5) Ни хладности почв под ногою своей
4 июня 2023 г., 12:00
Примечания:
A/N: Предупреждаю, что здесь будут спойлеры к "Человеку-невидимке" Герберта Уэллса.
Гарри впервые за год ступил в пределы секции художественной литературы, которая несоразмерно больше секции с научными и обучающими произведениями.
Конечно, когда именно было его последнее посещение он не высчитывал и не запомнил, но точно знал, какую же книгу отсюда мальчик читал в последний раз. Точнее, её название (”паутина Шарлотты“), а содержание и автор книги давным-давно вылетели из головы: совершенно ненужная информация, рассчитанная на гораздо менее развитый по сравнению с ним контингент, занимала лишнее место в его мозгу.
Итак. Цель посещения: узнать больше о невидимости. Он уже прочитал книгу об оптике и преломлении света, но понял немногое. Самого главного в той книге не имелось, а именно не говорилось о реальных случаях невидимых людей или что-то в этом роде. Лишь о невозможности подобного явления, что, очевидно, неправда в его ситуации.
Единственным источником большей информацией являлась фантастика. Глупо и недостоверно, но это хотя бы что-то.
У Гарри даже имелась наводка на научно-фантастическую(?) книгу, о которой упоминал в ”Занимательной Физике“ Перельман. А ещё там понятно объяснялось, почему же Гарри не видел и почему же Гриффин – человек-невидимка – не мог видеть.
Мальчик оглядел высокие стеллажи, забитые разнообразными книгами, и почесал голову. Обошёл несколько заставленных полок, поглядел туда-сюда, почесал голову ещё раз, но так и не понял, где находился раздел с фантастикой.
«Стоило лучше спросить у библиотекаря что где, — подумал он, направляясь как раз таки к упомянутому старику, — а то так я долго буду бродить…»
Старик – а таковым он не был, на самом-то деле, но для Гарри все взрослые старше сорока казались очень старыми – как раз склонился над какой-то книжонкой, сосредоточенно бегая глазами по строкам. На бейджике, висевшем на его мятой фисташкового цвета рубашке (с нарисованными фисташками), было написано витиеватым и неразборчивым курсивом: ”Эдвард Эпинус". Но Гарри мысленно прозвал мужчину немного короче.
— Извините, сэр, не могли бы вы подсказать мне, где находится раздел с научной… фан-тас-ти-кой? — тщательно выговаривая каждый слог спросил Гарри, лицо еле дотягивалось до стойки, за которой сидел мужчина.
— Ммм? А, научная фантастика… да-да, она вон там. — Старик поднял голову и, бросив краткий взгляд на парнишку, указал замаранным чернилами пальцем в табличку перед стеллажами, — видишь, там написано: "ФАНТАСТИКА". Таблички обыкновенно не врут.
— Не заметил, — Гарри смущённо улыбнулся, оглянувшись на надпись, — а у вас есть там книги о невидимости, сэр?
— Хм, дай-ка подумать… — Мистер постучал пальцами по раскрытой книге, которую он читал, и, вспомнив, щёлкнул пальцами. — Ах, да! У нас есть ”Человек-Невидимка“ Герберта Уэллса, а больше я, гм, не помню.
Библиотекарь потёр рукой затылок и улыбнулся.
— Но есть комиксы с героями-невидимками. Типа Сью из ”Четверки“. Здесь вообще много комиксов, ага, целых два стеллажа и всё комиксы, они тебе обязательно понравятся! Вообще все. Не помню названия, но у кого-то в какой-то серии был типа невидимый камуфляж; вообще, там не только невидимость есть: суперсила, телекинез, левитация и заморозка. Круто, ага? — Старик с энтузиазмом говорил всё быстрее и быстрее и снова щёлкнул пальцами. — Может быть, попробуешь ”Фантастическую Четверку“? Там как раз есть невидимка-супергероиня, но мне, лично, больше ”Лига справедливости“ нравится, про невидимок, насколько я помню, там нет, но советую прочитать…
И он говорил. И говорил. И говорил.
Мальчик не ответил. Он в течение нескольких мгновений просто смотрел на Эдварда Эпинуса, глаза замерли в одной точке, словно он и вовсе не следил за ходом разговора.
В голове было лишь одно: поскорее бы забыть об этом словесном потоке.
— Хорошо, ясно, понятно, спасибо. Герберт Уэллс, замечательно. Обязательно. Спасибо. Ясно. Хорошо. Сэр. Нужно идти, школьный проект. Понимаете. Спасибо. Сэр. — В одной быстрой последовательности слов ответил Гарри и сделал несколько широких шагов подальше от стойки. Словно контуженный словами и энтузиазмом библиотекаря, мальчик механически повернулся к своему пункту назначения и как можно быстрее упёр подальше от стойки.
