Отравленное яблоко

      Гермиона открыла свой старый экземпляр «Словника чародея» Спеллмана и провела пальцами по страницам, прежде чем прислонить его к небольшой стопке книг, в которых ей нужно было поискать информацию про Нерушимые заклятия.       Каждые пять лет проводилась Международная конференция ликвидаторов заклятий Гринготтса, на которой главные ликвидаторы со всего мира делали доклады о своих изысканиях, делясь ими с коллегами по работе. Гермиона впервые собиралась выступить на конференции, и она тайно надеялась, что её доклад «Проклятия» удивит некоторых коллег, включая Гюнтера Амадея, который, уезжая в пятницу, сказал что его доклад будет объявлен лучшим по итогам конференции в Швейцарии. Гермиона не могла отрицать, что ей нравился этот человек, он умел заинтересовать. Амадей держался дружески и одновременно бросал вызов. Она взяла перо, обмакнула его в чернила и начала записывать свои мысли о причинах неудачных снятий Нерушимых проклятий и о том, как им противостоять, проверяя себя по книгам и древним рунам. Эта тема увлекала её с того дня, как она устроилась на работу стажёром-ликвидатором, и с тех пор она вела журнал, посвящённый объектам, на которых находила Нерушимые проклятия. Как и прежде, она теряла счёт времени, когда занималась научными изысканиями, и когда она наконец оторвалась от доклада, был уже почти час ночи.       Её сын был надёжно укрыт одеялом, и она наблюдала, как он погружается в блаженные глубины сна, лёжа в своей кроватке. Пока не взошло солнце, Гермиона решила выйти из защищённого Фиделиусом укрытия, чтобы насладиться ночной прогулкой по обширным садам замка Гранж-Блено.       Она повернула за угол и нашла скамейку, на которой сидела Одри в тот день, когда показывала ей голубятню. Скамья была установлена ​​в стратегически верном месте: любой, кто сидел там, был вне поля зрения людей и мог наслаждаться наблюдением за ними без всяких помех.       Укутавшись в шаль с помощью неповреждённой правой руки, Гермиона продолжила сидеть на скамейке, к которой Одри была так неравнодушна.       Кто-то шёл по направлению к ней, и она, почти сразу узнав женщину с прямой осанкой, сжалась, чтобы та её не заметила.       К её ужасу, Нарцисса Малфой прошла мимо неё и села на скамейку, которая находилась как раз напротив большого куста, служащего барьером между ними.       Гермиона внутренне застонала.       «Ну зачем она пришла!»       Однако эта женщина не выглядела так, как обычно — холодной и жестокой. Она тяжело дышала, и со своего места Гермиона могла слышать это довольно-таки отчётливо.       «Она астматик? — спросила себя Гермиона, слегка нахмурившись. — Если так, то почему она вышла в такую ​​холодную ночь на улицу?»       Ответ на её вопрос пришёл немедленно, когда Нарцисса всхлипнула, и Гермиона поняла, что Нарцисса вовсе не астматик и не задыхается.       Она плакала.       Гермиона сидела на скамье, напряжённая и неуверенная в том, что ей делать. Пусть она ненавидела женщину, ставшую причиной насилия над ней, но она не могла получать удовольствие от вида своего врага, рыдающего в тишине ночи.       Размышляя, следует ли ей молча уйти или пойти и спросить её, что случилось, Гермиона увидела, как к Нарциссе приближается ещё одна фигура, и у неё не было никаких сомнений, кем может оказаться этот высокий, гордый, самоуверенный человек.       Драко Малфой.       Почувствовав реальную опасность в присутствии двух её обидчиков, Гермиона выхватила палочку и крепко сжала древко, готовая нанести удар в любой момент.       «Они знают, что я здесь?»       «Они преследовали меня?»       «Чего они от меня хотят?»       «Они собираются убить меня и забрать Эдриана?»       Мысль о том, что у неё заберут сына, чуть не заставила Гермиону проклясть двух людей, которых она ненавидела больше всего на свете, прямо сейчас. — Матушка, ты плачешь, — раздался из-за куста грустный голос Драко, и Гермиона чуть не подпрыгнула.       Это был не вопрос, а утверждение. — Драко… — простонала Нарцисса. — Просто… просто оставь меня в покое.       Этой просьбы было достаточно, чтобы Гермионе стало любопытно узнать, что происходит между матерью и сыном Малфоями. Она невербально наложила на себя Дезиллюминационные чары и, встав, двинулась к большому кусту, чтобы заглянуть за его ветви.       Вид, открывшийся её глазам, был очень интригующим.       Нарцисса сидела на скамейке, наклонившись вбок и опираясь на левую ладонь, а Драко опустился на землю у ног матери и медленно положил правую руку на её колено. — Не трогай меня! — воскликнула Нарцисса и вздрогнула, отбивая руку сына. — Я же говорила тебе раньше, что не хочу, чтобы меня трогал насильник.       Гермиона застыла на месте.       Что именно она только что услышала?       Нарцисса назвала своего сына насильником?       «Она назвала своего сына…» — её мысли были прерваны словами Драко. — Матушка, пожалуйста, не используй это слово, — взмолился Драко. — Правда? — Нарцисса резко повернула голову в его сторону, бросив на сына самый презрительный взгляд, на который только была способна. — Почему ты не подумал об этом, прежде чем пытать её? — ядовито спросила она. — Мама, — Драко поднял руки в знак капитуляции. — Я пришёл сюда не для того, чтобы сражаться.       Гермиона никогда не думала, что Драко Малфой может говорить таким тоном. Она стояла как громом поражённая, онемевшая и почти сбитая с толку. Нарцисса внезапно встала и собралась уйти, но Драко остановил её. — Матушка, я помню, сегодня годовщина твоей свадьбы, — тихо сказал он. — Сегодня первое октября.       Нарцисса вытерла глаза и громко шмыгнула носом. — Я помню, как мы праздновали этот день, когда отец был жив и здоров. Я помню, как мы устраивали грандиозный вечер в Малфой-мэноре, и как вы с отцом спускались по парадной лестнице, держась за руки. Я помню, как ты наряжалась в лучшие вечерние платья и дорогие украшения, а отец надевал свои любимые зеленые мантии Слизерина. Я помню, как вы с отцом шли сквозь толпу, а она почтительно расступалась перед вами. Потом был роскошный ужин. Я помню всё, матушка, я помню всё.       Нарцисса упала на скамейку и заплакала ещё громче. — Я тоже помню, но какой смысл вспоминать это сейчас? Всё хорошее, что у меня было, либо уничтожено, либо отнято. Даже ты, Драко, даже ты не такой, каким я тебя представляла, — сказала она сквозь рыдания.       Отбросив любопытство, Гермиона всерьёз подумывала прекратить подслушивать разговор; ей были неинтересны рассказы о величии Малфоев. — Матушка, ты никогда не сможешь забыть мой поступок? Я же сказал тебе, что мне жаль, матушка, я же сказал тебе, что мне жаль, — напряжённым голосом произнёс Драко. — А я говорила тебе, что для такого преступления одного сожаления недостаточно, Драко. Ты не помнишь, или твоя память уже ослабла? — огрызнулась Нарцисса.       Гермиона не могла поверить своим ушам.       «Драко Малфой только что сказал, что ему жаль?»       «И его мать ответила, что одного сожаления недостаточно?»       Она крепко ущипнула себя за бедро и закрыла глаза, надеясь что всё это игра её воображения.       Однако, когда Гермиона открыла глаза, все остались на своих местах, и Нарцисса действительно упрекала своего сына. — Матушка, ты меня не любишь? — нежно спросил Драко Нарциссу. — Тогда скажи мне, как из этого выбраться. Скажи мне, как? — Он заплакал. — Как, Драко? Как? Просто — «скажи мне, как? Скажи мне?». — Нарцисса схватила сына за воротник и яростно встряхнула его. — Как ты думаешь, женщина может пережить такое? Как? Почему ты не подумал об этом, когда повёл её в подземелья, чтобы напасть? Почему ты не подумал об этом раньше? — яростно спросила она.       