Отравленное яблоко

      Драко смочил губку в тёплой воде и положил на лицо. — Кузен? — раздался голос Джулиана из-за закрытой двери ванной. — Драко? Ты где? — В ванной, — ответил Драко приглушённым из-за губки голосом. — Можешь войти, Джулиан. Я собираюсь бриться.       Дверь открылась, и звуки шагов эхом разнеслись по просторной ванной. — Зачем тебе папин Омут памяти? — спросил Джулиан, когда Драко наконец убрал губку. — Смотрел матч по квиддичу, — коротко ответил Драко, выдавливая немного крема для бритья и нанося его на щетину. — И кто победил? — обыденно спросил Джулиан. — Или это была битва между Гриффиндором и Слизерином, в которой Слизерин с треском проиграл? — развеселившись, уточнил он. — Слизеринцы никогда не проигрывают, — спокойно парировал Драко, натянув кожу и проведя по ней бритвой. — В конце они всегда побеждают, — добавил он. — Конец, дорогой мой кузен Драко Люциус Малфой… — начал Джулиан, присев на край ванны. — Гораздо дальше, чем тебе кажется. — А я не боюсь забегов на дальние дистанции, дражайший кузен Джулиан Шамбрун-Малфой, — передразнил его Драко, гладко выбрив левую щёку. — Мне важна цель. — Любопытно, — ухмыльнулся Джулиан и подмигнул. — Это напомнило мне о том, зачем я сюда пришёл. Надеюсь, ты досмотрел все свои прекрасные сны — сегодня суббота, и я уже вернулся из магазина.       Взглянув на отражение кузена в зеркале, Драко вскинул бровь. — Как ты и хотел, Джин обзавелась новым платьем. Я отвёл её в Lá Modé, — сообщил ему Джулиан.       Губы Драко изогнулись в лёгкой улыбке.       «Грейнджер! О, Грейнджер! — с удовлетворением думал он. — Наконец-то ты приняла что-то от ненавистного мужа. К тому же купленное на его собственные деньги, а не на галеоны, принадлежащие семье». — У неё не возникало вопросов по поводу твоего внезапного желания купить ей платье? — поинтересовался Драко у Джулиана, желая разузнать побольше. — С чего бы? Я устроил шопинг для всей семьи, потому что получил зарплату, — ответил Джулиан. Заметив, что Драко нахмурился, он добавил: — Но за её платье я заплатил из твоих денег. — Спасибо, кузен, — искренне поблагодарил Драко. — Когда ты собираешься пригласить их на ужин? — спросил он, продолжая бриться. — Возможно, завтра вечером, — серьёзно ответил Джулиан. — Завтра воскресенье, и я уже попросил секретаря забронировать столик на троих в лучшем парижском ресторане.       Закончив с одной щекой, Драко очистил лезвие и начал брить другую, но остановился. — Кузен, что такое Мерседес? — спросил он, вспомнив машину, на которой Алексис забирал Гермиону с магловского вокзала, когда она только приехала во Францию. — С чего вдруг тебя заинтересовали магловские машины? — с подозрением спросил Джулиан. — Простое любопытство, — солгал Драко. — Так что это? — Мерседес — это немецкая компания, производящая автомобили премиального класса и другие транспортные средства, — объяснил Джулиан. — Мерседесы используют богатые маглы, главы государств, королевские семьи и знаменитости. Ты хочешь знать что-то ещё? — Ты можешь заказать Мерседес, чтобы отвезти Джин и Эдриана на ужин? — спросил Драко, продолжив заниматься бритьём. — Может, мне лучше устроить романтический ужин при свечах для тебя и Джин? — весело спросил Джулиан.       Драко прекратил бриться и взглянул на кузена. — Не надо, — ответил он. — Так ты можешь заказать Мерседес или нет? — Мерседес? — Джулиан цокнул языком. — Да хоть Конкорд, Драко, только скажи, — с гордостью сказал он. — Это что ещё за чёрт? — раздражённо пробормотал Драко. — Мне не нужен ни Конкорд, ни Фонкорд, ни что-либо другое. Мне нужен Мерседес, и я хочу, чтобы Джин и Эдриан поехали на нём в ресторан. — Хорошо, Драко, хорошо. — Джулиан протянул руку в примирительном жесте. — Их высочества — твоя жена и сын — поедут на Мерседесе, — заверил его кузен.       Кивнув, Драко перешёл к более насущным вопросам. — Джулиан, а где ты получал высшее образование? — спросил он кузена. — Я? — переспросил Джулиан, ткнув себя пальцем в грудь. — Ну, после выпуска из Шармбатона я поступил в Школу Авроров. У меня хорошее телосложение, и я намеревался построить карьеру в этой области, так что после двухлетнего курса меня сразу же приняли в Министерство. А что?       Драко вытер пену с лица тёплым полотенцем и поднял взгляд на отражение кузена в зеркале. — Ты где-то подрабатывал, когда учился в Шармбатоне? — спросил он. — Я разрабатывал брошюры для известного магазина мётел, — ответил Джулиан и поспешил добавить, заметив, как Драко нахмурился: — Знаю, звучит глупо.       Драко покачал головой и наконец повернулся к кузену. — Нет, совсем нет. — Ты закончил или собираешься побриться налысо? — спросил его Джулиан. — Если нет, то пойдем отсюда, поговорим снаружи, — предложил он. — Ненавижу эхо.       