«На заметку: никогда не упоминать комиксы в присутствии… Эпинуса».
С его стороны довольно лицемерно считать мистера Эдварда Эпинуса странным, но в тот момент Гарри об этом даже и не думал, погружённый в поиск нужной книги, начинающейся с "The…".
___
Она оказалась довольно интересной, но о физике как таковой там было немного. Больше было о безумных действиях Гриффина – так звали человека-невидимку – и о его этически неправильных поступках. Ну, Гарри не мог сильно винить бедного мужчину, сошедшего с ума из-за неудачного эксперимента и из-за сокрушительного веса последствий необдуманных действий, лишь из-за того, что тот воровал необходимое ему. Воровство по необходимости можно этически оправдать. Но излишнюю жестокость главного персонажа? Да и воровал он (хронологически позже) то, что ему явно не так уж и нужно, например, много денег. Он даже угрожал убить Томаса Марвела… и он вообще действительно кого-то убил… Что морально неправильно. Из всей книги мальчик почерпнул довольно много, например, не застревать в невидимой форме, не быть эксгибиционистом, одеваться по погоде. Если он хоть когда-нибудь захочет побыть эк… экс-ги-бицио-нистом, то жить в туманном Альбионе ему категорически противопоказано – сырой и холодный климат неблагоприятен для голых невидимок. А ещё надо не рассказывать только что встреченным после долгой разлуки одноклассникам о своих похождениях, которые могут раскрыть его слабости, не устраивать царство террора, потому что черевато смертью от рук испуганной, но гневающейся толпы. Из более полезного в его ситуации мальчик почерпнул, что в дождь, туман, снег или град невидимка очень даже заметен. Случаи Гарри и Гриффина различны: первый мог по желанию (или по нужде) становиться невидимым, а второй – нет; одежда мальчика превратилась в невидимую, судя по тому, что его не обнаружили ранее, а у человека-невидимки – нет. Хотя он мог бы превратить свои вещи в невидимые. По крайней мере, шерстяные. Гарри прикусил губу и вытащил из рюкзака листок бумаги с карандашом. Удобнее сначала перенести на бумагу различия между способностями Гарри и Гриффина, а затем сходства. Далее выписать минусы невидимости у героя книги Герберта Уэллса и подумать, применимы ли они к мальчику или нет. Итак, он начал писать на листочке, нахмурившись. РАЗЛИЧИЯ: ГАРРИ Нивидимость спонтанная временная очень захотел и получилось ГРИФФИН Нивидимость пастоянная и с номереним сделал машину и сделал себя невидимкой ГАРРИ Одежда зделалась нивидимой ГРИФФИН Одежда не нивидима очень даже видима ГАРРИ ??????? нормальный ГРИФФИН Обисцветил пегмент в своей крови а еще он ольбинос ГАРРИ Слеп пока нивидим скорей всего полностью нивидим ГРИФФИН Видит и пегмент на сетчатой обалочке глаз видимый. Ногти чостично или полнастью видимы Сходства: ГАРРИ нивидим ГРИФФИН нивидим (по большей части) Он прекратил писать, глубоко задумавшись. Какие ещё сходства у них были? На ум ничего не шло. ГАРРИ связан с физикой???? ГРИФФИН связан с физикой Слабости: ГРИФФИН Голый, еда видна насквозь, не может отключить нивидимость, дождь, стеклянная крошка, грязь ГАРРИ слепой Мальчик задумчиво пожевал губу, пялясь на карандаш. Ну, это, кажется, всё. «Что ж, — он постучал кончиком грифеля по листку, оставив пару-тройку точек на нём, — если я не собираюсь заняться эксгибиционизмом, то мои проблемы – слепота, плохая погода, грязь и потенциальная видимость пищи. И что насчёт каловых масс?». И действительно, летающие экскременты привлекли бы довольно много внимания.___
Гарри с тихим вздохом опустил голову на стол, лоб звонко столкнулся с деревянной поверхностью. Он ойкнул, потирая рукой ушибленное место, а затем вздохнул, но шумнее. Хорошо, что сейчас было раннее утро и только минут тридцать с открытия библиотеки, так что мало кто мог бы засвидетельствовать мальчишеские мучения. Он решил прекратить свои исследования в треклятой художественной литературе, так и не найдя ничего толкового, кроме общих способов пробуждения сверхъестественных способностей и, конечно же, ”Человека-невидимки“. К комиксам Гарри даже не подходил. Возможно он просто плохо умел искать, а возможно он просто не имел достаточно энтузиазма для того, чтобы продираться через бурные тропические мангры, полные воды, пурпурной прозы, глупых главных героев и опорочивания безумных учёных (которым Гарри, признаться, симпатизировал и иногда даже отождествлял себя с ними). Последнее, кстати, и было, кхм, последней каплей, проточившей каменную спину верблюда. Не то, чтобы терпение мальчика было каменным, нет-нет. В