Монохром

В ожидании встречи с Обществом молодых авантюристов Уилл перерыл весь свой гардероб, пытаясь найти нечто представительное. Он не должен был выглядеть, как щеголь, но и как принц, застрявший в викторианской эпохе — тоже. Строгий крой накрахмаленной рубашки, шерстяной жилет и пиджак, начищенные до блеска туфли. Каждая деталь должна была кричать о его джентльменской натуре. Джейсон заехал за ним на машине около шести часов вечера, и в этот раз они поехали не к нему на квартиру, а на окраины Лондона, где находилось поместье одного из участников общества. — Просто будь собой, — сказал Джейсон, — они обычные ребята, как мы с тобой. Загвоздка была в том, что ни Уилл, ни Джейсон обычными не были, если копнуть глубже. Поместье стояло в отдалении от прочих, оно было окружено кованым забором с широкими воротами, которые для них раскрыл мужчина, одетый в форму и с фуражкой на голове. Темный камень напомнил Уиллу родной замок в Лакриме, его пробило на ностальгию, но на одно короткое мгновение навалилась усталость, будто он и вправду возвращался домой. Эти высокие стены с кирпичной облицовкой, изящные французские окна и широкие двери из дерева, напоминающего гренадил, наводили тоску, однако придавали поместью таинственность. Некий лоск. Уилл надеялся, что и выпивка в этим доме будет хорошая. Они с Джейсоном вышли из машины, и парень положил руку Уиллу на поясницу, придерживая. Уилл успокоился, благодаря этому жесту, но не мог перестать думать о том, что все друзья Джейсона относятся к Ордену Мандраке. Получается, все они были вечно молодыми. И все они должны быть вдвое, втрое или куда больше, старше, чем сам Уилл. Перед самым входом Уилл успел мельком заметить готическую розу — огромный стеклянный круг над дверьми, разделенный на лепестки из разукрашенного стекла, через который в солнечные деньки должен был ложиться красивый свет, куда-нибудь на пол коридора, но сейчас, когда один день был пасмурнее другого, роза служила бесполезной стекляшкой. Они шли по коридору из мозаичной плитки, завернули в другой коридор, прошли мимо столовой, а повороты всё никак не заканчивались. Уилл напряженно выдохнул сквозь зубы, пропуская через себя новую порцию тревоги. Наконец, в одной из гостиных, которая напоминала ему всё то, что ненавидел и описывал в своих романах Эдгар Аллан По, их встретили живые люди, а не статуи в коридоре. Всё здесь кричало о достатке — бесполезные гигантские люстры, антикварные кофейные столики, церковный орган, вросший в портал в стене. Квартира Джейсона была куда милее, да и домик тётушки, набитый всяким хламом, типа розовых ковриков в ванной и мыльницами в форме утят, тоже. Тут было скучно и темно, пахло сыростью и табаком. — О, бродяга! — первым с места подскочил темнокожий парень, из кармана его пиджака свисала цепь для монокля, а его улыбка была такой широкой и яркой, что Уилл оказался ослеплен. — Наконец, ты здесь! Кристина не разрешила трогать метаксу, сказала, мы ждём тебя. Парень крепко обнял Джейсона, будто они не виделись сотню лет, что, в теории, могло бы быть правдой. Уилл переминался с ноги на ногу, стоя в сторонке. Он с легкостью вливался в компанию, когда дело касалось какого-нибудь дешёвого кабака, особенно он был хорош в беседах за игрой в карты, любил сбивать противников с толку. — Отец убьет тебя, если узнает, что ты стащил его бутылку, — усмехнулся Джейсон. — Знакомься… Вы все! Знакомьтесь — это мой новый друг, Уилл. Уилл использовал свою очаровательную улыбку, оглядев всех ребят в гостиной. Помимо них с Джейсоном, здесь было всего трое. — Очень рад встрече, — негромко и вежливо произнес он. Парень, с которым Джейсон поздоровался ранее, рассмеялся и протянул ему руку. — Не будь таким зажатым, Уилл, — промурлыкал он, — здесь все свои. Меня зовут Патрик. Патрик Маккинни. — Уилл Байерс, — представился он в ответ, гадая, знают ли эти ребята о его настоящем происхождении, рассказал ли им Джейсон. Во взгляде Патрика мелькнуло нечто хитрое, он ухмыльнулся и подвёл Уилла ближе к остальным, словно силой заталкивая его в их тесный круг. — Это Кристина, — он махнул рукой на рыжую девушку, она была тонкой, словно льдинка, и каждый взмах её ресниц был таким медленным, словно давался самой девушке с трудом. Она была идеальным воплощением декаданса. — Кристина Каннингем — одна из лучших выпускниц Оксфорда, её исследовательская работа, посвященная древнегреческой мифологии… — Спасибо, Патрик, — Кристина тихо рассмеялась, поднявшись с кресла, чтобы пожать Уиллу руку, и это был первый раз, когда он таким образом здоровался с девушкой, — я очень ценю, что ты так расхваливаешь мою работу, хотя ни разу её даже не открывал. Здравствуй, Уилл. Мне очень приятно! Мы здесь редко встречаем новые лица. Уилл попал под чары Кристины, лишь потому что она выглядела так, будто сошла со страниц готического романа. Кристина была бледной, с огромными глазами, наполненными вселенской усталостью. Она была одета в аккуратное платье новомодного кроя, за которым не было видно её фигуры от слова совсем. Только худые торчащие ножки и ручки. У него проснулся странный инстинкт — захотелось вдруг чем-то помочь, будто перед ним была дама в беде. Он поймал себя на мысли, что такого эффекта, должно быть, Кристина и добивалась своим образом. Но она была приятной, просто слегка… Странной. Вдруг к Уиллу подошёл другой слон в этой комнате, тощий и невысокий парнишка, на нем были очки, а волосы зализаны назад так, будто их и вправду кто-то широко лизнул. Он напоминал ящерицу, такой же скользкий тип. — Джейсон сказал, что ты помог с переводом Апа Самбетей, — парень протянул ему руку тоже, — буду с нетерпением ждать возможности поработать с тобой, Уилл. Меня зовут Фредвард Гамильтон Бенсен. Боже, как официально. Похоже этот парень многое о себе думал. Он произнес название книги, которым Уилл, почему-то, не интересовался, когда они с Джейсоном занимались переводом. Апа Самбетей — это одно из названий мирового океана в старом румынском фольклоре, и, в той части, где жил и родился Уилл, этому океану придавали особое значение в истории сотворения мира. Одна из его нянек как-то сказала, что этот океан трижды огибает землю и спускается в ад, а оттого постоянно кипит и бурлит. По этому океану плывут в загробное царство души, именно поэтому у них в народе сложилось поверье, что перед тем, как пить из любого ручья, нужно перекреститься, чтобы случайно не испить чужого духа… — Уилл, — Джейсон вывел его из потока рассуждений, хлопнув по плечу, — чувствуй себя, как дома, мои друзья… Они хорошо тебя понимают, как и я сам. Он находился в одной комнате с лучшими выпускниками из