Цвета жизни

      Тишина затягивалась, давила на плечи, словно переполненный книгами рюкзак. Эмоции быстро сменялись в глазах Паркинсон: от растерянного непонимания до пылающего презрением осознания. Гермиона могла бы поклясться, что степень её отвращения бегущей строкой отражалась в тёмных радужках.       Гермиона отступила на шаг, второй, а после развернулась и в два счёта очутилась на своей кровати. Благо, на ней был балдахин. Гермиона притянула к себе чемодан и задвинула тяжёлую зелёную ткань, отгораживаясь от окружающих. Она достала с кармана мантии палочку и, прочертив в воздухе незамысловатый узор рун, прошептала:       — Дуро.       Балдахин перестал колыхаться и утратил слабый, бархатный блеск. Гермиона осторожно прикоснулась к нему, проверяя результат. Твёрдый, как камень. Гордая улыбка проступила против воли. Она смогла применить заклинание с программы третьего курса на таком большом предмете! Пусть оно и продержится не больше часа — у неё пока не хватало сил трансфигурировать что-то долговечное — этого вполне хватит, чтобы ненадолго защититься от нападок и попробовать заснуть. Маловероятно, что у кого-то из её новых соседок была причина ознакомиться с учебником Трансфигурации третьекурсников.       Причина…       Гермиона скинула обувь, отодвинула чемодан к изножью кровати и прямо в мантии завернулась в одеяло, до боли смежив веки. Если быть откровенной, она и сама изучила Трансфигурацию так далеко не только из любопытства. Абсолютно не из-за него. Гермиона хотела порадовать одного единственного человека, единственную волшебницу, которую она знала до Хогвартса — профессора МакГонагал. Именно она, а не прибывшее за несколько дней до её появления письмо из Хогвартса, открыла для Гермионы мир магии. Именно она: сдержанная, строгая, но в тоже время искренняя, стала её кумиром, примером волшебницы, на которую хотелось равняться. И переполненная этим чувством, Гермиона взялась за дело со всей свойственной ей ответственностью — исстрачивая часы и силы, снова и снова пытаясь освоить всё более сложные виды трансфигурации.       Наверное, именно из-за профессора МакГонагал, а не из-за красивого названия, она так рвалась попасть на Гриффиндор. Ведь разве могло быть что-то лучше, чем попасть под крыло кумира? Что-то более захватывающее, чем возможность вызвать у неё гордость, показав обширность и качество собственных знаний?       Гермиона искренне хотела стать для профессора МакГонагал не просто ученицей, а другом.       Но стараниями Распределительной Шляпы всё это может так и остаться просто глупой детской мечтой. Гермиона быстро перевернулась на другой бок и зло вытерла подступающие к глазам слёзы. Вот уж нет! Она не будет расстраиваться. В конце концов, почему она решила, что профессор МакГонагал станет хуже к ней относиться, только из-за того, что она студентка Слизерина? Да, Гриффиндор и Слизерин издревле враждовали между собой, но неужели Гермиона и вправду настолько низкого о ней мнения, что предполагала подобное? Разумеется, нет!       Гермиона перекатилась на спину и раскинула в стороны руки, словно звёздочка. Гриффиндор или нет, она просто продолжит следовать старому плану — добьётся расположения преподавателей своими знаниями и трудом. В конце концов, она и вправду любила читать и учиться. К тому же, кто знает, может Декан Слизерина не так уж плох? Она была слишком взволнована во время Сортировки, чтобы как следует разглядеть преподавательский стол, а после, вероятно, на время перенеслась в параллельную реальность — настолько смазанными были воспоминания о банкете. И как бы стыдно ни было это признавать, если бы не Джемма, она бы, вероятно, завтра не узнала своего Декана.       Интересно, какой он, этот Северус Снейп?       Сопровождаемая потоком беспокойных мыслей, Гермиона забылась тревожным сном.