общем, детская литература являлась слишком детской для него, подростковая – странной, а рассчитанная на взрослую аудиторию и вовсе глупой. Но, как уже говорилось, хоть что-то полезное в этих книгах таки было. Следуя заветам всех тренирующихся спасителей миров, первым шагом для открытия внутренней магии, для открытия своего третьего глаза является медитация. Шучу, превозмогание и бросание своей тушки в бой, ибо жизнь и практика – лучший учитель. Но Гарри не горел желанием бросаться, как камикадзе, на банду Дадли и ожидать чуда, которое бы спасло его в последний момент, словно он – главный герой глупой фэнтезийной книжонки. Итак. Медитация – это первый шаг, но для немного другого маршрута. Сомнительно, конечно, сомнительно, но что поделать… «Библиотека, — решил Гарри, упираясь щекой о прохладный стол, — неподходящее место для экспериментов. — Ибо каждый, зайдя в секцию с умными книгами, мог обнаружить растворяющегося (так себя визуализировал Гарри) мальчика, — а других мест у меня нет». Хотя у него был чулан под лестницей в количестве одна штука. «К тому же, никто не заходит ко мне в шкафчик… да кто туда вообще поместиться?» Поэтому мальчик решил использовать промежуток между концом дня, когда он завершал все поручения, возложенные на его плечи Дурслями, и ночью с пользой в своём пристанище (которое ещё и тюрьма для него, в неком роде). Обыкновенно мальчик тратил это время на домашнее задание или физику, хотя сейчас были каникулы, поэтому вечера – время физики. Вот только теперь более… нетрадиционной.___
Для своего эксперимента мальчик смог стащить в магазине у какой-то женщины маленькое зеркальце. Воровать, конечно, плохо, но ему нужнее. Для чего бы вообще использовала зеркало та дама? Посмотреть на своё заурядное лицо, заняться самовосхвалением, а затем убрать его, чтобы через некоторое время повторить данный акт. Взрослые иногда могут быть такими странными. «Хочу быть невидимым, хочу быть невидимым, хочу быть невидимым,» — повторял Гарри на протяжении шести минут, но результат был нулевым. Прямо сейчас он находился в чулане, лежа на матрасе, а украденное зеркальце – на столике, как можно дальше от мальчика, так как он не знал, что будет с зеркалом, если держать его в руках. Станет ли оно невидимым? Ещё один пункт для исследования. Эта пародия на медитацию продолжалась в течение ещё четырёх минут, пока он не потерял терпение. Мальчик открыл зажмуренные глаза и бросил взгляд на своё отражение. Очень видимое отражение. Он поднял с пола потрёпанный временем и грязной водой из лужи блокнот, открыл его, затем быстро пролистал до нужной страницы.ЭКСПИРИМЕНТЫ
Взгляд споткнулся об оглавление страницы. Что-то в самом слове казалось странным. Озарение снизошло на мальчика.ЭКСПИРИЕМЕНТЫ
ЭКСПИРИЕМЕНТЫ
___
Читая о корпускулярно-волновом дуализме, Гарри так и не понял полностью, был ли фотон частицей, волной или ни тем, ни другим. Здесь говорилось что-то заумное о том, как он был и тем, и другим, чего мальчик осознать не мог вообще. Но несмотря на неприятный осадок, оставленный от собственного непонимания столь интересных концепций о свете, Гарри смог быстро забыть о таинственном дуализме, глядя на картинки орбиталей химических веществ, на электроны, на приписанные к ним радиусы, а затем он рассматривал значения энергии, требуемые для перехода электрона со своей орбитали на более... высокую? удалённую... да, удалённую от ядра атома. Мальчик визуализировал ядро атома в виде солнца, а электрон, вращающийся вокруг него, в виде планеты. Но планета одна, так что, получается, он представлял атом водорода. И вот, вращается, значит, эта планета себе спокойно-преспокойно со скоростью в две тысячи километров в секунду, а тут прилетает целый астероид и врезается в нашу планету… тем самым выталкивая её на другую орбиталь. Но планета не может долго-долго быть на другой орбитали, так как чем дальше от Солнца, тем неустойчивее орбита. И поэтому планета выпускает астероид и возвращается на свою прежнюю орбиту… «Странное сравнение, — подумал Гарри, — очень странное сравнение, но по-другому представить трудно. Что ещё может быть круглым и вращающимся..?» Карусель. «Ага! Ну, значит, так. Есть карусель, но там только одно место. Вращается себе это место – сидение – по определенной орбитали, да… это сидение – электрон. И вот, прилетает ребенок, врезается в сидение, а, нет, садится, садится в сидение и электрон выдвигается дальше от центра карусели – ядра атома – и фиксируется на новой орбитали. И так вращается место до тех пор, пока ребенка не сбросит бешено