Травник и Волк

«Вот ведь супостат. Но, следует признать, драться он умеет, — думал Игорь второй день, рассматривая следы от чужих когтей. — Да и я себя запустил, что в битве так оплошал». По хорошему, раны надо было хоть как-то обработать, но так, чтобы знахарь о них ничего не узнал. Хотя раны были неглубокими, а волчье здоровье помогало и не такое пережить. Игорь ходил по избе взад-вперёд, пытаясь продумать план действий, — ведь чужак силён и опытен — когда его отвлёк стук в дверь. Игорь развернулся к двери, раздражённо поджав губы, но вместо того, чтобы прогнать незваного гостя, напрягся и крикнул, принюхавшись: — Кто там? — Это я, Дима, — громко произнёс знакомый голос. Игорь расслабился — судя по запаху, за дверью и правда был один Дима. Гром быстрыми движениями натянул рубаху на голое тело и пошёл открывать дверь. Перед Игорем стоял Дима. Замешкавшись, парень протянул Грому булку, начинённую жареными овощами. Гром поморщился — булка была без мяса — но всё равно взял её. — Чего тебе? — спросил Игорь, проходя внутрь своей хаты. — Да вот, — Дима замешкался, — хотел узнать, как всё прошло. Гром недовольно сощурился, но произнёс: — Хорошо всё прошло, не волнуйся. Дима не спешил уходить, вместо этого пройдя в избу и сев на софу у стены. Всем своим видом Дима показывал, что ему нужны подробности. Казалось, от каждого движения раны волка будто прижигали, настолько сильна была боль, но Гром будто не замечал этого. — Тебе всё надо знать, да? — немного зло усмехнулся Гром. — Игорь, ты же в курсе, что я хочу помогать тебе. Быть как ты, — парень покрылся румянцем. — Твою работу нельзя переоценить. Ты — Герой. Гром хотел усмехнуться с таких наивных рассуждений, но сдержался. — Чтобы стать как я, нужно время и опыт, а ты отрок, всё, что ты можешь, — помогать и наблюдать, чем я тебя и занимаю. — Я не просто отрок — я достаточно зрелый, чтобы быть кормильцем дома. Так почему я не могу помогать тебе? — Тебе и твоему дому просто не повезло потерять отца. Это не значит, что то, как живёшь ты — норма. — Но я же выдерживаю этот груз, почему я не могу ещё и защищать деревню, как ты? Игорь уже щурился от раздражения и боли в боку, как Дима ахнул. Волк проследил за его взглядом и раздражённо выдохнул — раны снова закровоточили, оставляя на рубахе алые пятна. Дима тут же подскочил: — Игорь, ты ранен? Кто это сделал? Парень запаниковал, подлетев к Грому и схватив его за руки: — Тебя надо показать Сергею, он поможет! — Дима практически тянул Игоря из избы. — Успокойся, — гаркнул волк, чтобы привести парня в себя, — это просто царапины. Я уже во всём разобрался и больше так не вляпаюсь, — соврал он. Диму это успокоило мало, но сдвинуть огромную тушку учителя он так и не смог. — У меня всё под контролем, клянусь. Кровавые пятна были уже на половине всей рубашки, и вид этого не давал Диме прийти в себя. Поняв это, Игорь снял с себя сорочку и вышел на улицу за водой. Оттерев кровь с торса и частично спины, он повернулся больным боком к парню. — Раны неглубокие, видишь? Ничего, требующего помощи знахаря. Дима подозрительно осмотрел мужчину, но так просто отступать он был не готов: — Давай, хотя бы мазью из подорожника обработаем? — и, проигнорировав раздражённый вздох Игоря, продолжил. — Я умею. Игорь согласился с трудом. Под его тяжёлым взглядом Дима помыл и передавил листья подорожника, добавив туда немного воды. Промыв Игорю рану, парень начал осторожными движениями наносить на них мазь. Гром даже не шипел от боли, но был раздражён, хотя ему ничего кроме как терпеть не оставалось. Не мог же он сказать своему ученику о своей волчьей регенерации. Дима же, надо признать, действовал аккуратно, боясь причинить Грому боль. Холодная мазь приятно успокаивала раны, приглушая неприятные ощущения. Когда Дима закончил, в комнате застыла неловкая тишина. — Спасибо, — тихо выдавил из себя Гром. То, как его ученик заботился о нём, было довольно трогательно. Хоть необходимости в лечении не было, Игорь всё же почувствовал тень признательности в своём сердце. Дима лишь улыбнулся в ответ. С чувством выполненного долга он ушёл, оставив Игоря одного. Остаток дня Игорь провёл в постели, давая себе отдохнуть и набраться сил, ведь ночью ему надо патрулировать окрестности деревни. В идеале было бы поспать, но Игорь слишком беспокоился, весь день ворочаясь, не в силах расслабиться. Когда стемнело и сельчане вернулись по домам, Гром выдвинулся на обход. В окрестностях деревни было тихо. Только несколько детей запоздало расходились по домам, нехотя оставляя свои игры. Места охоты были спокойны. Тишь да гладь. Только редкий заяц время от времени шебуршал в кустах. И, наконец — кладбище. Вообще, Грому следовало бы пойти туда в первую очередь, разогнать возможный ведьминский шабаш, но он боялся увидеть там не ведьм, а потерявшего людской облик друга. Так и случилось. Ещё на подходе к кладбищу Гром учуял резкий запах мертвечины, а, пройдя чуть дальше, услышал чавканье. Игорь почувствовал укол грусти, но тут же раздражённо махнул