самых престижных университетов Великобритании, а сам никогда не ходил в школу, ограниченный лишь домашним образованием. В каком месте эти люди его понимали? Патрик вытащил пробку из квадратной стеклянной бутылки, наполненной темной, почти что кофейного цвета жидкостью. — Каждый из нас понимает, каково это, — сказал он, — желать отречься от собственного происхождения. Слова Патрика сопровождались невеселой усмешкой, он протянул Уиллу стакан метаксы, и первый глоток показался ужасно горьким и невыносимо жгучим, однако в груди тут же потеплело. Кристина аккуратно присела на софу, сложив ногу на ногу, на её пальцах красовались кольца, одно из которых тоже было украшено тем самым камнем. Странным камнем, который носил и Джейсон. И Патрик, если приглядеться, и Фредвард… Фред. Джейсон расхаживал по комнате, стук его каблуков разрезал тишину, задавал ей некий ритм. — Мой прадед, — сказал он, — стоял у истоков Ордена, он и его друг, Нокс Реве, были его основателями. Уже тогда они практиковали темную магию, но они не были первыми колдунами. Магия существовала всегда, они лишь нашли новой способ её применению. Джейсон развернул его за плечи, и Уилл столкнулся лицом к лицу с картиной, заключенной в ещё один круг в этом доме. Она висела над камином, и по обе стороны её оттеняли выступы в стене из темного мрамора. На картине была изображена женщина… Точнее, только её голова, а лицо была искажено в ужасе, словно застыло в немом крике. — Они разгадали тайну вечной жизни, на этом и строилась идеология Мандраке, — Джейсон сжал его плечо, Уилл почувствовал, как взгляды остальных прилипли к его спине. — Но, как тебе известно, жизнь не может быть вечной, именно поэтому вампиры — всего лишь ходячие мертвецы. На голове женщины клубком спутались змеи. Уилл с легкостью узнал эту картину — Медуза, Караваджо. — Меня, — сказал Джейсон, — Патрика, Крисси, Фреда и… Многих других своих детей, их отцы и матери силой заставили пройти через ритуал вечной молодости, потому что они боятся потерять свои знания и традиция. Они боятся, что Орден однажды исчезнет. Как кому-то вообще пришло в голову повесить эту картину в гостиной? Кому вообще будет приятно смотреть на неё? Эти мерзкие змеи, эта кровь, этот страх… — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил Уилл. Кристина поднялась с места, сделав шаг к нему навстречу, она взяла Уилла за руку, сжав его ладонь в двух своих, ледяных, словно камень. — С твоей помощью Джейсон разгадал последний элемент для ритуала, — сказала она, — и теперь мы владеем теми же знаниями, что и старейшины. — Последний элемент? — Уилл нахмурился, пытаясь вспомнить, но на ум приходил только Балаур и камни, которые не имели никакого значения. Джейсон сделал глоток метаксы, стерев капли алкоголя с уголков губ. — Змеиный яд, — начал перечислять он, — корень мандрагоры, а затем и чаша, из которой нужно выпить зелье. — Какая-то особенная чаша? — не понимал Уилл. — Золотая? Серебряная? — Чаша, которая собирается из определенных камней при произнесении заклинания, — объяснила Кристина, — считай, аналогия святому Граалю. Джейсон прокрутил кольцо на пальце, и сердце Уилла застучало так громко, что он слышал его эхо внутри головы. — Что это за камень? — Уилл кивнул на его кольцо, нервно поджав губы. Джейсон подошёл к нему, взял Уилла за руку и положил кольцо в его ладонь. — Серпентинит, — ответил он, — его носят все члены Общества. Он угодил прямиком в лапы кучки отпрысков сатанистов, замышляющих некое подобие переворота! Уилл понятия не имел, что они предпримут дальше, зная тайну ритуала и заклятья вечной молодости, но теперь, как и сказала Кристина, они были наравне со старейшинами, ничем им не уступали. А Уилл так, всего лишь переводчик. — Мы бы хотели предложить тебе присоединиться к нам, — сказал Патрик, и Уилл только сейчас заметил, что его карие глаза сменили цвет, став ярко желтыми, — ты бы оказал большую поддержку Обществу, и дал нам влияние… Как принц. — Нет, — выпалил Уилл, и холод в тот же миг огладил его спину под рубашкой. — Я больше не принц. Он отказался от престола в тот день, когда сбежал, он сжег эту страницу своего прошлого. Только что ему втирали, как каждый здесь хочет отречься от своего происхождения, а теперь они предлагают ему публично разоблачить себя самого. Джейсон заглянул ему в глаза, будто он был единственным человеком в этой чертовой комнате, с которым у Уилла была связь. — Это не к спеху, — пообещал Джейсон, — для начала будет достаточно того, что ты просто с нами. Ты и твои знания. — Я не знаю, — Уилл огляделся по сторонам, чувствуя себя лишним. Ему было весело разгадывать с Джейсоном загадки, сидя в его гостиной у камина, слушать истории о вампирах и магах, которые оказались реальными. — Я не понимаю, чего вы хотите. Уничтожить Орден?.. Убить всех стариков? Уилл может и не был оплотом морали, но и убийца из него никакой. Он совсем не способен на жестокие поступки. — Что? — Кристина холодно хмыкнула. — Нет, Уилл. Мы не кучка психопатов. — К слову, — Фред напомнил о своем присутствии, поправил очки на носу и важно вздернул подбородок, — мой дедушка входит в круг старейшин, и я его очень люблю. Патрик подключился, и Уилл почувствовал себя натурально окруженным, его успокаивало лишь присутствие Джейсона, стоящего с ним бок о бок. — У любого движения есть ответвление, — сказал Патрик, — что-то вроде отступничества от старых традиций. — И не радикальное, — заверил его Джейсон. — Послушай, Уилл, мы всего лишь хотим создать систему, в которой колдуны действительно смогут заботить о других семьях. Будь-то вампиры или прочие подразделения Ордена, например, богом забытая бельгийская фракция! Там царит полнейший беспорядок: они попросту не знают, как сражаться с упырями, а во главе у них стоят маразматики похуже, чем здесь у нас, в Лондоне. То есть, ничего криминального?.. Помогать людям? Пусть принц из него вышел никудышный, а все мечты о великом будущем или роковой любви полетели коту под хвост, Уилл оказался полезным хоть в чем-то. У него были знания. И ему даже не пришлось навязываться! Эти пугающие древние люди, выпускники колледжей, сами пригласили его. — Звучит заманчиво, — сказал он, все ещё немного колебаясь. В самом деле, было ли ему что терять? — Это значит — да? — улыбнулся Джейсон. Он мог бы раз и навсегда стереть с себя клеймо позора рода Ракоци, стать тем, кто добился всего, несмотря на то, что собственная семья никогда в него не верила. Быть может… Здесь он обрёл бы новую семью. — Да, — твёрдо кивнул Уилл. Джейсон приглашающе развел руками, за его спиной выстроились остальные, неровным, но красивым рядом. — Тогда