Отравленное яблоко

— Малфой?       Драко отвлёкся от своего занятия — завязывания шнурков на ботинках — и устремил взгляд серых глаз на стоящего перед ним человека. — Простите? — Драко Малфой, так вас, кажется, зовут? — поинтересовался темноволосый мужчина.       Коротко кивнув, Драко вернулся к своим шнуркам. — Вы неплохо летаете, — отметил мужчина. — Я уже некоторое время наблюдаю за вашими полетами.       Драко ответил не сразу. Закончив со шнурками, он сложил свою синюю мантию для квиддича и крепко сжал её в кулаке, прежде чем бросить в сумку. — Что вам нужно? — спросил он наконец незнакомца, выпрямляясь и перекидывая сумку через плечо. — Ловцы первого курса никогда не были столь сильны, — сказал мужчина. — Разве плохо быть сильным? — спросил Драко. — Нет, — небрежно пожал плечами мужчина. — Просто я посчитал нужным предупредить вас. Не всё хорошее поощряется.       Драко поднял бровь, глядя на него. — Спасибо, я учту, — сказал он и попытался уйти. — Осторожно, Малфой. — Мужчина слегка толкнул его плечом, преградив путь. — Нам плевать, кто ты такой. Запомни, если попытаешься умничать в матче с нами, мы разберёмся с тобой самым наилучшим образом, — холодно проговорил он.       Не сводя глаз с незнакомца, Драко небрежно смахнул несуществующую пылинку с плеча. — Послушайте, кто бы вы ни были, чёрт возьми, — ледяным тоном произнёс он. — Я пять лет играл в команде Слизерина в качестве ловца и привык к этим пустым угрозам накануне матча. Так что, если вы и ваши громилы действительно на что-то способны, валяйте прямо сейчас. В противном случае можете просто проваливать, поджав хвост. Ясно? — усмехнулся он и, постаравшись как можно больнее ткнуть незнакомца в плечо, Драко покинул поле для квиддича университета Сорбонны.       Гигантский амфитеатр, где проходили занятия первых курсов, был заполнен наполовину к его приходу.       Доминик увлечённо читал газету, когда Драко уселся рядом. — Развелось тут лающих и воющих придурков, — проворчал он. — Некоторые из болельщиков третьего курса угрожают нашим игрокам с того самого момента, как было объявлено, что первый матч сезона будет между нами и ними. Похоже, на этот раз ты у нас объект нападок, — прокомментировал Доминик, не отрываясь от газеты. — Каково это — быть на другой стороне? — небрежно спросил он.       Драко едва не поперхнулся от возмущения. — Нападок? Так это дерьмо было нападками? — спросил он с презрением. — Если тот бред, что несли эти придурки, можно назвать нападками, то я думаю, они понятия не имеют, что это такое, — с гордостью добавил он. — Это говорю тебе я, Малфой — чемпион в этой области. — Тоже мне, повод для гордости… — Доминик сложил газету, бросив на неё последний взгляд — …быть Малфоем, — произнёс он с особым чувством, и Драко вскинул бровь. — Принимать участие в подобном — отвратительно. Но, должно быть, это очень заманчиво и приятно для благородного Малфоя и его семейки.       Драко сложил руки на груди и окинул сверстника самым холодным взглядом. — Доминик, я буду очень признателен, если ты предпочтёшь держать язык за зубами, если тебе вновь придёт в голову высказаться о «моей семейке», — прошипел он.       В ответном взгляде Доминика было ещё больше холода и неприязни. — Драко, я буду очень признателен, если ты попридержишь язык, называя других придурками, — прошипел он в ответ. — Верно, не у каждого здесь есть дурацкое золото в сейфе. Но у них, по крайней мере, есть самоуважение. А гордиться своим прошлым, когда ты тоже нападал на других, означает, что ты либо такой же, как они, либо, вероятно, даже хуже. Так что советую тебе расставить приоритеты, прежде чем говорить.       Противостояние взглядов Драко и Доминика продолжалось до тех пор, пока в класс не вошёл их профессор и не начал лекцию на тему «Признаки юридически обоснованной оферты».       Драко изо всех сил старался сосредоточиться на лекции, в ходе которой профессор объяснял, как создать правовые отношения в рамках оферты. — …оферта должна быть сделана с целью создания правовых отношений… — читал он лекцию на беглом французском, — иначе она не будет действительной. Оферта, сделанная без намерения создать правовые отношения между сторонами, не может служить основанием для заключения договора…       «Как он смеет говорить о моей семье, как о простолюдинах? — прорычал Драко про себя. — Мы Малфои, а над Малфоями никто не издевается».       «Я был излишне приветлив с полукровками вроде Доминика».       «Но ведь именно он указал на то, что золото моей семьи недостаточно чисто, чтобы его можно было использовать для моей жены и сына».       «И именно Доминик проявил готовность подружиться со мной, в то время как почти никто в этом классе этого не сделал».       «Но это не дает ему права так говорить о моей семье».       «Хотя в каком-то смысле он прав. Ты же видел, как Эдриан реагировал, когда Пьер издевался над ним. Быть задирой — не повод для гордости».       «А я и не гордился. Я просто сказал, что эти жалкие угрозы нельзя и близко назвать нападками».       «Косвенно ты хвастался умением доставать людей; ты говорил ему, что можешь быть лучшим задирой».       «Эдриан никогда не будет гордиться отцом, который кичится тем, что он опытный задира».       Ярость Драко значительно утихла, когда в его голове всплыли воспоминания о той ночи, когда его познакомили с сыном. Мальчик отругал его за то, что он вёл себя, как озверевший фанатик по отношению к его матери и к нему самому, и обвинил в том, что Драко убил бы его, если бы мать не привезла его во Францию. С той роковой ночи его единственный сын держит между ними максимальную дистанцию, а на людях ведёт себя вежливо. Что произойдёт, если мать расскажет ему, что его отец был хулиганом в школе? Все его усилия по улучшению имиджа перед сыном пойдут прахом, и он будет вынужден до конца жизни наблюдать за Эдрианом со стороны, в то время как его сердце будет рваться к сыну.       Драко вздохнул так громко, что Доминик бросил на него обеспокоенный взгляд. — Ты в порядке, Драко? — прошептал он, не сводя глаз с учителя.       Драко коротко кивнул и продолжил конспектировать.       В конце лекции они получили свои эссе с оценками, и Драко развернул пергамент, чтобы посмотреть, какую оценку он заработал на этот раз. — У меня «О», — сообщил он Доминику так, будто у них не было разногласий перед занятием. — А у тебя? — У меня «П», — ответил Доминик. Он вновь был спокоен и собран. — Послушай, извини, если тебя оскорбили мои слова. Просто я не выношу снобов, — произнёс он сдержанно. — Нужно было думать об этом до того, как ты подружился с величайшим из снобов, когда-либо ходивших по этой земле. — Драко похлопал Доминика по плечу. — Теперь уже поздно. — Сноб ты или нет, Драко, но ты не тот, за кого себя выдаёшь. — Доминик улыбнулся, взваливая сумку на плечо и направляясь к выходу из класса. — За этой холодной и жёсткой оболочкой, которую все видят, скрывается совсем другой человек. Именно по этой причине я решил сблизиться с тобой — узнать, верны ли мои предположения о тебе, — сказал он, когда они вышли в коридор. — Ну и как, верны? — с любопытством спросил Драко, ведь его ещё никто так не оценивал.       Доминик вернулся к прежней беспечности и пожал плечами. — Нет, — сказал он, и Драко был уверен, что он лжёт и не хочет признаваться. — Но, похоже, пути назад не существует, раз мне приглянулся величайший из снобов, когда-либо ходивших по этой земле, — добавил он непринуждённо.       Как ни странно, Драко тоже проникся симпатией к Доминику — человеку, никогда не упускавшему случая поддеть его. Но каким-то непостижимым образом эти подколки в итоге приносили ему пользу.       Пока они шли по просторному коридору и спускались по лестнице во внутренний двор, где росла их любимая ива, Драко размышлял о предстоящем деле.       Взглянув на часы, он обнаружил, что уже без четверти час. Это означало, что до собеседования в Министерстве магии оставалось всего два часа, и он ни за что не упустил бы возможность опробовать свою теорию. — Доминик, — окликнул Драко, когда они устроились под ивой, прислонившись к ней спиной. — А есть такое место, где можно раздобыть сотню сов? — спросил он как можно небрежнее. — А что? — полюбопытствовал Доминик.       Драко задумался, прежде чем ответить. — Ну… мы с женой заключили пари, — произнёс он сдержанно, стараясь говорить максимально правдоподобно. — Она сказала, что я не смогу найти сразу сотню сов для доставки почты, а я заявил, что смогу, — убедительно солгал он. — Значит, ты наконец-то снова у неё на хорошем счету? — улыбнулся Доминик.       Драко не мог отрицать, что ради их сына ему хотелось бы оказаться в хороших отношениях с Гермионой. Но с этим Делакуром, который вечно крутится возле неё, как спутник около планеты, это казалось невозможным. — Ты хочешь моей победы или нет? — спросил он, нахмурившись. — Судя по твоим словам, твоя жена тоже англичанка, и она ещё мало что знает о Франции, и в частности — о Париже, — ответил Доминик. — Иначе она бы знала, прежде чем делать ставку, что такое место есть. Более того, Драко, это место находится в Париже.       Пропуская мимо ушей замечания Доминика об отсутствии у Гермионы знаний о Франции, Драко наклонился вперёд, чтобы узнать ответ. — Где? — спросил он. — В почтовом отделении Лувра, — коротко ответил Доминик.       Драко нахмурился ещё сильнее. — То есть в Лувре есть почтовое отделение? — скептически спросил он.       