Драко закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Я был зол, матушка, потому что она угрожала убить тебя, и я думал, что она действительно хотела убить тебя. Я был в ярости и потерял контроль. Я не знаю, что со мной тогда произошло, — в отчаяньи сказал он.       Нарцисса отпустила воротник Драко и оттолкнула его в сторону. — Та же ложь, те же жалкие оправдания, — яростно сказала она. — «Я был зол, мама, потому что я думал, что она убьёт тебя», — насмехалась она над сыном. — Тогда ты должен был позволить мне умереть в тот день, Драко, потому что я больше не жива. Я умираю каждое мгновение; я умираю каждый раз, когда смотрю на ту невинную женщину, которую ты пытал. Я умираю каждый раз, когда смотрю на своего невинного внука Эдриана. Кто поверит, что такой ребёнок, как он, родился в результате жестокого акта насилия? Но ты сделал это возможным, и я должна сказать, что очень горжусь тобой? — процедила она.       Лежавший на земле Драко молчал, опустив голову. — Всю свою жизнь я приносила жертвы ради тех, кого любила. Сначала ради сестры, потом ради семьи, потом ради мужа, а потом ради тебя. Но что я получила взамен? Блэк — чрезвычайно гордые и высокомерные чистокровные волшебники. Мы, женщины рода Блэк, воспитывались по очень строгим правилам. Я до сих пор помню, как моя мать Друэлла Блэк учила нас быть хорошими жёнами и матерями. Нам никогда не разрешалось пить вино, потому что мать говорила, что девственницы не пьют вино. Нам никогда не разрешалось находиться в мужской компании, за исключением братьев или кузенов, которые сопровождали нас, куда бы мы ни пошли. Нас учили никогда не вступать в интимные отношения с мальчиками в школе, потому что это бы обесчестило нас. У Блэков никогда не было браков по любви. Дочерей выдавали замуж по выбору их родителей, и они должны были принять это. Андромеда стала первой женщиной за более чем десять столетий, нарушившей эту традицию. Она вышла замуж за мужчину, которого любила. Она была единственной сестрой, которую я по-настоящему любила и о которой заботилась. Она была доброй и сострадательной. Беллатриса, наоборот, была сумасшедшей. Я боялась её, всегда. Я помню, как она жестоко убивала наших домашних птиц. Она открывала клетку и тайком запускала внутрь кошку. Кошка съедала беспомощных птичек. — Глаза Нарциссы блестели от слёз. — Мать много раз ругала её за это, но она смеялась и говорила, что это игра. Убийство было игрой для неё с самого раннего возраста. Пусть Андромеда и была похожа на Беллатрису, но она была моей любимой сестрой. Я любила её и до сих пор люблю, хотя и не говорю этого вслух. Когда она нарушила традиции семьи Блэк и вышла замуж за маглорождённого волшебника Теда Тонкса, вся семья была в ярости. Они даже подумывали об их убийстве. Они бы легко это сделали, потому что никто в волшебном мире не имел власти остановить нас, древних и благородных Блэков. Я очень беспокоилась за Андромеду. Я пошла к матери и упала к её ногам. Я просила оставить Андромеду и её мужа в покое, предложив взамен сделать всё, о чём они меня попросят. Сначала она отказывала мне, но когда отец сказал, что мне придётся выйти замуж за наследника Малфоев в обмен на жизнь моей сестры, у меня не осталось выбора, кроме как согласиться.       Драко резко поднял голову, и взгляд его холодных серых глаз остановился на заплаканном лице матери. Гермиона, стоявшая за кустом, вздрогнула. — Что ты имеешь в виду, говоря, что у тебя не было выбора, кроме как согласиться? — резко спросил Драко у матери. — Я всегда думал, что ты любила отца до замужества, — скептически сказал он. — Люциус и любовь? И даже до замужества? — усмехнулась Нарцисса. — Он был на год старше меня, когда мы учились в Хогвартсе. Мы даже не разговаривали друг с другом, пока Малфои не прислали предложение руки и сердца дочерям Блэков. Беллатриса собиралась выйти замуж за Рудольфа. А я отчаянно хотела спасти Андромеду, поэтому согласилась на брак с Люциусом. — Но ты была счастлива с отцом и всё ещё любишь его, — недоверчиво сказал Драко. — Ты всё ещё не понял меня, Драко, — выпалила Нарцисса. — Нас, чистокровных женщин, учили любить своих мужей: «Он твой муж, и твой долг любить его и родить ему наследника». Это был девиз. Среди чистокровных нет разводов, потому что это дело чести. Как ты думаешь, почему Астория так старалась родить тебе наследника? Её воспитывали так же, как и нас. Даже сейчас традиционные чистокровные семьи придерживаются этой догмы при воспитании своих дочерей, хотя некоторые предатели крови этого не делают. Такие семьи, как Поттеры, Уизли, Пруэттс, Макмилланы и другие.       Гермиона не знала, что и думать о таком нелепом способе воспитания чистокровных дочерей. — Ты хочешь сказать, что любила моего отца из чувства долга? — тихо спросил Драко. — И да, и нет, — прямо сказала Нарцисса. — Сначала я любила его, потому что это был мой долг как жены, но со временем я поняла его истинную натуру и полюбила всем сердцем. Я повиновалась его словам не как послушная жена, а как любящая и заботливая супруга. Я верила всему, что он мне говорил, и почти никогда не подвергала его слова сомнению. Я никогда не возражала против того, чтобы он был активным Пожирателем смерти, поскольку моя сестра Беллатриса и кузен Регулус тоже были Пожирателями. Кроме того, он всегда принимал мою сторону, когда твоя бабушка Медуза пыталась меня оскорбить. Я верила каждому его слову об Одри и, следуя его указаниям, никогда не говорила тебе, что у тебя есть дядя, живущий во Франции. Так что я любила Люциуса не из-за обязательств, Драко, а по-настоящему. И сейчас люблю. Единственная ошибка, которую я когда-либо совершала, заключалась в том, что я слепо доверяла каждому его слову. Я рада, что не продолжила делать это после его смерти и начала общаться с Одри, иначе я не узнала бы правду, которую от меня намеренно скрывали.       Гермиона испытывала непреодолимое желание узнать больше о том, что произошло между Нарциссой и Андромедой после их браков. Она всегда представляла себе, по словам Кикимера, что Нарцисса и Беллатриса ненавидели Андромеду за её брак с маглорождённым волшебником. — Твоя бабушка Медуза была исключительно жестокой женщиной, даже более жестокой, чем Беллатриса. Мне велели подчиняться каждому её слову, и из-за своего воспитания и любви к Люциусу, который, в свою очередь, любил свою мать, я подчинялась, думая, что это порадует мужа. Мне пришлось пойти на многие жертвы, чтобы сделать это, потому что Медуза не могла выносить, чтобы кто-то был счастлив рядом с ней. Пусть она не причиняла мне физического вреда, но она терзала меня морально, дразня и издеваясь надо мной по поводу брака Андромеды. Она даже попросила Люциуса убить Андромеду вместе с мужем, и я была в ужасе. Люциус, к счастью, отверг её предложение и встал на мою сторону, сказав, что я не виновата в преступлении моей сестры. — Она шмыгнула носом. — Люциус был единственным человеком, который мог их контролировать: Медузу и Беллатрису. Я боялась их жестокости, и он это прекрасно понимал. Поэтому он защищал меня от них и тем самым заслужил моё уважение. Иногда, когда он был расстроен, он хотел… — она замолчала и неловко взглянула на сына, — но я всегда имела право сказать «нет» и отказать в близости.       