вилку. — Я прощаю маму. Если мама простит меня, я поем сам, — твёрдо заявил он. — Я прощаю зайчонка, — легко сказала Гермиона и снова опустилась на стул. Они продолжили обедать, а Аполлин вернулась к приготовлению Сонного отвара. Сидя на другом конце стола, Гермиона наблюдала за сыном, который с трудом орудовал вилкой. «Даже не верится, что отец этого мальчика — насильник», — мрачно думала она.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Закрыв дядин учебник «Введение в Гражданское право», Драко откинулся на спинку стула. Он перечитывал один и тот же абзац последние полчаса, но почему-то его мозг не воспринимал ни единого слова. Такими темпами он потратит всю ночь на то, чтобы хотя бы дойти до конца страницы. Уставший и растерянный, Драко потёр лоб и взглянул на свои пальцы. Кровь Грейнджер была красной. Красной, чистой и тёплой. «Конечно, у неё красная кровь. А чего ты ожидал? У всех людей красная кровь, но это не значит, что она не может быть грязнокровкой». «А-а-а! Да какое это вообще имеет отношение к чистоте её крови? Я просто констатирую факт: она красная и чистая». «Её кровь не может быть чистой. Она грязнокровка». «Но тётя Одри сказала, что как раз-таки её кровь — чистая, а вот моя…» Не в силах усидеть на месте, Драко ударил кулаком в ладонь и вскочил со стула. — Да будь я проклят! — громко выругался он и вышел из покоев. Когда он добрался до лаборатории, помещение встретило его привычной тишиной. Пока Драко варил зелье, он заметил, что помимо рабочих столов и стеллажа с ингредиентами в лаборатории размещался большой книжный шкаф, наполненный всевозможными научными трудами. Встав перед ним, Драко пробежался глазами по корешкам. «Канон зельеварения» Авиценны (980-1037) «Книга по сложной медицине» Хильдегарды Бингенской (примерно 1150 г.) «О силе трав» Флоридуса Макра (X век) «Эксперименты с болеутоляющими средствами» Кофона (1880) Заинтересовавшись последней книгой, Драко снял её с полки. Книга была написана на латыни. Пусть фолиант и выглядел старым, за ним явно ухаживали — чёрная кожаная обложка с золотыми уголками не потеряла свой блеск. Положив книгу на рабочий стол, Драко открыл форзац. Изящный женский почерк гласил, что книга принадлежала мадам Жозе Лаваль Шамбрун. — Это мать тётушки Одри, — отметил Драко и перевернул страницу. Для книги столетней давности её страницы были удивительно гладкими и плотными. Драко поразился тому, как хорошо его тётя ухаживала за наследством матери. Он пробежался глазами по оглавлению. — «Головные боли при мигрени»… «Нервное напряжение»… «Смесь шлемника»… «Успокаивающая ванна от головной боли»… «Спазмы при менструации»… «Лечение при растяжении и боли в мышцах»… «Лечение артрита»… — бормотал Драко названия из длинного списка. — Обезболивающий отвар, — прочитал он и остановился, чтобы провести изящным пальцем по заголовку и посмотреть номер страницы. — Страница 874. Перевернув фолиант, Драко открыл книгу с конца. — Я обречен, — заключил он, увидев содержание, которое представляло собой три страницы латинского текста мелким шрифтом. — Ты ещё поплатишься за это, Грейнджер, — тяжело вздохнул Драко. Он пробежал глазами по первым строчкам и погрузился в чтение, совершенно забыв о своей жажде мести.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Войдя в половине восьмого вечера в свои покои в замке Гранж-Блено, Гермиона обнаружила, что она в них не одна. Уставший Эдриан уснул под воздействием Сонного отвара, который Аполлин приготовила ему, чтобы он не мучился от боли ночью. Гермиона не смогла бы пронести его через камин со сломанной рукой, поэтому Габриэль охотно согласилась сделать это вместо неё. С собой она прихватила немного вещей, намереваясь провести ближайшую неделю, заботясь о Гермионе и Эдриане. Решив, что к ней заглянула Одри, Гермиона жестом велела Габриэль отнести Эдриана наверх, а сама прошла в гостиную. Там она обнаружила сидящую на диване Еву. — Ева! — воскликнула Гермиона, удивившись внезапному визиту подруги. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? К этому моменту Ева уже заметила гипс на левой руке Гермионы. Вскочив с дивана, она бросилась к подруге. — Что с тобой, Джин? — потрясённо спросила Ева, указывая на гипс. — Что это? Гермиона в ответ лишь отмахнулась. — Ничего, — улыбнулась она и спокойно добавила: — Просто сломала руку. — Просто сломала руку! — выпалила Ева. — Что значит «сломала руку»? Ты разве не волшебница, Джин Грейнджер? Почему ты её не вылечишь? — поинтересовалась она в недоумении. — Потому что я не хочу лечить её, Ева, — уверенно ответила Гермиона. — К тому же, у Эдриана тоже сломана рука. Так что нам остается только страдать вместе, — объяснила она ошарашенной подруге и жестом предложила ей присесть. — Я думала, этот камин охраняется. Как ты сюда попала? — как бы невзначай спросила Гермиона. — Я знаю, что он охраняется, Джин. Я обратилась к мадам Шамбрун, и она перенесла меня сюда, — сообщила ей подруга, не сводя с неё удивлённого взгляда. — Но зачем? — нахмурилась Гермиона. — Что-то случилось? Ева вдруг побледнела и отвела взгляд. — В чём дело, Ева? — переспросила Гермиона подругу. Что-то определенно было не так. — Что случилось? Мерлина ради, скажи мне! — потребовала она. Не найдя слов, чтобы ответить ей, Ева расплакалась. Гермиона тут же вскочила со стула и подбежала к ней. — Ева! Почему ты плачешь? — спросила она встревоженно. — Это моя вина, Джин. Это всё… моя вина, — всхлипнула Ева, бросившись в объятия Гермионы. — В чём твоя вина? — растерялась Гермиона. Подруга в ответ лишь всхлипнула. — Послушай, Ева, — обратилась к ней Гермиона, крепко тряхнув за плечо. — Я уже по горло сыта слезами. Сначала Эдриан, теперь ты. Скажи, что случилось? — теряя терпение, потребовала она. — Прости, что тебе пришлось выйти замуж за этого мужчину, Джин. Это полностью моя вина, — наконец ответила подруга. — Что ты имеешь в виду? — резко спросила её Гермиона. — Помнишь, как за день до поездки в Брюссель ты отправила нас с Эдрианом в сад Тюильри? — напомнила Ева, и Гермиона кивнула. — Там-то Драко Малфой и увидел Эдриана. Вчера я наконец вспомнила его лицо. Эдриан в тот день был очень возбуждён и носился по всему саду. Я не поспевала за ним, и он оказался на набережной Тюильри. Должно быть, там они и встретились, потому что когда я подошла, Малфой в недоумении смотрел на Эдриана. Ты же знаешь, что Эдриан — очень красивый мальчик и привлекает внимание, куда бы ни пошёл, так что я решила, что это просто очередной человек, который хотел с ним заговорить. Я тут же забрала Эдриана и аппарировала с ним домой. Но видишь, к чему это привело? Он выследил тебя и заставил выйти за него замуж. Мне жаль, Джин. Если бы я только была более осторожной, ты бы вышла замуж за Алексиса и счастливо жила с Делакурами, — дрожащим от слёз голосом поделилась Ева. Глубоко вздохнув, Гермиона прикрыла глаза. — Почему ты не сказала раньше, Ева? — спросила она подругу. — Я едва успела разглядеть его лицо в тот день, Джин, — объяснила Ева. — Я так волновалась за Эдриана, что не приглядывалась к нему. Но в гостиной Делакуров перед вашей свадьбой я поняла, что видела его раньше, хотя до вчерашнего дня я никак не могла вспомнить где. А потом я спросила о нём у мадам Делакур, и она рассказала мне, что это он пытал тебя и теперь женится на тебе, потому что хочет забрать Эдриана. Прости меня, Джин. Мне следовало быть осторожнее, — сокрушалась она. Гермиона выпрямилась в полный рост и посмотрела на подругу. — Нет, Ева. — Она покачала головой. — Ты не виновата. Никто не виноват, — уверенно заявила Гермиона. — Я сильная женщина и не позволю ему снова одержать надо мной верх. Если он попытается прикоснуться к Эдриану, я лично позабочусь о том, чтобы он оказался за решеткой. А потом запрошу у Министерства право на полную опеку по причине того, что этот фанатик пугает моего сына, — сообщила она подруге. — Но он уже