***

      Надеяться, что утро после её опрометчивого заявления пройдёт спокойно, было бы глупо. Но Гермиона никак не ожидала, что оно начнётся так: с груды змеиных шкур, паучьих тел со скрюченными лапками, пары чьих-то сизых глаз, сложенных в одно единственное слово на полу возле её кровати.       Грязнокровка.       Она даже не хотела думать, откуда слизеринцы достали все эти вещи. Гордость за удачно сотворённое заклинание пропала без следа — какой толк, если ей объявили войну. Не то чтобы она не ожидала, но…       Ожидать и быть готовой совершенно не одно и то же.       Её подташнивало. Желудок скручивало, как после долгого, изнурительного бега. На лбу выступила испарина. Стараясь унять паническую дрожь, Гермиона прижала ладони с ледяными пальцами к лицу. Ей нужно успокоиться. Прийти в себя. Нет времени отчаиваться, Гермиона.       Слёзы заструились по щекам, и она зло их вытерла рукавом мантии. Призвала рюкзак и стала с остервенением, словно он виновен в её бедах, засовывать в него нужные книги и письменные принадлежности. Она не будет плакать из-за этого. Только не снова! Она справится. Главное, чтобы тех учебников, которые она запомнила, хватило.       Шмыгнув, Гермиона снова пробежала взглядом по расписанию. Два Зельеварения с… О, Боже! Гриффиндорцы! Ребята с факультета, на который она так хотела попасть. А после ещё и занятие с профессором МакГонагал. Гермиона нервно засмеялась — казалось, тот, кто создавал расписание, решил зло над ней пошутить. Словно в первый же день ей сказали: «Смотри. Смотри, чего ты лишилась!»       Отвратительно.       Мысленно сосчитав до десяти, Гермиона повязала на шее серебряно-зелёный галстук — и откуда он только взялся? — и расправила складки на мантии. Вся её форма, по велению какого-то невероятно сложного волшебства, теперь пестрила зелёными — слизеринскими — цветами.       Она закинула рюкзак на плечо, и поспешила к кабинету Зельеварения. Есть всё равно не хотелось.