Доминик с досадой вздохнул. — Конечно, нет. С какой стати? — возразил он. — Это магловское почтовое отделение на улице Дю Лувр, 52, недалеко от музея Лувр. В то время как большинство почтовых отделений закрывается в шесть часов вечера и не работает по выходным, Луврское почтовое отделение открыто 24 часа в сутки семь дней в неделю. Оно эффективнее других почтовых отделений и имеет больше сотрудников.       Драко пожал плечами и закатил глаза. — Доминик, — произнёс он с несвойственным ему спокойствием. — Мне нужно волшебное почтовое отделение, а не магловское. Кроме того, с каких это пор маглы стали использовать сов для почтовых услуг? — спросил он нарочито равнодушно.       Доминик выставил руку, чтобы прервать Драко, и изобразил на лице улыбку превосходства. — А я разве говорил, что маглы пользуются совами? — сказал он. — На почте есть отделение для волшебников, куда такие, как мы с тобой, приходят отправлять свои письма совами. — И где же находится это волшебное почтовое отделение? Куда мне отправиться? — спросил Драко.       Доминик посмотрел на часы и встал. — Идём, — ответил он нахмурившемуся Драко — Я провожу тебя.       Не теряя ни минуты, Драко вскочил на ноги и последовал за своим приятелем. Место, где они появились через минуту, представляло собой узкий переулок между двумя внушительными зданиями. — Это Дю Лувр. — Доминик указал на магловскую улицу, по которой они шли. — Здание по правую руку от меня — Центральная почта Лувра. Маглы заходят в эту дверь. — Он показал Драко сине-жёлтую табличку с надписью «La Poste». — Мы, волшебники, входим через эту, — сказал Доминик и провёл его сквозь высокий арочный коридор с большими магловскими часами на стене к деревянной двери, после чего толкнул её и открыл. — Добро пожаловать в «La Poste du Magic», — пафосно объявил он.       Драко никогда в жизни не видел ничего менее похожего на волшебное почтовое отделение.       В этом помещении не было ни единого следа совы или волшебников. Вместо этого здесь работали мужчины и женщины в магловских одеждах, которые вручную взвешивали письма и ставили на них печати.       Решив оставить свои соображения при себе, Драко последовал за Домиником к стойке, где пожилой мужчина что-то писал на большом белом конверте. — Прошу прощения, месье? — Доминик обратился к мужчине. — Мой друг хочет отправить сотню сов своей любимой жене в качестве романтического сюрприза на день рождения. Можно ли это устроить? — спросил он, а Драко фыркнул.       Сотрудник почтового отделения поднял глаза от конверта. — Сотню? — серьёзно спросил он.       Доминик кивнул. — Да, месье. — Вы просите большую стаю сов, — ответил сотрудник почты. — Это потребует особой оплаты. — Сколько? — спросил Драко. — Я готов заплатить любую сумму ради своей жены. — Тогда заполните эту форму и внесите деньги в окошко «Наличные». — Мужчина протянул Доминику листок пергамента. — Ваш запрос будет обработан в соответствии с вашим пожеланием, — произнёс он и вернулся к своей работе.       Драко аккуратно заполнил бланк и положил требуемую сумму в сто галлеонов за сотню сов в кассу, после чего достал пачку писем, созданную им с помощью Заклинания Умножения. — Вот, — протянул он толстую пачку служащей, сидевшей за стойкой «Местная почта». — Мне нужно, чтобы всё это было доставлено указанному лицу одновременно, — пояснил он, пока служащая принимала письма и выдавала ему квитанцию.       Женщина кивнула. — Всё будет сделано, месье. — А можно мне присутствовать при том, как вы будете выпускать сов? — осторожно спросил Драко. — Видите ли, это сюрприз на день рождения моей жены, которая в обиде на меня и сейчас живёт у своих родителей. Я просто хочу убедиться, что всё пройдёт идеально. — Он одарил служащую очаровательной и убедительной улыбкой.       К его огромному удовлетворению, сотрудница почты улыбнулась в ответ. — Как трогательно, — заметила она. — Не волнуйтесь, месье. Поскольку для вас это особенное событие, я попрошу смотрителя отвести вас в совятню для отправки ваших писем. Устраивает? — спросила она его. — Вы так добры, — улыбнулся Драко, и, пообещав вернуться за своей почтой, отошёл от стойки. — Твоя жена — англичанка, а имя, указанное в бланке, — Готьо — французское. Так кому же предназначены все эти письма? — спросил Доминик, когда они вместе покидали почтовое отделение. — Мы оба знаем, что солгали, — заметил он небрежно. — Это для моей жены, — подтвердил Драко. — Косвенным образом, — добавил он. — Изощрённая романтика? — ухмыльнулся Доминик. — Интересно! Надеюсь, в конце концов она поймет твои тонкие намёки.       «Надеюсь, она поймет, что её муж умнее её любовника», — подумал Драко, прощаясь со Домиником и направляясь в Министерство магии.       По прибытии Драко обнаружил своего кузена Джулиана в его офисе. — Драко. — Джулиан жестом предложил ему сесть. — Я думал, твое собеседование состоится не раньше трёх часов.       