Гермиона слушала внимательно, но не могла предугадать, чем закончится этот разговор. То, что началось с темы насилия, превратилось в историю любви Люциуса и Нарциссы, и она определённо не хотела её слушать. — Есть причина, по которой я так и не вступила в ряды Пожирателей смерти, Драко, несмотря на то, что моя сестра и муж были среди них. Преданность Тёмному Лорду можно было доказать лишь одним, самым мерзким способом. Я уверена, что если бы присоединилась к Пожирателям, он потребовал бы убить Андромеду, а я не могла этого сделать. Я бы никогда не смогла убить собственную сестру. Да, я была зла на неё за то, что она бросила меня, но я бы никогда не убила её и члена её семьи. Когда Тёмный Лорд поставил тебе метку и послал убить Дамблдора, угрожая уничтожить меня в случае твоего поражения, я почти впала в истерику. Я пошла к Северусу и умоляла его позаботиться о тебе и выполнить за тебя волю Тёмного Лорда, если ты не сумеешь. Я заставила его принести Непреложный обет. Беллатриса пыталась остановить меня, но в тот раз — только в тот раз — я собрала всё своё мужество и отправилась к Северусу. Я не хотела, чтобы ради спасения своей матери ты становился убийцей или насильником, Драко. Я могла бы умереть счастливой, зная, что мой ребёнок, мой единственный ребёнок не совершал преступления. Но ты отнял у меня даже это утешение в тот день, когда напал на Грейнджер.       Гермиона не знала, кто больше сопереживал этой женщине: она или Драко Малфой. Будучи матерью, она понимала, что значит для родителя иметь ребёнка, на которого можно по-настоящему положиться. — Матушка, пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, прости своего сына. Пожалуйста.       Нарцисса медленно покачала головой и закрыла глаза, по её щекам снова потекли слёзы. — Я не могу, Драко, я просто не могу. Я прежде всего женщина, а потом уже мать. Ты лишил меня чести, когда пытал Грейнджер. Теперь я никогда не смогу высоко поднять голову и сказать, что мой сын хороший человек, никогда. Я не знаю, как насчёт твоей чести, Драко — тем, кто совершает такие преступления, не хватает здравого смысла, чтобы понять, что такое настоящая честь, — но ты опредёленно отнял мою честь вместе с честью Грейнджер. И теперь женщина, которая живёт внутри моего тела, жаждет лишь раскаяния в грехах, которые она совершила, воспитывая своего сына. — Нарцисса устремила свои налитые кровью глаза на сына, чьи серые глаза были пусты. — Всю свою жизнь я любила свою семью и сына, думая, что любовь может уберечь от всех бед. Но я любила тебя больше, чем ты заслуживал, и в конце концов избаловала тебя. Мы с Люциусом создали монстра. Я не знала, что любовь может создавать монстров; я думала, что она предотвращает их создание. Но посмотри, как я позорно не справилась с самой важной обязанностью в своей жизни — воспитанием своего ребёнка правильным образом, и ты стал грязным преступником. Я думаю, что слишком много хорошего тоже вредно.       Голова Гермионы кружилась, потому что она не могла представить, что когда-нибудь станет свидетельницей подобного разговора. Она думала, что Нарцисса встанет на сторону сына и обвинит её, Гермиону, во всех смертных грехах. Но то, что произошло сегодня ночью, выходило за все рамки, и Гермиона просто не знала, что из этого последует и как реагировать. — Я послала Грейнджер снотворное, как только узнала, что ей снятся кошмары о том инциденте. Благодаря тебе, Драко, она вернула его мне. — Нарцисса бросила укоризненный взгляд на сына. — Я даже не знаю, с чего начать отношения с ней, потому что уверена: она ненавидит меня — и это нормально. Всю свою жизнь я жертвовала, чтобы поддержать честь своей семьи, своего мужа и даже своего сына. Но что я получила взамен? Это? Это?! Эту жизнь, в которой у меня есть сын-преступник? Если бы мне нужна была такая жизнь, Драко, я бы настаивала, чтобы ты стал Пожирателем смерти, вместо того чтобы пытаться защитить тебя от этой участи. Ты мог бы продолжать издеваться над женщинами-жертвами, и я бы аплодировала тебе в знак признательности, как это делала моя дорогая сестра Беллатриса Лестрейндж. — Я не тот, кем ты меня считаешь, матушка! — воскликнул Драко. — Я никогда не прикасался к женщине без её согласия. Никогда. — Он покачал головой. — Но то, что я сделал с ней… это было… я не знаю… я просто хотел наказать её, унизить… но теперь я понимаю, что это было неправильно с моей стороны, и мне жаль, матушка. Мне правда очень жаль. — Ты хотел унизить её? Ты хотел наказать её? — яростно переспросила Нарцисса. — Какой замечательный способ сделать это! — Она громко захлопала в ладоши. — Ух ты, Драко, ух ты! Я впечатлена. Вы, мужчины, всегда прибегаете к этому методу, когда хотите максимально унизить женщин. Вы думаете, что если вы отнимете у них невинность и честь, это уничтожит их навсегда. Но мы, женщины, сильнее этого, Драко. Вы можете надругаться над нашими телами, но вы никогда не сможете надругаться над нашими душами, потому что именно там, как говорят Блэки, мы «полностью чисты». Ты пытался уничтожить эту женщину, Драко, но в конце концов она вышла победительницей, а ты потерпел сокрушительное поражение. Посмотри, где она сейчас и где мы. Её упорный труд в конце концов хорошо окупился, и у неё есть замечательный ребёнок, которого нужно растить, в то время как у меня вина на сердце, а ты влачишь жалкое существование. Даже после того, как ты унизил её самым худшим образом, она всё равно та, кого уважают, а мы те, кого осуждают. Большое спасибо тебе за это, Драко, большое спасибо! — Нарцисса встала и, даже не оглянувшись на сына, удалилась.       Не желая знать, что будет с Драко Малфоем дальше, Гермиона, не снимая Дезиллюминационные чары, последовала за женщиной, которую ненавидела всем сердцем. Она держалась на безопасном расстоянии, пока они обе шли обратно к замку, и когда они вошли в него, Гермиона заметила, что Нарцисса слегка покачнулась, как будто могла упасть в обморок в любой момент. По необъяснимой причине она почувствовала беспокойство за неё и проводила в комнату, до двери, которую Нарцисса закрыла дрожащими руками.       Мысли метались в голове из-за услышанного разговора, и Гермиона вспомнила лишь об одном человеке, которому можно было довериться: Одри Шамбрун-Малфой.       Было уже далеко за полночь, но Гермиона знала, что страдающая бессонницей Одри всегда готова поговорить с ней. Словно в подтверждение своей теории она обнаружила её сидящей в гостиной Гермионы, куда та пришла, чтобы проверить, всё ли в порядке с сыном. — Думаю, любому месту, где обитает Одри Шамбрун-Малфой, не нужно привидение, чтобы пугать людей, — сказала Одри и, заметив удивление Гермионы, слегка улыбнулась. — Я пришла проверить, спишь ли ты или снова тихо плачешь, и обнаружила, что самый завидный холостяк уснул, а его уважаемая мать, похоже, давно ушла. Поэтому, как послушная бабушка, я поцеловала джентльмена и решила присмотреть за ним, пока ты не придёшь. — Надеюсь, с Эдрианом всё в порядке, — поинтересовалась Гермиона, усаживаясь рядом с Одри и пытаясь привести в порядок свои разбросанные мысли. — Думаю, он играет со своим кроликом в сладких снах. Наблюдая, как он мирно спит, я почувствовала, что могу снова стать такой же: молодой и беззаботной. Я не спала так, как он, уже много-много лет. Спрашивай, о чём хочешь, моя дорогая, потому что я уверена, что иначе ты не сможешь уснуть, — предложила Одри, устремив взгляд своих спокойных голубых глаз на Гермиону. — Я подслушала разговор Нарциссы и её сына, когда они гуляли в саду, — внезапно выпалила Гермиона. — Очень интересно. Расскажи мне, что ты слышала. — Нарцисса, ругала своего сына за то, что он меня пытал.       