***

      В кабинете Зельеванения холодно, как и всюду в подземельях. Гермиона вошла в него последней, избегая жалящих взглядов слизеринцев, и заняла место возле двери. На соседнем ряду перешёптывались гриффиндорцы. Она с любопытством посмотрела на них, и её взгляд мгновенно зацепился за огненно-рыжую макушку Рона Уизли. Он о чём-то говорил с… Гарри Поттером, ну конечно. Разве могли эти двое оказаться на каком-то другом факультете? Гермиона поджала губы и посмотрела на преподавательский стол. Зависть заклекотала в груди. Чем она отличалась от них? Чем хуже? Почему, казалось, все попали на желанный факультет, и только ей «посчастливилось» очутиться в змеином гнезде?       Неприметная дверь за преподавательским столом вдруг распахнулась, и из неё вышел одетый во всё чёрное мужчина. Профессор Снейп, быстро поняла Гермиона, непроизвольно расправив плечи. Вчера в поезде ей стоило подробнее расспросить старшекурсников о преподавателях, потому что неизвестность ей никогда не нравилась. Особенно в отношении её Декана.       Профессор Снейп пугающий. Не страшный, пусть приятной его внешность не назвать, а такой, что кровь стынет в жилах от одного его присутствия. Похожий на подступающую грозу. Гермиона боялась гроз. От них хотелось спрятаться далеко-далеко, заткнув уши руками и зажмурив глаза. Профессор Снейп вызывал похожие желания.       Его вкрадчивый голос стал единственным звуком в классе. Даже неугомонные, казалось, гриффиндорцы затаили дыхание, вслушиваясь в его слова. Гермиона неотрывно наблюдала за колыханиями развевающейся мантии профессора Снейпа, не находя смелость поднять взгляд выше и посмотреть ему в глаза. К страху примешались искры уважения и восхищения — она питала слабость к людям, глубоко увлечённым чем либо. И зелья определённо не были для профессора Снейпа пустым звуком. То, с каким благоговением он говорил о них, как уверенно описывал возможность закупорить славу… Как после этого не захотеть погрузиться в изучение предмета? Хотя, Гермионе определённо не нравилось, что её, пусть и косвенно, назвали болваном. Она ненавидела чувствовать себя глупой, чего-то не знать или не понимать. Но ещё больше её злило, когда кто-то сомневался в её знаниях. Мозг Гермионы Грейнджер — её главная сила и оружие, никто не должен это забывать.       В памяти пронеслись десятки ингредиентов и зелий, изучаемых первокурсниками на зельеварении. Гермиона беззвучно повторяла каждое из них, едва заметно шевеля губами. Взгляд скользил по головам слизеринцев и запнулся о белый затылок Малфоя.       Чучело.       Да, она, как и собиралась, покажет всем, на что способны маглорождённые. Отплатит за их отвратительную, всё ещё вызывающую волну мурашек, выходку этим утром. Гермиона взглянула на профессора Снейпа, который как раз остановился напротив Гарри Поттера. Она же сможет заполучить его благосклонность, если хорошо ответит?       — Что я получу, если смешаю измельчённый корень асфоделя и настойку полыни?       Едва вопрос стих, как рука Гермионы, словно живущая своей жизнью, взметнулась вверх. Ответ, точный, вплоть до номера страницы, на которой был записан, вспыхнул в сознании. Вот только профессор Снейп не спешил спрашивать её. Он словно вообще не замечал её, сконцентрировав всё внимание на Гарри Поттере.       — Я не знаю, сэр.       Прозвучал новый вопрос, и снова Гермиона знала ответ. Но её игнорировали. Неужели из-за её крови? Снова и снова.       Гарри так неожиданно произнёс её имя, что она едва не упала, свалив письменные принадлежности. Пустые, похожие на бездонные пропасти глаза профессора Снейпа впились в неё.       — Мисс Грейнджер, — раздражённо дёрнув бровью, начал он, — я спрошу вас, когда придёт время. А пока… Сядьте!       Гермиона вмиг села, вжавшись спиной в спинку стула. Сердце безумно застучало в груди. Вот и произвела впечатление.       Это провал.       Гермиона покорно взяла перо и записала и так известную ей информацию. Если бы он спросил… Гермиона поджала губы. Не время расстраиваться. Ей нужно сконцентрироваться на словах профессора Снейпа, и больше не косячить.       — Мисс Грейнджер, назовите основные ингредиенты рубинового отвара.       Гермиона встрепенулась, непроизвольно расправила плечи и, подняв на профессора взгляд, торопливо ответила:       — Кора волшебной рябины и... — Неприятное осознание прошибло мозг. — Слизь книжного червя.       — Правильно мисс Грейнджер, — кивнул профессор Снейп и, взметнув полями мантии, направился к столу. — Пять баллов Слизерину.       Гермиона облегчённо вздохнула, старательно игнорируя вспыхнувшую в груди обиду на нелестный намёк профессора Снейпа. В конце концов, может она видела то, чего на самом деле нет? Он же преподаватель, зачем ему, пусть и крайне завуалировано, называть её книжным червём?       Остаток лекции прошёл относительно спокойно, если не считать пару снятых с Гриффиндора баллов. Гермиона даже ответила на ещё один вопрос, принеся в копилку Слизерина ещё пять баллов. Пусть ей и не нравился её факультет, но она неимоверно гордилась, что оказалась хоть немного полезной.