Решив, что примет ванну позже, Драко вышел из ванной вслед за кузеном и направился на балкон. — Попросить эльфов принести кофе? — предложил Джулиан, устроившись в кресле. Драко сел напротив. — Если хочешь, — ответил он. После того, как Джулиан заказал его домовому эльфу принести две чашки кофе, Драко был весь во внимании. — Прошу, продолжай. — Как думаешь, кузен, откуда я столько знаю о мётлах? — спросил его Джулиан, закинув ногу на ногу. — Ты знаешь, что я люблю квиддич. Но не знаешь, как я к этому пришёл. Многие люди первым делом влюбляются в саму игру, в то время как я влюбился в инструмент, с помощью которого играют в квиддич — в метлу, — искренне улыбнулся он. — Чтобы побольше узнать о ремесле их изготовления, я начал читать книги о мётлах, известных игроках в квиддич и их предпочтениях в выборе метлы. К шестому курсу я так много знал о каждой метле, что все шесть команд Шармбатона консультировались со мной по поводу выбора нужной модели в соответствии с их потребностями. Когда я достиг совершеннолетия и сдал СОВ, я решил попробовать устроиться продавцом мётел в известный магазин «Первый квиддичский». Меня приняли, и по выходным я приходил туда, чтобы изучить новые модели мётел, и по будним дням разрабатывать интересные брошюры, которые повысили бы их продажи. В том, что мои познания о мётлах настолько обширны, Драко, заслуга моей любви к этому разделу волшебной науки, — довольно отметил Джулиан. — Скажи, Джулиан, почему ты пошёл работать до выпуска? — спросил Драко, отпив кофе. — Тебе нужны были деньги? — Деньги? — хохотнул Джулиан. — Драко, в моём распоряжении было хранилище Шамбрунов-Малфоев. Если бы мне нужны были деньги, я бы мог взять их в любой момент. Я работал, потому что это придавало мне уверенности. Я работал, потому что работа делала меня мужчиной, — твёрдо заявил он. — Хочешь сказать: чтобы быть мужчиной, нужно работать? — спросил Драко кузена. — А ты думаешь, что мужчиной тебя делают яйца? — поддел его Джулиан. — А что ещё? — и бровью не повёл Драко. — Яйца Малфоев — не просто яйца, — гордо заявил он. — Они совершенно обычные, — отмахнулся Джулиан. — Сравни ты свои яйца с яйцами обычного мужчины, и без подписи никто не заметит разницы между ними, — проговорил он, приподняв брови. — Яйца делают тебя мужчиной лишь внешне. Настоящим мужчиной тебя делают работа, признание, обеспечение и забота о семье. Вот почему я, обзаведясь при рождении малфоевскими яйцами, работал. Потому что хотел быть настоящим мужчиной.       В этот раз Драко решил не спорить, а обдумать сказанное.       Всю свою жизнь он считал, что Малфоям не нужно работать, потому что они — единственные в своём роде и стоят выше обычных людей. Его отец запрещал ему дружить с теми, кого считал обычными, и внушал Драко, что люди вроде Уизли работают исключительно ради денег. И раз уж он Малфой, а у его семьи достаточно денег, чтобы до конца жизни кататься как сыр в масле, ему никогда не придётся работать. Даже когда тётушка Одри предложила ему поступить в Сорбонну, чтобы построить карьеру в области юриспруденции, Драко сделал это лишь потому, что хотел доказать своему сыну, что он может быть не хуже его матери, Гермионы Грейнджер, продолжая обеспечивать их на деньги из банковского хранилища. Но с того судьбоносного дня, когда в воспоминаниях Аполлин Драко услышал слова Гермионы о том, что она скорее будет попрошайничать, чем растить сына на «грязные» деньги Малфоев, ему пришлось пересмотреть своё решение. К тому же, его французский приятель Доминик чётко дал ему понять, что в словах Гермионы был смысл, и кровавые деньги Малфоев непригодны для того, чтобы растить на них его сына. — Кузен, я хотел бы знать, есть ли приличное место, где мог бы работать Малфой, — задал Драко вопрос, который не давал ему покоя с того самого момента, как он заглянул в память Аполлин. — А какого рода работа тебя интересует? — спросил Джулиан. — Я не знаю, чем ты можешь заниматься, пока учишься на юриста. Тебе далеко до выпуска, и пока ты не пройдёшь программу, не сможешь работать адвокатом. Но если тебя интересует что-то другое — зелья, трансфигурация, защита от тёмных искусств или полёты — думаю, я что-нибудь найду, — заверил он.       Драко задумался.       «Чем я могу заниматься?»       «Ну, полётами — это бесспорно. Я был ловцом в команде Слизерина, а теперь играю за команду Сорбонны».       «Рисованием? — Он кивнул сам себе. — Да, я действительно неплохо рисую».       «Чем ещё…»       Драко мысленно прошёлся по предметам, которые изучал в Хогвартсе.       «Астрономией? Нет. — Он поморщился. — Я не могу часами пялиться на звёзды, как это делают полукровки-кентавры».       «Уходом за магическими существами? Мерзость!» — Драко передёрнуло при воспоминании о соплохвостах — смеси мантикоры и огнедышащего краба.       «Заклинаниями? Да, заклинания у меня неплохо получаются».       «Защитой от Тёмных искусств? Хм… несмотря на семь идиотов-преподавателей, заклинаний по этой части я знаю предостаточно». — На его лице появилась довольная усмешка.       «Травологией? Ну…» — Он поморщился. — Я ненавижу землю и удобрения, но, если будет нужно, ради Эдриана я это стерплю».       «Историей магии? Нет, точно нет».       «Трансфигурацией? — Он задумался. — Неплохой предмет, но его преподавала гриффиндорка». — Драко скривился от отвращения.       И тут его осенило. — Зельеварение, — прошептал он, словно вспомнив что-то давно забытое.       