Красное солнце на зеленом небе, желтая трава на синей земле

      Гарри сегодня исполнилось десять лет. И как в его девятый и восьмой день рождения, Гарри по традиции отправили на весь день к соседке миссис Фигг.       То же самое Дурсли делали с ним и в день рождения Дадли, но тридцать первое июля всегда для мальчика было наполнено неким оптимизмом. И не из-за того, что он проведет большую часть дня в источающем зловоние тухлой капусты доме старой кошатницы – Гарри планировал после завтрака с пожилой женщиной смыться под предлогом несуществующего празднества с друзьями.       На самом деле он просто пойдёт в библиотеку, где добрый старик Эдвард Эпинус предложит ему по трёхлетней традиции коробку с дешёвым шоколадным печеньем из супермаркета через дорогу. А затем он проведет там некоторое время – от десяти минут до часа – обсуждая с ним погоду или физику («А вы знали, что…»), а иногда и то, и другое. И не от того, что мистер – хороший собеседник, нет. Скорее от того, что это было практически единственное положительное внимание со стороны взрослого человека.       Мальчик не особо симпатизировал болтливому библиотекарю, незнающему, когда же нужно захлопнуть свой рот, но, безусловно, ценил столь душегрейный подарок. И сам факт того, что мужчина помнил, когда день рождения Гарри, и не пропускал ни единого дня, которых было всего три, но это неважно…       В общем, мистер со смешной фамилией был в его списке гораздо выше, чем те же Дурсли или вредный профессор по физике, ушедший на пенсию (и захлопнувший дверь прямо перед носом мальчика, как только узнал о цели его визита. Тот ещё хрыч…).       «Все учителя такие, — подумал Гарри, поедая печенье и делая вид, что он старательно слушает жалобы взрослого мужчины на тривиальные проблемы, — постоянно третируют меня. Особенно учительница английского мисс Гроурэн… ну прямо Гадюка Горгона, о которой говорил учитель истории».       Юный любитель физики с энтузиазмом поддакнул мистеру Эпинусу, суя в рот очередное печенье, дабы избавить себя от нужности комментировать пропущенный мимо ушей словесный понос.       «Хотя, будь я учителем по английскому, то, может быть, тоже на всех шипел и огрызался».       Расправившись с целой коробкой за минут двадцать (большую часть которых он просто задумчиво жевал), мальчик вычленил место в монологе старика и тут же вклинился с совершенно несвязаной темой. — А вы знали о том, что на самом деле Земля плоская, а не круглая, как нам всем говорят? И сейчас я вам это докажу…

___

      Он проснулся, задыхаясь так, словно бежал от Дадли через кучу улиц. Или будто бы он был электроном, который вращался вокруг ядра. Или фотоном, который… неважно.       Холодный липкий пот стекал дождём по коже, впитываясь в одежду и простыни. Сердце бешено металось в грудной клетке, но несмотря на прилив адреналина в кровь, мальчик не шелохнулся.       Затуманенный взгляд был устремлён вверх.       Гарри смотрел на тёмный потолок. Мириады и мириады пауков ползали над его головой и если бы кто-то спросил мальчика о точном количестве… Оно определённо равно количеству звёзд на чистом от светового загрязнения неба. Чёрные тельца неразличимыми пятнами возились по нижней стороне лестницы, и почему-то он мог разглядеть и их тонкие членённые конечности, походившие на ломанные линии, и их точки глаз, словно наблюдающие за ним.       Он не мог открыть рта, не мог даже шевельнуть пальцем.       Оставалось лишь смотреть.

___

      «Это были духи Физики..!» — было его первой мыслью сразу после пробуждения. Но Гарри быстро отмёл её и громко зевнул.       В чулане темно, так что до утра ещё далеко. Но как глаза не жмурь, как овец не пересчитывай, сон не шёл, не хотел идти. Сердце отчего-то билось быстро-быстро, а лоб был покрыт испариной.       Гарри схватил рядом же лежавшие очки и откинулся на подушку, принявшись размышлять о всяком.       В это раннее утро в голове были лишь странные праздные мысли ни о чём.       «Как только я расследую этот феномен невидимости, то получу Нобелевскую премию и уйду от Дурслей. — Подумал Гарри, рассматривая тёмный потолок. Но там не было полчищ пауков, лишь штукатурка и паутина, — а потом в восемнадцать лет сразу в Кембридж или Оксфорд пойду. Или куда там все физики идут? Только не в Суррее».       Из всех звуков вокруг него мальчик слышал лишь собственное дыхание. Он снова громко зевнул, прогоняя тишину на мгновение.       «Может быть, мне вообще из Соединенного Королевства уйти. Хоть куда, только дальше от тёти и дяди».       А кому ты там вообще нужен?       «Кому я нужен здесь?» — Гарри спросил, бегая глазами по потолку. Но там никого не было. Значит, показалось от – ну, как там в той книжке написано было? – "от недосыпа". Хотя досыпал Гарри иногда прилично: Петуния временами вообще не будила мальчика готовить завтрак, потому что… просто потому что.