Вместо того, чтобы удивиться, Одри глубоко вздохнула. — Это происходит уже довольно давно, — прокомментировала она. — Что вы имеете в виду под «довольно давно»? Разве Нарцисса не знала об этом всё это время? — недоверчиво спросила Гермиона, вставая с дивана. — Нет, не знала. Драко солгал ей о рождении Эдриана. Помнишь, я как-то просила тебя не отвечать Нарциссе, если она спросит о том, как был зачат Эдриан? Я знала, что Драко наврал матери, чтобы спасти себя от её гнева. Поэтому я хотела, чтобы он всё исправил, а не ты. — Что он сказал ей про Эдриана? — спросила Гермиона одновременно с любопытством и яростью. — Он сказал, что вы оба напились и оказались в одной кровати. Типичный Драко, — пожала плечами Одри. — Что? — прошипела Гермиона. — Я? — Она указала на себя пальцем. — Напилась? Пьяная или нет, тётя Одри, я бы никогда не легла с ним в одну постель, даже если бы он был последним мужчиной на земле. Он мучил меня из-за моей крови шесть лет в школе. Он дрался с моими друзьями. Я не из тех женщин, которые забывают, кто они, после пары рюмок. К тому же я почти никогда не пью! — Я знаю, Джин, я знаю. — Одри протянула руку, чтобы успокоить её. — Но откуда Нарциссе это знать? После вашего бракосочетания Драко боялся, что мать не примет его единственного живого сына, если узнает правду о его рождении. Нарцисса и так была в ярости из-за того, что он провёл одну ночь с маглорождённой; поэтому было вполне понятно, какой могла быть её реакция, если бы она узнала правду. Поэтому Драко сказал ей, что вы с друзьями спасли его во время битвы за Хогвартс от смерти в Адском пламени. Сначала она поверила словам сына. Хоть и неохотно, Нарцисса приняла тебя, как свою невестку, и купила ту брошь Жексама, чтобы выразить свою благодарность. Она собиралась отдать её тебе, но кое-что произошло, и правда вышла наружу. — Что произошло? — спросила Гермиона, затаив дыхание. — Ты больше не помнишь инцидент, потому что я изменила твою память той ночью. Мне жаль, что так вышло, но это было необходимо, — сказала она, глядя на нахмурившуюся Гермиону. — На следующий день после того, как ты сломала руку, Джин, у тебя случился приступ с галлюцинациями, когда тебе показалось, что Драко нападает на тебя. Думаю, это из-за взаимодействия между твоим обезболивающим зельем и зельем Сна без сновидений. Ты в ужасе выбежала, чтобы найти меня, по дороге упала, и Драко нашёл тебя лежащей в коридоре на первом этаже. Ты кричала и громко плакала, когда мы с Нарциссой прибежали и увидели вас. Нарцисса была крайне удивлена, когда нашла тебя в таком состоянии, и подумала, что ты страдаешь каким-то психическим заболеванием. Но когда ты стала умолять Драко оставить тебя, она заподозрила неладное и тщательно допросила сына. Драко признался в своём преступлении. — Гермиона затаила дыхание, слушая рассказ Одри об инциденте. — Я была там, Джин, и видела, как Нарцисса дала пощёчину сыну и сказала ему, что не хочет быть матерью насильника.       Эта ночь принесла Гермионе достаточно сюрпризов, и теперь она не была уверена, хочет ли она узнать больше или нет. — Той ночью Нарцисса выплакала все глаза и сказала, что разорвёт отношения с сыном, — с кружащейся головой Гермиона ловила каждое слово Одри. — Я знала, что она сказала это в гневе, поэтому я попыталась успокоить её. По твоей реакции было очевидно, что ты страдаешь от кошмаров даже спустя шесть лет, и она была готова помочь мне вылечить тебя. Именно тогда Нарцисса сварила и послала тебе зелье Сна без сновидений. Она хотела отдать его тебе сама, но, учитывая твою ненависть к ней, попросила меня сделать это.       Гермиона уставилась на Одри. — Нарцисса хотела помочь вам исцелить меня? — спросила она, снова прийдя в себя. — Да.       Гермиона не знала, удивляться, злиться или быть благодарной. Нарцисса Малфой, давшая пощёчину сыну и пытавшаяся помочь Гермионе исцелиться, была последним, что она могла себе представить. — Расскажи мне, что ещё ты слышала, — попросила Одри. — Она в основном говорила о традициях семьи Блэков. — Гермиона пыталась вспомнить точные слова Нарциссы. — Она рассказывала о своём детстве; как её мать учила их с сестрой быть послушными жёнами, какой жестокой была Беллатриса, и почему она так её боялась, как им не разрешалось встречаться с парнями и как Андромеда нарушила все запреты и вышла замуж за маглорождённого волшебника. — Это я знаю. Она рассказывала мне об этом сегодня вечером. Сегодня была годовщина её свадьбы. Нарцисса сильно скучает по своей семье. Все они мертвы, за исключением её сестры Андромеды. Когда я пришла к ней, она была очень расстроена и рассказала мне, как пожертвовала своими надеждами на счастье и чтобы спасти свою сестру от смерти, вышла замуж за Люциуса. — Но она была счастлива, — сказала Гермиона. — Что для тебя счастье, моя дорогая? — Счастье… для меня… — Гермиона хорошо подумала над ответом. — Счастье — видеть Эдриана счастливым. — Мы, женщины, удивительно бескорыстны, когда дело касается счастья, — сказала Одри с нежной улыбкой. — Большинство женщин ответили бы так же, что для них счастье — видеть свою семью, своих близких счастливыми. Нарцисса не была исключением. Она была счастлива не потому, что испытывала счастье, а потому, что должна была быть счастливой, как жена Люциуса Малфоя. — Вы хотите сказать, что она не была счастлива? — скептически спросила Гермиона.       Одри соединила пальцы и положила на них подбородок. — Что ты знаешь о Блэках? — спросила она. — Не могли бы вы пояснить мне, как это связано с нашим разговором, тётя? — спросила Гермиона, терпение и нервы которой были на пределе от накатывающих эмоций. — Меня не интересует прошлое Нарциссы. Я хочу знать, почему она вела себя, как нормальный человек, а не как чистокровная фанатичная маньячка. — Ответ кроется в вопросе, который я задала, дорогая, — терпеливо объяснила Одри. — Скажи мне, что ты знаешь о Блэках?       Глубоко вздохнув и решив позволить разговору течь своим чередом, Гермиона ответила: — Я два раза проводила летние каникулы в доме Блэков на Гриммо-Плейс, 12, поскольку это была штаб-квартира Ордена Феникса. Это было чрезвычайно отвратительное место с портретом миссис Вальбурги Блэк, который бросал оскорбления каждому, кто входил в дом. И там было полно проклятых Тёмных артефактов. Я помню семейный гобелен, на котором лица некоторых людей были сожжены, потому что они не повторяли нелепые убеждения чистокровных и предпочли прожить оставшуюся жизнь более свободно. Их кровная линия закончилась со смертью Сириуса Блэка, последнего живого мужчины Блэка, у которого не было детей. Другой сын Вальбурги и её мужа Ориона Блэка, Регулус Блэк, также умер бездетным. — Отлично! Я тоже провела небольшое исследование этой очаровательной семьи, когда Нарцисса написала мне, что хочет приехать. Расскажи мне больше о семье Нарциссы, потому что я уверена, что теперь ты знаешь об этой семье больше, чем когда-либо. — Отец Нарциссы Сигнус Блэк был братом матери Сириуса Вальбурги, а её муж был кузеном Сигнуса. Женщины рода Блэков предпочитали выходить замуж за своих двоюродных братьев по материнской и отцовской линии, потому что они считали, что это сохраняет чистоту их родословной. — Гермиона поморщилась, прежде чем продолжить: — Мать Нарциссы Друэлла, однако, не была Блэк. Она была Розье, и у них с Сигнусом было три дочери — старшая — маньячка Беллатриса, средняя — Андромеда, которая была лишена наследства, а младшая — Нарцисса, — она закончила и ждала обещанного Одри ответа на свой вопрос. — Должна сказать, я очень впечатлена тем, как хорошо ты помнишь все эти известные имена, — беспечно сказала Одри. — Нарцисса должна гордиться своей невесткой. — Она подмигнула. — Я прочитала об этом в книге под названием «Благородное происхождение: магическая генеалогия», которую одолжила у домового эльфа семьи Блэков Кикимера. Меня не интересует эта нелепая семья и её ещё более нелепые традиции. Кроме того, я читала эту книгу… до того, как на меня напали. — Теперь вернёмся к твоему предыдущему вопросу. Ты спрашивала меня, почему Нарцисса вела себя, как нормальный человек, а не как чистокровная фанатичка. Блэки, как ты справедливо заметила, были крайне грязной семьей. На самом деле они проявляли крайности во всех аспектах своей жизни: крайне гордые, крайне высокомерные, крайне нетерпеливые и нетерпимые. Единственными семьями, с которыми они были вежливы, были те, кто верил в превосходство чистокровных, как они сами — Крэббы, Розье, Булстроуды — вот некоторые из них. По их словам, женщины могли играть только три социальные роли. Во-первых, они чьи-то дочери; во-вторых, они чьи-то жёны; в-третьих, они чьи-то матери. Традиционные чистокровные семьи, такие как Блэки, учат своих дочерей гордиться этими ролями. С самого раннего возраста мать Нарциссы учила их, что честь женщины заключается в чести её семьи и что это для неё всё, и она должна всегда сохранять семью. Они также чрезвычайно гордились девственностью своих дочерей, и женщинам никогда не разрешалось выбирать себе партнеров. Когда дочери становились достаточно взрослыми, чтобы выйти замуж, старшие Блэки выбирали партнёров-мужчин, которые, по их мнению, должны были быть достаточно чистокровными, чтобы связать себя узами брака с их дочерьми. В конце концов дочери Блэков вышли замуж за таких мужчин, потому что никто из них не осмеливался выступать против решения родителей. Однако первым потрясением для Сигнуса и Друэллы стало то, что их средняя дочь, Андромеда, отвергла мужчину, которого они выбрали для неё, заявив, что любит другого — маглорождённого волшебника по имени Тед Тонкс. Нарцисса рассказала мне, как её родители пришли в ярость и поклялись убить дочерь, чтобы спасти семью от позора. Нарцисса стала умолять родителей пощадить Андромеду, пообещав сделать что угодно в обмен на её жизнь. Но родители посчитали это проявлением непокорности и решили наказать и её. К тому моменту Морфеус уже оставил свою семью и переехал во Францию в поисках нормальной человеческой жизни. Из-за его внезапного отъезда Малфои подверглись насмешкам со стороны других чистокровных семей, решивших, что они перестали быть выгодной партией для их дочерей. Сигнус воспользовался этой возможностью и попросил Нарциссу выйти за Люциуса без ухаживаний, поскольку ухаживания нужны для того, чтобы пара узнала друг друга получше и решила, быть ли помолвке и свадьбе. Пропустив этот шаг, он практически вынудил Нарциссу выйти за Люциуса, толком не узнав его. Осознав, что на кону стоит жизнь любимой сестры, Нарцисса согласилась, и её выдали замуж через две недели после того, как семья получила официальное предложение от Малфоев. Малфои также обрадовались этому союзу, ведь так они могли показать чистокровным семьям, смотревшим на них свысока из-за Морфеуса, что они всё ещё способны сосватать своего сына одной из самых уважаемых чистокровных семей.       Одри сделала паузу, чтобы перевести дух. — Но почему Андромеда не отговорила Нарциссу от свадьбы с Люциусом? — спросила Гермиона, желая узнать больше. — Потому что Нарцисса не говорила ей об этом. Она хоть и любила сестру и пожертвовала ради неё собственным счастьем, в ней кипела злость из-за того, что ей одной пришлось разбираться с этим, хотя вины Андромеды в этом не было, — с печалью в голосе объяснила Одри. — Ты, наверное, видишь, как Нарцисса ведёт себя с Драко — напрягается, когда он задерживается, и не смотрит в его сторону, когда он рядом. Вот, что случается, когда любовь и ненависть сталкиваются в тебе, и ты не можешь подавить одну эмоцию в пользу другой.       Гермиона задумалась над словами Одри. Узнай она, что её сын совершил насилие над женщиной, она, наверное, бы отреклась от него, но любить бы не перестала. — Пусть Нарцисса и волновалась о своём будущем, выходя за Люциуса, она очень старалась стать достойной чистокровной женой и взамен заполучить его ледяное сердце, — вновь начала Одри. — Может, Люциус был горделивым и надменным, вдобавок — Пожирателем смерти, но он был хорошим мужем, и когда Нарцисса осознала это, то по-настоящему влюбилась в него. Она открылась ему, и скоро Люциус и сам нашёл в ней любовь и утешение. Она растворилась в семейном счастье и гордилась тем, что своим браком спасла честь рода. Она жертвовала всем, чтобы её муж был счастлив, и ради его счастья даже слушалась свою жестокую свекровь. Этим она заслужила ещё больше уважения от Люциуса, и он защищал её от любых нападок со стороны его матери по поводу брака Андромеды. Настоящая Нарцисса затерялась между Нарциссой Блэк и Нарциссой Малфой. Лишь недавно, узнав правду о своём сыне, она поняла, что есть и другая Нарцисса — не дочь, не жена, не мать, а женщина. И женщина-Нарцисса, которая берегла свою честь, как Священный Грааль, забилась в ней раненой тигрицей, узнав, что её сын осквернил Священный Грааль другой женщины.       После этих слов повисла долгая тишина.       Поняв, что имела в виду Одри, говоря о счастье Нарциссы, Гермиона вспомнила разговор Нарциссы с сыном о чести.       «Я прежде всего женщина, а потом уже мать. Ты лишил меня чести, когда пытал Грейнджер. Теперь я никогда не смогу высоко поднять голову и сказать, что мой сын хороший человек, никогда. Я не знаю, как насчёт твоей чести, Драко — тем, кто совершает такие преступления, не хватает здравого смысла, чтобы понять, что такое настоящая честь, — но ты опредёленно отнял мою честь вместе с честью Грейнджер». — Я никогда не думала об этом в таком ключе, — призналась Гермиона спустя несколько минут. — Мне казалось, что она злится только из-за того, что сын опозорил её перед обществом. Теперь я понимаю, что она имела в виду, говоря о чести.       Одри грустно покачала головой. — Ты можешь считать Нарциссу холодной и высокомерной, и я признаю, что порой она бывает слишком надменной. Но женщина, которая пошла на такие жертвы, чтобы защитить честь рода, не может быть настолько плохой, насколько ты о ней думаешь, — тихо произнесла она.       Теперь Гермионе было жаль женщину, которую она до сегодняшнего вечера страстно ненавидела. Теперь она понимала, как одинока и несчастна была Нарцисса, положившая всю себя на хранение семейного очага и взамен получившая лишь страшную правду о том, что её сын преступник. — Малфой сказал, что сожалеет, — вдруг промолвила Гермиона. — Он сказал, что был в ярости и хотел унизить меня. — Полагаю, это стоило ему ещё одной пощёчины от матери, — усмехнулась Одри и поднялась, чтобы уйти. — Нет, она схватила его за грудки и оттолкнула, — задумчиво проговорила Гермиона. — Ещё лучше, — не без удовлетворения сказала Одри и вышла за дверь, оставив Гермиону в раздумьях.       Не было смысла отрицать — Гермиона была тронута как никогда в жизни. Эти женщины, Одри и Нарцисса, не были теми, кем казались на первый взгляд. Узнав, что Одри — тётя Драко, она поначалу сочла её его союзницей. Но затем оказалось, что именно она пыталась защитить Гермиону и Эдриана от собственного племянника. Нарцисса же при их первой встрече на Чемпионате мира по квиддичу на чётвертом курсе была само воплощение гордыни и самолюбия. Теперь же она стала женщиной, заставившей своего драгоценного сына ответить за своё преступление.       Улёгшись набок, Гермиона подложила под голову диванную подушку и взглянула на почти невидимый в сумерках потолок. Уставшая от работы и эмоциональной встряски, она не заметила, как уснула на диване.       