На самом деле, если он в чём-то и был хорош, так это в зельеварении. Драко был знатоком по части предметов, которые преподавал ему слизеринский наставник, и единственным человеком, который мог бы с ним посостязаться, была его нынешняя жена и по совместительству мать Эдриана, Гермиона Джин Грейнджер. — Зелья, кузен. Я варю отличные зелья, — сказал он Джулиану, и тот нахмурился. — Я получил «Превосходно» за СОВ и ЖАБА, — сообщил ему Драко. — Зелья? — задумчиво повторил за ним Джулиан. — Что ж, если ты получил «П» по обоим экзаменам, я что-нибудь поищу. Нам в Отделе магического правопорядка приходится использовать Оборотное зелье и ему подобные в целях слежки за подозреваемыми. Ещё для допросов нам нужна Сыворотка правды, — известил он Драко. — Я тоже получил «П» за СОВ, но не за ЖАБА — это зелья продвинутого уровня. Что ж, кузен, не волнуйся, — заверил Джулиан. — Я разузнаю, не нужны ли им такие отличники в Отделе защитных зелий.       С этими словами он встал с кресла, намереваясь закончить разговор. — И, да, maman попросила сообщить тебе, что наша встреча по делу против Роше пройдёт после обеда в кабинете папы.       Драко кивнул, и только его кузен собрался уходить, как ему на ум пришла внезапная мысль. — Джулиан, — окликнул он кузена, и тот обернулся через плечо. — Младший замминистра тоже придёт? — спросил он, почувствовав, как нутро обдало огнём. — Делакур? — уточнил Джулиан. — Разумеется, — ответил он и удалился.       Раздражённый этой новостью, Драко с силой метнул кружку с кофе в противоположную стену, и та с грохотом разбилась.       «Зачем тётя позвала его? — подумал он, проходя в спальню и толкая дверь в ванную. — Он может оставить Грейнджер в покое хотя бы ненадолго? Она теперь моя жена!»       Драко кипел от злости.       «С каких это пор тебя волнует грязнокровка? — раздался у него в голове мерзкий голос. — Пусть эта шлюха развлекается в своё удовольствие». — ЗАТКНИСЬ! — закричал Драко, срывая с себя зелёную рубашку и бросая её на пол. — ГРЕЙНДЖЕР ЧИСТА! И ОНА МОЯ ЖЕНА!       «Время покажет, Драко, — злобно рассмеялся голос. — Пока рядом с ней её дружок, который боготворит её, как богиню, и удовлетворяет все её потребности, посмотрим, надолго ли твоя грязнокровка останется чистой». — Она чиста! Мой сын чист благодаря ей, и она не посмеет запятнать его, — твёрдо заявил Драко.       Голос ничего не ответил, а Драко, всё ещё злясь, встал под душ и включил воду.       С тех пор как он получил первую порцию воспоминаний, он тратил каждую свободную от учёбы минуту на то, чтобы снова и снова пересмотреть их. Спустя три дня он уже мог с закрытыми глазами сказать, во что была одета Гермиона, чем занималась, как выглядела и что говорила в каждом из воспоминаний.       Его самый любимый момент был тот, где она помогала старушке, а самый раздражающий — где Алексис Делакур пялился на неё через зеркало заднего вида.       Когда Драко вышел из душа, в его голове уже формировался новый план. И, как истинный слизеринец, он был полон решимости не упустить ни одной благоприятной возможности.       Он высушил полотенцем свои платиновые волосы и выбрал для предстоящей встречи голубую рубашку.       «Будь проклят сын Люциуса Малфоя, если позволит мальчишке Делакуру ухлёстывать за его женой на его же глазах», — подумал он, надев рубашку, цвет которой почему-то нравился его жене.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Гермиона только что вернулась от свекрови, и сразу же обнаружила в своей гостиной Лилиан. На столе рядом с ней стояли четыре большие коробки, которые они купили ранее. — Maman просила передать тебе это, — сообщила Лилиан улыбающейся Гермионе. — Это так мило с твоей стороны.       Гермиона прошла в кухню-столовую рядом с гостиной и поставила чайник на плиту. — Хочешь чаю, Лилиан? — предложила она молодой женщине. Та кивнула, последовав за Гермионой, и села за обеденный стол. — Тебе нужна моя помощь? — спросила она Гермиону, указывая на загипсованную руку. — Нет. Даже в Гринготтсе это не доставляет мне никаких проблем. — Ты бы видела лицо Джулиана, когда он узнал, что ты главный ликвидатор заклятий! Брат был фанатом этого человека, не догадываясь, что это женщина. Нет, не подумай плохого. Я имела в виду, что должность считается исключительно мужской, но ты заслужила её. Поэтому он восхищался твоим мастерством и храбростью.       Улыбнувшись, Гермиона налила чай в две кружки и поставила их на поднос. — Позволь помочь, — предложила Лилиан и, прежде чем Гермиона успела возразить, достала палочку и призвала поднос с кружками на свою сторону стола. — Знаешь, Джин, Эдриан будто вдохнул в maman новую жизнь, — сказала она, беря кружку в руки. — До его появления в замке было так пусто. А теперь, когда он радостно бегает везде со своим кроликом, это место будто оживает. — Матушка Аполлин всегда так говорила, — сказала Гермиона, садясь напротив. — Она многократно повторяла, что дети — это душа дома. — Да, думаю, она была права, — согласилась Лиллиан. — После смерти папы maman была убита горем настолько, что не говорила целую неделю.       