___

— Мистер Поттер! Прошу задержаться после урока на секундочку.       «Неужели он заметил, как я подбросил записку в рюкзак Ангстрема? — взволновался Гарри, бросив краткий взгляд на настенные часы – стрелка словно замерла на отметке в двадцать семь минут – а затем на самого учителя естествознания. Он не выглядел недовольным или раздраженным, скорее спокойным. На морщинистом загорелом лице преподавателя проступала лёгкая тень улыбки, но заметить её довольно трудно. Вообще, мистер Андерсон был зачастую непредсказуемым: в одну минуту он хвалил кого-то, а в другую мог громко ругаться.       И ругань эта всегда… была очень уж неприятной. Нет, не визгливой, не слишком уж громкой, грубых оскорблений даже не было, всё "дурак" да "глупец!". Просто неприятной.       Гарри внутренне скривился. Не хотелось из-за небольшой подставы попасть в небольшие неприятности.       Сейчас мальчик находился в душном кабинете естествознания, шкрябая карандашом по парте. К счастью, угол обзора учителя не позволял полностью разглядеть Гарри и увидеть, чем же он занимался, так что возможность того, что это связано с небольшим актом вандализма над школьной собственностью, крайне мала.       Но даже если процент ничтожно мал… он не равен нулю.       Мальчик уставился в окно, подперев одной рукой щёку, а другой ковыряясь в парте кончиком грифеля. Который довольно быстро сломался.       На залитой солнцем улице было очень тепло, около двадцати-двадцати пяти градусов по Цельсию. Судя по замершим, как искусные каменные статуи, деревьям, ветра не было и в помине. Он облизнул потрескавшиеся губы и еле слышно вздохнул, игнорируя болтовню мистера Андерсона о каком-то гелиевом цементизме (цемент из гелия? Такое возможно?).       Прозвенел звонок.       Гарри неторопливо собрал школьные принадлежности и так же неторопливо прошествовал к учителю, стараясь оттянуть момент разговора и прячась за спинами уходящих детей.       Никто из них не спешил начинать разговор. Мальчик пялился вниз, но не прямо на свои ботинки или в пол, дабы не выглядеть совсем уж виноватым.       Наконец, Андерсон громко выдал: — Заметил, что ты с лёгкостью справляешься на уроках, но, к сожалению, очень и очень мало работаешь на них. Энтузиазма у тебя маловато. Скажи, только честно, тебе скучно? — Скучно, — односложно ответил Гарри, ожидая обычной реакции Андерсона на такие ответы. Что ж, раз будет ругать, так пускай… — Потому что неинтересно? — Всё же уточнил учитель, никак не отреагировав более на ответ мальчика. Старик выглядел не оскорблённым чужим мнением по его предмету, а, скорее, любопытствующим. Гарри резко напрягся: не любил он, когда его окружение отклонялось от точно заданных паттернов поведения. Дурсли ругались на него и кляли на чём свет стоит, Данда Бадли имитировала бешеных собак, мистер Эпинус дружелюбно перекидывался словечками, мисс Гроурэн вела себя так, словно втайне была потерянным близнецом тёти Петунии… и тому подобное. — Потому что я уже знаю эту тему. И следующую тему я тоже знаю, — спустя пару секунд осторожно ответил мальчик, прекрасно зная о вспыльчивом характере Андерсона и ощущая себя тем, кому выпала честь разминировать минное поле. — Вот как. — Отозвался учитель. Лицо его оставалось спокойным, но в голосе чувствовалось любопытство, — так значит ты занимаешься естествознанием самостоятельно? — Не естествознанием. Я увлекаюсь физикой. — Гарри глядел прямо в глаза старику, полностью расслабив мышцы лица.       «Меня не напугать, » – мысленно сказал он, но больше себе, чем Андерсону. Казалось глупым храбриться перед учителем, но не сейчас и не для него. — Решаю задачи и всё такое. — И на какой сейчас ты теме? — Корпускулярно-волновой дуализм, — концентрированный скептицизм отразился на лице учителя. Гарри прикусил язык, дабы не сказануть чего лишнего, но всё ещё чувствовал себя оскорблённым. — О, — сказал Андерсон и замолчал. Очевидно, он не ожидал подобного ответа. Кто бы ожидал? — Так, ты работаешь не по учебнику?       «Неужели ты не знаешь что есть в учебнике, по которому преподаешь на протяжении кучи лет?!» — мысленно воскликнул Гарри. Он просто кивнул, хотя было желание ответить: «Вы вообще читали наш учебник?», снова посмотрел вниз, рассматривая узор на стене. Листочки-цветочки, бабочки-кузнечики. Чего ещё можно ожидать от обычного кабинета естествознания? — Хм. Сейчас у тебя ведь последний урок был, да? — Поинтересовался учитель и, дождавшись кивка, продолжил, — не против, если я проверю твои знания? У меня как раз уже есть тест для контрольной, которая должна быть в июне. Результат не повлияет на твою оценку, так что не волнуйся, если не сможешь решить.       Гарри опешил. — Если вам нетрудно, — вежливо отозвался он спустя минуту молчания и взял протянутый листок с вопросами.       Первым, что увидел Гарри, являлась схема вращения шара с надписью "Earth" вокруг огромного "Sun".