Почувствовав, как нежные губы дважды поцеловали её в щёку, Гермиона медленно открыла глаза.       Перед ней стоял её сын в своей красной пижаме. — Мама, почему ты спишь здесь? — спросил он, его миндалевидные серые глаза смотрели на неё с любопытством. — Гоблины опять загрузили тебя работой? Ты и сегодня пойдёшь в офис?       Гермиона зевнула и сонно улыбнулась сыну. — Мама не пойдёт в офис, если зайчонок поцелует её ещё два раза в левую щёку, — сказала она, постучав пальцем по щеке. — Не буду я тебя целовать! — надулся Эдриан, с укором глядя на неё. — Ты всё время занята, а мне скучно. Я хочу гулять! — упрямился он. — Тогда с тебя ещё два поцелуя в лоб, — возразила Гермиона. — Я не буду целовать тебя, мама, — твёрдо сказал Эдриан. — Сегодня ты идёшь со мной гулять. — Он скрестил руки на груди в знак недовольства.       Гермиона покачала головой, не веря, каким упрямым мог быть её сын, когда хотел получить желаемое. — Ладно, — сдалась Гермиона. — Сегодня мы пойдём гулять. — Куда? Когда? Как мы будем добираться? Можно мне взять с собой Питера? — закидал её вопросами Эдриан.       Гермиона села на кровати и потянулась. — Мы решим это, когда ты примешь ванну. Пойдём, — сказала она, легонько похлопав сына по плечу.       Мысли в голове Гермионы кипели, пока она снимала с Эдриана пижаму и накладывала водоотталкивающие чары на его гипс.       Кто бы мог подумать, что Нарцисса Малфой сожалеет о преступлении своего сына, а не гордится им? Кто бы мог подумать, что она пожертвовала собой ради спасения сестры? И кто бы мог подумать, в чём причина того, что она так и не вступила в ряды Пожирателей смерти?       Сорок пять минут спустя, искупавшись и приодевшись, мать с сыном присоединились к семье Одри за завтраком.       Гермиона сразу же отметила отсутствие Драко Малфоя за столом.       Продолжая перебирать в уме услышанный вчера вечером разговор, она невольно взглянула на Нарциссу, которая сидела на своём обычном месте совершенно подавленная.       Впервые Гермиона заметила, как неважно выглядит Нарцисса Малфой. Её светло-голубые глаза были воспалены, а волосы слегка растрёпаны, будто она не расчесала их как следует утром. Нарцисса повернула голову в сторону подошедших, но взгляд не подняла. Когда Одри спросила, хорошо ли она себя чувствует, Нарцисса лишь кивнула.       Гермиона налила сыну его любимое миндальное молоко, продолжая украдкой наблюдать за Нарциссой, и не заметила, как в столовую вошёл Джулиан. — Невестка! — громко воскликнул он, отчего Гермиона едва не подпрыгнула, а Эдриан пролил немного молока. — Тебя-то я и искал, — торжественно произнёс он. — Зачем, деверь? — с лёгким раздражением спросила Гермиона, вытирая губы Эдриана. — То, как ты сказал это, навело меня на мысль, что тебя назначили новым министром магии. — Министром? Да кто же хочет быть министром? — с ещё большим пафосом заявил Джулиан, усаживаясь за стол и притягивая к себе чашку с кофе. — У меня есть новости получше. — Какие же? — спросила сидящая рядом с матерью Лилиан. — Сегодня я веду всех дам этого замка… — Джулиан выдержал паузу, — …на шоппинг, — закончил он, оглядывая сидящих за столом в ожидании реакций. — Джулиан, сын мой, с тобой всё в порядке? — спокойно спросила его Одри. — Ты хорошо спал прошлой ночью? — скептически поинтересовалась она. — Спал прекрасно, maman, спасибо, — с довольной улыбкой ответил Джулиан, склонив голову набок. — Сегодня утром я получил зарплату через каминную сеть и решил порадовать уважаемых и достопочтенных дам походом в самый модный магический магазин Парижа — Lá Modé.       Гермиона едва не рассмеялась: в манере речи Джулиана прослеживалось что-то от близнецов Уизли. — Но мама сказала, что сегодня мы идём гулять, — вмешался Эдриан. — Ох, мне жаль, дорогой племянник, — шутливо-извиняющимся тоном сказал Джулиан. — Но предложение только для женщин, не для мужчин. Ты можешь подождать дома, пока я свожу твою маму за покупками. — Он широко улыбнулся. — НЕТ! МАМА ПОЙДЁТ СО МНОЙ! — закричал Эдриан, вскочив со стула. — Эдриан! — Гермиона бросила на сына сердитый взгляд. — Никогда не повышай голос на старших, — сурово сказала она. — Настоящие джентльмены так себя не ведут. — Прости, дядя Джулиан, — тихо произнёс Эдриан и снова сел, опустив голову. — И почему я всё время забываю, что солнце может остыть, луна расколоться надвое, океаны высохнуть, но ничто в этом мире не разлучит Эдриана с его мамой, — проговорил Джулиан, с восхищением глядя на Гермиону и её сына. — Думаю, Джулиан, дамам не помешает дополнительная защита, — улыбнувшись, произнесла Одри. — Я не знаю никого, кто мог бы справиться с этой задачей лучше, чем маленький зайчонок и его Орден Кролика Питера, — весело добавила она. — Дядя Джулиан, — пискнул Эдриан, повернув голову к Джулиану, — можно я пойду с мамой? — Конечно, — ответил Джулиан, ударив кулаком по столу. Женщины так решили, это их выбор, — сказал он, окинув взглядом сидящих за столом дам. — Нарцисса, что скажешь? — услышала Гермиона, как Одри обратилась к своей невестке, которая устало потирала лоб. — Эдриан теперь наш защитник?       Нарцисса слабо улыбнулась. — Конечно, — ответила она. — Думаю, тебе не помешает глоток свежего воздуха, Нарцисса, — посоветовала Одри, подливая себе в кружку чая. — Ты пойдешь с нами, и я не приму отказа. — Одри, извини, — тихо сказала Нарцисса, — но я неважно себя чувствую. — Ты почувствуешь себя лучше, как только выберешься на свежий воздух, — мягко заверила её Одри. — Поверь мне, Нарцисса, я редко ошибаюсь.       Откусывая сэндвич с сыром, Гермиона испытывала смешанные чувства к Нарциссе. Как женщина, она не желала иметь ничего общего с матерью насильника, но как мать, она способна была понять боль другой матери.       Завтрак завершился решением отправится на шоппинг через час. По мнению Джулиана, женщины тратят «возмутительно много времени» на сборы, поэтому решил, что одного часа будет вполне достаточно.       Вставая из-за стола, Гермиона услышала, как Нарцисса тихо спросила Одри о сыне. Та ответила, что он спит в своих покоях, и завтрак ему подадут, когда он проснётся. Гермиона, нисколько не заинтересованная в том, что происходит с несчастным слизеринцем, покинула столовую вместе с Эдрианом и Лилиан.       В спальне Гермиона достала любимую футболку сына цвета Пуффендуя — жёлтую с коричневым рисунком, подаренную ему Аполлин, — и аккуратно одела её на него, стараясь не задеть сломанную руку. Из немногочисленных платьев в шкафу Гермиона выбрала лиловое и надела с помощью маленькой эльфийки, которая аккуратно затянула ленты на её талии. Вспомнив замечание Джулиана о том, что женщины тратят «возмутительно много времени» на сборы, Гермиона собрала волосы в хвост и нанесла лёгкий макияж, а затем взяла свою лучшую сумочку и вышла из комнаты вместе с едва ли не прыгающим от радости сыном.       В назначенное время дамы и сопровождающие их джентльмены собрались у Большого камина, самого просторного портала в замке, рассчитанного на десять человек. Гермиона хоть и не признавала этого, но всё же надеялась увидеть Нарциссу, и когда та наконец появилась, бледная, как полотно, Гермионе показалось, что она вот-вот упадёт в обморок.       На Одри и Лилиан были светло-зелёные атласные платья, а Джулиан гордо расхаживал в чёрной блестящей мантии. Весело болтая, они вошли в камин, и Джулиан, зачерпнув горсть серебристого летучего пороха, громко произнёс: «La Mode».       Вспыхнуло зелёное пламя. Гермиона крепко прижала к себе сына, и волшебный транспорт понёс их по сети порталов к месту назначения.       