Драко кивнул. — У меня закончились занятия, и я решил встретиться с тобой до собеседования, чтобы узнать, есть ли прогресс в нашем деле, — пояснил он.       Джулиан устало потёр лицо. — Мне очень жаль, Драко, но у меня не было возможности поговорить с Сержаном о тебе. Министр крайне обеспокоен тем, как погибли эти люди. К счастью, информация об этом не просочилась в прессу, иначе поднялась бы шумиха, будто мы используем незаконные методы допроса заключённых. Кроме того, сегодня утром maman встретилась с министром, после чего Гизо созвал собрание, чтобы узнать мнение каждого о требованиях Пастера, — сообщил он и позвонил в колокольчик. — Я умираю с голоду, и, судя по твоему виду, ты тоже ничего не ел после завтрака. Я закажу нам еды, — сказал он.       Дверь тут же открылась, и вошла секретарша. — Копчёный цыпленок и сырные сэндвичи из багета с двумя чашками кофе, пожалуйста, — распорядился он, и женщина, молча кивнув, удалилась. — Я думал, тётя Одри вчера встречалась с министром. Она сообщила мне, что попросила Делакура назначить встречу от её имени, — сказал Драко, как только дверь закрылась, и Джулиан покачал головой. — Я попросил Делакура перенести встречу на сегодняшнее утро. Я хотел дождаться окончания допроса с применением Сыворотки правды, чтобы мы могли собрать достаточно доказательств и убедить министра выполнить требования Пастера. Кроме того, кузен, пусть maman этого и не показывает, но она ранена и слаба. К ней применили Тёмную магию, — произнёс он мрачно. — У нас с Лилиан нет никого, кроме maman. И к чёрту Роше, я не хочу её потерять, — сказал он твёрдо.       Слова Джулиана настолько тронули сердце Драко, что он и сам не подозревал, что способен на такие чувства. С тех пор как он познакомился со своей тётей и получил возможность узнать её поближе, он считал её необычайно сильной и умной женщиной. За исключением обморока, случившегося однажды в поместье Малфоев, Одри никогда не проявляла перед ним никаких признаков слабости, и поэтому Драко считал это само собой разумеющимся. То, что его кузены тоже полагались на свою мать, как он полагался на Нарциссу, заставило его задуматься: а что он сделал для женщины, которая дала ему так много? — Твой сэндвич, Драко, — услышав обращение кузена и вернувшись к реальности, Драко взял бутерброд и откусил от него большой кусок. — Джулиан, я хочу подарить маме что-нибудь. Есть идеи? — спросил Драко. — Подарок для тёти Нарциссы? Ну, это зависит от её увлечений, — прокомментировал Джулиан.       Драко озадачил этот вопрос: «Что же нравится матери?» — Я не знаю, что нравится моей матери, — признался он кузену. — Не то, чтобы я её не любил или мало уделял ей внимания, Джулиан, это не так. Просто она всегда получала то, что хотела. Мой отец никогда не оставлял без исполнения ни одно из её желаний. У неё была лучшая одежда, драгоценности, плащи, шляпы… Поэтому мне никогда не приходило в голову спросить или поинтересоваться, что ей нравится. — Ну, мой папа тоже никогда не оставлял желания maman невыполненными. У неё тоже было всё самое лучшее. — Джулиан доел первый бутерброд и потянулся за добавкой. — Но как долго, по-твоему, эти вещи могут радовать женщину? — спросил он. — Такие женщины, как наши матери, всегда хотят, чтобы их дети были успешными и уважаемыми в обществе. Поэтому мой тебе совет: подари ей то, о чём она и подумать не могла, — сказал он и отхлебнул кофе.       Драко задумался над словами Джулиана.       По словам и поступкам его матери было видно, что она отдалилась от своего единственного сына — того, ради которого она когда-то боролась с целым миром. Она пожертвовала всем, чем могла, чтобы обеспечить его безопасность, а взамен он, Драко, наградил её титулом «мать насильника».       Как же ему теперь вернуть их отношения в прежнее русло? — Что сказал министр на встрече? — спросил он Джулиана, мысленно отметив, что позже хорошенько подумает над подарком для матери. — Он согласен договариваться с Пастером?       Джулиан ухмыльнулся. — А у него есть выбор? С кем, по-твоему, он имеет дело? Моя maman и Пастер — два умнейших человека во всей Франции. Как только мама ушла, он собрал совещание и сказал, что отныне требования Пастера будут выполняться только в том случае, если он сможет предоставить нам достоверную информацию, — произнёс он самодовольно. — Это уже прогресс. — Драко был приятно удивлен. — Я знал, что тётушка Одри на это способна. — Да, но Делакур до сих пор не разобрался с тем, как связаться с Делакруа, — раздражённо сказал Джулиан. — Ну что за люди! Они нужны нам немедленно. Моя maman ранена, мой племянник травмирован. Нашей семье грозит опасность, а эта семейка прячется за волшебным этикетом, — сказал он сердито. — Если бы не эти правила, касающиеся сов, Драко, клянусь, я бы их выследил, — заявил он в ярости.       