Часть 6
25 декабря 2023 г., 19:16
Никто не удивляется, когда приходят пауки.
Буря усилилась, и мы потеряли надежду немного высохнуть. Мы привыкли к шуму ветра, скрипу деревьев и шелесту листьев. Дождь иногда стихает, а иногда превращается в неистовый потоп. Сверкают молнии и гремит гром. Я сижу под деревьями, закутавшись в свой плащ. Я замечаю как напряглись эльфы, еще до того как они успели заговорить. Леголас выпрямился, вырвавшись из своих мыслей. Из-за деревьев далеко справа от нас раздается свист. И я знаю, что что-то происходит, поэтому я встаю и беру в руки топор.
— Они идут, — бормочет Альмареан, бесшумно появляясь из-за деревьев.
Идрен легкой трусцой подбегает к нам. Леголас коротко кивает и направляет их обоих наверх, прикрывать нас с флангов, когда мы выходим под дождь. Двое эльфов удаляются быстро и бесшумно, как духи. Сейчас мой друг не напряжен, его движения не скованы от боли, в глазах нет отчаяния. Он держит свой лук наготове, всматриваясь сквозь дождь и темноту.
Я чувствую себя спокойнее впервые за весь день. Все мои сомнения сметены, как и весь мой страх. В руке у меня знакомый топор, друг рядом со мной, и я упираюсь ногами в землю, черпая утешение в далеком шепоте песни камня. Я не обращаю внимания ни на дождь, который ослепляет меня, ни на ветер, который оглушает меня. Я чувствую, как сердце сильно бьется в груди, легкие наполняются воздухом, и я спокоен.
Я вспоминаю, что мне рассказывали о пауках, их слабости, их сильные стороны, как они нападают и чего мне следует ожидать. Однако, когда я вижу их, я понимаю, что не был готов.
Поначалу они крадутся как шепот во тьме. Я вижу движение там, где его не должно быть, отблеск красных глаз и слышу шорох панциря о кору. Внезапно с ветки падают капли дождя, но я не смотрю вверх, не желая отвлекаться. Альмареан и Идрен прикроют нас.
Пауки не торопятся, скорее крадутся и прячутся, но я знаю, что они там, и их много.
— Тень внутри них, — шепчет мне Леголас. — Они такие же пешки, какими были вороны.
— Тень отступила, — отвечаю я. — Она еще не нашла подходящего хозяина. И поэтому их можно убить.
Леголас мрачно кивает, и на его лице появляется улыбка, которая мне не нравится, она холодная и фальшивая, и это выбивает меня из колеи.
— Закрой свое сердце для тьмы, Леголас, — говорю я ему.
Он не отводит глаз от приближающейся угрозы, и хищный блеск не исчезает из его глаз, но он слышит меня и кивает. Нетерпеливая улыбка исчезает с его губ.
Я вижу своего первого паука, который выходит на открытое пространство, и знаю, что мне не следует удивляться, но я удивляюсь. Его тело размером с колесо телеги с толстыми ногами, весь в коричневых пятнах. К нему присоединяются другие, некоторые больше, некоторые меньше, но их много, и они быстрые. Все в них, их дерганные движения, тела, похожие на пролитые чернила, их холодные глаза-бусинки и жадная пасть, вызывает у меня отвращение, но я отбрасываю это чувство и стою на месте.
Эльфы быстро подняли свои луки, и я знаю, что нужно подождать. Идрен и Альмареан прикрывают наш фланг, в то время как Леголас сосредотачивается на тех пауках, что перед нами. Стрелы быстры и точны, и они все попадают в цель. Эльфы стреляют в более крупных зверей, самых смелых и быстрых. Они вонзают свои стрелы в панцирь за головами пауков, быстро убивая их, устраняя наибольшую угрозу со стороны врага. Как только колчаны опустели, Леголас меняет лук на ножи, и тогда мы все четверо оказываемся на земле вместе. Я помню уроки, поэтому не бросаюсь в драку, как делал всегда. Мы стоим свободным кругом, чтобы наши спины были защищены. Пауки хитры и будут выманивать охотников, отрезая их от остальных и унося с собой. Мы не даем им такой возможности.
Эльфы молчаливы и быстры, как и положено, их битва — это танец, шаги которого они знают с рождения. Эти трое сражались вместе на протяжении веков, и это видно по тому как они предвидят движения друг друга, по тому, как им не нужно говорить или подавать сигналы для общения. Но я уже не новичок в танцах эльфов. За последние годы я научился эффективно драться, я уже не тот ревущий и упрямый Гимли, который отправился в Ривенделл. Я больше не ношусь вокруг, размахивая своим топором. Я дерусь сдержано и точно, мощный, как камень и гора, уверенный и верный, как удар молота. Мы работаем со смертельной эффективностью, и долгое время мне кажется, что мы одержим победу.