головой, отгоняя дурные мысли. В паре метров от себя Гром увидел человека. Он склонился пред относительно свежей могилой, а вокруг лежали горы свежевскопанной земли. Незнакомец был так увлечён поеданием трупа, что не сразу увидел человека рядом с собой. — Юля, — слабо, слегка жалостливо, позвал Гром, будто разговаривал со смертельно больным человеком. — Юль. Упырь резко обернулась и впилась дикими, покрасневшими глазами в глаза Грома. Всё её лицо было перепачкано кровью, гноем и землёй, но она продолжала жевать то, что было у неё во рту. Когда она узнала Игоря, её взгляд изменился. Стал человечней, осмысленней и добрей. Юля тут же начала отплёвываться и вытирать рот руками, но от грязи её это не избавило, ведь её руки были перепачканы теми же грязью и гноем. Грому было жаль девушку. Хоть она относилась к своей сущности легче, чем Гром к своей, у неё были потребности. Вот уже сколько лет она сдерживала свои инстинкты, отказываясь от свежей человечины. Вместо этого она была вынуждена время от времени наведываться на кладбище за трупами. Учуяв кровь на Громе, упырь дёргается в его сторону, но замирает, сдерживая себя. Игорь же, поняв в чём дело, отходит на пару шагов, давая Юле прийти в себя. — Это ты, Гром. Хорошо, что это не деревенские дети на ведьм поглазеть пришли, — Юля устало положила руку на лицо. Ей было стыдно за то, какой её увидел Гром, хотя подобное уже случалось раньше. Гром садится перед Юлей, пытаясь оказать хоть малую поддержку своим присутствием, за что та благодарно кивает. — Знаешь, в последнее время голод становится всё сильнее... Как думаешь, это связано с тем оборотнем? — отведя взгляд, размышляла Юля. — Когда Прокопенко привёл тебя в деревню, я тоже чувствовала сильный голод. Игорь задумался и, спустя пару секунд, усмехнулся. В детстве Юля — не стареющий упырь — была ему как старшая сестра, а теперь он её защитник. Вот как жизнь может повернуться. — Я скучаю по Прокопенко. Добрейшей души человек был. Упыря не осуждал, Волчонка нашёл и выходил, все ссоры и конфликты в деревне решал, — Юля украдкой посмотрела на волка. — Хотя для меня остаётся тайной, где он тебя нашёл. Неужели у матери-волчицы отобрал? Игорь закатил глаза: — Не было у меня матери-волчицы. С папаней мы одни были, пока его друг не предал. Загрыз и оставил меня умирать. Я тогда ещё волчонком был. «Поэтому я и ненавижу волков. В них от зверей больше, чем от людей», — повисло невысказанное в воздухе. — ...но я тоже по нему скучаю, — нехотя признался Гром. — С ним всё было проще и надёжней, хоть он и был всего лишь человеком. Это он научил меня всему: в память о нём я защищаю людей, взяв на себя его обязанности. — Кстати, как патруль идёт? Нашёл следы волков? — отвлечённо спросила Юля, хотя в глубине души знала ответ. — Нет. Даже если волки и бродят недалеко от деревни, то сельчанам на них ни за что не наткнуться, — Гром протянул Юле руку, помогая встать. — Пойдём ко мне, я тебя кабаньей вырезкой угощу. *** Марго беспокойно летала под потолком избы, громко каркая, но никто не обращал на неё внимания. Сергей испытывал дежавю, вновь готовя мазь и обрабатывая раны волку. Знахарь был обеспокоен интересом насчёт того, кто это снова ранил его подопечного, на что Волче, лежащий на постели в человеческой форме, просто сказал: — В этой деревне больше нечисти, чем ты думаешь. В дверь уверенно постучались. Услышав стук, все замерли, а Марго притихла, опускаясь на свою жердь. Сергей бросил листья лопуха обратно в посудину с водой, немного не успев доперевязать Олегу руку. — Посиди пока тихо. — Это может быть волк, — заметил Олег, принюхиваясь, — слабый запах волчатины есть. — Если он из деревни, то на меня не нападёт, я же лекарь. На это возразить было нечего. Сергей открыл дверь и сильно удивился, увидев парнишу сильно младше его. — Привет, Дима. Твоей сестре снова плохо? — Я знаю, что ваш чужак как-то связан с оборотнями, — с порога начинает парень, — я видел раны на Игоре. Чужак, которого ты прикрываешь, — волк, я прав? — Нет, — отрезает Сергей резче, чем хотелось бы. — Он прос... Из-за спины знахаря высунулась громоздкая фигура: — А как ты связан с этим "Игорем"? «Волче», — так и хотелось одёрнуть друга, но Сергей сдержался, вместо этого слегка толкнув друга обратно в избу, но было поздно — Дима увидел повязку на руке Олега. Дима задумчиво кивает самому себе. «Чужак — волк, ранивший Игоря, — на этот раз это не вопрос». — В деревне узнают об этом, если волк не уйдёт. — Ты не можешь из-за беспочвенных опасений прогнать человека в лес, — возразил Сергей, — а теперь уходи. Моему подопечному нужен покой. — У нас теперь проблемы? — грозно, но слегка виновато спрашивает Волче, когда дверь за Сергеем закрывается, а Марго по привычной траектории садится ему на плечо, — Если моё пребывание здесь сулит тебе неприятности, я уйду. — Знаешь, моя мама всегда заступалась за тех, кто в этом нуждался, даже если другим это казалось безнадёжным. Что ж, теперь моя очередь вытаскивать неплохого парня из неприятностей, — улыбнулся Сергей.