Драко протянул руку, чтобы остановить вспышку гнева своего кузена. — Терпение, кузен, терпение. Делакур — не единственная разумная личность на этой планете, — сказал он с уверенной улыбкой.       На этот раз Джулиан фыркнул, его прежняя злость улетучилась. — Полагаю, Великий Слизеринец выстроил некие смертоносные планы, чтобы заставить Делакруа выйти из укрытия? — заметил он.       Драко промокнул губы салфеткой и взял свою чашку с кофе, прежде чем продолжить. — Смертоносные? Нет, — ответил он. — Планы? — спросил он себя с ухмылкой. — Думаю, да. — Ты для этого взял «Ночного ястреба»? — спросил Джулиан заинтересованно.       С довольной улыбкой Драко допил кофе и, посмотрев на часы, обнаружил, что уже без четверти три. — Мне пора, — объявил он, оставляя сумку на стуле. — Даже не жди благодарности за обед. Ты сам вчера сказал, что слизеринцы никогда не благодарят, — сказал он и, не оглядываясь, направился к выходу.       Шагая медленно и размеренно, он добрался до кабинета Сержана ровно в три часа. В дверях показался секретарь и сообщил, что Сержан его ждёт. — Bonjour, — сказал Драко вежливо и одновременно высокомерно. — Драко Малфой к вашим услугам.       Сержан, сзади которого стояли двое мужчин, поприветствовал его в ответ и жестом пригласил сесть. — Не могли бы вы показать нам результаты ваших экзаменов? — спросил Драко один из мужчин.       Драко засунул руку под мантию и достал небольшую папку, увеличил её до исходного размера и протянул ему. — Там результаты по СОВ, ЖАБА — мои оценки по всем предметам. — Сержан сказал нам, что ваша страсть — зелья, а мы, его коллеги, знаем, как трудно ему угодить. Он почти никогда не хвалит людей, за исключением, вашего кузена Джулиана, которого он ценит за преданность делу и искренность. Поэтому, когда он сказал нам, что нашёл человека, который, по его мнению, является хорошим специалистом, мы решили пригласить вас, — сказал мужчина с апатичным лицом, стоящий слева от Сержана. — Скажите мне, Малфой, почему, по-вашему, большинство людей не воспринимают Зельеварение всерьёз, как другие предметы, например, Чары и Трансфигурацию? — спросил он Драко.       Драко, ожидавший вопросов о различных ингредиентах и ​​рецептах зелий, задумался над ответом. — Monsieur, — он устремил свои серые глаза на спрашивающего. — На ваш вопрос ответил мой покойный профессор Зельеварения, когда я впервые пришёл к нему на урок. Его звали профессор Северус Снейп, и он был одним из самых знающих людей, которых я когда-либо встречал. Он сказал, что «поскольку в Зельеварении нет глупых взмахов палочки и глупых заклинаний, большинство людей не считают этот предмет истинной магией». — Драко процитировал речь своего наставника. — Он сказал, что не каждый способен оценить красоту мирно кипящего котла с мерцающим паром, который может заворожить наш разум и пленить наши чувства, за исключением тех немногих избранных, которые действительно понимают, на что способно правильно сваренное зелье. Моя семья чистокровна и известна с десятого века, а мой предок Арманд Малфой был французом, обосновавшимся в Британии, и я с детства близко общался с хорошими зельеварами, поэтому я понимаю и ценю Зельеварение. — Итак, вы утверждаете, что считаете Зельеварение увлекательным предметом. Тогда почему бы вам не открыть собственную аптеку и не вести свой собственный бизнес? — на этот раз вопрос задал человек, проверявший оценки Драко. — Не думаете ли вы, что это было бы более подходящим вариантом, поскольку у вас будет больше свободы?       Драко перевел на него взгляд и покачал головой. — Нет, потому что нельзя достичь совершенства без конкуренции. Я мог бы сделать то, что вы предложили, месье, но тогда я бы соревновался только с самим собой, а не с другими. А здесь я буду работать с зельеварами, которые выводят эту область на новый уровень. Здесь могут быть сделаны открытия. Если бы я владел собственным магазином, то мог бы лишь прочитать об этом в газетах. Я хочу быть частью истории и, если возможно, даже создавать её. Вот почему аптекарский бизнес — это не моё. — Расскажите нам, что вы знаете о Соли самоубийц? — спросил его Сержан, и Драко, который сварил её, чтобы подставить Роше, обрадовался.       Его первое в жизни собеседование закончилось, и когда Драко вышел через полчаса, сжимая в руках письмо о приёме на работу, первым человеком, который пришёл ему на ум, была его мать, Нарцисса Малфой.       В его голове пронеслись слова кузена Джулиана:       «Такие женщины, как наши матери, всегда хотят, чтобы их дети были успешными и уважаемыми в обществе. Поэтому мой тебе совет: подари ей то, о чём она и подумать не могла».       