***

      Гермиона загасила огонь и кинула иглы дикобраза. Сосредоточено хмуря брови, она принялась помешивать зелье по часовой стрелке, считая обороты. И книги, и профессор Снейп не раз напоминали, что зельеварение требует точности соблюдения инструкций. Ошибись она хоть где-то, и зелье, в лучшем случае, испортилось. А забудь она выключить огонь, прежде, чем добавить иглы дикобраза… Гермиона поморщилась, только представив, насколько сильно она или другие ученики могли бы пострадать.       — Пять, — пробормотала Гермиона и взмахнула палочкой, завершив приготовление зелья.       Профессор Снейп стоял всего в двух партах впереди от неё и хвалил работу Малфоя. Тот сиял, как начищенная медаль, и едва не выпячивал грудь от гордости. Гермиона посмотрела в свой казанок, сравнивая содержимое с описанным в учебнике. Точь-в-точь, как и должно быть, довольно отметила она, немного расслабившись.       Чей-то взгляд иглами впился в её голову, и Гермиона посмотрела в ответ, наткнувшись на серые, пылающие превосходством и презрением глаза Малфоя. Она дёрнула бровью и отвернулась, мимолётно задержавшись на его изогнутых в неприятной усмешке губах.       — Мисс Булстроуд, этим зельем вы не то, что не вылечите фурункулы, вы увеличите их количество, — совсем рядом прошипел Снейп, хмуро изучающий работу Милисенты Булстроуд. Гермиона нервно сжала мантию — скоро её очередь. И не то чтобы она сомневалась в зелье, но у профессора Снейпа странный талант вызывать неуверенность даже в собственном имени одним только взглядом.       Зашуршала мантия, и над ней нависла тень. Гермиона инстинктивно расправила плечи, словно стараясь казаться увереннее, и задержала дыхание, в ожидании вердикта.       — Хм… — протянул профессор Снейп, склонившись над её зельем. — Структура, цвет и даже… — Он принюхался. — Да, даже запах полностью соответствует требованиям. Превосходная работа, мисс Грейнджер. Пятнадцать баллов Слизерину. — Он повернулся к классу. — Прошу всех обратить внимание на работу мисс Грейнджер. Именно так должно выглядеть образцовое зелье.       Гермиона едва не кричала от радости. Её мало того, что похвалили, так ещё и поставили в пример остальным. Разве не круто?! К тому же начислили на пять баллов больше, чем Малфою! Мстительная часть её души довольно заурчала.       — Похоже, вы умеете не только зазубривать учебники, мисс Грейнджер, — шёпотом добавил профессор Снейп, прежде чем уйти к следующему ученику.