претендовал на Эдриана, и с этим ничего невозможно сделать! — всплеснула руками Ева. — Ева, ты зовешь себя француженкой и не знаешь, что говорил Наполеон Бонапарт? — вскинув бровь, упрекнула Гермиона подругу. — Он однажды сказал: «Невозможно — слово из словаря глупцов», — процитировала она знаменитого магла и уверенно добавила: — Уверяю тебя, Ева, Гермиона Джин Грейнджер отнюдь не глупа. — И что ты собираешься делать? — спросила Ева, удивившись и обрадовавшись ответу подруги. Гермиона подумала о единственном месте, которое всегда помогало решить её проблемы и никогда не подводило. — Я пойду в библиотеку, — объявила она ошарашенной подруге.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Открыв подарок, Лилиан взвизгнула, и Одри нежно улыбнулась дочери. — Maman, она такая красивая! — воскликнула Лилиан, разглядывая брошь. — А этот камень будет отлично смотреться с моей синей мантией, — отметила она, взглянув на сапфир. — Ещё он подчеркнёт твои синие глаза, — многозначительно добавила Нарцисса. Вечернее чаепитие подошло к концу, и теперь леди Малфой обсуждали сегодняшний шоппинг. Нарцисса показала Лилиан брошь с бриллиантами и жемчугом, которую купила в подарок для Гермионы, и девушка пришла в восторг. — Это произведение ювелирного искусства, — восхищалась Лилиан. — Говорите, это работа Жексама? — спросила она Нарциссу. — Так мне сказал владелец магазина, — гордо ответила Нарцисса. — Это Одри предложила мне посмотреть на его изделия. — Она благодарно похлопала Одри по руке. — Броши от Жексама очень редкие, — проговорила Лилиан, положив брошь обратно в шкатулку. — Я слышала, этот гоблин обычно не занимается женскими украшениями, а ещё очень привередлив к заказчикам. У maman есть два изделия от Жексама: колье, которое папа подарил ей в честь рождения Джулиана, и свадебная диадема — подарок от дедушки. Я уже застолбила эту диадему для своей будущей свадьбы, — улыбнулась она и с любовью взглянула на мать. — Ты и правда богата, Одри, — поддразнила Нарцисса невестку. — Разве? Это потому, что у меня два украшения от Жексама? — спросила Одри и поспешила восстановить справедливость: — Мне вот кажется, что ты богаче меня. У тебя есть нечто, что не под силу создать даже Жексаму. — И что это? — растерялась Нарцисса. — Эдриан, — с гордостью заявила Одри. — Нарцисса, этот мальчик столь невинен и уникален, что за него можно было бы и умереть. Даже Джулиан не был таким смышлёным в свои пять, — призналась она и покосилась на Лилиан. — Джин отлично воспитала его. Мне кажется, лучше матери для него не найти, — уверенно проговорила Одри. Задумавшись над её словами, Нарцисса откинулась на спинку кресла. Решив оставить её наедине со своими мыслями, Одри встала и, жестом позвав за собой дочь, вышла из гостиной. Когда они проходили мимо лаборатории для варки зелий, она заметила в щели под дверью свет. — Лилиан, пойди убери брошь в сейф, — велела Одри дочери. — Мне нужно поговорить с Драко. Лилиан кивнула и оставила мать одну в коридоре. Осторожно приоткрыв дверь, Одри заглянула внутрь. Драко стоял у рабочего стола и перемешивал содержимое серебряного котла. Заинтересованная, Одри подошла к племяннику, который готовил что-то по рецепту из написанной на латыни книги. — Кто отравится в этот раз, Драко? — спросила она как бы невзначай. — Боюсь, никто, тётушка Одри, — фыркнул племянник и высыпал в котёл немного рубленой звездчатки. — И почему же ты «боишься», Драко? — подколола его Одри. — Это обезболивающий отвар, — сообщил ей Драко и с самодовольством добавил: — Я нашёл рецепт в книге вашей матушки. Помню, мой учитель по Зельеварению однажды сказал, что это одно из самых эффективных обезболивающих. — Я и не знала, что ты решил сменить профессию юриста на зельевара, — подметила Одри. — Расскажи, как сегодня прошли занятия. Всё было хорошо? Лицо Драко тут же помрачнело. — Занятия прошли хорошо, а вот то, что случилось после, хорошим точно не назовешь, — с