добро пожаловать в Общество молодых авантюристов «Бумсланг». Похоже, Уилл впутался в таинственный змеиный клубок…                      Стив бродил ночью по коридорам огромного дома, пытаясь отыскать ванную, но за каждой дверью он натыкался на очередную гостевую спальню. Этот дом и вправду был Ульем, сколько же комнат! Эдди уснул на кровати с Макс, и Стив не осмелился проверять или спрашивать — спит ли он по-настоящему, потому что боялся отрицательного ответа. Ведь в случае отрицательного ответа, оказалось бы, что все те разы, когда Стив наблюдал за ним, спящим, задаваясь вопросами, Эдди об этом знал. Эдди знал, что он за ним… Наблюдает. Стив бы назвал это другим словом — присматривает. Он был хорошим отцом, ничто не мешало ему быть, ко всему прочему, хорошим партнером по воспитанию ребёнка. Этот чёртов коридор словно сошёл с иллюстрации детских сказок про принцесс. Светлые высокие стены, расписанные цветами, крошечные столики на длинных ножках, на которых стояли вазы с белыми розами, повсюду были зеркала, в которых вампиры даже не отражались, а посреди каменного пола расстелена ковровая дорожка. И ни одной ванной! Ему стоило спросить Эдди, прежде чем отправляться на поиски. Стив дошёл до двери в самом конце коридора, дернул за ручку без всякого промедления и столкнулся с ужасающим видом, который навеки закрепится у него в голове. На кровати, среди шелковых простыней, во мраке, освещаемом лишь луной за окном, на спине лежал Зарзанд, а на нем верхом сидел Лео. Они могли бы заниматься чем-то непристойным, в общем-то, это и была первая мысль Стива, но нет. Лео… Пил его кровь, присосавшись к шее с выражением экстаза на лице, из-а которого наверняка не замечал ничего вокруг. Зарзанд спокойно лежал, голый по пояс, сильный и крепкий, как кусок скалы, он нежно поглаживал своего мужа по спине. Стив резко закрыл дверь, стараясь не хлопать, и тут же рванул обратно по коридору. — Дорогая Лилит, — прошипел он, — за что ты обрекаешь меня на такие муки? Для него не было в новинку видеть, как вампиры пьют кровь. Эдди делал это постоянно, пару раз его даже ловила Макс, но она не пугалась, лишь однажды погладила своего папу по темным трещинам на лице с присущим ей детским любопытством. Но, что для Стива стало открытием — вампиры… Могли пить кровь друг друга? Это было уже из ряда вон. Считалось ли это за каннибализм? Или это был такой обряд таинства, может, что-то только между супругами? Он мечтал вернуться в комнату, разбудить Эдди и завалить его вопросами. Но вдруг Стив заметил ещё одну дверь, которая до сих пор оставалась нетронутой. Если бы двери здесь были подписаны, дело бы пошло куда быстрее. Стив коснулся ручки одними только пальцами, как его тут же с ног до головы заполнило ощущение тепла. Словно знакомое присутствие энергии, о котором он успел позабыть. Такое родное… Стив вошёл в комнату и замер. Он с первого взгляда понял, кому она принадлежала. Полки, заставленные книгами, которые, как он знал, были сплошь детективными историями. На письменном столе с одиноким пыльным светильником лежала большая и тяжелая кинопленка, а возле зашторенного окна стояли рядком картины в рамках, видимо, снятые со стены. Единственное зеркало в комнате было завешено черной кружевной тканью. Стив сглотнул ком, образовавшийся в горле. С тех пор, как он узнал о смерти Делайлы, ему так и не удалось её оплакать. Может, с ним было что-то не так, но он не чувствовал, будто она умерла по-настоящему. Он не чувствовал скорби или потери, тот отрезок времени, который они провели вместе, был заморожен в прошлом. У Стива было такое ощущение, словно он мог вернуться к нему тогда, когда захочет. Но сейчас, стоя в этой спальне, он осознал, что Делайлы больше… Нет. Он подошёл к книжной полке, разглядывая книги. Он гадал — как давно Делайла была здесь? Полка хранила лишь пару свежих романов, которые Стив мог узнать, остальные книги выбивались из его представления о том, что читала Делайла. Конечно, она отдавала предпочтение кинематографу: ей нравился Голливуд и, возможно совсем немного, но она была одержима мечтами о дружбе с актерами. Когда они только познакомились, она уже была по уши влюблена в Винсента Прайса, хотя у него было не так уж и много крупных ролей. Он был удивлен, когда нашел Миддлмарч, книгу авторства Джорджа Эллиота. Он не знал, что Делайла так любила романтику, она всегда казалась ему увлеченной натурой, но очень образованной дамой, личностью строгой к себе и окружающим. Миддлмарч же, насколько Стив помнил, был романом о любви трёх разных девушек, живущих в сельской местности: начиная с Доротеи Брук, которая вышла замуж не за того, Рози, легкомысленной и напыщенной девицы, и заканчивая Мэри, признанной всеми вокруг некрасивой, но на самом деле умной и серьезной девушкой. Странным делом, судьба этих троих переплеталась в одну. Стив убрал книгу обратно на полку, напоследок заметив, что в ней было огромное количество закладок, а обложка казалось совсем не пыльной, в отличии от других, будто кто-то возвращался в эту комнату время от времени, чтобы прочесть роман. Дверь приоткрылась, и Стив испуганно обернулся, прижав руку к груди, как сделал бы каждый, кто остался ночевать в замке древней вампирской семьи. — Ох, это всего лишь ты, — вздохнул Стив. — Должен ли я обидеться? — спросил Эдди, на его лице не было привычной усмешки, он сделал робкий шаг вперёд, оглядев комнату по сторонам, его плечи были опущены, словно ему было неловко здесь находиться. — Вышел на разведку? Стив вздохнул, он сжал пальцами спинку стула, будто хотел отодвинуть его и присесть, но даже просто присесть куда-нибудь в этой комнате казалось ему неправильным. — Я искал ванную, — объяснил Стив, — а нашёл… Её комнату. Эдди кивнул, он подошёл к одной из дверей, которая, как Стив предполагал, вела в гардеробную. Так и было, вот только в глубоком шкафу среди одежды стояли горкой цветные подушки. — Что это? — спросил Стив, заглянув туда вместе с Эдди. Взгляд Эдди не был печальным, он весело улыбнулся, покачал головой, как делает всегда, когда Макс бедокурит, а он застает её врасплох. — Секретное место, — ответил Эдди. — Делайла сидела здесь с книжкой, чтобы спокойно почитать. — Ты хочешь сказать, — Стив усмехнулся, — что во всём этом огромном доме, где точно есть библиотека, ей приходилось прятаться в шкафу среди платьев? Эдди пожал плечами. — Здесь не всегда было так тихо. Когда-то в этом доме жили три десятка вампиров, за завтраком было не пропихнуться, да и ванных всего десять комнат… — И я не нашёл ни одну! — …такой галдеж стоял, когда молодняк носился по коридору, зимой, а летом они дебоширили в саду, пока