Часть 8. Сокрытое тенями.
5 июля 2023 г., 22:00
Проход внутри пещеры сделал крутой поворот, прежде чем расшириться до размеров комнаты. Скудный дневной свет сюда не проникал, поэтому Майев с трудом разбирала дорогу. Она увидела спину Иллидана — здесь, в темноте, его татуировки светились так же ярко, как ночью в Казематах. Конечно же, ему не нужны никакие источники света, чтобы жить здесь.
Пещера выглядела идеальным выбором для тайной встречи: она была уединённой и тихой, а конец комнаты — достаточно обширным, чтобы Иллидан при желании мог расправить крылья и не коснуться ими каменных стен.
Майев бросила глефы и шлем на пол, латный воротник и перчатки, приближаясь к свету Скверны своей жизни.
— Ты подумала? — спросил Иллидан тёплым и игривым голосом, но более серьёзным, чем когда-либо. Было до сих пор странно слышать, как он говорит так — она всё ещё ждала за такой нежностью какого-то обмана.
Она поняла, что он был с ней очень терпелив, но до этого момента это не воспринималось как таковое. Терпелив сверх разума. Конечно, ему искренне нравилось дразнить её, но на сей раз это было не для того, чтобы ввести в заблуждение или обмануть. То, как он сопротивлялся прикосновению к ней, было свидетельством какой-то ненормальности, решила она, но в целом это была очень положительная черта.
Было трудно признать, но она стократно заслужила все его отказы. У него не было возможности сказать «нет» во время заточения. Совсем.
— Да. Твоё предложение звучит… приемлемо. — Она подошла ближе, зелёное сияние коснулось её кожи.
— Ты выглядела ужасно одинокой, как будто кто-то высасывал твою жизненную силу. Что случилось?
— Я… вспомнила кое-что ужасное. Но позволь мне сказать то, что я обещала тебе сказать, прежде чем я передумаю.
Иллидан кивнул, подавляя сильное желание прокомментировать её непостоянство и нетерпение. Он знал, что и сам не был лучше до своего падения. Она вдохнула и сделала шаг, чувствуя старое горе, горящее в горле.
— Это была не случайность. Я действительно не помнила. Что-то случилось со мной, что… заставило меня забыть многое из моего прошлого. Это было похоже на безумие или проклятие. Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, но почти всё, произошедшее в тюрьме, было похоронено… пока ты не появился снова. И вспоминая всё это сейчас… — Она замолчала, сдерживая ярость, которая пыталась прийти ей на помощь, чтобы прогнать чувство унижения. — Я злоупотребляла своим положением твоего надзирателя. Преступник или нет, я должна была дать тебе реальное право голоса. Я не знаю, исправят ли что-нибудь мои извинения, но мне очень жаль, ладно? — Она отвела взгляд, готовясь к насмешкам и отвержению.
— Это было не так уж и плохо, учитывая все обстоятельства, — пробормотал охотник на демонов с бесстрастным выражением лица, сцепив руки на груди, словно преграду. Майев облегчённо усмехнулась.
— Я согласна, временами это было почти… мило, наверное.
— Ну, преступникам тоже нужно внимание. Ты просто слишком ответственно к этому отнеслась, — продолжил он в шутку, и Майев залилась смехом.
— Как ты смеешь так испортить мои извинения!
— Ты знаешь, что то, что у нас было, — феноменально, Майев. У меня не было бы другого пути, никогда больше. Определённо не после того... как я к этому привык.
Всё ещё опираясь на стену пещеры, Иллидан заставил себя оставаться пассивным, хотя и горел желанием обнять её. Он никогда не видел Майев такой открытой и уязвимой, аура её эмоций беспокойно мерцала почти всеми возможными цветами. Она стиснула зубы и заставила себя произнести слова, которые, как она чувствовала, должны были быть произнесены, прежде чем они смогут продолжить – что бы это ни значило.
— Мне не нравилось, когда Мефистрот причинял тебе боль. Ты моя добыча, и эту добычу у меня никто не украдёт. — Её голос сорвался, и ей пришлось втянуть воздух, чтобы успокоиться.
— Твой, я? Если я правильно помню, ты поздно присоединилась к битве за Чёрный храм. В то время я был занят, поэтому мои воспоминания могут быть неточными, — говорил он, лёгкая улыбка дёрнула его губы. Она ударила кулаком по его напряжённым мышцам живота, глядя в эти зелёные огни Скверны на его лице. Как он смеет пренебрегать худшим моментом её жизни!
Но я полагаю, что ему можно, в конце концов, он был тем, кто умер.
— Мне пришлось перетащить твоё тело в Хранилище и при этом выглядеть счастливой и торжествующей. Я больше никогда не хочу видеть тебя мёртвым. И если ты когда-нибудь пошутишь об этом, я убью тебя.
— Где-то здесь есть парадокс, я чувствую...
