Тринадцатый Генерал Хаоса

      Темнота.       Ласковая и тёплая. Она заполняла собой весь мир, даря странное ощущение защищённости и безмятежности.       Поначалу ему даже было тепло, словно… он не знал, с чем сравнить это ощущение.       Боль.       Первым вернувшимся к нему чувством была боль. Словно огромное нечто сдавливало всё его тело.       Холод.       Он ощутил, как замерзает. Холод пробирался глубоко под кожу, а после он понял, что вымок до нитки. Исподнее прилипло к коже, а тело утопало в чём-то холодном и вязком.       Лишь после этого он увидел яркий ослепляющий свет, а следом уши заложило от громкого резкого звука.       Он впервые вдохнул ледяной мокрый воздух, пропахший чем-то резким, сотни запахов вскружили его голову.       Он словно бы… родился заново. Если такое можно было сказать о мертвеце.

***

      Пламя зажжённых свечей нервно трепетало от невидимого ветра, освещая небольшую каморку в катакомбах. Каменная кровать для мягкости была покрыта соломой, поверх которой кинули большой кусок материи, в который можно было бы завернуться человеку. И сейчас посеревшая от времени ткань была заляпана кровью.       Лежавшая на кровати женщина не дышала, устремив немигающий взгляд в потолок. Повивальная бабка, сухая старуха с морщинистыми жилистыми руками, держала на руках хрупкого младенца. Новорождённый выглядел слабым, его ещё не омыли, из-за чего одеяние повитухи тоже запачкалось в крови.       Отец зашёл в каморку в сопровождении двух Братьев Черепа. Старик сразу же подошёл к повивальной бабке и посмотрел на новорождённого, скривившись.        — Он не достоин жизни, — проговорил Отец. — Мы принесём его в жертву позднее. Кьяда, дочь моя, ты разочаровываешь меня.        — Прости, Отец, — прошептала роженица, садясь на кровати. Она уже почти не ощущала боли от родов и посмотрела на присутствующих холодным взглядом. — Мой сын не заслуживает жизни.        — Хоть чем-то ты меня радуешь, — криво усмехнулся старик. — Иди к остальным, дочь моя. А с ребёнком мы разберёмся сами.       Они дождались, когда Кьяда встанет и, чуть пошатываясь, выйдет. После чего Отец велел братьям забрать младенца и отнести в ясли.        — Позаботьтесь о том, чтобы он дождался своей очереди.       Новорождённого принесли в ясли — помещение катакомб, которое плавно переходило в небольшую пещеру. Стены и пол, выстланные каменными кирпичами, здесь были частично разрушены. Несколько детей примерно трёх лет сидели на земле, играя в понятную только им игру. Они подняли взгляды на вошедших мужчин в масках, опасаясь, что в этот раз они пришли забрать кого-то из них. Но, увидев свёрток на руках одного из них, снова вернулись к своей игре.       Братья Черепа прошли дальше и положили свёрток на выстеленный соломой камень рядом с другими. После чего один из них развернулся к смотрительнице яслей — полуслепой старухе, которая почти неподвижно сидела рядом.        — Этот ребёнок должен дожить до того момента, пока его не принесут в жертву, — произнёс брат. Смотрительница подняла на него почти ничего не видящие глаза и неуверенно кивнула.       Братья Чёрного Черепа вышли, не забрав других детей для жертвы. Игравшая малышня поднялась на ноги и подошла к камню, с интересом глядя на нового ребёнка.        — Но он мёртвый? — удивился один из них тихим простуженным голосом. Младенец не дышал, но неожиданно открыл глаза, из-за чего старшие отскочили от камня в испуге.