___

      Вопросы сами по себе были простыми, если забыть об учёных и исследователях, а также о… вообще любом задании, которое включало в себя шарообразную Землю       Наконец закончив всё минут за тридцать, он передал листок Андерсону и сел обратно за случайную парту.       «Какой же сегодня удивительно странный день. Но, наверное, это лучше, чем проводить время дома с тётей и дядей». — Размышлял он, тыкая пальцем в кончик сломанного грифеля. А точилки, как назло, не было. Но у него были ножницы и много ума, так что… — Что ж, результат сравнительно неплох. Скажу так: очень, очень даже неплох. — Учитель прищурился на мальчика, уголки его губ дёрнулись в неком подобии улыбки, — вот, посмотри на свои ошибки, а я пока попробую раскопать тесты по физике. Где-то они у меня точно завалялись, профессор Барит как-то заходил…       Гарри недоверчиво посмотрел на Андерсона, этого странного старика, подхватывая листок. Он пробежался глазами по разбалловке, зацепившись ими за жирную красную отметку.       90/100       A       «А почему так мало? — нахмурился он, живо переворачивая свой результат туда сюда, считая и пересчитывая баллы, — блин, глупая про… прап… ложь правительства о шарообразности Земли. Пробралась в образование и собирается испортить мне жизнь!»       Но заикаться об этом вслух он не стал: знаем, проходили. Наступать на грабли в седьмой раз Гарри и не собирался. — Вот, нашёл! — Андерсон выполз из своего подстолья, вытягивая серые от пыли листы: один, видимо, с вопросами и задачами, а другой – с ответами. — Это выглядит очень сложно… — тут же сбавил свой энтузиазм учитель, отряхивая пыль с пиджака (но видимого эффекта это не принесло: пиджак и так серый), — так что не расстраивайся, если всё неправильно, ведь контрольная рассчитана на восьмой класс.       Он с тихим вздохом принял бумагу и вперил взгляд в текст заданий, игнорируя лукавую улыбку Андерсона.       Под дей­стви­ем силы 40 Н груз мас­сой 4 кг пе­ре­ме­ща­ет­ся вверх по…       Гарри взялся за карандаш.

___

      Мистер Андерсон нахмуренным взглядом посмотрел на каракули мальчика. — Можно и короче, но в целом всё правильно. — Он постучал пальцем по листку, а затем подошёл к доске и взялся за мел, — вот, смотри, задача номер шесть… тут видишь, ты нашёл ещё и то, что вообще не нужно…

___

— …И отсюда можно найти КПД нагревателя, найдя частное Q1 и Q2. Далее просто расписать их, с помощью пропорции написать формулу U и найти его, подставив данные. — Мистер Андерсон в пассивно-агрессивной манере постучал куском мела по столу, случайно (или намеренно) развалив его на куски. — Как ты и сделал. Но у тебя имеется грубая математическая ошибка… ты перемножил вообще не то, хотя, насколько мне известно, твой класс уже проходил пропорции. И в итоге ответ неправильный, хотя ход решения вполне себе, да.       Учитель естествознания ещё раз постучал по столу, но уже пальцем, дабы подчеркнуть свои слова. Гарри с пустым взглядом смотрел на развалившийся мел, почему-то чувствуя жгучий стыд. М-математическая ошибка?! Да он же почти ас в математике! — Максимальный балл – сорок пять,, — сказал учитель, в одно мгновение оказавшись у парты, где сидел мальчик, — "A" начинается с тридцати пяти. У тебя же тридцать четыре балла, что для десяти лет просто феноменально. Ещё бы один балл и… Немногие ученики могут написать экзамен GCSE на "B" или "C" в шестнадцать лет, а тут! — Мужчина громко и быстро говорил, активно жестикулировал и, казалось, забыл о существовании мальчика в его кабинете. Мистер всплеснул руками, взмахнув листком перед лицом Гарри, который пялился широко раскрытыми глазами на учителя, что уж очень близко наклонился к нему.       «Шестнадцать лет? Это разве восьмой класс?» — Хотел было спросить мальчик, но быстро передумал.       Старик серьёзно посмотрел на него, голос понизился и замедлился, весь энтузиазм лопнул, исчез, словно воздушный щарик. — Я хотел было порекомендовать тебя для перевода в класс постарше, но, кажется, слишком поторопился. Классная руководительница Гроурэн сказала о том что по остальным предметам успеваемость оставляет желать лучшего.       В классной комнате на пару мгновений повисла тяжелая, плотная тишина. — Но если ты сможешь подтянуться до уровня своей физики, то… — Но, сэр, зачем мне переводиться? — Перебил Гарри, мысленно благодаря и проклиная Горгону Гроурэн. Если он привлечет слишком много внимания к себе, то и Дурсли, и банда Дадли станут слишком сложными. — Меня вполне устраивает, э, моё положение — Что ж, ни к чему не принуждаю, правда. Не хочешь – не надо. — Мистер Андерсон, впрочем, выглядел слишком уж разочарованным отсутствием энтузиазма со стороны "феноменального", — но, может быть, хочешь на олимпиаду по физике?