Драко вернулся в кабинет кузена, чтобы забрать свою сумку, полный решимости нанести визит матери и показать ей письмо о приёме на работу.       «Ты больше не хочешь называть меня сыном, мама. Но я всегда буду стремиться снова стать им», — подумал Драко, засовывая письмо в карман мантии и выходя из кабинета Джулиана.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Гермиона не могла нарадоваться тому, что приготовила для Эдриана и Аполлин сегодня днём.       Закончив работу, она вернулась в замок Делакуров, чтобы отвезти Эдриана и Аполлин на эко-ферму на окраине Парижа, где всё нужно делать своими руками. Ферма изобиловала разнообразными сезонными фруктами, овощами и цветами. Посетители могли гулять по полям с пышной зеленью и цветами и одновременно собирать урожай.       Она никогда не забудет, сколько усилий приложили Густав и Аполлин, чтобы сделать её речную прогулку с сыном незабываемой, а жизнь с полувейлой Делакур в течение более чем шести лет научила её, что Аполлин будет оскорблена, если Гермиона попытается слишком активно её отблагодарить. Не секрет, что пожилая женщина любила её, как собственную дочь, а может, даже больше. Поэтому Гермиона хотела выразить свою благодарность Аполлин и Эдриану за то, что они всегда были рядом, когда она так в них нуждалась. — Мама! Когда мы пойдём собирать яблоки? — Сын потянул её за рукав, и Гермиона посмотрела на его счастливое лицо, которое было таким же красным, как шарф на его шее. — Сразу после того, как бабушка Аполлин выкопает ещё немного картошки, — ответила она. — Мама, могу я ей помочь? — спросил Эдриан, но Гермиона покачала головой. — Нет, Эдриан, — сказала она, нежно поглаживая его серебристые кудри. — Это тяжёлая работа для маленького мальчика… извини… маленького мужчины вроде тебя. — Она заметила, как Эдриан слегка нахмурился при слове «мальчик». — Я просто не хочу, чтобы ты повредил руку до того, как в четверг снимут гипс, — объяснила она, и её сын кивнул. — Я устал от этого гипса, — пожаловался Эдриан. — Я не могу рисовать. И из-за меня ты поранилась. — Он тихонько шмыгнул носом, не в силах больше сдерживаться.       Гермиона присела и нежно поцеловала сына в розовую щёку. — Я просто не могла смотреть на то, как страдал мой зайчонок, — сказала она, обнимая Эдриана и чувствуя, как их сердца бьются в унисон. — Ты — мамина любовь, мамин мужчина… ты для мамы всё, и она не хочет, чтобы ты страдал. Никогда, — твёрдо добавила она. — И я не хочу, чтобы ты страдала, мама, — ответил Эдриан.       Искренние слова сына наполнили её сердце счастьем. Гермиона крепче обняла Эдриана и закрыла глаза.       «Что бы я делала без этого ребёнка? — спрашивала она себя. — Какова была бы ценность моего существования без него?»       «Без Эдриана я ничто».       Кто-то нежно поцеловал Гермиону в голову, затем последовал поцелуй Эдриана. И открыв глаза, Гермиона увидела взволнованную и радостную Аполлин. — Не думаю, что я когда-либо видела такую ​​связь между матерью и её ребёнком. Как будто у вас двоих разные тела, но одна душа, — заметила она. — Даже среди вейл это большая редкость.       Гермиона улыбнулась ей и встала. — Надеюсь, ты закончила копать картошку, матушка, потому что Эдриан просил меня отвести его в яблоневый сад. — О да, всё готово. — Аполлин кивнула, указывая на деревянный ящик, наполненный только что выкопанным картофелем, который, как по волшебству, ехал сам по себе. — Густав просто обожает моё Бекеоффе , а если я ещё добавлю туда свежий картофель с кусочками лука, то, думаю, он съест это блюдо в одиночку, — с нежностью сказала она.       Взяв сына за здоровую руку, Гермиона направилась к яблоневым садам, где она планировала провести остаток дня. — Где ты нашла эту ферму, Джин? — спросила её Аполлин. — Я живу в Париже с тех пор, как вышла замуж за Густава, и не знала о ней, — призналась она.       Гермиона скромно улыбнулась. — Ну, матушка, я тоже узнала о ней только сегодня, когда пришла на работу, а там Клоди, мой стажёр, ест яблоки и читает одну из моих книг. Она предложила мне яблоко и сказала, что её мать собрала их на ферме под названием Gally Farm, которая находится недалеко от Парижа. Я никогда не знала, что ведьмы и волшебники сами собирают фрукты и овощи с ферм маглов, но Клоди сказала мне, что её мать аппарирует сюда аж из Лилля, просто потому, что ей нравится свежий вкус фруктов и овощей, а не тех, что куплены на рынке. Вот тогда я вспомнила, как Эдриан любил собирать виноград в замке, и решила провести день здесь. — Ну, должна сказать, я рада, что ты привела нас сюда, Джин, — сказала Аполлин. — У меня в саду, конечно, есть яблони, оливы, инжир и другие плодоносящие деревья, но что может быть лучше, чем находиться в огромном яблоневом саду, полном красных яблок, ожидающих, когда их соберут? — радостно спросила она.       