Гермиона подалась вперёд, с интересом слушая. — Они с отцом были как соулмейты, не могли жить друг без друга. Maman целый год носила траур. Она оставила свой пост главного государственного обвинителя и замкнулась в себе. Я никогда не видела, чтобы кто-то так тосковал по умершему мужу. Почти всё время она проводила в замке, минимизировав общение с друзьями и соседями. А потом появился Эдриан, и maman вновь обрела интерес к жизни, — улыбнулась Лилиан. — Теперь она не может начать день, не увидев сперва Эдриана.       Гермиона почувствовала благодарность к женщине, которая так искренне любила её и её сына. — Джин, ты не против, если я взгляну на твою палочку? — спросила Лилиан, прерывая её мысли.       Слегка удивлённая, Гермиона молча достала палочку и протянула её Лилиан. — Не помню, говорила я или нет, но я изучаю Палочковедение, — мягко сказала Лилиан и, взяв у Гермионы палочку, начала внимательно её рассматривать. — Виноградная лоза, 10¾ дюймов длиной, сердечная жила дракона, — определила она. — На вид новая. Почему? — Ну, моя первая палочка… — Гермиона замялась, вспоминая день, когда Сивый оглушил её и приволок в Малфой-мэнор, где над ней надругались, — … была утеряна во время Второй магической войны. После смерти Волдеморта я попросила Гаррика Олливандера изготовить для меня новую. В итоге он сделал точную копию моей старой палочки, так как помнил каждую проданную им палочку. — Это типично для мастеров палочек, — заметила Лилиан. — Твоя палочка весьма интересная, Джин, — сказала она, проводя пальцами по тонкому древку. — Весьма интересная. — Что в ней такого интересного? — спросила Гермиона, чувствуя, как в ней нарастает любопытство.       Лиллиан положила палочку на стол и серьёзно посмотрела на Гермиону. — Джин, хочу предупредить: то, что я собираюсь сказать, лишь гипотеза и ни в коем случае не имеет отношение к твоим напряжённым отношениям с кузеном Драко, — предупредила она, накрыв руку Гермионы своей. — Палочковедение — это весьма размытый раздел магии, и по палочке человека не всегда можно определить, кто будет его суженым, — мягко добавила она. — Странный ответ… Что он означает? Что не так с моей палочкой? — спросила Гермиона и взяла свою палочку, чтобы рассмотреть её поближе. — С ней всё так, Джин, — заверила Лилиан и забрала у Гермионы палочку. — Прошу, дай мне объяснить. К примеру, взгляни на древесину, из которой сделана палочка. Ты родилась 19 сентября, и, согласно кельтскому календарю, на который опираются британские изготовители палочек, виноградная лоза — это дерево рождённых между 2 и 29 сентября. Также виноградная лоза является символом эмоций в их высшем проявлении — от счастья до ярости. А её длина… 10¾ дюймов. Число 10 соответствует лидерству, оптимизму, уверенности, независимости, креативности, успешности, энергии, самобытности, приспосабливаемости, решимости и индивидуальности. ¾ означает мощное раскрытие внутренней энергии. Можно сравнить с луной, которая видна на три четверти перед полнолунием, — объяснила она внимательно слушающей Гермионе. — Но самое интересное — это сердцевина палочки. Сердечная жила дракона несёт в себе элемент души и имя твоего мужа, — поведала Лилиан, слегка погладив палочку.       Как только до Гермионы дошёл смысл услышанных слов, ей захотелось сломать свою палочку пополам и выбросить в мусорный бак.       Отчаянно пытаясь сдержать гнев, Гермиона попросила свою палочку обратно. Не то с мрачным, не то с задумчивым видом, Лилиан протянула ей палочку. — Я проверила и палочку кузена Драко, — возобновила разговор Лилиан и, применив на своей кружке Согревающее заклинание, взяла её в руки. — У него тоже новая палочка. Из боярышника, 10 дюймов длиной и с сердцевиной из волоса единорога, — сообщила она Гермионе, с недовольным видом убравшей палочку в карман. — В его случае древесина также соответствует месяцу рождения: он родился 5 июня 1980 года. А в каком году ты родилась, Джин? — спросила она Гермиону. — В 1979, — коротко ответила она, собираясь с духом перед тем, как узнать об очередной скрытой связи. — Ты на девять месяцев старше кузена и твоя палочка на ¾ дюйма длиннее, чем у него, — отметила Лилиан, глядя куда-то вдаль. — Три четверти года это девять месяцев. Видишь связь? — спросила она скорее у себя, нежели у Гермионы. — Наконец, сердцевина. Единороги считаются священными и самыми чистыми созданиями среди волшебных животных, хотя их волосы и являются распространённым материалом для сердцевины палочки. Их невинность порой ассоциируют с девственностью и невинностью женщины, а также с материнством, а ведь отношения матери и ребёнка — самые чистые и бескорыстные в мире. Так что в каком-то смысле сердцевина палочки Драко связана с тобой, Джин, — печально проговорила Лилиан. — Чистота единорога — причина, по которой его убийство считается таким тяжким грехом, — мрачно добавила она, и Гермиона вспомнила о походе в Запретный лес на первом курсе вместе с Хагридом, Гарри, Клыком и Драко Малфоем, когда Волан-де-Морт использовал Квиррелла, чтобы выпить кровь единорога. — Убей ты нечто столь невинное и беззащитное, чтобы спастись, Джин, и твоё существование станет жалким в тот самый момент, когда кровь единорога попадёт на твою кожу.       Гермиона невольно содрогнулась, вспомнив, как Драко Малфой лишил её невинности и пролил её девственную кровь в тот день, когда напал на неё. Если оценки Лилиан верны, то её обидчика Драко Малфоя ждёт проклятая жизнь. — Я тебя расстроила, Джин? — услышала она деликатный вопрос Лилиан.       