вращающееся со скоростью две тысячи километров в секунду сидение, которое после этого вернётся на прежнюю позицию». Гарри мысленно похлопал себе за столь прекрасную аналогию. «А ребёнок долетит до следующей карусели, повращается, а потом снова полетит и так до тех пор, пока не вылетит из вещества – парка аттракционов, точнее, парка каруселей – или пока не… эм… исчезнет. «Ладно, — решил Гарри, задумчиво рассматривая небольшую схему врезания и выталкивания электрона из зоны комфорта, то есть, орбитали, — этот ребёнок всё равно ненастоящий. Не вижу ничего этически неправильного в том, чтобы убивать воображаемых детей, которые, на самом-то деле, и не дети вовсе, а фотоны. Которые рассеиваются из-за потерь энергии в виде тепла. А не становятся размазанными пятнами от неудачного падения...» Но эти две не самые удачные аналогии подходят к тем веществам, через которые видимый свет не может пройти. То есть, взять, к примеру, эту книгу. Гарри поднял её над головой и заслонил себя от грустного мерцания лампочки, на лицо мальчика упала тень. Если бы эта книга была из стекла, то свет спокойно бы прошёл и ударил его прямо в глаз. Он почесал голову, пытаясь придумать более подходящее сравнение, но в голову ничего не шло… совсем. «Короче, для того, чтобы сбросить электрон на другую орбиталь, нужно определённое количество энергии, не больше, не меньше. И если энергия фотона не равна той разнице, которая как раз таки нужна, то фотон пролетает мимо. Ребёнок-фотон оказывается слишком большим для того, чтобы поместиться на сиденье и даже не задерживается на нём, пролетая мимо, — подводил итоги Гарри, а затем, поняв, что что-то упустил, нахмурился, — но что это вообще за заряды энергии у фотонов..? И причём здесь вообще волны? И как придумать нормальную аналогию?!»___
— Вернон, ты такой молодец! Я так тобой горжусь. Гарри старательно работал над небольшим эссе по английскому, в котором нужно было написать небольшой анализ действий главных героев книги, которую они читали в классе. И ещё надо сделать вывод о том, какие же уроки извлекли читатели из прочтённого. Слова текли из-под его ручки, словно её подменили на садовый шланг, извергающий непрерывный поток воды. Рука бешено двигалась над тетрадью, словно он решал задачу с очень длинным решением. — Прекрати свои телячьи нежности, Пет. Я не трёхлетний ребёнок, чтобы меня так нахваливать. О, сколько же выводов извлёк он из этой абсолютно отвратительной книги, восхваляющей ценность дружбы, семьи и любви. По содержанию творение бездарного автора больше подходило на что-то совершенно банальное и рассчитанное на детей дошкольного возраста, которые всё ещё ходили под себя. Сюжет был до боли прост и банален, делая акцент на том, что главным в жизни является именно что любовь, безрассудность и… — Только вспомни, как же ты упирался от походов в спортзал! О, внутри Гарри кипел. Металлический кончик ручки настолько сильно давил на бумагу, что она даже порвалась. Заметив свою оплошность, мальчик заметно ослабил давление и продолжил изливать свои мысли, своё мнение. Очень честное и неразбавленное вежливостью мнение. Конечно, он знал о том, что общество прививает каждому новоприбывшему в мир нормы морали и различные ценности. Мир на этом и стоит: люди понимают, что делать некоторые вещи нельзя, а тех, кто недопонял, ждёт дополнительный стимул не нарушать общественные нормы и прочие штуки в виде наказания (тюрьма или штраф). Гарри, честно, ничего не имел против этого и сам являлся самым обычным мальчиком, не считая его экстраординарных способностей в физике и в нарушении её законов. — А ну прекрати, женщина. Но как же его жутко раздражало, выбешивало, приводило в состояние острого негодования то, что… — Извини-извини, дорогой. Ты проделал такой долгий путь… и Дадли, посмотри на нашего маленького Дадли! Джентльмен, ну спортсмен, мачо! Гарри бросил взгляд на дверь чулана. Почему их так хорошо отсюда слышно-то? Он тихо вздохнул, пытаясь успокоить себя. Сегодня он чувствовал себя гораздо хуже, чем обычно, и не из-за состояния здоровья. Гарри на перемене и прямо перед учительницей английского одноклассники назвали… назвали… яйцеголовым! А затем обсмеяли за потрёпанную одежду, поломанную дужку очков и за то, что он "нёрд". А теперь ещё и глупое эссе на глупую книгу, тошнотворные разговорчики тёти и дяди. — Помнишь, что мне сказал доктор ещё тогда? Знаете что? Гарри может доделать домашнее задание и в библиотеке.
Примечания:
A/N: https://otvet.mail.ru/answer/313109205
https://yandex.ru/q/science/5055117825/