досадой проговорил он. — Я как раз хотел поговорить с вами, тётушка. Я хочу увидеться с Эдрианом. — Могу ли я знать зачем? — вскинула бровь Одри. — Эдриан сломал руку в школе. Видимо, он перенял мою манеру полёта и решил взлететь на три с половиной метра вместо положенного одного. Он не удержался на метле и сломал руку, — с горечью поведал Драко. Необъяснимый страх обуял Одри. — Что было дальше? Ему оказали помощь? — спросила она, чувствуя, как с каждым новым словом её паника только возрастает. — Школьная целительница наложила ему гипс и сказала, что вредно лечить маленьких детей магией. И тогда… — начал было Драко и вдруг осёкся. — Что «тогда»?! — повысила голос Одри. — Тогда Грейнджер сломала руку и себе, — с потерянным видом ответил Драко. — Она сделала что? — переспросила Одри племянника, не веря своим ушам. — Она использовала Заклинание ножниц, тётушка. И сломала собственную руку, потому что не могла видеть, как Эдриан мучается от боли в одиночку, — нервно ответил Драко. Одри продолжала смотреть на племянника во все глаза. — Думаю, мне стоит проведать их, — бросила она и метнулась к двери. — Тётушка! — окликнул её Драко, и она снова повернулась к племяннику. — Я имею право видеть своего сына, — заявил он. Мягко улыбнувшись, Одри кивнула. — Конечно, имеешь, Драко, — согласилась она и напомнила: — Но ты забываешь, что право нельзя получить силой. Его нужно заслужить терпением. — Я терпелив, тётя! — воскликнул Драко. — Попробуй быть ещё более терпеливым, Драко. Ведь это ты упустил свой шанс, когда насильно привёл Эдриана сюда, — парировала Одри и оставила своего разочарованного племянника в одиночестве. «Джин сломала себе руку?» «Чтобы Эдриан не мучился от боли в одиночку?» «Что за отношения между матерью и сыном?» Входя в покои Гермионы, Одри была глубоко погружена в собственные мысли. Из гостиной раздавались голоса Гермионы и Евы. — Я пойду в библиотеку, — объявила Гермиона подруге. — Добрый вечер, дамы, — поприветствовала их Одри и сразу же заметила магловский гипс на левой руке Гермионы. — Прости, что не пришла раньше, — проговорила она, указывая на повязку. — Твоя подруга попросила о встрече с тобой, так что я решила, что вам будет удобнее поговорить наедине. Драко сообщил мне об Эдриане только сейчас, и я волнуюсь. Как он? — спросила Одри Гермиону. — Ему лучше, тётя Одри. Он спит наверху, — ответила Гермиона. — Матушка Аполлин дала ему какой-то травяной чай, чтобы он мог спать без боли, — объяснила она. — Тогда я проведаю его утром, — с облегчением вздохнула Одри. — А теперь скажи мне, что случилось с твоей рукой? И почему ты не вылечила её на месте? Взрослым не нужен магловский гипс, думаю, ты это знаешь. Слабо улыбнувшись, Гермиона кивнула. — Я намеренно сломала себе руку, чтобы Эдриану не пришлось страдать одному, — ответила она. Одри не знала, что и сказать. Стоит ли упрекать Гермиону в беспечности или же хвалить её за любовь и самоотверженность? — Никогда с таким не встречалась, — отметила она чуть погодя. — Как по мне, мадам, такое поведение в характере Джин, — вступила в разговор Ева. — Во время её беременности мы вместе учились в Шармбатоне, и было видно, как тяжело ей давались и учеба, и вынашивание. Помимо типичного для беременности дискомфорта, по ночам она испытывала страшную боль, потому что некто по имени Беллатриса прокляла её Круциатусом, — с печальным видом вспоминала она. — Мы были соседками по комнате, и я видела, как она лежала, кусая губы, и терпела, потому что это проклятие было неизлечимо. Я боялась, что Эдриан не доживет до родов, но благодаря решимости Джин они пережили все девять месяцев, — призналась Ева. — Ева, хватит приукрашивать, — пожурила Гермиона подругу. Одри же казалось, что Ева ничуть не преувеличивала заслуги Гермионы, которая чересчур скромно отзывалась о своей способности терпеть боль. Она вдруг вспомнила слова Драко о том, что проклятие Беллатрисы чуть не убило Эдриана, и решила, что ещё вернётся к этому разговору с племянником. — Джин, если тебе понадобится помощь, я могу остаться с тобой или попросить Лилиан провести ночь у вас, — предложила Одри Гермионе. Гермиона с улыбкой покачала головой. — Спасибо, тётя Одри, но не нужно. Габриэль пробудет здесь неделю, и я уверена, что и Ева останется на ночь, — проговорила она, одарив подругу любящим взглядом. «Должно быть, эта девушка — действительно золото, раз друзья так её любят», — подумала Одри, с любопытством разглядывая Гермиону.