Часть 3
15 декабря 2023 г., 21:14
Утром собирается небольшая толпа, чтобы проводить нас.
Трандуил стоит с Ионве в стороне, у них обоих каменные выражения лиц, когда друзья Леголаса прощаются с нами. Это море пристальных взглядов, изящных фигур, радуга цвета волос и улыбок. Меня хлопают по плечу, но все почти сразу расходятся, эльфы Лихолесья не любят долгих прощаний. Я понимаю, что эти эльфы прощались очень много раз, зная, что любимые и друзья могут не вернуться. Никто не хочет зацикливаться на этом, и поэтому они коротко и радостно прощаются, а затем все заканчивается.
Огромная черная кобыла Леголаса стоит наготове рядом с Наурвен. Я узнал, что ее тоже зовут Рок. По словам Леголаса, это хорошее имя, и все его лошади были названы так. К нам присоединяются гнедая кобылка и мерин кремового цвета с добрыми, нежными глазами. Идрен и Альмареан уже сидят верхом, и я неловко стою у своего собственного скакуна, пока Леголас подходит к своему отцу, чтобы попрощаться. Он прижимает кулак к сердцу и кланяется королю, Трандуил берет его за плечи и что-то долго ему говорит, но я не слышу ни слова. И судя по лицам моих спутников, я должен радоваться тому, что у меня не такой хороший слух. Они, кажется, смущены тем, что подслушивают, и начинают сосредоточенно поправлять свои рюкзаки, затягивать ремни, которые не нужно ни поправлять, ни затягивать.
Когда Леголас возвращается к нам, у него мрачное лицо, и я вижу, как он пытается скрыть свою печаль из-за отъезда.
Мы садимся на лошадей. Хотя эльфы не ездят в седле, но я благодарен, что они нашли мне седло. Я в последний раз оглядываюсь назад, прежде чем мы уходим. Странно, но я испытываю сожаление из-за отъезда. Здесь я обрел покой, несмотря на предыдущие неприятности. Я смотрю на прохладный, покрытый зелеными пятнами камень и слышу отдаленный звук лязгающего оружия с тренировочных площадок. Я знаю, что глубоко внутри горы царит оживленная атмосфера, там полно эльфийского смеха, и понимаю, что познал это место и его движение. Здесь хорошо, и я понимаю, почему Леголас так упорно боролся за народ, что живет в горе и за ее пределами. Я ловлю взгляд Трандуила, и между нами проходит молчаливый разговор, момент понимания, и я киваю ему. Это больше, чем прощание или признание, это согласие, и он одаривает меня долгим, немигающим взглядом, прежде чем ответить на кивок странно формальным полупоклоном.
Затем Леголас резко щелкает языком, и наши лошади скачут вперед, оставляя крепость короля Трандуила за спинами.
***
Все утро мы неуклонно едем на юг. Сначала мы молчим, Леголас погружен в свои мысли, а Идрен и Альмареан едут впереди, склонив головы друг к другу, и тихо переговариваются. Хоть они и очень разные, но все же они близки. Альмареан намного старше, и он серьезный синдар с мягким голосом, в то время как Идрен дружелюбный и разговорчивый сильван, но они как братья. В их компании легко чувствовать себя одиноким. Поначалу я привыкаю седлу, Наурвен — энергичное создание, и ей не нравится, когда на ней ездит гном как мешок с овсом после того, как на ней всю жизнь ездили изящные эльфы. Я ругаю ее, и она в ответ кусает мой ботинок. Через некоторое время мы приходим к пониманию, что нам нужно просто терпеть друг друга. Сегодня хороший день, небо над зелеными деревьями ярко голубое. Листья дрожат от ветерка, и в конце концов, выводят Леголаса из задумчивости. Он наблюдает за птицами, которые носятся через дорогу, радостно чирикая. Он глубоко вдыхает насыщенный ароматами воздух, и я вижу, как его тело расслабляется. Он золотоволосый всадник на гнедом коне, воплощение противоположностей, и когда он оборачивается, чтобы проверить, как я, задумчивая тень в его глазах сменяется знакомым неукротимым светом. Днем деревья сменяются зелеными лугами, и я вижу небо. Раздается резкий, дикий крик моего друга, и эльфы