Лео не наказывал их, заставляя стричь кусты, — Эдди тепло улыбнулся, но Стив засмущался, вспомнив о том, что увидел в хозяйской спальне. — Жестоко, — сказал он, откашлявшись. — Но… Тридцать вампиров? — Или даже больше, — Эдди закрыл шкаф и подошёл к туалетному столику возле кровати, роясь в шкатулках с украшениями. Стив поспешил за ним, горя желанием узнать, что ещё могла скрывать от него Делайла. — И где они все сейчас? — спросил он. — Твои братья и сёстры. Мне казалось, что в доме только мы и твои родители. — В доме мы, мои отцы, — перечислял Эдди, — и двое братьев, с которыми ты пока не столкнулся. — Лео упоминал Драгомира, — задумался Стив. Эдди кивнул, вытащив из шкатулки кулон, который был в точности такой же, как у него. Похожий на камень гранат, но на самом деле сосуд для опасного яда, способный убить вампира. — Остальные разъехались, как и я когда-то, — рассказывал Эдди. — Мина переехала во Францию, иногда шлёт папе открытки, Николетт и Таня живут в Оригоне, мы пересекались где-то… Лет двадцать назад. О, а мой кузен Владимир сейчас на Сахалине! — В России? — ужаснулся Стив. — Живёт при коммунизме? — Ему нравится, — отмахнулся Эдди, — он всегда был… Немного двинутым на идее того, что всё должно быть общим. В юности он часто одалживал мои парадные рубашки, хотя я бы выразился иначе. Но неважно, я всё равно его люблю. — Не представляю, каково это… — вздохнул Стив. — Иметь столько родственников, да ещё и по всему свету. — Мы редко видимся, — сказал Эдди, — с тех пор, как я уехал отсюда много лет назад, они стали разъезжаться тоже. Эдди сжал кулон в руке, он отвел взгляд, и Стив заметил, как за тонкой ажурной тканью на зеркале было видно лишь одно отражение. Но, если приглядеться, задействовать чуточку магии, он бы смог увидеть и Эдди тоже. Был у него один трюк в рукаве. Лицо Эдди, омраченное воспоминаниями о том, каким когда-то был его родной дом, и о том, как ужасно быстро всё изменилось после его отъезда, заставило Стива разозлиться. Он тяжко вздохнул и схватил парня за руку, пытаясь вернуть его на землю. — Хочешь, покажу кое-что? — загадочно спросил Стив. Эдди заинтересованно дернул бровью, уставившись на Стива в ответ. — Опять твоя демоническая магия? — Ещё лучше, — кивнул Стив. Он потянул за ткань, и она лужей растеклась на полу возле столика, зеркало оказалось чистым, в нем был один только Стив. Эдди продолжал тихо наблюдать, хотя Стив мог поклясться, что услышал, как он скрипнул зубами. Одно простое заклинание. Он прикрыл глаза, сосредоточившись на своей просьбе — такие заклинания всегда были просьбой, он взывал к своему демону-покровителю, ему нужно было установить связь через это зеркало. Связь с прошлым. Кончики пальцев воспылали огнем, Стив выдохнул, игнорируя боль, воздух в комнате наэлектризовался, что могли почувствовать только темные твари, как он и Эдди. Он открыл глаза, горящие янтарно-золотистым цветом. Эдди уже смотрел в зеркало. Но его там не было. Словно перед ними был цветной телевизор, в комнате по ту сторону поднялось солнце, хлопнула дверь. В спальню вошла Делайла, такая же юная, как и всегда, но, видимо, в те годы у неё была другая прическа. Пышные рыжие кудри, торчащие во все стороны, а платье напоминало Стиву картинки из учебника о семнадцатом веке, когда он сам ещё не родился. У платья был глубокий вырез, корсет туго стянут на талии, чтобы девушка мечтала задохнуться, а юбка торчала так, будто под нею прятались семь гномов. Стив фыркнул, и Эдди рассмеялся, тоже заметив странный наряд. Делайла начала копаться в ящиках туалетного столика, так близко, что Стив вдруг почувствовал мурашки по всему телу, будто он мог коснуться отражения, будто Делайла могла его увидеть. Но нет. Это было всего лишь воспоминание, которое зеркало хранило в себе. — Ты был там в тот день? — спросил Стив, надеясь на феноменальную вампирскую память. Эдди кивнул. — Это было незадолго до моего отъезда, — сказал он. — Папа и отец принимали гостей из Франции, в основном, там были друзья Лео. Шумная компания, но среди них были и красавчики. — Старый извращенец, — Стив шлепнул его по груди. Эдди рассмеялся, схватив его за запястье, и ненадолго их руки оставались в таком положении. — Делайла тогда была молодым вампиром, может, лет десять прошло, — сказал он. Делайла вывалила на стол всю припрятанную косметику, которая в те годы делалась из сомнительных материалов. Она открыла фарфоровую баночку с пудрой, превратив свое лицо в белый лист, разукрасила щеки ярко-малиновым, пытаясь сделать их румяными, а потом размазала эту краску по губам. Стив тепло рассмеялся, находя это ужасно забавным — он помнил Делайлу как элегантную женщину, но сейчас перед ним будто был ребёнок. Видимо, она и сама не была довольна. Девушка глубоко вздохнула, уперев руки по бокам, она выглядела так жалобно, словно вот-вот заплачет. Тогда распахнулась дверь в отражении. Стив замер с приоткрытым ртом, Эдди рядом с ним дернулся, как от огня. Это был тот же Эдди, только более… Молодой. То есть, он выглядел так же, как и сейчас, но по его походке и взгляду можно было сказать. что он был совершенно другим человеком. Вампиром. Одетый в несуразные белые колготки, поверх которых до колен спускались пышные шорты, а ещё в белую, тонкую и изрядно помятую рубашку, в каких обычно ложились спать. Его волосы были длиннее во много раз, темные кудри почти касались локтей. Стив не сдержался, громко и ядовито усмехнувшись. — Видок что надо, — выпалил он. — Учишься балету? — Заткнись, — Эдди пихнул его локтем, — много ты знаешь? Мода у нас была такая. А тебя ещё даже в проекте не было! — Сестра, нас ждут внизу, — сказал Эдгар на чистом немецком, схватив со стола сестры заколку для волос, чтобы убрать свои кудри в неаккуратную прическу. — Пожалуйста, я не могу один выслушивать истории тётушки Филомены, она уже второй раз спросила меня о парафине! Я устал повторять ей, что не так такого храма в Афинах… — Эдгар, — Делайла раздраженно вздохнула, — уйди от греха подальше, не видишь, что я в истерике? — Я вижу, что, — он коснулся её щеки пальцем, стирая краску, и поморщился, когда она осталась на его коже, — ты готовишься удивить нас, жонглируя апельсинами? — Да как ты посмел! — Делайла схватила со столика расческу и кинула её в сторону брата, который успел выскочить за дверь. Был слышен только его громкий смех. Стив почувствовал, как из его носа стекает тонкой струйкой кровь, он бы хотел незаметно стереть её пальцем, но Эдди, конечно, увидел. — Вырубай, Харрингтон, — попросил он. — Иначе сам сейчас отрубишься, а мне тебя потом на руках тащить. — Брось, — Стив отмахнулся от его руки, держащей