Пауков много, но мы едины и сильны, и они падают перед нами, как трава на ветру. У меня нет времени бояться этих пустых, бездушных глаз. Я чувствую отвращение к их скелетообразным телам, скользящим движениям, и я могу разглядеть их клыки ближе, чем хотелось бы. Меня тошнит, когда кровь брызжет повсюду от удара моего топора. Но я продолжаю бой, размахиваюсь, рублю и вбиваю топор в этих отвратительных существ. У меня нет времени бояться, но все меняется в секунде между ударами сердца.
Я слышу злой вопль, который надеялся никогда не услышать. В вое Тени звук безумия и ненависти, который лишает меня мужества и сковывает мое сердце льдом. Я запинаюсь, Идрен и Альмареан спотыкаются, но Леголас кричит от боли и хватается за грудь. Тьма взывает к нему, и он опускается на колени, но я рядом. Я поддерживаю его в вертикальном положении, и два воина меняют положение, чтобы защитить своего принца. Они продолжают сражаться.
— Вставай, Леголас! — шиплю я. — Ты должен бороться с этим!
— Это больно, — выдыхает он, прижимая ладонь к сердцу. — Я чувствую холод, Гимли. Он царапает мое сердце, и я не могу это остановить.
Я в отчаянии смотрю на двух эльфов возле нас и на краткий миг встречаюсь взглядом с Альмареаном.
— Убьем их! — кричит он Идрену, когда моя паника передается ему. — У нас нет времени. У Леголаса нет времени!
Я вижу как эльф совершают ошибку, и я не могу это остановить. То ли из-за страха, то ли из-за спешки эльфов, то ли из-за сочетания того и другого, пауки, наконец, прорывают нашу прочную защиту, и Альмареан задыхается от боли, когда пара клыков рассекает его бедро. Я поддерживаю Леголаса, и у меня разрывается сердце, когда я вижу, как он пытается подняться, пытается присоединиться к битве. Идрен отвлекается, Альмареан хромает, а пауки чувствуют запах его крови.
Я снова вступаю в бой, но нас всего трое, и Тень снова кричит, и на этот раз жуткий звук вырывает у Леголаса грубый и мучительный крик. И два крика звучат как один. Леголас лежит на земле, дождь капает ему на лицо, глаза широко раскрыты. Я слышу, что Тень расстроена и меня это радует. Прямо сейчас мы все четверо сражаемся каждый в своей битве.
Меня отбрасывают в сторону, и я падаю на землю. Потом взмахиваю топором, когда быстрое и отвратительное существо падает на меня. Я снова встаю на ноги, чтобы разрубить паука пополам, но в это время мне на спину прыгает паук поменьше. Он кусает меня, и у меня такое чувство, что меня опалило пламенем, но по чистой случайности паук слишком мал, чтобы пробить толстую кожу моей туники. Я откидываюсь назад и зажимаю его между собой и крепким стволом дерева. Я с удовольствием слышу, как хрустят его кости, но когда я оглядываюсь на своих друзей, то понимаю, что мы разделились.
Идрен в одиночку все еще сражается рядом со своим принцем, но он разрывается между друзьями. Альмареан ранен и находится слишком далеко, так же как и я. Возможно, между нами десять шагов, но сейчас это слишком большое расстояние. Я пытаюсь вновь присоединиться к ним и зову Альмареана сделать то же самое. Он солдат и беспрекословно подчиняется приказу перегруппироваться, но именно тогда я чувствую укол в руке. И когда смотрю вниз, то понимаю, что совершил ужасную ошибку. Паук, которого я раздавил, не мертв. И когда я отвлекся, он поднялся и укусил меня.
Я знаю, что яд такого маленького паука не смертелен, но все же чувствую слабость. Я вонзаю в него свой топор с такой силой, что разрубаю его пополам. Я подбегаю к эльфам и вижу, как Альмареана сбивают с ног. Идрен испуганно кричит и дёргается к нему, но в последний момент останавливается, оглядываясь на Леголаса, который задыхаясь, лежит на земле.
— Иди! — говорю я Идрену. — Я останусь с ним.
Он смотрит на меня с самой искренней благодарностью и через мгновение мчится к Альмареану. Я присаживаюсь на корточки рядом с Леголасом и хватаю его за плечо. Он тяжело опирается на меня, ища у меня сил. Он задыхается, пытаясь подавить Тень, рычит от разочарования и старается подняться снова. Я вижу, что в одной руке он все еще сжимает один из своих ножей. Я сомневаюсь, что он даже может стоять прямо сейчас, но он все еще борется, чтобы присоединиться к нам в битве. Я смахиваю капли дождя с лица, но понимаю, что перед глазами все плывет не от дождя, а от яда.