внезапно пускают своих лошадей в бешеный галоп. Я не в силах остановить свою кобылу. Наурвен не желает оставаться позади, и поэтому втягивает меня вместе с ними в дикий, безудержный спринт. Поначалу я просто держусь изо всех сил, чтобы не свалиться. Но я быстро осваиваю ритм и низко наклоняюсь к шее Наурвен, чтобы ей было легче держать равновесие. Моя маленькая смелая лошадка с отважным сердцем не может тягаться с другими лошадьми, но я не ругаю ее, она меньше, но быстрая. Мы скачем вчетвером в ряд, бок о бок по равнине, испытывая огромную радость от быстрой езды. И я слышу, как один из эльфов громко кричит от восторга. Я бы сделал то же самое, но у меня не хватает на это духу. У меня перехватывает дыхание, земля под ногами коня размыта от скорости, у меня такое чувство, что я лечу! По-настоящему лечу! Мое сердце колотится в груди, я чувствую, как моя кровь струится во мне подобно огню, а зверь подо мной — сама сила и дух. Мы дикие существа, раскованные и безграничные под бескрайним синим небом, и я хотел бы лететь так вечно, но слишком скоро мы замедляемся. Мы еще немного гоним наших лошадей, когда зеленый лес снова возвышается над нами, и в конце концов, останавливаемся. Лошади рвутся с места, крутятся и танцуют, в восторге от своего бега. Глаза эльфов светятся от восторга, и они ухмыляются, и я понимаю, что ухмыляюсь тоже. Мы ничего не говорим, но когда продолжаем наш путь, я понимаю эльфов немного лучше. Даже если никогда больше этого не испытаю, но на краткий и сияющий миг я понимаю, что значит быть диким и свободным. За день мы преодолеваем приличное расстояние. Мы останавливаемся у сверкающего ручья, который стремительно несется к Андуину, и даем нашим лошадям напиться, пока сами растягиваемся на траве и отдыхаем. Альмареан караулит на деревьях, и Идрен пользуется возможностью, чтобы научить меня стрелять из лука. Моя борода запутывается в тетиве и я чуть не стреляю в Леголаса шальной стрелой, и не могу сдержать смех. Альмареан оставляет свою вахту и садится на корточки на низких ветках, чтобы с любопытством смотреть на нас троих. У всех кружится голова от веселья, как у детей, и я объявляю, что стрельба из лука — это для эльфов, и так должно оставаться. Мы снова отправляемся в путь, и Леголас начинает петь, и на этот раз я не жалуюсь на это. Когда солнце начинает садиться, мы оказываемся на горном хребте и устраиваемся на небольшом расстоянии от деревьев, где заходящее солнце сверкает сквозь листву, как драгоценные камни. Это был замечательный день, и я говорю Идрену, чтобы он не портил его, позволяя Леголасу готовить. Затем я отправляюсь на небольшую прогулку. Я выхожу из темнеющего леса на поросший травой горный хребет и смотрю на мир, раскинувшийся передо мной. Я вижу гору Трандуила, возвышающуюся среди бесконечных деревьев вдалеке, и все мили леса между нами освещены золотистыми лучами заходящего солнца. Это похоже на огненный ковер или рассыпанное золото, а воздух сладок от аромата деревьев. Я делаю глубокий вдох. Леголас подходит и растягивается на земле рядом со мной. Я сажусь, и мы сидим в дружеской тишине, наслаждаясь закатом. — Я становлюсь эльфом, — скорбно вздыхаю я. — Ты погубил меня. — Ты слишком маленького роста, чтобы дотянуться даже до самых нижних ветвей дерева, — не соглашается он. — И мне никогда не удавалось убедить тебя поиграть. Не волнуйся, горы падут прежде, чем из тебя выжмут последнюю каплю гнома. Я издаю легкий смешок, пытаясь не замечать, как он потирает руки. — Что было в письме, которое леди отправила тебе? — спрашивает он меня. Я не могу промолчать на такой простой вопрос, но я все еще не понимаю своих собственных чувств по этому поводу. — Предупреждение, — признаюсь я ему. — Она увидела предупреждение о предстоящем выборе, она говорила о разветвлении путей. Леголас некоторое время