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Драко с победоносным видом смотрел на бледно-голубое зелье в серебряном котле. Часы пробили пять утра, и он наконец рухнул на деревянный стул, не в силах терпеть боль в спине. На протяжении одиннадцати часов Драко работал над обезболивающим отваром по рецепту из книги «Эксперименты Кофона с болеутоляющими средствами». Он впервые варил это зелье и поэтому был чрезвычайно осторожен, следуя строгим инструкциям. «Добавьте две с половиной капли экстракта полыни и перемешайте пять раз по часовой стрелке». «Возьмите пять семян мака и сожгите по отдельности с добавлением щепотки белены. Затем развейте дым над отваром». «Да пошёл ты, Кофон. Спасибо, что не сказал добавить одну десятую капли экстракта болиголова, — с горечью подумал Драко, разминая затекшие руки, и взглянул на полное пустых флаконов ведро в другом конце комнаты. — Акцио, — мысленно произнес он, направив на ведро палочку, и два пустых флакона приземлились ему в руки. — Ты думаешь, что сможешь вечно прятаться за чарами Фиделиуса, Грейнжер, — думал Драко, разливая бледно-голубое зелье по флаконам. — Обманывай себя сколько хочешь, но у меня всё ещё есть способы добраться до тебя», — самодовольно ухмыльнулся он и заткнул флаконы пробками. — Посмотрим, попадётся ли в ловушку старый друг, — проговорил Драко и, повертев в руках флакон с бурлящим зельем, убрал его в карман, после чего покинул лабораторию.*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
Гермиона всегда жалела, что у неё не было лишней пары рук, чтобы работать быстрее. По иронии судьбы теперь ей приходилось работать всего одной рукой. Она чувствовала себя совершенно беспомощной: не в силах вручную пометить огромную хрустальную вазу, как пригодную к использованию, она взмахнула палочкой, а затем откупорила очередной пузырёк обезболивающего зелья. — Это уже второй флакон, а сейчас только семь часов… — пробормотала Гермиона, отхлебнув зелье и поморщившись. — Как я протяну до конца дня с такой болью? В четверг утром Гермиона обнаружила, что за ночь боль в предплечье усилилась. Она и не думала, что такое возможно, ведь она исправно принимала лекарства. Опасаясь, что Эдриан мучается так же, Гермиона расспросила сына, но тот категорически отрицал наличие подобных симптомов. — Ты уверена, что нормально себя чувствуешь? — раздался женский голос. — Клоди? Заходи скорей, — проговорила Гермиона, заметив стоящую в дверях девушку-стажёра. — Тебе не нужно моё разрешение, чтобы войти в лабораторию, помнишь? — Я знаю, Джин. Просто я решила, что лучше буду соблюдать субординацию, — объяснилась Клоди, бросив взгляд исподлобья. От досады Гермиона прикусила губу. Вчера она жёстко обошлась со своим стажёром, не подумав о том, что оптимизм Клоди был совершенно нормальным явлением для её возраста. — Послушай, Клоди, — обратилась Гермиона к стажёру, жестом пригласив её присесть. — Прости, что нагрубила тебе вчера, — виновато проговорила она. — Я совсем забыла, что молодые девушки часто интересуются личной жизнью замужних подруг. К тому же я не собиралась рассказывать об этом кому-то, кроме Жексама. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я внезапно разозлилась, — с улыбкой объяснила Гермиона. — Всё в порядке, — улыбнулась в ответ Клоди. — Пожалуй, я тоже повела себя не слишком профессионально, выражая свой восторг, — признала она. — То есть я же знаю, что ты никогда не рассказываешь о личной жизни. Всё, что мне известно — ты переехала сюда из Англии, доучилась в Шармбатоне, а ещё у тебя есть пятилетний сын по имени Эдриан. Ты всегда была добра ко мне, Джин, и я очень это ценю, — уверенно проговорила Клоди, и вдруг на её губах заиграла озорная улыбка. — Раз уж мы разрешили недопонимание, могу я задать тебе вопрос? Понимая, что будет дальше, Гермиона глубоко вздохнула. «Некоторые вещи невозможно изменить», — раздражённо подумала она и кивнула стажёру, чья улыбка тут же стала шире. — Как он выглядит? Как его зовут? — с горящими глазами спросила Клоди. Гермиона сглотнула и отвела взгляд. Как она должна была описать внешность Малфоя? Она открыла было рот, но, замешкавшись, снова сомкнула губы. — Ну, эм… он… он э-э-э… он блондин со светлой кожей и серыми глазами, — с трудом проговорила Гермиона, стараясь говорить непринужденно. — А зовут его Драко Малфой. — Малфой? Ты имеешь в виду того самого Малфоя? — поразилась Клоди. Вновь разозлившись, Гермиона стиснула зубы и постаралась воздержаться от того, чтобы прикрикнуть на стажёра. — Да, он… тот самый Малфой, — с горечью признала она. — Я слышала, Малфои очень богаты. У них даже есть собственный замок, — обрадовалась Клоди. — Как вы познакомились? Здесь или где-то ещё? — продолжила она, забыв о том, что обещала задать лишь один вопрос. Больше всего Гермионе сейчас хотелось провалиться сквозь землю. — Мы с Мал… с Драко, — поправила себя она, — познакомились ещё в школе, — объяснила Гермиона с фальшивой улыбкой. — Не знаю, богат он или нет, потому что мне плевать, — возмущённо добавила она. Клоди выглядела впечатлённой, хотя и неизвестно, чем именно: богатством Малфоев или безразличием Гермионы к этому факту. — Так ты теперь мадам Малфой? — спросила Клоди, чувствуя гордость за подругу. Прочистив горло, Гермиона демонстративно вскинула подбородок. — Клоди, я как была Гермионой Джин Грейнджер, так и осталась, и останусь до конца своих дней, — гордо ответила она. Стажёр заметно растерялась, но, к счастью, воздержалась от комментариев. Не желая больше обсуждать Драко Малфоя, Гермиона указала на серебряный канделябр. — Клоди, возьми этот канделябр и изучи его на предмет проклятий, — велела она. — Стоит ли провести дополнительные тесты на более сложные проклятия? — спросила Клоди, разглядывая канделябр. Гермиона кивнула, и Клоди молча удалилась. Вздохнув с облегчением, Гермиона взглянула на загипсованное левое предплечье. «Хорошо, что гипс закрывает костяшки, — подумала она, разминая опухшие пальцы. — Иначе она спросила бы и об обручальном кольце, — нахмурилась Гермиона и решительно подняла взгляд, сжав кулаки. — Я скорее умру, чем надену что-то связанное с его проклятым именем».*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆
— Бабушка Одри, прочитаешь мне сказку? — тихонько попросил Эдриан, и Одри почувствовала необычайно сильный прилив нежности к сидящему на её коленях мальчику. — Конечно, прочитаю, — ласково поцеловав Эдриана в лоб, она взяла из его рук сборник рассказов, стараясь не задевать гипс на его левом предплечье. Был вечер четверга, и после напряжённого дня, который Одри провела, помогая менее опытным юристам с делом о мошенничестве, она решила навестить маленького внука в его покоях. — Сказка о бельчонке Орешкине, — Одри зачитала название и перешла к самому рассказу. — «В этой сказке речь пойдёт о хвосте — и принадлежал этот хвост маленькому рыжему бельчонку по имени Орешкин. У него был брат по имени Вкусничка и ещё множество кузин и кузенов. Все они жили в лесу, у самого озера. А посреди этого озера стоял остров, заросший деревьями и орешником. Был среди них дуб с большим дуплом — там обитал филин по имени Старый Ух.» — Бабушка, а как филины спят? — спросил её Эдриан. — Эм… они ложатся спать утром… — Одри задумалась над подходящим ответом, вспоминая всё, что знала о почтовых совах. — Позвольте мне объяснить, — раздался голос вошедшего в