Помня, что Лилиан и её брат не знают о том, что с ней произошло, Гермиона воздержалась от ответа и натянуто улыбнулась. — А что насчёт твоей палочки, — спросила она её с фальшивой веселостью. — На ней тоже выгравировано имя твоего мужа? — На моей? — спросила Лилиан и посмотрела на свою палочку. — Я не знаю. — Ты не знаешь? — скептически спросила Гермиона. — Или знаешь, но не хочешь мне говорить? — Я действительно не знаю. Точнее, мне известно, что она сделана из рябины, — сказала Лилиан, и Гермиона удивлённо подняла брови. — Я в курсе, что рябина — не самое обычное дерево для палочек. Сердцевина тоже очень странная: волос вейлы.       Гермиона уставилась на свою невестку. — Волос вейлы? — недоверчиво повторила она. — Да, я знаю, знаю, — сказала Лилиан и раздражённо подняла руки. — Где все эти вейлы в наши дни? — Пожала она плечами. — Но факт остаётся фактом, и я была очень удивлена, когда эта палочка выбрала меня на одиннадцатом году жизни, — призналась она. — Может быть, твой будущий избранник будет из семьи вейл? — скептически сказала Гермиона. — Нет, нет, нет и нет! — Лилиан решительно покачала головой. — Ноль шансов. Я слышала, что вейлы чрезвычайно гордые и темпераментные, и я не хочу иметь с ними ничего общего. К тому же, Джин, я уже говорила тебе, что мы не всегда можем сказать по волшебной палочке, что за человек ей владеет, и кто будет его спутником жизни.       Гермиона собиралась сказать Лилиан, что Аполлин наполовину вейла, когда Лилиан задала ей вопрос. — Джин, что за человек месье Алексис Делакур? — осторожно спросила она Гермиону. — Алексис? — Гермиона была озадачена. — Почему ты интересуешься? — Я спросила тебя первой, Джин, пожалуйста, ответь мне, — заметила Лилиан.       Гермиона задумалась.       В её представлении Алексис был тем мужчиной, о котором мечтает каждая женщина: любящий, заботливый, разумный и тонко чувствующий. Она не могла отрицать, что всё ещё любит его, и, возможно, им обоим понадобится некоторое время, чтобы снова стать друзьями; но Гермиона была уверена, что как только они перейдут на эту стадию, Алексис сможет начать новую жизнь с другой женщиной, которая будет любить его искренне.       Но что будет с ней? Что будет с её жизнью? С её любовью?       Она, Гермиона Грейнджер, навсегда застрянет в роли жены человека, который её изнасиловал — Драко Малфоя. И будет вынуждена жить без любви.       Но хотя бы один из них будет счастлив, а не оба будут страдать.       Кроме того, у неё есть сын Эдриан, и она может потратить свою жизнь на то, чтобы воспитать его как хорошего человека, а не вырастить подобие его отца. — Алексис — истинный джентльмен. — Она описала его одним предложением. — Не знаю, почему все так говорят, Джин. Я лично считаю его довольно грубым и надменным. — Грубым? — переспросила Гермиона. — Алексис грубый? Невозможно! — Она решительно покачала головой. — Не спеши с выводами, Джин. Я знаю, что он часть твоей семьи, которую ты любишь. Поверь мне, я не пытаюсь оскорбить Алексиса Делакура. Я просто высказываю своё мнение, основанное на его поведении по отношению ко мне. Я признаю, что месье Делакур очень вежлив с другими, но он никогда не смотрит на меня. Даже если его взгляд случайно падает на меня, он отводит глаза. Это случалось несколько раз на твоём дне рождения, Джин, и я заметила это. Он почти никогда не разговаривает со мной, если только кто-то другой не начинает разговор первым, а сейчас он полностью игнорирует меня. В тот день во время пикника он разговаривал со всеми, но не со мной. Даже когда я стояла позади него или когда мы играли в шахматы. Он разговаривал в основном с тобой, пока я стояла рядом и направляла наши шахматные фигуры. Тебе не кажется, что это высокомерие и крайняя грубость — приходить в мой дом, разговаривать со всеми членами моей семьи, играть со мной в шахматы, но не разговаривать и не смотреть на меня? — спросила она.       Эта информация удивила Гермиону. Она всегда считала Алексиса любезным мужчиной, который уважал женщин. То, что он мог игнорировать молодую леди, в чьём доме он гостил, совершенно не укладывалось у Гермионы в голове. — Не думай, что я из тех женщин, которые хотят, чтобы мужчины уделяли ей всё своё внимание, нет, Джин. Мне он неинтересен. Но меня интересует его палочка. — Палочка? Палочка Алексиса? — ошеломлённо спросила Гермиона. — Почему? — Я слышала, он владеет Бузинной палочкой, — ответила Лилиан. — Бузинной палочкой? — переспросила Гермиона свою невестку, не зная, что думать, говорить или делать. — Да, — подтвердила Лилиан. — В наши дни изготовители волшебных палочек больше не делают Бузинные палочки, потому что считают, что все палочки, сделанные из бузинного дерева, зловещие. Они боятся Бузинной палочки, которую называли Палочкой Смерти, и избегают её. За время моего ученичества я встретила только две Бузинные палочки или, вернее, палочки, сделанные из древесины бузины, потому что это были не печально известные Палочки Смерти, и поверь мне, Джин, это очень интересная вещь для исследования. — Она сияла