молчит, обдумывая это. Золотой лес перед нами меняет оттенок, тени смещаются. Небо на западе — это буйство розовых и пурпурных тонов, на востоке сгущается темно-синий. — Леди Галадриэль слышит песню и понимает ее, — размышляет Леголас. — Если она призывает к осторожности, то только глупец не обратит на ее слова внимания. — Любой идиот знает, что нужно быть осторожным. Не нужно для этого предупреждений, — ворчу я, радуясь, что наконец-то смогу выговориться. — Я не подхожу для разгадки эльфийских тайн. Разве она не могла сказать «не делай этого» или «не ходи сюда, здесь опасно»? — Если это разветвление путей, то она не увидит результата и, следовательно, не поймет, как избежать неприятностей. Хотя она довольно высокого мнения о твоих умственных способностях. Я, наконец, смотрю на него. На солнце я выгляжу как колючая огненно-рыжая куча. Но Леголас сияет золотом. Он подтянул колени к груди, обхватив их руками. — Предупреждение было для тебя, Леголас, не для меня. Он немного прищуривается, но в остальном не реагирует. В конце концов, мы еще поговорим об этом, но на данный момент мы закончили разговор. — Пойдем, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Думаю, прошло достаточно времени, чтобы Идрен и Альмареан сделали всю работу. Давай посмотрим, что у нас на ужин. Он поднимается на ноги одним плавным движением и бросает последний взгляд на великолепие темнеющего неба. Потом берет меня за плечо и ведет к приветливому сиянию костра среди деревьев. Это приятный вечер, мы проводим его за неторопливой беседой и вкусным ужином. Неподалеку раздается тихое ржание лошадей и шелест листьев на ветру. Леголас уходит, чтобы заступить на дежурство этой ночью. Альмареан спрашивает меня о моем доме, и я рассказываю ему о глубоких пещерах, в которых проходит эхо от движения мира и грохочущих песен гномов. Я рассказываю ему об огромных кузницах, в которых горит негаснущее пламя сердца Арды, о красоте, созданной руками моего народа и сотканной из мирового сырья. Я рассказываю ему о крепких гномах, сильных детях, о чудесах, которые они видели во тьме, где никто другой не может их увидеть. Два эльфа слушают с восхищением, неспособные постичь красоту, которая не была воплощена в жизнь рукой Йаванны, но так сильно желающие понять ее. Как дети они задают бесконечные вопросы, и у Идрена захватывает дух от волнения, в то время как Альмареан молчит пытаясь все представить. Я счастлив говорить о моем доме, и меня наполняет внезапная тоска, которую я не испытывал с самых тихих и мрачных времен в путешествии кольца. Здесь я в безопасности, среди друзей, и это счастливое время. И я знаю, что снова увижу свой дом. Я засыпаю под звуки низких, музыкальных голосов двух друзей, и замечаю, когда они меняют тему на более серьезные разговоры. Я не могу уследить за их быстрой речью, но я немного выучил их язык и понимаю что они говорят о своем принце. Я не улавливаю всего, но они говорят о его травме, не о руках, а более глубокой ране. Их беспокоит душевная боль, которую он все еще чувствует, и хотя он научился скрывать это, все же не может одурачить окружающих. С нашим другом что-то не так.***
Рассвет следующего дня обещает дождь. По небу несутся облака и тусклые солнечные лучи освещают лес. Я снова стою на гребне холма и с наслаждением потягиваюсь, прогоняя остатки сна. — Гимли, ты должен позаботиться о своей лошади, — окликает меня Леголас из-за деревьев. — Она уже успела покусать Идрена. Она принадлежит тебе, вот пусть тебя и кусает. — Я не виноват, что ее никогда не учили хорошим манерам! — Некоторых невозможно научить, — категорично отвечает он, и я знаю, что он имеет в виду не лошадь. Я отмахиваюсь от него одной рукой, и каким-то образом он воспринимает это как приглашение подойти. — На что ты здесь уставился? — раздраженно спрашивает он. — Я был уверен, что