В тот момент, когда Гермиона и Эдриан вошли в яблоневый сад, радостные визги мальчика, казалось, достигли Юпитера и долетели до звёзд. — ЯБЛОКИ! ЯБЛОКИ! ЯБЛОКИ! — напевал он, бегая по саду от одного дерева к другому и глядя на восхитительно свежие и манящие фрукты. — МАМА! Я ХОЧУ СОРВАТЬ ЯБЛОКИ! — нетерпеливо потребовал он.       Гермиона подтолкнула Аполлин вперёд, чтобы та помогла Эдриану собрать его любимые фрукты, а сама достала палочку и начала накладывать защитные заклинания вокруг сада; конечно, она не думала, что здесь, на ферме маглов, на них кто-нибудь нападёт, но после атаки на Одри, она стала более осторожной в отношении безопасности Эдриана.       Это был один из лучших дней, которые она провела со своим сыном и Аполлин. Они разговаривали, пели, играли и собирали яблоки. Гермиона вскоре обнаружила, что сын очень сообразителен. Аполлин показала ему, как выбрать лучшие яблоки, и через пять минут он начал выбирать их самостоятельно, сидя на руках Аполлин и срывая одно яблоко за другим. — Бабушка, отнеси меня к тому яблоку. Оно круглое и красное.       Аполлин понесла его к упомянутому яблоку, которое ждало, чтобы его сорвали. — Эдриан, хочешь выучить стихотворение? — спросила Гермиона. — Мама знает стихотворение, которое тебе понравится. — Стихотворение? — с нетерпением спросил Эдриан. — Расскажи мне, мама.       Он подбежал к ней и уселся рядом на траву. Гермиона прочистила горло и попыталась вспомнить стихотворение, которому её научила бабушка, когда она была маленькой девочкой пяти или шести лет. — Маленькое красное яблоко       Висело на ветке в саду.       Я взглянул на него, а оно — на меня.       «Спустись, пожалуйста», — крикнул я ему.       И что же случилось, попробуй узнать?       Это красное яблоко в тот же момент       Упало прямо мне на нос.       Веселый смех Эдриана распугал птиц, вылетевших из своих укрытий. — Хватит смеяться, давай повторим стихотворение вместе, — предложила Гермиона. — О Нострадамус! — вдруг вскрикнула Аполлин, и Гермиона нервно огляделась, чтобы понять, что произошло. — Он призвал яблоко! Джин, перестань озираться, — велела она Гермионе, которая уже смотрела на ошеломлённого Эдриана, с любопытством разглядывавшего яблоко на своих коленях. — Твой сын призвал яблоко невербально!       Волны удивления, удовольствия, гордости и любви накатили на Гермиону, и она потеряла всякую связность мыслей, когда поняла, что сделал её сын. — Ему всего пять с половиной, а он призвал яблоко с такого расстояния без палочки? — недоверчиво сказала Аполлин. — Держу пари, не многие взрослые могут сделать это даже с палочкой!       Она заключила потрясённого Эдриана в крепкие объятия.       Гермиона взяла яблоко, которое призвал сын, и посмотрела на него.       «Его магия точно не была результатом внезапного эмоционального всплеска».       «Эдриан представил, как яблоко падает, и бессознательно использовал магию, чтобы получить то, что хотел».       «Кто бы мог подумать, что мой маленький сын сможет это сделать!» — Я думаю, нам следует немедленно вернуться домой, Джин, — услышала Гермиона голос Аполлин. — Я с нетерпением жду возможности рассказать всем об этом чудесном происшествии, и, думаю, сегодня вечером мы все вместе пойдём в замок Шамбрунов-Малфоев. — Сегодня вечером? — Эдриан наконец прервал молчание и обратился к Аполлин. — Да, мой милый малыш, сегодня вечером. Мы отпразднуем твоё Первое Преднамеренное Волшебство, — радостно ответила Аполлин.       Гермиона, до которой только сейчас дошло, что сказала Аполлин, всё ещё не находила слов.       Она не могла предположить, что этот день закончится так прекрасно: первым преднамеренным волшебством Эдриана.

*:.｡. .｡.: *･゜ﾟ･*☆

      Одри не могла поверить своим глазам, когда увидела яблоко на столе.       Её дорогой маленький внук продемонстрировал свое Первое Преднамеренное Волшебство, призвав яблоко с расстояния шести футов в возрасте пяти с половиной лет.       В настоящее время этот мальчик сидел на коленях у дедушки Густава и бабушки Аполлин: его голова покоилась на груди Аполлин, а ноги лежали на коленях Густава. Он вёл себя слишком тихо и спокойно для человека, находящегося в центре всеобщего внимания.       В гостиной также находились Нарцисса и Гермиона. Нарцисса выглядела потрясённой, а Гермиона нежно улыбалась. — Я так рада, что вы пришли, — Одри еле подбирала слова от волнения. — Это укрепит наши семейные узы. Но я должна признать, что вы меня очень смутили, мадам Делакур, всеми этими вкусными блюдами, которые вы принесли с собой. — Она указала на фразцузский торт «Опера», лимонный пирог и фруктовые заварные пирожные перед ней на столе. — Дом Джин — это и ваш дом, и вам не нужно ничего приносить, чтобы прийти к нам.       