от восторга. — Итак, ты хотела проверить, действительно ли Алексис владеет Бузинной палочкой, и попросить его позволить тебе её осмотреть? Верно? — с любопытством спросила Гермиона. — Уже нет, — торжественно ответила Лилиан. — Это правда, что Бузинная палочка — сокровище для меня, но я больше не стремлюсь к изучению подобного. Алексис может быть младшим замминистра, но это не значит, что он может меня игнорировать. Я никогда не хвасталась своим семейным положением, Джин: тем, что мой прадед был министром магии, или что мой отец был главным колдуном во французском Визенгамоте, или что моя мать была главным обвинителем. И меня приглашали в Министерство после окончания учебы, но поскольку мне не нравится это бюрократическое место, я не дала согласие. Я чувствую себя подавленной при мысли о работе там; делать отчёты, отчёты по отчётам и ещё больше отчётов по отчётам по отчётам. Нет никакой радости в создании тонн бумажек. Другое дело палочки. Они говорят со мной. Я люблю держать их, использовать, понимать их, анализировать их и, наконец, создавать их, — страстно сказала Лилиан. — Но это не значит, что я собираюсь терпеть высокомерие Алексиса, чтобы исследовать его палочку. Я, может, и никто по сравнению с ним, но у меня есть самоуважение, и я никогда не пойду на компромисс ради какой-то палочки!       Гермиона могла понять причину отвращения Лилиан к Алексису, потому что она тоже чувствовала бы то же самое, если бы Алексис или кто-то другой вёл себя с ней подобным образом. — Я уверена, что возникло какое-то недопонимание. — Гермиона попыталась успокоить Лилиан. — Я знаю Алексиса больше шести лет, и он никогда не вёл себя так ни с одной леди. Я спрошу его об этом. — Нет! — воскликнула Лилиан. — Ни в коем случае, Джин, я запрещаю тебе. Я не хочу, чтобы он вообразил, что я умираю от желания поговорить с ним, ведь это не так. Я сказала тебе это, Джин, потому что знаю, что могу доверять тебе. Меня устраивают такие… такие отношения, и с этого момента я тоже буду формальной и холодной с ним, — твёрдо сказала она. — Хорошо, Лилиан, я ничего ему не скажу, — заверила её Гермиона. — Я тоже женщина, и знаю, каково это, когда тебя так игнорируют.       Почувствовав уверенность, Лилиан наконец улыбнулась, и Гермиона заметила, что она становится ещё красивее, когда улыбается. — Должна сказать, мне очень любопытно узнать больше о магии палочек. То, как ты это описала, Лилиан, звучит для меня очень логично, а я люблю логику. — Сначала позволь мне научить тебя играть в шахматы, Джин, а потом я расскажу тебе больше о магии палочек, — весело сказала Лилиан и встала, чтобы уйти.       Гермиона смотрела, как Лилиан уходит, и её мысли вернулись к их предыдущему разговору о палочках.       Итак, согласно этой странной магии, её палочка указывает… на этого ублюдка, а палочка этого ублюдка указывает на неё!       Гермиона вздохнула и встала со стула.       «Почему жизнь всегда подбрасывает мне сложности?» — подумала она.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Тяжело дыша и сжимая Эдриана в своих объятиях, Одри аппарировала на территорию замка.       Она переложила мальчика, который был без сознания, на одну руку, а другой призвала Патронуса, который принял форму голубя. — На нас напали. Эдриан без сознания. Немедленно отправляйся в мою гостиную, — велела она Патронусу, который разделился на пять голубей и разлетелся в разных направлениях. — Сукин сын! — сквозь зубы процедила Одри. Она быстро шла, неся внука и одновременно заботясь о его сломанной руке.       К тому времени, как она добралась до входа в замок, к ней подбежали двое.       Женщина первой добежала до неё, она была почти в панике, в то время как следующий за ней мужчина выглядел угрожающе. Это были Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. — Что случилось с моим маленьким зайчиком? — спросила Гермиона. Её голос дрожал, когда она смотрела на сына, лежащего без сознания на руках Одри. — Что с ним? — Она попыталась провести рукой по голове Эдриана. — Кто это сделал? — прорычал Драко, тоже глядя на сына. — Скажите мне, тётя, просто скажите! — Позвольте мне отнести его в гостиную! — прикрикнула на них Одри. — Надеюсь, он не ранен, — сказала она, проходя мимо них. — РАНЕН? — закричала Гермиона, а Драко громко выругался. Гермиона шла вплотную рядом с Одри. Драко пытался как следует рассмотреть ребёнка. — Почему не отвезти его в больницу прямо сейчас? — нервно спросила Гермиона.       Не обращая внимания на возмущение родителей, Одри отнесла внука в гостиную, где осторожно положила его на диван.       Гермиона чуть не бросилась на пол возле дивана и начала осматривать каждый дюйм тела сына. — Эдриан! Эдриан! — отчаянно позвала она его. — Открой глаза и посмотри на маму, — закричала она, целуя его.       Драко же стоял, как статуя, рядом с сыном и истерически плачущей женой. Его лицо было белым, но в его серых глазах пылал огонь. — Пусть поспит, — предложила Одри Гермионе, которая устремила на неё свои наполненные слезами глаза. — Я позову нашего семейного целителя, чтобы он его осмотрел.       Она сказала это и направилась к камину, оставив пару с их сыном.       