гостиную Эдмона Беллами. — Дядя Эдмон! — радостно вскрикнул Эдриан. — Когда ты пришёл? — Пять минут назад тётя Габи пустила меня в камин, — ответил Эдмон и присел. — Святой Нострадамус, мадам Малфой, это место охраняется сильнее, чем волшебные тюрьмы, — отметил он серьёзно. — Кстати, где Джин? — спросил Эдмон, оглядевшись. — Мама наверху, — ответил Эдриан и надул губы. — И ты не спросишь, что с моей рукой? — Как раз хотел спросить, дорогой Эдриан, — утешил мальчика Эдмон. — Но мне нужно передать маме кое-что важное, вот я и спросил, где она, — объяснил он и спросил Эдриана: — Так как твоя рука? Болит? — Не особо. Если мама терпит боль, то и я могу, — ответил Эдриан, гордо выпятив грудь. — Ты настоящий мужчина, — восхитился Эдмон. — Мы, мужчины, храбрецы, — заявил он, ударив кулаком в воздух. — Кто это тут храбрец? — спросила их Габриэль, пройдя в гостиную в компании Гермионы, и Эдмон вдруг спрятался за диваном. Еле сдержав смех, Одри решила прислушаться к их разговору. — Тётя Габи, мы, мужчины, храбрецы! — признался Эдриан, единственный храбрый мужчина, способный правдиво ответить на вопрос. Его тётя в ответ лишь хмыкнула. — Ага, я вижу, — с насмешкой подметила Габриэль, бросив на Эдмона строгий взгляд. Тот, в свою очередь, ободряюще улыбнулся. — Пока я не забыл, Джин, у меня для тебя кое-что есть, — обратился Эдмон к Гермионе, игнорируя возлюбленную. — Вот, я принёс вам с Эдрианом обезболивающий отвар, — проговорил он и, достав из кармана мантии два флакона, поставил их на стол. Увидев пузырьки с бледно-голубой бурлящей жидкостью, Одри нахмурилась. — Где ты его взял? — спросила Гермиона друга, внимательно разглядывая один из флаконов. — У меня есть друг-зельевар, и он очень хорош в своем деле. Его зовут Дорсей фон Маловиц, и по моей просьбе он изготовил эти зелья, — с гордостью сообщил Эдмон. — Дорсей фон Маловиц? — резко спросила его Одри. — Да, имечко у него странное, но это потому, что он грек, — признал Эдмон. — Он сказал, что это зелье хорошо снимает боль и подходит для любых возрастов, — уверенно заявил он. Теперь Одри смотрела прямо в голубые глаза Эдмона. «Он морщит лоб, когда говорит о зелье». «Он кажется уверенным, но его улыбка — неловкая». Вновь взглянув на флаконы, Одри перевела взгляд на мужчину, который принес их. «Это обезболивающий отвар. Я нашёл рецепт в книге вашей матушки. Помню, мой учитель по Зельеварению однажды сказал, что это одно из самых эффективных обезболивающих», — раздался в голове Одри вкрадчивый голос. «Браво, племянник, браво, — улыбнулась Одри, выяснив истинную личность греческого зельевара. — Впечатляет. Ты одурил Эдмона и заставил его поверить в то, что ты — Дорсей фон Маловиц? И послал с ним свой отвар? — ликовала она. — Не работай я с жертвами обмана почти пятнадцать лет, я бы не поняла, что это ты, Драко», — с самодовольной ухмылкой подумала она и повернулась к настороженно разглядывающей зелье Гермионе. — Я слышала об этом зелье. Наш преподаватель по Зельеварению, профессор Снейп, рассказывал нам о нём на занятиях. Он упоминал, что оно невероятно сложное в приготовлении. Эдмон, ты уверен, что этот парень надёжен? — спросила Гермиона друга. — Не волнуйся, Джин, — ответила вместо него Одри. — Я знаю этого зельевара. Я заказываю у него зелье от головной боли, и оно мне помогает. Вы с Эдрианом не отравитесь, — заверила она Гермиону. — Может, тогда попробовать? — проговорила Гермиона, и Одри кивнула. Откупорив флакон, Гермиона сделала глоток под пристальным наблюдением Одри. — У него мятный вкус, но в целом неплохо, — вынесла вердикт Гермиона. — Эдмон, передай своему другу, что я очень благодарна, — искренне улыбнулась она. Одри перевела взгляд с Гермионы на Эдриана, который с интересом наблюдал за разговором. «Спасибо, Драко Малфой. Твой секрет раскрыт», — самодовольно подумала Одри.
Примечания:
Читатели дорогие, вы здесь? Чиркните пару строк переводчикам. Чтобы мы уж совсем не отчаялись 😩