Аполлин небрежно махнула рукой. — Ну что вы, мадам Шамбрун-Малфой. Сегодня такой важный момент в жизни Эдриана, и я не могла прийти с пустыми руками, — сказала она с улыбкой и поцеловала Эдриана в лоб. — Кроме того, мы с Густавом хотели пригласить вас и вашу семью на скромный ужин в нашем замке в следующее воскресенье.       Приглашение Делакуров порадовало Одри. Обе семьи были знакомы уже давно, но их общение не выходило за рамки официальных визитов. Делакуры нравились Одри, и она была заинтересована в укреплении связи между ними. Главы домов вынуждены были не обращать внимания на проблемы между Драко и Гермионой, чтобы обеспечить лучшее будущее для Эдриана. — Где ваши дети? — поинтересовалась Аполлин, осматривая помещение.       Одри посмотрела на часы на каминной полке и улыбнулась гостям. — К сожалению, их нет дома. Сейчас только пять часов. Джулиан ещё в Министерстве, мой племянник Драко должен быть с ним, а Лилиан вернётся домой в шесть, — ответила она.       По правде говоря, этот день был полон сюрпризов для Одри. Он начался с её встречи с министром магии, где она указала на то, как важно привлечь Пастера на свою сторону. Министр Франсуа Гизо, хоть и не был таким умным, как её дед, бывший министр магии Пьер Лаваль, однако прислушался к её словам. Надо сказать, что не так много людей на этой планете имели наглость сказать «нет» на просьбу Одри Шамбрун-Малфой. В конце концов, министр решил пойти на сделку с Пастером. Затем, ближе к вечеру, племянник Драко вернулся из своей юридической школы и сообщил им — Одри и Нарциссе — что он был назначен одним из исследователей зелий в Отделе магического правопорядка, и что он будет работать вместе со своим кузеном Джулианом, а также продолжит обучение на юридическом факультете Сорбонны. Для Нарциссы это было скорее шоком, чем сюрпризом, когда сын положил письмо о приёме на работу ей на колени и молча ушёл. Одри была свидетелем того, как Нарцисса сжимала письмо и плакала, как ребёнок, причитая, почему Драко не сделал этого раньше, и почему она не поощряла его зарабатывать деньги самому.       Но вишенкой на торте стало возвращение Гермионы и Эдриана, за которым последовали визиты Аполлин и Густава. Новость о том, что Эдриан способен контролировать свою магию в столь юном возрасте, стала самым большим сюрпризом для Одри и Нарциссы.       Как только Делакуры ушли, с работы вернулась Лилиан, и Одри встретила её, сообщив новость дня: о магии Эдриана.       Теперь мальчик сидел рядом с Одри молча, как и прежде. — Что случилось, мой маленький мужчина? — с любопытством спросила Одри у молчаливого ребёнка, которому следовало бы подпрыгивать, а не сидеть тихо. — Тебе грустно, мой дорогой?       Эдриан кивнул, и Одри, которая знала, что он никогда не лжёт — его глаза всегда говорили правду — нежно погладила его светлые локоны. — Может ли бабушка спросить, что не так с её маленьким мужчиной? — нежно спросила она.       Голос Эдриана был еле слышен, когда он заговорил. — Все говорят мне, что я маленький и у меня много магии. Дедушка говорит, что мужчины должны заботиться о женщинах. Но я не смог спасти тебя. Они напали на тебя. Ты была одна. Мне стыдно, — грустно сказал он.       Поняв, что именно внук имел в виду, Одри улыбнулась и одновременно заплакала.       Гермиона выглядела шокированной признанием сына, Нарцисса и Лилиан потрясённо молчали. — Кто сказал, что мой маленький мужчина не спас свою бабушку? — ласково спросила Одри. — Ты хоть представляешь, дитя моё, как ты продлил жизнь этой старушке? — Ты плачешь? — спросил Эдриан, заметив слёзы в глазах Одри, и протянул руку, чтобы вытереть их. — И мама плачет. Мама месье тоже плачет. — Он кивнул головой в сторону Нарциссы. — Мне не нравится, когда плачут женщины. Дедушка говорит, что это вредно для глаз. — Мы не будем плакать, — заговорила Нарцисса, её голос был полон эмоций. — Я обещаю от имени всех собравшихся здесь женщин, что мы больше никогда не будем плакать. — Она торжественно приложила руку к сердцу. — Нам нечего переживать и бояться, пока наш маленький мужчина с нами, — с гордостью добавила она. — Да, мой зайчик, — сказала Гермиона, наклонившись и поцеловав сына в лоб. — Мама тоже обещает, что никогда больше не будет плакать. — Да, дорогой племянник, мы больше никогда не будем плакать, — заверила Лилиан. — Мы так гордимся тем, что у нас есть такой маленький храбрец, как ты. Мой брат и кузен — совершенно никчёмные мужчины. Они не такие храбрые, как ты, — твёрдо сказала она.       После многочисленных заверений в том, что леди больше никогда не будут плакать и что он проявил храбрость в тот день, когда на них напали, Эдриан пришёл в себя и съел кусок французского торта «Опера», принесённого Аполлин, рассказывая о том, как они собирали яблоки на ферме маглов.