***

      Она голодна, с досадой признала Гермиона, собирая вещи. Аппетита всё так же не было, но желудок сводили спазмы, голова побаливала. Она не ела с самого прибытия в Хогвартс, вот уже целые сутки. Не удивительно, что состояние ухудшилось. Стоило пойти в Большой Зал и что-нибудь съесть, а после незаметно поспешить на Трансфигурацию. Может, ей повезёт, и Малфой с остальными не тронет её на перемене?       Гермиона поправила лямки рюкзака, наблюдая, как последний ученик покидает класс, обходя чуть оплавившуюся парту — результат оплошности Невилла.       Пора.       — Мисс Грейнджер, зайдите ко мне после занятий, — прозвучало ей в спину.       — Обязательно, профессор Снейп, — кивнула Гермиона и прикрыла дверь.       А теперь Большой Зал!       Она уверенно развернулась в нужную сторону и тут же замерла, наткнувшись на Малфоя. За его спиной возвышались двое горилоподобных парней — Крэб и Гойл.       — Что тебе нужно, Малфой? — сощурившись, поинтересовалась Гермиона.       — Возомнила себя самой умной, Грейнджер? — угрожающе спросил Малфой, шагнув к ней. — Тебе напомнить твоё место, магла? Как тебе вообще дали палочку и разрешили посещать Хогвартс, магловское отродье?       — Я волшебница, если ты не заметил, Малфой, — зло ответила Гермиона, до побеления костяшек сжав лямки рюкзака.       — Волшебница? Верь в эту чушь больше, чучело. — Малфой подступил ещё на шаг ближе. — Что это за ерунда у тебя на плечах, а? — Он показал на её рюкзак, и Гермиона отступила, сжав лямки ещё крепче. — Крэб, Гойл, заберите это у неё. Я хочу рассмотреть поближе.       Крэб и Гойл выступили из-за спины Малфоя и пошли к ней. Гермиона нервно сглотнула, отступив ещё на шаг. Что ей делать? Бежать? Но она никогда не умела быстро бегать. Кричать? Но вряд ли они напали бы, не будь уверены, что их не прервут. Малфой определённо не хотел бы получить от Декана. Может сражаться? Но… Гермиона досадливо закусила губу. Трое против одной… Финал очевиден. Тем более в её нынешнем состоянии.       — Надеешься, что тебе кто-то поможет, Грейнджер? — довольно оскалился Малфой. — Глупости. В такое время здесь никто не ходит. А дядюшка Северус наверняка заперся в лаборатории — он ничего не услышит, сколько не кричи.       Дядюшка Северус?       Растерянность от слов Малфоя сыграла с ней злую шутку — она совершенно не заметила, как Крэб и Гойл оказались рядом. Они грубо дёрнули рюкзак вверх, сорвав его с неё, и бросили к ногам Малфоя. Гермиона упала на колени и зашипела от боли. Болели ноги, плечо, которое они, возможно, вывихнули, и уязвлённая гордость.       Ублюдок!       — Так-так, что тут у нас… — протянул Малфой, разглядывая содержимое её рюкзака. — Книжки, пергаменты, перья… Как скучно, Грейнджер. — Он скривился и бросил рюкзак ей. Тот громко ударился о землю, учебные принадлежности разметались по коридору. — Какое прекрасное зрелище, — усмехнулся Малфой. — Здесь твоё место, ничтожная грязнокровка. Запомни это хорошенько. Таким как ты не место на Слизерине, не место наравне с нами, чистокровными. Оставайся на коленях у моих ног, как и положено ничтожным грязнокровкам вроде тебя, — бросил он на прощание. Их с Крэбом и Гойлом шаги звонко звучали в тишине коридора.       Гермиона всхлипнула. Раз, второй, третий. Она пыталась остановиться, но ничего не выходило. Слёзы всё текли и текли. Она осторожно притянула к себе разбитые коленки и уткнулась в них лбом. Тело сотрясли беззвучные рыдания.       Она так и не пошла на обед.