платок. — Ещё минутку. Эдди нарочито шумно вздохнул. Делайла, по ту сторону зеркала, села на пуфик перед столиком, разглядывая себя. Она пропустила рыжие кудряшки сквозь пальцы, и Стив не мог понять — что ей могло в себе не нравится? Она была прекрасна. Лео был прав: у Макс глаза и волосы матери. Дверь в отражении снова приоткрылась, тихонько, со скрипом. В проеме показалась голова Эдгара, и Делайла уж было готовилась запульнуть в него чем-то ещё. — Чего тебе, ромейское отродье? — прошипела девушка. — Как заслужить хоть капельку уважения в этом доме? — Эдгар цокнул языком. — Просто… Я лишь хотел сказать, что ты и так прекрасно выглядишь. Без макияжа. Поэтому спускайся быстрее, иначе я не справлюсь. Без тебя праздник — не праздник, Mäuschen. С этими словами он снова исчез. Стив улыбнулся, приложив ладонь к груди. Впрочем, и Делайла в отражении казалась счастливой. — Она рассказывала тебе о том, как стала вампиром? — вдруг спросил Эдди. Стив вгляделся в её черты — с виду было сложно отличить вампира от обычного человека, только когда они пили кровь, проявлялось их истинное лицо. У девушки были круглые щеки, мягкая кожа и пышные формы, из-за которых она будто бы сияла здоровьем: так и не скажешь, что она мертва. То, как она накручивала волосы на палец, как чуть прикрывала глаза, когда глубоко о чем-то задумывалась, как изображала разные эмоции на лице, представляя в голове диалоги — всё это было знакомо Стиву. На него вдруг навалилась такая ужасная тоска, будто камней в карманы напихали и выбросили в реку, тонуть. Он моргнул, и картинка в зеркале исчезла. От Делайлы не осталось и следа. — Я лишь помню, что она родилась в Касселе, один раз была замужем, но не любила об этом говорить, а затем её укусил вампир, — ответил Стив. Ему срочно нужно было присесть, так что он просто опустился на пол, привалившись к стене. Эдди сел напротив него, спиной опираясь на кровать, он коснулся рукой полоски голой кожи на лодыжке Стива, и его ледяные пальцы были единственным, что помогало справиться с головокружением и тошнотой. Он использовал много сил. — Она родилась в Касселе, — он кивнул, — в начале семнадцатого века и была военной медсестрой во времена тридцатилетней войны. Жизнь в лагере была тяжкой, но после превращения она попадала туда не единожды, каждый раз, когда случалась какая-нибудь ужасная кровопролитная война. — Но она ведь, — Стив дернул плечом, — не ради крови туда шла?.. — Думаешь, она могла бы? — Эдди улыбнулся. — У неё был железный самоконтроль. Стив прижал ногу к его бедру, наслаждаясь холодными прикосновениями. — Что было дальше? — спросил он. — Ну, она попала в плен к Габсбургам, что предсказуемо, а спустя год вышла замуж за художника… Его звали Дэнни. Она говорила, что подруги шутили про них — Делли и Дэнни, идеальная пара. Делайла реагировала крайне резко каждый раз, когда они касались темы её первого брака. — Он был хорошим человеком? — Стив искренне надеялся, что да, но всё было понятно по тяжелому взгляду Эдди. — Ей было пятнадцать, а ему около тридцати. Он был затворником, владел крупным наследством, а ещё с самого детства был болен волчанкой, из-за которой ему нельзя было выходить на улицу, потому что он, какая ирония, не выносил солнечного света. Его кожа покрывались ужасными красными пятнами. — В мое время девушек тоже рано отдавали замуж, — Стив не видел в этом ничего хорошего спустя годы, но оно просто было. Такова история, таковы были традиции. — Не представляю, как Делайла с ним намучалась. — О, нет, — Эдди усмехнулся, — Дэнни был сущим ангелом, по её словам. Первые годы брака были сказкой: они вели философские беседы за чашкой чая у камина, по ночам выходили в театр, слушали оперу, смотрели балет, там уже и война кончилась. Делайла, как ты знаешь, не умела сидеть сложа руки. Подвернулся случай, и она тут же отправилась на поиски лекарства для мужа… Вот только лекарства в те годы не было. Сейчас даже не знаю, может что придумали. — Странно, что тогда вообще знали, что это отдельная болезнь. Волчанка! Страшно представить… — Ага, — Эдди кивнул, — она приглашала кучу докторов к ним в дом, вот только ничего не помогало. Со временем Делли поняла, что не может сидеть вечно взаперти, пока муж отсыпается с утра до вечера. Она стала ходить на разные мероприятия в сопровождении своей компаньонки, а на одной выставке, где висела работа её мужа, встретила Лео. — Твоего папу? — удивился Стив. — Что он там забыл? Эдди рассмеялся. — Знаешь, легче отметить на карте места, где мой папа никогда не бывал, — сказал он. — Так что я совсем не удивлен, что их пути сошлись. Папа потом рассказал мне, что он, в теории, мог бы помочь Дэнни, но не стал. Он даже надеялся, что Делайла уйдет от мужа, потому что, как он тогда выразился — она свободная душа, ей нужно расти над собой. Может, он уже тогда видел в ней свою дочь. Стив улыбнулся, головная боль прошла, но Эдди продолжал гладить его лодыжку, сам того не замечая. Слишком уж задумался. Стив подумал, что, пусть у Лео и Зарзанда были слегка консервативные нравы, они все же были хорошими родителями. — Чем чаще Делайла пропадала, — продолжил Эдди, и его голос потерял все краски, Стив вдруг почувствовал, насколько по-настоящему темно было в этой спальне, глаза напротив блеснули красным, — тем сильнее Дэнни сходил с ума. Знаешь, как говорят — в тихом омуте черти водятся? Так этому ещё и на голову давила болезнь, непонятные бесконечные лекарства. Стив наклонился ближе, он знал продолжение истории, но не знал подробностей. Был лишь один факт — в какой-то момент жизнь Делайлы оказалась в опасности. — Что он сделал? — тихо спросил Стив. — Он её ударил, — спокойно ответил Эдди, — кочергой для камина, прямо по голове. Она лежала на полу и истекала кровью, а её муж просто сидел и смотрел, молча. Хорошо, что Лео, мой ужасно заботливый папа, который обожает подарки, как раз ехал к ним домой, чтобы как-то подбодрить Делайлу. Там он её и нашёл. Стив обнял себя руками, прокрутив в голове все моменты, связанные с Делайлой. Чем больше он узнавал о ней, тем больше понимал, что никогда не был с ней знаком на самом деле. Образ той девушки, в которую он был без памяти влюблен, оказался лишь красивым фасадом, за которым скрывалась мрачная история и долгие века жизни. Он почувствовал себя виноватым, ведь в тот самый день, когда она исчезла из его жизни… Он не отправился её искать. Он был ослеплен обидой, он злился, рвал и метал, но делал это наедине с собой. Быть может… Быть может, если бы он поехал вслед за ней, если бы он знал, как ей помочь, знал, что ей нужна помощь, он бы нашёл и её, и Макс, и они могли бы стать семьей! Но… Почему она вообще исчезла? Почему она его бросила? — Эй, — Эдди хлопнул его по ноге, — ты чего? Стив не знал, как объяснить ему свои смешанные чувства. Он испугался, что Эдди посчитает его виноватым. — Нужно проверить Макс, — сказал он, поднявшись на ноги. — И покажи мне уже, где тут ванная!                            