— Я серьёзно. Я… я не могу с этим справиться. — Её голос сказал гораздо больше, чем она могла выразить словами. Иллидан раскрыл объятия, и она спрятала лицо на его широкой обнажённой груди, впиваясь ногтями в его бока. — Чёрт возьми, не оставляй меня снова, — прошептала она, задыхаясь на последнем слове, борясь с той частью себя, которая считала её идиоткой, смущающейся слабачкой, признавшей такие вещи, и дурой, доверившейся ему. Ей хотелось втоптать своё прежнее «я» в землю так глубоко, чтобы оно оказалось под Хиджалом. Было так приятно просто обнять его, что она могла остаться рядом с ним навсегда. Это стоило немного искренности. Его пальцы скользнули вверх по её спине, вызывая мурашки.
— Обещаю попробовать, — тихо сказал Иллидан, играя с её длинным серебристо-белым хвостом. — По крайней мере, у меня есть ты, чтобы защитить меня от Легиона.
— Я уничтожу всех демонов до последнего, — поклялась она, взглянув на его покрытое шрамами лицо и ненавидя высокий рост полудемона. Это также заставляло её чувствовать себя слабой в некоторые дни, одним из которых был сегодняшний.
— Хорошо. Я прощаю тебя. — Он наклонился, чтобы поцеловать её, но она увернулась, теперь игривая.
— И за это ты мне отказывал?
Он пожал всей мощью своих хорошо сложенных плеч.
— Если бы я сдался, чем бы это отличалось от того, что мы делали в тюрьме?
— Значит, ты хочешь, чтобы всё было по-другому? — спросила Майев, слегка прижимаясь губами к его губам. Она вспомнила, как он дрожал от малейшего её прикосновения, как умолял её дать ему больше. Если он любит это, зачем что-либо менять?
— О, не многое… У меня есть пара предложений по улучшению.
— Например?
В темноте он ухмыльнулся в её дразнящие губы.
— Ты знаешь, что должна мне тысячу или около того раз, когда я имею право связать тебя? — Он позволил своим губам коснуться её губ, но двинулся мимо них, вниз по её обнажённой шее, и сомкнул хватку на её запястьях, прежде чем она поняла, что он задумал. Он ощутил, как её возбуждение взлетело до небес, но её официальная реакция была совершенно противоположной, как всегда:
— Почему ты, презренный гронн…! — Она не могла освободиться из его хватки. Иллидан покусывал её чувствительную мочку уха, всё ещё раздражающе сдерживая себя и не торопясь. Они точно выловили нужную душу из Круговерти Пустоты?
— Я знаю, что тебе это понравится, но я подожду, пока ты попросишь больше, — прошептал он так, чтобы она могла слышать, — я мог бы смотреть, как ты мечешься под моей властью в течение десятилетий, как ты делала со мной… но сейчас я соглашусь на час или два.
Её стон был почти плачем. Накопившаяся потребность, эти необузданные эмоции сделали Майев настолько чувствительной, что её воображение бомбардировало её бесконечным множеством способов, которыми Иллидан мог удержать её, связать и даже причинить ей боль. Голос в её голове сказал, что она заслуживает страданий, и это, наконец, освободит её от вины, которую она бессознательно таила в своём сердце все эти годы. Вожделение и нужда смешались с раскаянием и страхом потерять всё снова, и она поймала себя на том, что плачет на его напряжённой груди.
— О, Майев, Майев, — шептал Иллидан, отпустив её запястья, лишь только увидев, как вспыхнула какофония её ауры. Он успокаивающе обнял её, пытаясь каким-то образом удержать от разрушения.
— Я… почему я не могу просто… мы наконец-то здесь и… — икнула она сквозь неудержимые рыдания. Иллидан осторожно снял с неё длинный меховой плащ и скинул его на пол пещеры. Это может занять время, лучше сделать всё так, чтобы ей было удобно.
— У нас есть время. Что бы тебе ни было нужно, просто скажи или сделай это. — Он помог ей сесть на растеленную ткань и встал рядом на колени.
— Но мне нужен ты! — закричала Майев, и это было так великолепно — сказать что-то подобное открыто, что она замерла и просто уставилась на него.
— Я здесь, — пообещал охотник на демонов, вытирая слезу с её щёки большим когтистым пальцем, — и я твой.
Майев тихо вздохнула.
— Ты… Как ты…? — прошептала она и смотрела на него, пока не осталось ничего, кроме как поцеловать его. Что-то только что освободилось, бремя упало, замок открылся; она больше не чувствовала ни страха, ни печали, только его тепло рядом с ней, его горячие губы на её губах. Поцелуй, сначала нежный и нуждающийся, вскоре перерос в страсть, заставившую затаить дыхание.
Она начала бороться со своим нагрудником, и, не говоря ни слова, Иллидан стянул с неё тяжёлые ботинки. Снятие её кожаных брюк было сделано в сотрудничестве. Их руки встретились на её трусах, и Иллидан мягко оттолкнул её в сторону.
— Разрешите. После десяти тысяч лет службы тебе пора просто лечь и наслаждаться, тюремщица.
Она рассмеялась и позволила ему продолжить. Он стянул исподнем, касаясь её длинных сильных ног, вдыхая её запах. Её лёгкое постанывание говорило о том, как она пыталась не умолять его продолжать.