***

      Гермиона едва не опоздала на Трансфигурацию, прибыв к кабинету за минуту до начала. На счастье, когда она пришла, все уже расселись, так что, как и на Зельеварении, она села в самом конце класса — подальше от слизеринцев — и открыла учебник, с головой погрузившись в него до прихода профессора МакГонагал. Ей нужны были эти несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя.       Гермиона потратила большую часть перемены, пытаясь привести себя в порядок после истерики. К сожалению, она не знала заклинания, способные помочь в этом. Не думала, что они могут понадобиться.       Гермиона сжала переносицу, борясь с головной болью, словно обруч, сжимающей виски. Пустой желудок сводили спазмы, горло саднило, словно она долго кричала.       Отвратительно.       Она не знала, как сумела трансфигурировать спичку в иглу лучше всех в классе. Или как смогла ответить на все вопросы профессора МакГонагал. Ей было так плохо, что она вообще сомневалась в способности мозга функционировать, но, о чудо, даже в таких условиях он не подвёл.       — Мисс Грейнджер, задержитесь на минутку, — на удивление мягко попросила профессор МакГонагал.       В другое время и в других обстоятельствах Гермиона была бы на седьмом небе от счастья, но тогда она не ощущала ничего кроме усталости с примесью отчаяния.       — Что-то случилось, профессор?       — Надеюсь, что нет. Присядьте, мисс Грейнджер. — Профессор МакГонагал трансфигурировала вазу в стул и поставила его напротив преподавательского стола. Гермиона не смогла сдержать вздох восхищения. До такого уровня магии ей ещё расти и расти. — Как ваши дела, мисс Грейнджер?       — Что? — опешила Гермиона.       — Как ваши дела, мисс Грейнджер? — повторила вопрос профессор Макгонагал. — Как проходит общение с… Сокурсниками с факультета? Я могу предположить, что не очень хорошо, учитывая то, как вы их сторонитесь, но мне бы хотелось понять размер проблемы. — Она потёрла запястье и, прикрыв глаза, глубоко вдохнула. — Ваша ситуация… Я думаю вы и сами понимаете, что она исключительна. И, пусть это несколько не педагогично, я волнуюсь о вас. Поэтому, если необходимо…       — Почему? — севшим голосом спросила Гермиона. — Почему вы говорите всё это? То есть, я благодарна, но вы же не мой декан. Так почему? Неужели из-за того, что я первая маглорождённая на Слизерине?       — Ваш случай, несомненно, исключителен, мисс Грейнджер. Но в то же время, вы не единственное исключение на моём веку: в былые времена на моём факультете учился выходец семьи, все поколения которой учились на Слизерине… — голос профессора МакГонагал постепенно стих, словно она заговорила о чём-то запретном. — Скажу честно, вы мне нравитесь, мисс Грейнджер. В тот день, когда я впервые вас встретила, я увидела в вас искру, которая встречается далеко не во всех юных волшебниках и волшебницах. И это воля к борьбе, мисс Грейнджер. Стремление вперёд, которого многим, даже нам, взрослым, часто не хватает. А ещё я увидела отнюдь не заурядный ум и неуёмное любопытство. Мощная смесь, созданная для великих свершений. — Она тепло и немного заговорщески улыбнулась. — Сказать честно, я хотела видеть вас на своём факультете. Даже думала, что подерусь с Филиусом за вас, окажись вы на Когтевране, но… Хах, Северус снова меня обставил. — Её взгляд вмиг посуровел, утратив озорство, полнившее его мгновение назад. — Простите, что в очередной раз веду себя в разрез с кодексом преподавателя, но всё же не могу не сказать этого. Всё же, я предпочитаю быть предельно честной с учениками. Вам не место на Слизерине, мисс Грейнджер. И дело не в вашей крови, упаси Мерлин! Нет, просто в тот день, в июле, я увидела добрую, честную и невероятно умную девочку. Тогда, в вас в равной степени боролись Гриффиндор и Когтевран. И сколько бы я не всматривалась, я не вижу ничего слизеринского в вас. Это не плохо, мисс Грейнджер, просто… Будьте осторожны, мисс Грейнджер. И сообщите, если понадобится помощь. Двери моего кабинета всегда открыты для студентов.       Гермиона неловко заёрзала, осмысливая всё сказанное профессором МакГонагал. Даже её кумир сказала, что ей не место в Слизерине. Что кроме не подходящей крови, в ней ещё и не было нужных качеств. Может, Малфой всё же прав? Может Распределительная Шляпа всё же ошиблась?       Гермиона затеребила серебряно-зелёный галстук. Она носила его всего ничего, менее одного учебного дня, но он уже душил, тянул вниз, словно сомкнутые на шее кандалы. Она никогда не любила холодные оттенки. Они словно промораживали до костей, не приносили ничего хорошего. Гермиона в очередной раз в этом убедилась: и льдисто-серые глаза Малфоя, и его же снежно-белые волосы, и бледная, отдающая синевой кожа Пенси Паркинсон, и промозглые подземелья, и холодный слизеринский зелёный, всё это делало ей больно одним только видом.       Ничтожная грязнокровка.       Как только она вернётся в гостиную, всё повторится вновь. Так быть может, стоило рассказать профессору МакГонагал? Она, конечно, не их Декан, но…       Стоп.       «Мисс Грейнджер, зайдите ко мне после занятий».       — Профессор МакГонагал, простите, но мне нужно уйти, — затараторила Гермиона, вскочив с места. — Профессор Снейп просил зайти к нему после уроков, а я…       Боже, ей определённо влетит за опоздание!       — Конечно, мисс Грейнджер. Не смею вас задерживать, — кивнула профессор МакГонагал, не сводя с неё понимающего взгляда. — Однако, можете не беспокоиться, профессор Снейп примет вас не раньше, чем приведёт кабинет Зельеварения в порядок. Он помешан на порядке в своей обители.       — Спасибо, профессор. За всё, — поблагодарила Гермиона и поспешила в подземелья.