Шли дни, а за ними недели и месяцы, Уилл всё реже появлялся на улицах и заглядывал в кабаки, но все чаще пропадал в мрачных поместьях ребят из Бумсланга. Его излюбленным местом стала квартира Джейсона, где друг всегда ждал его с горячим чаем и нескончаемыми запасами печенья. За это время они успели перевести Апа Самбетей целиком, перешли к другим книгам, уже поменьше, Уилл с первых страниц догадался, что это чьи-то личные дневники, а всё описанное в них относилось к алхимии. — Записи об алхимии, да ещё и на румынском, — рассуждал он, — тебе не кажется это странным? Судя по датам, записи велись ещё в начале семнадцатого века, как раз тогда, когда на территории Румынии зарождался кальвинизм, а во всём мире шла уже вторая Охота на ведьм, поэтому всё и всех причастных к мистике, магии и прочему — ссылали на каторги и наказывали всеми возможными способами. — Именно поэтому дневник не подписан, — ответил Джейсон, быстро листая ветхие страницы при помощи магии: он даже не касался их, лишь ветер трепетал бумагу, — видишь? Никаких имен. Кем бы ни был таинственный алхимик, его записи больше походили на сказку, чем на магический рецепт приготовления того же философского камня. В своих дневниках он рассуждал о сути вещей, о смысле жизни, да даже о месте человека в ней, хотя в семнадцатом веке люди до сих пор верили, что все сущее сводится к божественному замыслу. Также Уилл заметил, что этот алхимик много и подробно распинался о природе вампиров, пытаясь разгадать тайну их происхождения. На самом деле никто, наверное, даже Орден Мандраке не ведал, откуда они взялись. По словам Джейсона, вампиры существовали всегда, возможно — столько же, сколько существуют люди. Даже в древности они представляли из себя созданий ночи, скрывающихся в темных каменных склепах или замках, некоторые и вовсе обитали в лесах, превращая человеческих охотников в свою добычу. Вампиры всегда отличались мудростью и расчетливым интеллектом, они были на шаг впереди людей, никогда не выдавали своей натуры, но и не пользовались ею, чтобы получить больше, чем им нужно. Вампиры были единственными представителями нечисти и сверхъестественных существ, у которых не было врагов… Но одна их ошибка, единственная и взявшаяся словно из ниоткуда, повлекла за собой кучу неприятностей. И этой ошибкой стали упыри, доказательство того, что у вампиров все ещё есть сердце, наполненное горячей кровью. Больные, спасенные вампирским укусом, в большинстве своем теряли контроль и становились упырями… — Я могу пойти с вами? — спросил одним вечером Уилл, наблюдая за тем, как Джейсон надевает на себя экипировку. Под рубашкой у него был спрятан тонкий, но прочный и тяжелый жилет, зачарованный при помощи магии, а поверх рубашки его тело обтягивала портупея с кобурой для пистолета и ножнами для изящного кинжала, обычно лежащего в ящике стола, где Уилл и нашел его впервые. Два или три раза в неделю, вечерами, лондонский Орден посылал молодых ребят на патруль по городу, дабы поймать упырей, которые вылезали из подвалов и канализаций, словно крысы. Пусть Уилл и не обладал магией, но у него в арсенале был бесполезный навык владения мечом, да и с дробовиком он управлялся отлично, ведь, как и положено принцу, его часто отправляли на охоту. — Это слишком опасно, — Джейсон жалостливо улыбнулся, между делом накинув на себя длинное пальто. Внешне он был похож на обычного джентльмена, гуляющего по улицам в поздний час, а такие как раз привлекали упырей. — Да брось! — взмолился Уилл. — Я устал сидеть целыми днями и разгребать пыльные книги, уже и в глазах рябит, и в носу все чешется. Обчихаться можно! Ну, давай я разок с вами? Просто рядом постою, покараулю. Джейсон рассмеялся. — Нечего там караулить, мы работаем оперативно, а упыри редко входят в помещения, — он подкинул в руке ключи от автомобиля, — они по переулкам слоняются, помнишь же? Джейсон подлым образом пытался надавить ему на воспоминания о той ночи, когда упырь едва ли не прикончил его, полакомившись Марком. Бедный Марк! Он был горячим… — Ну, Джейсон! — Уилл накинулся на него со спины, повиснув на плечах. — Ну, пожалуйста?.. Беспроигрышный вариант, годы жизни в Лондоне без гроша в кармане научили его тому, что порой приходится добиваться целей вот такими путями. Быть глупеньким и игривым: если тебя сильно любят или если ты крайне привлекателен — то это сработает. — Уилл, — Джейсон тяжело вздохнул, прокрутившись на сто восемьдесят, но Уилл никак не отлипал, — да слезь же ты! Он не был зол, он снова рассмеялся, и Уилл не смог не улыбнуться. — Так что? — несдержанно выпалил он, уже прыгнув в ботинки. Джейсон строго сложил руки на груди, покачав головой, он глубоко задумался, нахмурив брови. — Только если пообещаешь, что не отойдешь от меня ни на шаг. Я серьезно, Уилл. Это тебе не развлечение. — Да-да, — Уилл безостановочно кивал, надевая пальто, — я понял. Дробовичок можно с собой? Джейсон хмыкнул. — Я дам тебе пистолет, от дробовика много лишнего шума. Тем вечером, плавно перетекающим в ночь, они встретились в центре города для обсуждения дальнейшего плана. Фред и Кристина не были в восторге от того, что Уилл поехал с ними, так как тоже переживали за его безопасность, но вот Патрик был не против, они даже успели отпить виски из его фляжки — в тот момент Уилл вспомнил, почему ненавидит виски. Ужасный вкус. Джейсон и Уилл отправились в район Вестминстера, и большую часть времени Уилл правда не вылезал из машины, потому что упырей было мало, хоть по пальцам пересчитай. Джейсон убивал одного за другим, быстро и резко, никаких захватывающих приключений… — И что, всегда так спокойно? — аккуратно спросил Уилл, дабы не казалось, что он ноет, сам же напросился. — Радуйся, что сегодня именно так, — Джейсон ухмыльнулся, они как раз свернули на Херрик-стрит, когда послышался сигнал из автомобильной рации. — Что там? На той стороне линии была Кристина, она сообщила им, что группа туристов в страхе разбежалась, увидев, как упыри поедают труп возле мусорного бака, прямо на повороте у галереи Тейт. — Сейчас будем, — ответил ей Джейсон, резко оборвав связь. — Держись покрепче. Уилл вцепился в ремень на груди, когда машина вдруг повернула, и шины с громким шорохом протерлись об асфальт, а под капотом зарычал мотор. Уж кто-то, а Джейсон не выглядел, как