— Я скучал по тебе, — пробормотал он и нырнул ей между бёдер. Долгожданное прикосновение его губ заставило её вскрикнуть, а его — застонать от обилия влаги. Излишне чувствительная, она рефлекторно чуть не оттолкнула его. Но вскоре её хватка на его рогах ослабла — как же хорошо он знал её, ведь пробовал её так нежно, осторожно, пока не почувствовал, как она расслабилась.
И тогда он атаковал. Сомкнув губы вокруг её клитора, он схватил её за бёдра и лизал, как от голода, погрузив язык внутрь неё, просто чтобы упиваться её желанием. Он был на этом этапе сотни раз, в основном — под ней и связан. Она всегда была готова к нему к тому времени, когда его рот достигал её влагалища, и он безумно любил это. Майев тяжело дышала, и он решил помиловать её за пережитый стресс — он тщательно покусывал и сосал её, пока она не закричала, неразборчиво ругаясь и дёргаясь напротив его мокрого лица. Под её веками вспыхнуло солнце, и агония была смыта наслаждением, прокатившим по ней.
Она дёрнула его за рога, и он пополз над ней, заставляя её чувствовать себя смехотворно крошечной. Их взгляды встретились: сияние луны и пламя Скверны. Майев попробовала себя на его губах.
Она не могла снять с него набедренную повязку, как бы ни пыталась до неё дотянуться. Охотник на демонов ухмыльнулся, увидев её быстрое восстановление после обрушившихся эмоций, и завершил попытку. Момент, когда его тяжёлый член лежал на её животе, заставил обоих затаить дыхание; звук их быстро бьющихся сердец наполнил пещеру, разум, всю вселенную.
Для неё секс был лёгким выходом из сложных ситуаций, и Иллидан отметил, что позже обратится к её особому способу побега от реальности. Но в этот момент он хотел того же, чего и она, — слиться так близко, как только возможно, душой и телом.
Его огромные крылья широко распахнулись и спрятали их обоих под своей тенью, когда он вошёл в её мягкое, скользкое тепло. Майев дышала неровно, из её горла вырывались тихие стоны; Иллидан совсем забыл дышать. Он полностью заполнил её, вторгаясь в её плоть, заставляя её пульсировать на каждом дюйме. Клянусь Луной, он вырос в размерах? Она дрожала, и, упираясь лбами, дыша ртом, они оба неподвижно ждали, пока она привыкнет к их соединению.
Наконец-то он стал её — но это было не то, чего она требовала неделю назад. Она изменилась; и он был не таким, каким она его считала. Это было лучше, намного лучше и совершенно пугающе. Его присутствие было реальным, осязаемым, физическим; больше не сон наяву, не кошмар и не ранящее воспоминание.
— Иллидан, — выдохнула она, не находя слов, которые могли бы передать её чувства. Ему и не нужно было большего, потому что слышать своё имя от неё таким образом удавалось так редко, что это говорило ему обо всём. Он поцеловал её, и она была свободна: свободна от своего гнева, своего горя, своего долга. Она толкнула бёдра в знак того, что может выдержать его демонический размер. Рыча, Иллидан взял её, отдался ей, отдался полностью. Слёзы текли по её лицу, щекоча уши, пока она улыбалась.
Он жив. Он здесь, и он мой.
Иллидан заставил себя сохранять спокойствие, потому что желание просто опустошить её таилось там, на краю сознания. На этот раз не было ненависти, смешанной с любовью, как до грехопадения, но страсть между ними была демоном сама по себе. Майев чувствовала себя такой нежной и любящей, телом и душой. Он не осмелился разрушить эту тонкую грань с яростью, не в этот раз.
Они получат своё позже, это точно.
Она обвила его руками и ногами, призывая двигаться быстрее, ища и находя его губы в темноте. Он не подчинился — на этот раз вместо того, чтобы трахаться, он занялся с ней любовью, показав ей, что дело не только в снятии напряжения и управлении гневом. Он медленно покачал бёдрами, плавно скользя в ней, заставляя её замолчать глубоким, влажным, пьянящим поцелуем, за который она цеплялась, словно тонущая женщина. Свободной рукой он схватил её за ягодицы, приподнимая и двигая её, пока их жаркое совокупление не совпало со всеми её точками удовольствия. Майев застонала в горле, задыхаясь, поскользнулась и упала в океан удовольствия, которого она никогда не испытала бы ни с кем другим. Иллидан последовал за ней, глубокий стон вырвался из его губ, прервав их поцелуй. Всё, здесь и за пределами этого мира, на мгновение исчезло. Он повторял её имя, наполняя её своим семенем, её чресла вытягивали из него каждую каплю. Не было ничего, кроме их двоих, тепла, прикосновений, радости жизни, которые ни один из них никогда не мог выразить словами.
Он поцеловал её лицо, пробуя солёные слёзы на щеках.
— Интересно, на этот раз ты исчезнешь на годы?
— Не повезло, охотник на демонов. Ты застрял со мной — навсегда.