тебе не нравится смотреть на деревья. — Я смотрю не на деревья, а на мир в целом. Разве для тебя это не великолепный вид? Обычно я так не говорю, и он приподнимает бровь. — Возможно, тебе не стоило есть ягоды прошлой ночью. Я притворяюсь, что злюсь и делаю ложный выпад. Он танцуя, отскакивает от меня с веселым смехом, и я тоже смеюсь. Мы чувствуем себя непринужденно, и никто из нас не готов к неприятностям. Нападение внезапное, даже Леголас не слышит приближения врага, и мы без предупреждения окружены кружащейся черной бурей. Поначалу я не понимаю, откуда это взялось. Только через несколько мгновений я узнаю завывающий звук, похожий на яростное карканье ворон. На нас нападают с деревьев и с края огромного обрыва, под нами шквал маслянистых черных перьев и скребущих когтей. Моя кожа исцарапана до крови, и я поднимаю руки, пытаясь защитить лицо и глаза, но это мало помогает. Их крылья бьют по мне, и я чуть ли не теряю сознание. Я слышу только их карканье хлопанье крыльев. Я чувствую панику и не могу ее контролировать. Вороны безжалостны и разъярены. Я ищу своего друга, чтобы выяснить как у него дела, и попросить о помощи. Я делаю шаг и слышу свое имя, крик ужаса, от которого у меня душа уходит в пятки. Но это не крик о помощи, это крик ужаса за меня, и я мгновенно понимаю почему. Пытаясь отмахнуться от ворон я сделал несколько шагов к обрыву и под моими ногами только воздух. Я пытаюсь отпрыгнуть назад, но птицы машут крыльями, царапают и толкают меня. И я чувствую, что теряю равновесие. Я замираю на месте, чувствуя, что падаю в бездну. Я убираю руки от лица, пытаясь хоть за что-то ухватиться. Внезапно чья-то рука хватает меня, и мое падение останавливается. Я дергаюсь, и надо мной от боли кричит Леголас. Я болтаюсь в воздухе, пытаясь поставить куда-то ноги ухватиться свободной рукой. Мой друг лежит плашмя на животе на краю обрыва, вцепившись в меня руками так сильно, что у меня будут синяки. Но я рад, что будут синяки! Пусть так, главное, что я останусь жив! Раздается оглушительное карканье, ураган крыльев вокруг нас исчезает так же быстро, как и появился. Но прямо сейчас они меня не интересуют. Я зависаю над пропастью. Только хватка друга отделяет меня от смерти. Мое сердце колотится в груди так сильно, что причиняет боль, и я делаю короткие, резкие вдохи. Я смотрю в глаза Леголаса, и в них тоже ужас, и они полны агонии. Я даже не могу представить, как сейчас болят его руки, и чего ему стоило вот так выдержать мой вес. Леголас всегда скрывал боль, но сейчас он задыхается, как и я, но не отпускает. Он вцепился в меня мертвой хваткой, но не может вытащить меня. Затем наступает момент, когда я осознаю, насколько я близок к смерти, как мало меня отделяет от падения. Я не отрываю взгляда от друга. — Не дай мне упасть, — без слов умоляю я. — Я никогда не позволю тебе упасть, — обещает он в ответ. А потом к нам приходит спасение, и я чуть не плачу от облегчения, что мы в этом путешествии не одни. Альмареан поддерживает Леголаса, пока Идрен быстро тянет меня вверх. Я словно лечу по воздуху, а в следующее мгновение шлепаюсь плашмя спиной на траву. Никогда еще небо не казалось мне таким великолепным! Я задыхаюсь и хрипло дышу, легкие больше не сжимает страх, но я дрожу. Я в ужасе от того, чего только что чудом избежал. Я поворачиваю голову набок и вижу Леголаса, который сидит на земле, как марионетка с обрезанными веревочками, прижимая одну руку к груди. Он такой бледный от боли, но в глазах горит ужас. Он тянется ко мне и сжимает мое запястье, как будто хочет убедиться, что я жив. Я хватаюсь за него в ответ. Альмареан и Идрен смотрят на нас с удивлением и испугом. Они не понимают, что только что произошло. Когда я восстановлю дыхание, я обязательно расскажу им, но не сейчас. Я хочу еще немного наслаждаться твердой почвой под собой.