любитель автогонок, но рулил он неплохо… Они примчались к галереи, и Джейсон припарковался через дорогу, у небольшого кафе, которое готовилось к закрытию. Уилл притаился, вглядываясь вдаль, чтобы разглядеть хоть намек на упырей, но заметил лишь одну странность. На ступенях перед входом валялась чья-то фуражка. Охранника нигде не было. Он резко переглянулся с Джейсоном, они поняли друг друга без слов. Джейсон схватился за рацию, пытаясь вызвать подкрепления, но ребята были слишком далеко от этого района, им сюда ехать и ехать. В галерее все ещё горел свет в окнах. — Разве она не закрывается в шесть или около того? — спросил Уилл. — Мне вот тоже любопытно, — рыкнул Джейсон. — Патрик, ты случайно не знаешь, какого черта… — Да, знаю, конечно, — фыркнул в рацию Патрик, — там сегодня была закрытая выставка в одном зале, какой-то богач арендовал его, чтобы провести встречу со своими коллегами… — Чёрт, — выдохнул Джейсон, — тогда двигайте сюда, как можно скорее. Я пока постараюсь всех вывести через черный ход… Он поставил рацию на место, а Уилл тут же спохватился. — Ты думаешь, упыри внутри? — спросил он, чувствуя дрожь предвкушения в кончиках пальцев. Джейсон закинул руку на его сиденье, пододвинувшись ближе, и заглянул Уиллу прямо в глаза. — Слушай, — четко проговорил он, сохраняя спокойный тон, — с наибольшей вероятностью… Да. И нам жутко не повезло, но мы хотя бы вооружены, а те люди нет, их нужно срочно вывести… — Я пойду с тобой! — Уилл схватил его за руку, Джейсон отвел взгляд. — Давай же, пока мы тут болтаем, они там умирают… Я помогу! Джейсон прикусил щеку с внутренней стороны, нехотя кивнул, и они ринулись прочь из машины. По пути он отдал Уиллу пистолет, который оказался куда тяжелее, чем он себе представлял. Весом едва ли меньше, чем дробовик. Отдача наверняка была не такой сильной, но и целиться с ним стоило аккуратнее, а работать быстрее. В охоте главным аспектом было умение выжидать, а затем вовремя среагировать. Здесь же правила слегка отличались — никаких промедлений, никаких ожиданий. Вошёл, выстрелил, скрылся в тумане. — Главное — веди себя тихо, они плохо видят, но отлично реагируют на шум и запах крови, — сказал Джейсон. К трем дверям галереи вёл ряд узких каменных ступеней, а среди колон они обнаружили чужой башмак. — Чудесно, — вздохнул Джейсон, — охранник вряд ли выжил. Уилл нервно усмехнулся. То есть, сейчас где-то неподалеку упыри обгладывали ещё один труп, либо это был тот же самый труп, который видели туристы. Если внутри были люди, то у Джейсона и Уилла в запасе было время, чтобы вывести их, пока монстры отвлеклись на закуску. Войдя внутрь, они обогнули билетную кассу, толкнув дверь в первый зал, где висели одни из самых знаменитых картин галереи. Уилл ненароком загляделся на «Трех танцоров» Пабло Пикассо, а затем обернулся, замерев на месте по непонятным причинам. Эта картина могла затеряться на фоне других, она не была самой яркой, не была и провокационной на первый взгляд, но от неё по телу пробежались мурашки. «Восход с морскими чудовищами», Уильям Тернер. Полнейшая фантасмагория, теплое солнечное небо и холодная вода, даже едва виднеющаяся уродливая рожа монстра выглядит так, будто её дорисовывает само воображение… — Уилл, — Джейсон окликнул его, уже стоя перед входом в следующий зал, — давай же, не медли. Уилл кивнул, поправил волосы, налипшие на лоб от пота, и побежал следом за парнем. Пока они шли вдоль темных коридоров и залов, куда проникал лишь тусклый свет с улиц, светящий в окна на потолке, передвигаясь тихо, чуть ли не на цыпочках, нигде не было слышно ни криков, ни даже молитв о спасении. — Здесь точно есть люди? — засомневался Уилл. Джейсон осторожно кивнул, держа наготове кинжал, в то время, как кончики пальцев другой его руки светились темно-зеленым, расплывающимся по воздуху, словно болотный туман. Ни шороха. Урони иголку, услышишь громкий звон. Уилл чувствовал, как в груди колотится сердце, как пульс стучит в висках, будто смерть дышит ему в затылок. Джейсон шёл впереди, как гарантия безопасности. Далее коридор переходил в крутую каменную лестницу, поднимавшуюся винтом наверх. Камень был черно-белым, кое-где плитка даже напоминала рыбью чешую из этих двух цветов. Внутри высоких порталов в стенах стояли статуи, которые Уилл не видел никогда раньше, и в темноте ему даже казалось, что они шевелились. Джейсон дернулся, а Уилл вслед за ним, они прислушались — где-то за поворотом раздалось бормотание. Джейсон махнул рукой, они стали приближаться к звуку шаг за шагом, все ближе и ближе. Выход привел их в ещё один коридор, разделенный на проходы в другие залы, но лишь один вел к небольшому кафе. Прямо там, забившись кучками под столами, прятались люди. Увидев Джейсона, одна женщина тут же попыталась вылезти, привлекая к себе внимание. Они подбежали ближе, присев перед ней на корточки. Уилл огляделся по сторонам, все расплывалось перед глазами. Люди в страхе тряслись, мужчины и женщины обнимались, будто уже и не планировали выбраться отсюда живыми. На полу возле одного стола блестела лужица крови, кажется, кого-то успели поранить. — Мой малыш, — прошептала дрожащим голосом женщина, — он там… Он остался там, вытащите его, пожалуйста! Прошу вас! — Тише, мэм, — шикнул Джейсон, — где он был в последний раз? Уилл перевел на неё взгляд. Красивая и молодая, в чудесном платье, но в уже рваных колготках, к тому же, один из её локтей был ободран: на такое количество крови сюда могли слететься упыри. Но её муж отличался от всех других. Он словно был пропитан холодом, спокойствием и непоколебимой уверенностью, даже какой-то безразличностью. Лицо-кирпич, на глазах очки, рукава рубашки подвернуты, открывая вид на крепкие мышцы и вздутые вены предплечий. — Зал, где… — женщина всхлипнула, утирая пальцем слезы. — Где висит Офелия. Уилл и Джейсон переглянулись. Они оба понятия не имели, в каком конкретно зале сейчас висела картина, хотя их и редко переставляли. — Сохраняйте спокойствие, — попросил Джейсон, — постарайтесь не издавать ни звука. Он плавно поднимался на ноги, а они лишь громче всхлипывала, пока муж не притянул её в объятия, жесткие и сильные, он шепнул ей что-то на ухо, отчего она тут же упала головой ему на плечо, едва заметно кивнув. Кинжал Джейсона блеснул в свете луны, показавшейся из-за облаков. Уилл поудобнее схватил пистолет. Перед ними стоял выбор — в какой из залов пойти, Джейсон явно не хотел, чтобы они разделились, но разве у него был выбор? Вдруг раздался громкий звон, а за ним и грохот, словно нечто посыпалось градом. Стекло. Где-то выбило окна, либо витрины. Джейсон рванул в зал с правой стороны, а