Драко наблюдал, как Гермиона взмахнула палочкой и разорвала футболку сына, обнажив его грудь и живот, залитые кровью. — Откуда идёт кровь? — осторожно спросил Драко, стараясь не испугать Гермиону ещё больше. — Я не могу найти, — всхипнула Гермиона, проверяя сына в третий раз подряд и совершенно не заботясь о том, кто рядом с ней. — О! Этот проклятый гипс не позволяет мне как следует рассмотреть! — сердито сказала она.       Руки Драко ныли от желания прикоснуться к сыну и понять, что с ним действительно всё в порядке. — Грейнджер, пожалуйста, позволь мне… — начал он, но не смог закончить предложение, так как его мать и кузены ворвались в гостиную. — Что случилось? — воскликнул Джулиан. — Что? Что случилось с моим внуком? — к ним подбежала ошеломлённая Нарцисса. — Джин, что случилось? — спросила она растерянную Гермиону. — Мы ничего не знаем, — Драко ответил вместо Гермионы, которая плакала над Эдрианом, а сам он изо всех сил старался сдержать свои эмоции. — Я только что получил Патронуса тёти Одри, который сообщил мне, что… — … на них напали, и Эдриан без сознания, — закончила Лилиан за него. — Где maman? — Она с тревогой огляделась вокруг. — Она ранена?       Одри вошла в гостиную прямо в этот момент вместе с лысеющим мужчиной, несущим сумку. — Целитель Клотье, пожалуйста, осмотрите моего внука. — Она показала в сторону небольшой группы вокруг Эдриана. — Насколько мне известно, он не ранен. Но, пожалуйста, проверьте это.       Целитель попросил Гермиону отойти, она отказалась это сделать, и Лилиан силой утащила её прочь. — Что случилось, Одри? — Нарцисса подошла и спросила: — Как Эдриан потерял сознание? Кто на тебя напал? — Ш-ш-ш! — Одри заставила замолчать свою невестку. — Я расскажу всё позже.       Гермиона, плачущая на груди Лилиан, Драко и Нарцисса, стоящие с пепельно-серыми лицами у дивана, и Одри, сидящая с сыном на двухместном диване, ждали в полной тишине, пока целитель Клотье осматривал Эдриана с разных сторон. Наконец он встал. — С мальчиком всё в порядке, — сказал он мягким и уверенным голосом, пока все переводили дух, а Лилиан отпустила Гермиону, которая сразу же нежно поцеловала сына. — Он не ранен. Он просто потерял сознание от шока. Он очень скоро поправится, но я предлагаю вам дать ему поспать как можно больше. Я знаю, что вас напугала кровь. Но я думаю, это кровь мадам Шамбрун-Малфой. — Maman! — воскликнули Джулиан и Лилиан в унисон, подойдя к матери. — Почему ты нам не сказала?       Одри протянула руку, чтобы заставить детей замолчать. — Потому что со мной всё в порядке, и даже если нет, можно использовать магию, чтобы исцелить меня. Но Эдриан слишком мал для такого рода инцидентов. Целитель Клотье, нужны ли моему внуку какие-либо лекарства? — спросила она лысеющего мужчину. — Он уже принимает обезболивающее зелье, — добавила Одри, вспомнив о проблемах с лекарствами Гермионы. — Думаю, ребёнок испугается, когда придёт в себя, поэтому хорошего успокоительного будет достаточно. — Клотье взял кусок пергамента и перо и нацарапал рецепт. — Давать дважды в день в течение недели, и с ним всё будет в порядке. — Он вложил рецепт в протянутую руку Гермионы и повернулся к Одри. — А теперь, могу ли я осмотреть вас, мадам Малфой?       Одри кивнула и убрала волосы, которые закрывали левую сторону её шеи. — Проклятие ударило меня здесь.       Лилиан, Гермиона и Нарцисса громко ахнули, когда показалась глубокая рана, располагающаяся от линии её подбородка до середины плеча. — Вам повезло, мадам, что оно не попало в сонную артерию, иначе вы бы истекли кровью, — мрачно сказал Клотье, осматривая рану. — К вам применили Тёмную магию. — Лилиан разрыдалась после этих слов, а Нарцисса начала утешать её. — Так что заживление займёт некоторое время. Не могли бы вы лечь на правый бок? — попросил он Одри, которая молча подчинилась. — Так лучше. Я залечу рану, но, к сожалению, шрам останется. — Меня это устраивает. Я не участвую в конкурсах красоты. Пожалуйста, продолжайте.       В комнате стояла тишина, пока Клотье очищал рану, а затем накладывал на неё повязку. — Вот, — тихо сказал он, убрав палочку. — Я настоятельно рекомендую вам отдохнуть и, если возможно, немного поспать. — Я действительно ценю вашу заботу, месье Клотье, — сказала Одри, садясь. — Но я не смогу уснуть после того, что произошло.       Клотье выписал ещё один рецепт для Одри и передал его Лилиан, а затем Джулиан проводил его к камину.       Когда её семья снова воссоединилась в гостиной, Одри жестом велела Гермионе наложить на Эдриана Заклинание Безмолвия.       