Идиот

      По обнаженной коже бежит солнечный зайчик, прорываясь сквозь оконные жалюзи. Тело непроизвольно дёргается, пытаясь пробудить сознание. Рука затекла, ноги тоже. На спину давит что-то тяжёлое и теплое. Девушка открывает глаза, пытаясь осознать где она и что происходит и с удивлением понимает, что лежит на чьей-то крепкой груди, что медленно, неслышно вздымается. Приходится сильно выгнуться чтобы взглянуть в лицо того, с кем провела эту ночь, хотя окружающее пространство не оставляет выбора. Олег. Ее ноги заперты между его, на спине лежит огромная лапа. А ведь места предостаточно, почему же они сейчас занимают на двоих разве что половину дивана. Первое, что хочется сделать – это выпутаться из объятий. Тело требует движения, но задачка прямо скажем не из легких. Олег спит, настолько крепко, что это даже смешно. Ее возня не будит его. В конце концов получается скатится на пустую половину, сразу становится очень холодно, ведь на ней только белье. Вдох…выдох. Нужно собираться. Аккуратно перебирается через мужчину. Судорожно ищет глазами разбросанные повсюду части своего вчерашнего одеяния, а по пути накидывает на плечи его рубашку. В целом все не так уж и плохо, разве что колготки порвались, а ведь он был так аккуратен. Тяжко вздохнув принялась одеваться, боязливо было оглядываться. Поверить, что произошедшее вчера реальность, а не плод истосковавшегося разума. Тихий скрип позади. И вот он уже стоит совсем рядом. Их разделяет пара сантиметров и ткань его рубашки. Ее снова колотит, прямо, как вчера, теперь обернуться становится еще более опасным. Он ведь увидит, все увидит и то, что она смогла скрыть вчера выльется наружу. Большие руки мягко оглаживают бедра. Олег шумно втягивает воздух прямо у нее над ухом. У нее есть время отказаться, все время мира, длительностью в бесконечно долгие пять секунд, но она ничего такого не делает. Лишь продолжает стоять и молча принимать от него нежность. Через ткань боксеров явственно чувствуется желание продолжить вчерашний банкет. И что бы это не значило. Для нее. Для него. Сама делает движение назад, призывно трется о соблазнительную выпуклость. Рваный выдох и все по новой.       Легко прикусывает мочку уха, приходится затыкать рот рукой, что скрыть стоны. Развернуться и посмотреть в его глаза она отчаянно не желает, да просто не может. Их более не разделяет ничего, руки мягко сжимают грудь, так приятно освобожденную от лишней ткани. Вчера она удивлялась его покладистости, а сегодня удивляется себе и своей собственной неожиданной смирности. Что они вообще делают? Где они это делают? По телу одна за другой бегут капельки пота, край стола, за который она так отчаянно цепляется кажется невероятно острым. Будто стоит отнять на мгновение руки и на пол закапает кровь. Он что-то бормочет такое нежное, набор звуков и только, а ей даже это кажется слишком…слишком очаровательным. В одно движение он отрывает ее побелевшие пальцы от краешка стола, вжимает в свою грудь и все же дотягивается до таких желанных губ. Приходится прикрыть глаза, чтобы он только не увидел этого. Этого желания вперемешку с сожалением. Одна рука держит подбородок, вторая доводит до сумасшествия, блуждая чуть ниже живота. Сколько им лет? Что это за место? Ужас, что они творят, но как же прекрасно и тепло. Как же тепло рядом с ним. Он все продолжает двигаться, глушит свои и ее стоны в этом долгом, почти бесконечном поцелуе и вот одного за другим прошибает дрожь. Они опять сделали это, в его кабинете…       Это слишком очевидно, чтобы скрыть. Она только и делает, что отворачивается, прячет взгляд. Одевается быстро, судорожно натягивая одно за другим и лишь пуговицы на рубашке не желают слушаться. Это напряжение, эта недосказанность витает в воздухе густым маревом. -Давно я в кабинете…не ночевал, - он решает разрушить это тяжелое молчание. Ему все понятно. Надо быть вместе, он скучал, она скучала. Для нее все стало лишь еще более сложным и ответ зарыт на глубине в многие тысячи метров. И чем больше проходит времени вдали от его рук, тем сильнее она сомневается, что правильно поступила, потому что эта старая зависимость, от которой только что смогла отойти снова завладевает сердцем. Ей ведь ничего больше в этот момент не нужно, ничего больше, чем быть с ним, но страх повторить...этот страх новой ошибки…нового проигрыша слишком силен, чтобы вот так просто взять и сдаться. -Особенно так…-это заставляет ее обернуться. Довольная улыбка, что-то такое из прошлого. Томительное ожидание. -Кать, а помнишь, после выпускного в училище? -Я помню...я все помню, - ну что за заунывный голос, как будто кто-то умер. Он кажется слегка растерянным. Настолько, что готов болтать и болтать лишь бы не было этой тишины, лишь бы только занять чем-то мозг, но все равно молчит, внимательно ловит каждое ее движение. -Ладно, я побежала, - поскорее сбежать и остаться наедине со своими мыслями, только подальше, настолько дальше, чтобы перестало тянуть назад, затягивать, словно под ногами зыбучие пески. -Не знаю, правильно ли мы поступили…- ей казалось, что это была лишь мысль, но позади быстро вырастает его массивная фигура, руки привычно помогают с курткой. -Правильно, конечно, правильно, я вообще считаю, что нам на достигнутом нельзя останавливаться, - это деланное воодушевление в голосе, но и волнение слишком слышно. Более нельзя прятаться. Издеваться над собой и над ним…Разворачивается, глядит в глаза напротив. В них столько надежды, что это душит ее, посильнее, чем могла бы удавка. Надо сделать это…сказать…прямо сейчас. -Мне страшно, - настолько тихо это было сказано, что приходится читать по губам. Но ему удается. Он кивает, устало выдыхает и тянет ее к себе. Назад в тепло. -Мне тоже, - и это…словно какое-то открытие. Ему тоже. Он такой же человек, как она, ему тоже страшно, совестно, грустно, тоскливо. Он тоже может иметь право на все те чувства, что разрывают ее сейчас. И он чувствует, да только ради нее готов улыбаться, кривя губы, говорить, что все в полном порядке. Сжала его в ответ, настолько крепко насколько возможно, будто его в любой момент могут отобрать. Проходит время прежде чем у разума получается убедить сердце, что он никуда не пропадет, что он стоит того, чтобы снова попробовать. Хватка ослабевает, Катя поднимает глаза, чтобы встретится с теплотой, по которой скучала столько лет. -До вечера? – он стоит того -До вечера