Уилл с левой. Теперь, когда он оказался один, он почувствовал уже не тревогу, а самую настоящую панику. Где-то здесь был ребёнок, затерявшийся между мраморными скульптурами, возможно, сидящий под низким столиком для цветов, или под тахтой. Длинная вереница окон от потолка до пола показывала вид на Темзу, стены в этом зале были стерильно белыми, а картины висели в одиночном порядке, как главные экспонаты. Посреди зала была разбита стеклянная коробка, внутри которой находилась модель Лондона в миниатюре, повсюду были разбросаны осколки, а прямо рядом с ними, на полу, прижавшись боком к колонне, сидел маленький мальчик, прикрыв голову руками. Уилл быстро подбежал к нему, с ужасом заметив, что у того с бледной коленки стекала кровь, прямо там, где была разорвана штанина. Как и все мальчишки в те годы, на голове он носил берет, из-под которого выглядывала копна чернильных кудрей, едва прикрывающих уши. Его рубашка, виднеющаяся из-под шерстяного пиджака, была испачкана каплями крови, скорее всего от колена и заляпался. — Хэй, — прошептал Уилл, присев напротив него на корточки, осколки стекла тут же хрустнули под ногами, где-то за спиной раздался тихий рокот, переходящий в шипение, — ты в порядке? Он оглянулся через плечо, увидев, как тень бродит по противоположной стене, упырь был совсем близко, Джейсона никак не позвать, если же он сам не догадается. Они тут были одни — он, боец-неумеха, и мальчишка пяти лет, истекающий кровью из ноги. Вот же засада! Мальчик убрал руки с головы, подняв на него заплаканные красные глаза, он шмыгнул крошечным носом, усыпанным веснушками, резко замотал головой. — Я хочу к маме, — тихо сказал он, подавляя рев. — Отведи меня к маме, мне страшно. Уилл вздрогнул, губы бесполезно шлепали друг о друга, а нужные слова утешения не находились. Он протянул мальчишке руку. — Меня зовут Уилл, а тебя? — выдавил из себя улыбку. Не самое лучше время для знакомства. Мальчик пожал ему руку в ответ, его ладонь казалась ледяной от страха, пальцы были маленькими и пухлыми, а наполненные ужасом глаза огромными и черными в темноте зала. — Майк, — ответил мальчик. — Майк, — с улыбкой повторил Уилл, кивнув, он потянул паренька на себя, поднимаясь с ним на ноги, но сам наклонился, чтобы не привлекать внимание упыря, — сейчас мы выйдем отсюда, тихо и не заметно, хорошо? Мальчишка кивнул, сжав его ладонь покрепче. — Мне нужно, чтобы ты выполнил одну мою просьбу, Майк, — прошептал Уилл, — пообещай, что не будешь смотреть по сторонам, ладно? Смотри только на меня. — Хорошо, — тихо ответил Майк. Уилл оторвал край от своей рубашки, обвязав его вокруг колена Майка, чтобы приглушить запах крови, затем он подхватил ребенка на руки, и мальчик облепил его ногами. Он почти ничего не весил. Майк уткнулся сопливым носом Уиллу в плечо, они мелким шагом пробирались к выходу, пистолет пришлось прижать прямо к спине мальчишки, иначе никак. Злосчастное полотно с девушкой висело по центру стены, как бельмо на глазу. Прекрасная «Офелия», написанная Милле. На грани жизни и смерти, тонущая в реке, наполненной цветами, выпутавшимися из её венка. Взгляд девушки был устремлен в небо, рот чуть приоткрыт. Но во тьме Уилл ощутил, словно и она за ним наблюдает, за каждым его робким и неуверенным шагом… Где же этот чертов Джейсон, когда он так нужен?! Майк тихо пискнул, раздался громкий в мертвецкой тишине грохот, что-то выпало из кармана мальчишки. Уилл быстро кинул взгляд на пол — среди осколков стекла валялась игрушечная машинка, маленькая, но тяжелая, коллекционная модель. — Чёрт, — тихо прошипел Уилл и услышал, как в их сторону раздался шорох шагов. До выхода из зала было ещё добрых восемь-десять футов. Уилл хотел было рвануть туда, в коридор, но из проема вдруг показался ещё один упырь. Они попали в ловушку. Он, с маленьким ребёнком на руках, окружен с двух сторон упырями — один рыскает в тени, идя за ними следом, а второй блокирует выход. Майк всхлипнул, промычав что-то ему в воротник. Уилл испугался, что малец разрыдается, и тогда их обоих сожрут в следующую же секунду. Он погладил ребёнка по спине, прижался к другой колонне и медленно съехал по ней вниз, опускаясь на пол. Тут осколков было меньше. Он посадил Майка, а сам присел рядом, выглядывая по сторонам. Один упырь уже шёл вдоль окон, второй двигался к своему собрату со стороны входа. Точно, они же сбивались в стаи. Легче будет уделать их, когда встанут друг к другу плечом, так хоть глаза не разбегутся. Главное — выждать. Майк протер кулачками глаза, наблюдая за Уиллом. — Ты будешь стрелять? — тихо спросил он. Уилл кинул взгляд на пистолет в руке, невесело усмехнувшись. — Да, так что прикрой уши, — попросил он. Майк кивнул, но не торопился исполнить просьбу. — У моего отца такой же, — прошептал он, — там правда серебряные пули? Уилл понятия не имел, какие там пули. Какими вообще пулями убивают упырей? Теми, что с белым порохом, как в сказках? — Да, конечно, — отмахнулся Уилл, — сиди тихо. Уилл едва приподнялся, как вдруг на весь музей заиграла громкая музыка. Упыри толком не подобрались друг к другу, тут же рванули к выходу. Уилл облегченно вздохнул, стирая пот со лба рукавом и… Выронил пистолет. Музыка продолжала играть, веселый джазз с переливами саксофона и фортепиано. Уилл поднял пистолет, моментально разогнувшись, и упырь уже стоял в шаге от него. Он побежал к окну так быстро, что пятки сверкнули, лишь бы монстр не добрался до ребёнка. Развернувшись, столкнулся лицом к лицу с белой мордой упыря, покрытой трещинами и морщинами, его мерзкие щеки свисали вниз надорванными кусками кожи, лысая голова была похожа на куриное яйцо, а глаза и вовсе — черные дыры с едва виднеющимися красными зрачками, залегшими в глубине. Страх схватил Уилла за горло, облепив его словно змея, он задыхался, хватая воздух ртом. Пистолет уперся прямо в грудь упыря, он сразу же выстрелил, а монстр зашипел со свистом, цепанув его когтистыми пальцами прямо за плечо. Пальто разорвалось на том месте, с ним же и рубашка, Уилл мазнул пальцем по крови, не в силах поверить, что его только что ранили. Он был в полном шоке. Отверстие в груди упыря дымилось, сквозное, словно обыкновенная дырка в ветхой стене, из его рта брызгала во все стороны черная желчь, и Уилл прикрыл глаза от отвращения. Упырь навалился на него, на последнем издыхании вцепился клыками в шею, и Уилл отдаленно, как из-под толщи воды услышал крик Джейсона. Он раскрыл глаза, заторможенно моргая, сначала увидел, как парень снимает с него монстра, затем увидел Майка, стоящего вдалеке на тонких дрожащих ножках. Последним, что он запомнил, были чужие черные глаза. Не голубые.