Появившись в магазине, Гермиона с интересом огляделась, всё ещё сжимая маленькую руку сына в районе плеча. У неё ни разу не возникало желания посетить этот известный элитный магазин, хотя она прожила в Париже более шести лет. Одежду Эдриану она в основном покупала в магловском торговом центре, а мантии и платья — в парижском отделении магазина мадам Малкин. Аполлин когда-то предлагала сводить её в Lá Modé, но Гермиона вежливо отказалась, решив, что магазин для богатеньких снобов, — последнее место, куда бы ей хотелось пойти. — Здесь вы сможете найти всё, что пожелаете, тётушка Нарцисса, — сказал Джулиан Нарциссе, на что та выдавила натянутую улыбку. — Чем могу помочь, мадемуазель и месье? — вежливо поинтересовался консультант. — Дамы хотели бы посмотреть платья, — ответил Джулиан, указав на группу из четырёх женщин: Одри, Нарциссу, Лилиан и Гермиону. — Прошу, за мной, — пригласил их консультант, и Гермиона, вместе с остальными, последовала за ним. — Мама, этот магазин такой большой! — воскликнул Эдриан, оглядываясь вокруг. — Да, очень большой, — согласилась Гермиона, проходя мимо рядов с самыми разнообразными товарами.       Отдел женской одежды был огромен и предлагал обширную коллекцию платьев. Здесь можно было найти все возможные фасоны и цвета.       Дамы разошлись на поиски подходящих платьев, а Джулиан уселся на диван и стал спокойно ждать. — Мама, купи это. — Эдриан указал на зелёное приталенное платье. — Нет, лучше это. — Ткнул он пальцем в голубое платье-«русалку». — Или это. — Он потянул её к нежно-розовому платью с рюшами.       Гермиона растерялась, не зная, что выбрать. Дело было не в том, что она не умела выбирать одежду, — конечно же, умела. Просто ей хотелось, чтобы кто-то помог подобрать то, что будет хорошо на ней смотреться. Платья из полупрозрачной ткани и с глубоким декольте Гермиона сразу же исключила и стала подыскивать что-то со сдержанным кроем и подходящего цвета. — Похоже, тебе нужна помощь, Джин, — услышала она за спиной низкий голос и, обернувшись, увидела улыбающегося ей Джулиана. — Нет, спасибо, — как можно уверенней ответила Гермиона. — Я уже отложила пару платьев. — Ей не хотелось показаться неопытной в выборе одежды перед Малфоями-Шамбрунами. — И всё же разреши мне, как старшему брату, помочь тебе, Джин, — настаивал Джулиан, подойдя ближе. — Мама, мама! — позвал Эдриан, выглядывая из-за огромного белого платья с пышной юбкой. — Купи вот это. — Это свадебное платье, мой дорогой, — ответила Гермиона прежде, чем успела себя остановить, и закусила губу. — Думаю, Эдриан, твоей маме подойдёт что-нибудь голубое. Что скажешь, Джин? — небрежно спросил Джулиан, и Гермиона одобрительно улыбнулась, вспоминая своё голубое платье на Святочном балу, которое, как говорили, ей очень шло.       Джулиан прошёл вдоль рядов и выбрал одно из голубых платьев. — Как насчёт этого? — предложил он.       Гермиона внимательно рассмотрела его и заметила, что вырез у этого платья немного больше, чем ей хотелось бы.       Она покачала головой, и Джулиан вернул платье на место.       Для мужчины Джулиан обладал поразительной терпимостью к женскому шоппингу. Гермиона вскоре поняла, что даже у неё не хватило бы энергии соперничать с этим человеком, который, похоже, твёрдо вознамерился помочь ей с выбором платья.       После часа бесконечных поисков, в течение которого Джулиан показывал ей платье за платьем, Гермиона наконец нашла, что искала.       Это было платье насыщенного синего цвета силуэта «русалка»: его юбка становилась шире в районе колен, напоминая рыбий хвост. Оно было из чистого шёлка с шифоновыми рукавами и высоким воротом — сдержанно и элегантно. — Идеально, — довольная выбором, сказала Гермиона. — Спасибо тебе большое, Джулиан, мне оно очень нравится. — Рад был помочь, дорогая невестка, — с лёгким поклоном ответил Джулиан. Он подозвал консультанта, который всё это время внимательно наблюдал за ними. — Упакуйте это платье для мадам, — указал он на Гермиону.       Вернувшись в зал ожидания, Гермиона обнаружила ещё три больших красивых коробки, предназначенных для неё. — Кто купил это мне? — с удивлением спросила она, указывая на коробки. Джулиан лишь пожал плечами, усаживаясь на один из диванов.       Вспомнив недавний подарок Нарциссы — жемчужную брошь, Гермиона решила на время забыть о своих новых чувствах к ней и встретиться с Нарциссой, чтобы выяснить, зачем та пытается навязывать ей свою заботу. Сочувствие — это одно, но она не нуждалась в подачках Малфоев.       Оставив Эдриана на Джулиана, Гермиона достала палочку и прошептала заклинание, которое поможет ей найти Нарциссу Малфой.       Она обнаружила её вместе с Одри, и, встав за рядом платьев, стала слушать их разговор. — Нет, Одри, — говорила Нарцисса, качая головой. — Я больше не могу это терпеть. У меня нет ни храбрости, ни сил встречаться с Грейнджер и Эдрианом. Нет, — снова покачала она головой. — Я приехала сюда, думая, что мне станет легче, а мне стало только хуже. Эта девушка должна быть в своей стране, рядом со своей семьёй и друзьями. А где она? Во Франции, с ребёнком, которого не может даже показать своим родителям, — горестно сказала Нарцисса. — Я знаю, каково это — хотеть увидеть семью. Моих уже никого нет, кроме Андромеды, но я мечтаю увидеть их снова. — Она тихо всхлипнула. — Я ненавижу Драко за то, что он сделал с этой бедной девушкой. Ненавижу его, — выпалила она и, не дождавшись ответа Одри, резко развернулась и ушла.       Гермиона стояла как вкопанная — слова Нарциссы, словно удары, обрушились на неё, одно за другим. Она увидела, как Одри смущённо оглядела других посетителей, а потом ушла вслед за Нарциссой.       Мысли Гермионы закружились в голове.       Как такое возможно, что женщина, которую она знала как гордую, высокомерную и холодную, так внезапно и непредсказуемо изменилась?       Думая о Нарциссе и её загадочных изменениях, Гермиона вернулась в зал ожидания и, к своему огромному удивлению, увидела там сидящую с Одри Нарциссу. — О, Джин! — улыбнулась Одри, стоило Гермионе подойти к ним. — Я взяла на себя смелость купить для тебя несколько платьев. Не то чтобы тебе это необходимо — просто мой запоздалый подарок на твой день рождения. — Она указала на коробки, которых теперь было четыре, с учётом только что выбранного Гермионой платья. — Надеюсь, тебе понравятся наряды и шляпки.       Вот и выяснилось, откуда коробки. — Merci, тётушка Одри, но не стоило так беспокоиться, правда, — благодарно ответила Гермиона. — Мама! Мама! — увидела она сына, который чуть ли не вприпрыжку бежал к ней. Гермиона встала, чтобы обнять его. — Дядя Джулиан купил мне новую метлу! — воскликнул он, указывая на аккуратно упакованный длинный свёрток в руках Джулиана, который как раз подошёл к ним. — Джулиан, ты меня смущаешь, честное слово, — сказала Гермиона высокому мужчине. — Для меня достаточно того, что вы все очень сильно любите Эдриана. Не нужно было так тратится. Я не хочу баловать его с детства, покупая ему всё, что он захочет. — Эдриан ничего не просил, Джин. Я сам купил, — улыбнулся Джулиан. — Честно говоря, тебе стоило бы иногда позволять ребёнку немного повеселиться. К тому же, ему почти шесть, и пора уже выпустить его из-под твоего крыла, иначе друзья начнут дразнить его «маменькиным сыночком». — У меня есть только он, Джулиан, — ответила Гермиона, стараясь объяснить ему причину своей чрезмерной опеки. — И я хочу, чтобы он стал лучше… лучше его… — она сделала паузу и приподняла подбородок, — …лучше его отца во всём.       