Одри наконец рассказала о событиях вечера. — Этот замок принадлежал маглам до того, как мой отец купил его в 1955 году, в год моего рождения. Естественно, в этом районе в основном живут маглы, за исключением нескольких маглорождённых и полукровных семей. Мы здесь единственная чистокровная семья, но мы поддерживаем тёплые отношения со всеми нашими соседями. Поэтому, когда я сегодня днём ​​покинула замок с Эдрианом, я сначала повела его знакомиться с семьями волшебников, потому что они спрашивали меня о ребёнке, и мне хотелось ответить на их вопросы. Затем мы пошли к семье маглов, которая мне очень близка и которая живёт прямо рядом с нашим замком почти столетие. Я играла с их детьми, когда была маленькой девочкой. Они были вне себя от радости, узнав, что у меня теперь есть внук, который хочет подружиться с их внуками, и мы провели там некоторое время. Когда мы с Эдрианом возвращались в замок пешком, потому что мне не хотелось аппарировать на такое короткое расстояние, на нас напали, — мрачно сказала она. — Эдриан говорил что-то о своём кролике, когда я почувствовала острую боль в шее и увидела кровь. Я тут же взяла Эдриана на руки, чтобы аппарировать нас обоих, но нас атаковали со всех сторон. Эдриан никогда в жизни не видел столько вспышек проклятий, и он кричал, пока я накладывала Защитные чары, чтобы защитить нас. Один из нападавших послал проклятие, которое сломало мой Щит с таким громким грохотом, что Эдриан испугался и потерял сознание у меня на руках. Сначала я подумала, что они… убили его, и я сошла с ума от ярости… Я убила троих нападавших и серьёзно ранила ещё двоих, которые аппарировали прежде, чем я смогла убить их тоже.       Гермиона и Лилиан зажали рты руками, Нарцисса рухнула на диван, прижав руку к сердцу. — Я не раскаиваюсь в том, что сделала, — твёрдо сказала Одри. — Эдриан — моя жизнь, и если кто-то посмеет взглянуть на него с дурными намерениями, я убью его или её.       После этого заявления наступила гробовая тишина, во время которой Эдриан слабо пошевелился, а Гермиона нежно погладила его серебристые кудри. — Вы поступили правильно, тётушка, — нарушил тишину Драко. — Я бы сделал то же самое. Если есть кто-то в мире, ради кого я могу убить и умереть, так это мой сын Эдриан. Человек, который нападает на беззащитного ребёнка, чтобы добиться своих целей, не имеет права жить.       Впервые в жизни Гермиона была согласна с Драко Малфоем. — Где тела, maman? — спросил Джулиан. — Нам нужно их забрать. — Я оставила их там, потому что больше беспокоилась об Эдриане, чем об их грязных трупах. К счастью, я почувствовала, что его сердце бьётся, когда аппарировала, поэтому я направилась в замок, а не отвезла его в больницу. Куда ты идёшь, Джулиан? — спросила она сына, который собирался выйти из гостиной. — Забрать тела, — ответил он. — Ты думаешь, они всё ещё там? — спросила Одри. — Нет. Я уверена, что их убрали, как только я покинула то место, чтобы уничтожить доказательства нападения. Но ты можешь сходить проверить. Я очень старалась, чтобы суд по делу Роше имел официальный характер, а не личный. Это была моя работа. Однако Роше и его Рыцари попытались напасть в тот момент, когда я наиболее уязвима, с ребёнком. Но они не знают, что я опытный дуэлянт, ведь мой отец тренировал меня у лучших французских мастеров дуэли и воспитывал меня как сына, а не как дочь. Если они думают, что Шамбрун-Малфой просто старая вдова, то они глубоко ошибаются, потому что пришло время показать, на что мы, женщины, способны! — Она сказала это с такой яростью, что Гермиона и Лилиан решительно встали со своих мест. — Пора научить их, что если мы, женщины, можем быть милосердными ради наших семей, мы также можем быть чрезвычайно мстительными, чтобы спасти их. Мы не слабы, как они думают, и мы сражаемся до самой смерти, — сказала она, высоко подняв голову, её глаза блестели от слёз. — Джулиан и Драко. Идите в Министерство и скажите Алексису, чтобы он прибыл в замок прямо сейчас. Не рассказывайте ему всего. Просто скажите, что я хочу срочно встретиться с ним в моей гостиной. Затем идите и найдите тех ублюдков, которые напали на моего внука. Пусть Драко не является сотрудником Министерства, но он отец ребёнка, на которого напали, и поэтому имеет полное право участвовать в этом деле. Не разочаруйте меня. — Я не разочарую, maman, — ответил Джулиан и направился к выходу. Драко пошёл за ним, но перед тем, как покинуть гостиную, с тревогой посмотрел на сына.       Гермиона приблизилась к Одри, как только мужчины ушли. — Тётя Одри, — Гермиона села рядом с Одри, — я никогда не смогу достаточно отблагодарить вас за то, что вы сделали, — сказала она нежно, проводя рукой по её забинтованной шее. — Эдриан — мой внук, и никто не сможет его тронуть, не переступив через моё мёртвое тело. — Но зачем тебе месье Делакур? — спросила Лилиан у матери. — Он мне нужен, чтобы поговорить с проклятым Пастером. Он отнимает слишком много времени. Я скажу ему, что либо он заговорит сегодня вечером, либо завтра его убьют Рыцари, — ответила Одри и повернулась к Гермионе. — Джин, я знаю, что ты опытна в этом деле, и я могу тебе доверять. Завтра утром вы с Драко и Алексисом пойдете опрашивать семьи. Я не могу больше откладывать это дело. Я уйду, как только придёт Алексис, и предлагаю вам всем не расходиться по комнатам, а остаться здесь. Позаботьтесь об Эдриане и ждите, пока мы не принесём вам хорошие новости.       Дамы кивнули в унисон, и Гермиона вернулась к сыну.       Пока Одри наблюдала, как Гермиона трансформирует большой диван в ещё большую кровать и перекладывает на неё сына, она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить свой разум.       «Ты выбрал не того человека, с которым нужно связываться, Роше. Ты выбрал не того человека», — решительно подумала она.