Джулиан сел рядом с ней на диван и протянул свёрток Эдриану, который тут же побежал показывать метлу Одри. — Я понимаю тебя, Джин. И как старший брат, я тебя поддерживаю, — тихо произнёс Джулиан, чтобы его не услышали посторонние. — Пожалуйста, не думай, что я критикую твои методы воспитания. Совсем нет, — покачал он головой. — Я признаю, что Драко не самый лучший отец. Ему недостаёт манер, чувства достоинства и других важных человеческих качеств. Но ты когда-нибудь задумывалась, почему он такой? — спросил он, и Гермиона нахмурилась. — Ничто не происходит без причины, и его поведение — не только его вина. Он вырос в условиях, которые сделали его таким. Я думаю, тётушка Нарцисса никогда не позволяла ему общаться с детьми за пределами её драгоценного круга чистокровных друзей, и он лишился возможности учиться чему-то хорошему и иному. Может быть, если бы у него был этот шанс, он стал бы лучше. Но Эдриан — не Драко, Джин. Он любит тебя больше всего на свете и никогда не свернёт с верного пути, потому что твоя любовь удерживает его в добре. Ты прекрасно воспитываешь его, и, признаться, я впечатлён. В свои шесть лет он уже понимает, что такое прощение — он простил мальчика, который обижал его. Он также знает, что нужно уважать старших и женщин, чему, как мне кажется, Драко так и не научился. Эдриан — замечательный мальчик, Джин, и твоё воспитание — правильное. Но пришло время позволить ему расширить круг общения, чтобы он научился адаптироваться и чувствовал себя комфортно в обществе. Это даст ему шанс использовать то, чему ты его научила, и ты увидишь, насколько успешны были твои усилия. Ты не сможешь всегда защищать его от зла. Пусть любовь направляет его сердце даже в самые тёмные времена. Кроме того, покупка метлы, книги или новых карандашей вряд ли испортит ребёнка. Испортить его можно и без этого — достаточно просто говорить ему, что он всегда прав и никогда не наказывать его за ошибки. Уж это точно вскружит голову любому ребёнку, что и случилось с моим кузеном Драко, — закончил он.       После всех ошеломляющих открытий Гермиона не нашлась, что ответить. Она посмотрела на сына, который сперва показал новую метлу Одри, а потом Лилиан.       Когда шоппинг наконец завершился, Гермиона с сыном и остальными вернулись через камин Lá Modé в замок Гранж-Блено. Одри распорядилась, чтобы покупки доставили каждому в его покои.       После обеда, на котором не было ни Нарциссы, ни её сына, Гермиона вернулась в свои покои, и, дав Эдриану лекарство, нарядила его — Одри собиралась взять его на встречу с детьми из соседних домов. Попрощавшись со счастливым сыном и напомнив ему, что нужно вести себя хорошо, Гермиона наконец улеглась на кровать, чтобы обдумать всё то, что произошло за последние сутки.       С чего же начать?       Сюрприз за сюрпризом, и один невероятнее другого.       Первый сюрприз: надменная Нарцисса злится на своего чистокровного сына за то, что тот посмел обидеть маглорождённую.       Второй сюрприз: Нарцисса любила свою сестру Андромеду настолько, что пожертвовала собственным счастьем ради неё.       Третий сюрприз: Нарцисса не вступила в ряды Пожирателей смерти, опасаясь приказа убить собственную сестру.       Четвёртый сюрприз: Нарцисса сказала, что потеряла свою честь в тот день, когда её сын совершил насилие.       Пятый сюрприз: Нарциссе стыдно смотреть в глаза Гермионе и Эдриану из-за случившегося.       Шестой сюрприз: Нарцисса понимает, что значит жить в чужой стране, вдали от семьи и друзей.       Седьмой сюрприз: Нарцисса ненавидит своего сына за то, что он сделал с Гермионой.       Гермиона устало потёрла лоб, пытаясь осмыслить всю эту информацию. До вчерашнего вечера она связывала Нарциссу с преступлениями её сына: его высокомерием, грубостью, беспощадными насмешками и, наконец, с насилием. Но после откровений прошлой ночи она увидела Нарциссу в совершенно в ином свете.       Гермиона всегда стремилась быть справедливой в своих суждениях, полагаясь на логику. И хотя логика подсказывала ей, что Нарцисса не такая плохая, какой казалась раньше, осторожность всё же не позволяла ей довериться этой женщине. Она испытывала и жалось, и ненависть одновременно. Впервые в жизни ей захотелось поговорить с Нарциссой, но в глубине души она опасалась того, что та потребует большего участия в жизни внука, а Гермиона не собиралась подпускать её к сыну, пока полностью не убедится в её намерениях.       Осознав, что пора прекращать эти бесконечные думы, Гермиона встала, причесалась, поправила платье и покинула свою комнату.       Она отправилась к Нарциссе Малфой.       Замок был огромным, и, воспользовавшись заклинанием Определения местоположения, Гермиона обнаружила Нарциссу, сидящую на террасе и задумчиво смотрящую в небо. — Миссис Малфой, — обратилась она к женщине. Та вздрогнула и повернулась к ней. — Могу я поговорить с вами? — Да, конечно. — Нарцисса указала на стул напротив себя. — Прошу прощения, в последнее время я чувствую себя неважно, — слабо улыбнулась она. — Я вас слушаю.       Гермиона глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Не уверена, знаете ли вы, но я — главный ликвидатор заклятий во французском отделении Гринготтса, и это я снимала проклятия с вашего семейного хранилища вскоре после вашего приезда, — серьёзно сказала она.       Нарцисса удивлённо вскинула брови. — Я также провела два лета в доме номер двенадцать на площади Гриммо, где было множество проклятых предметов. Поскольку вы из рода Блэков, я бы хотела, чтобы вы рассказали мне, если знаете, как именно они были зачарованы и помните ли вы заклинания, которые использовались, — продолжила Гермиона, не дав Нарциссе выразить своё удивление словесно. — Я обнаружила похожие предметы в вашем хранилище здесь и временно сняла проклятия, но мне бы хотелось знать, как именно они были наложены, чтобы использовать эти знания в будущем.       Нарцисса сплела тонкие пальцы, устремив на неё серьёзный взгляд. — Я помню некоторые из них. Отец зачаровывал семейные реликвии, чтобы они не могли попасть в чужие руки. Не знаю, насколько это поможет, но постараюсь дать вам всю нужную информацию. — Благодарю, — сказала Гермиона и поднялась. — Я была бы признательна, если бы вы смогли посетить своё хранилище в понедельник утром, чтобы я могла показать вам некоторые образцы. — Конечно, — коротко ответила Нарцисса и снова устремила взгляд в мутное небо. Гермиона уже направлялась к выходу с террасы, когда Нарцисса окликнула её. — Гре… Джин! — с некоторой неуверенностью произнесла она, используя её второе имя.       Гермиона повернула голову, но не развернулась полностью, показывая, что слушает. — Спасибо, — произнесла Нарцисса. — Эдриан — замечательный мальчик, и спасибо тебе за то, что ты его таким воспитываешь.       Гермиона хотела повернуться и спросить, с чего вдруг она это сказала, но сдержалась. Не стоило придавать большое значение словам Нарциссы. Она, Гермиона Джин Грейнджер, дала ей шанс доказать искренность своих слов, но поскольку их взгляды различались так сильно, она решила держать свои чувства при себе.       Возвращаясь в свои апартаменты, Гермиона вспомнила слова Одри, когда та вручила ей Сонное зелье от Нарциссы.       «Если бы ты повидала столько же в своей жизни, сколько я, Джин, ты бы приняла зелье без всякой обиды».       Возможно, она не повидала столько же, в своей жизни сколько Одри, но Гермиона Грейнджер видела достаточно и была готова испытать теорию Одри на практике. — Посмотрим, Нарцисса Блэк Малфой, насколько искренни ваши слова, — пробормотала она и открыла дверь своей комнаты.