— Тебя укусили, — бормочет Леголас.
— А ты свалишься лицом в грязь, если не прекратишь попытки подняться, — огрызаюсь я в ответ.
Леголас убирает с лица мокрые волосы и смотрит на своих друзей. Оба эльфа сражаются, чтобы защитить нас, но их всего двое, и Леголас толкает меня. Я удивлен, что в нем все еще есть сила, и он встает, хотя и пошатывается, и поднимает с земли другой нож. Его взгляд пробирает меня до костей, но это не Тень, этот гнев принадлежит Леголасу.
Этот Леголас сражался с тьмой на протяжении веков, этот Леголас вел своих воинов в бой больше раз, чем я могу себе представить, и на протяжении всех прошедших веков народ полагался на его мужество. Все это написано в его глазах, и я горжусь своим другом.
Он снова сражается, и хотя он быстр и грациозен, все же не так силен как в начале. Его сбивают с ног, но пауки, похоже, не желают причинять ему реальный вред. Они не желают, чтобы выбранный их хозяином сосуд пострадал. Я тоже встаю и сражаюсь, но теперь я едва могу видеть, дышать тяжело и больно. Альмареан хромает и прижимает к себе одну руку, Идрен прижимает ладонь к боку, кровь стекает с раны на его голове, но мы снова соединяемся в тесный круг.
Мы окружены и стоим плотно, спина к спине, лицом к паукам, но они не двигаются. Море сияющих алых глаз смотрит на нас, и теперь в них есть любопытство, взгляд без собственных чувств или эмоций, словно Тень стремится понять нас. Почему мы так сражаемся? Почему мы защищаем друг друга, когда здравый смысл подсказывает бежать? Почему мы продолжаем бороться, когда силы покидают нас, и почему враг не может победить нас так легко, как думал?
Я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах. Идрен протягивает руку, чтобы поддержать меня, единственный из нас четверых, кто еще крепко стоит на ногах.
Тень наблюдает за нами тысячью холодных глаз. С неба льет дождь, я слышу, как мы все четверо тяжело дышим, и все словно замирает. Что-то назревает, что-то должно произойти, и я моргаю, стараясь убрать темные пятна перед глазами.
Все пауки атакуют одновременно, и мы не можем сдержать такой напор. Их слишком много, а нас слишком мало, мы слишком ранены и устали. Мы готовимся сражаться изо всех сил, хотя у меня нет надежды на победу, но когда нас окутывает черная волна, раздается звук, который я не узнаю. Это своего рода рев и визг одновременно. Тень в ярости, и я не понимаю, чем вызван такой ужасный звук.
На мгновение я не понимаю, что происходит.
Это Наурвен. Она перегрызла уздечку и теперь пинается, кусается и давит пауков. Моя маленькая защитница, моя пылкая мучительница пришла к нам на помощь, и она похожа на дикое существо, обезумевшее от ярости и защищающее нас, защищающее меня. Она кружит, поднимая комья грязи, вставая на дыбы и расталкивая пауков. Ее кусают и режут, с ее шерсти течет кровь, но она стряхивает пауков, как будто они для нее ничего не значат.
Я больше не могу бороться. Мои конечности налились свинцом, мой разум затуманен, и я ужасно хриплю. Я больше не могу оставаться в сознании, и думаю, что до конца жизни буду помнить, как моя лошадь сражается с гигантскими пауками.
***
Я прихожу в себя, понимая, что спал недолго. Мои сны были яркими и дикими, как всплески цвета и чувств, и на мгновение я не уверен, действительно ли проснулся. Я чувствую как дождь падает на мое лицо, и вспоминаю, что произошло. На моем лице ощущается горячее дыхание, пахнущее сеном, и мягкий нос настойчиво толкает мою голову. Я легонько отталкиваю морду Наурвен и поднимаюсь. Мир вокруг меня кренится и раскачивается, но я чувствую себя лучше, когда встаю на ноги. — Гимли, — зовет меня Альмареан. Его голос напряженный, но в нем есть облегчение. — Спасибо Эльберет, ты очнулся. Я оглядываюсь и вижу, что он стоит на корточках неподалеку, рядом с бледным и дрожащим Леголасом. Он не поднимает глаз, чтобы увидеть меня, и я не уверен, как у него дела, но Альмареан выглядит ужасно. Он бледен и весь в крови, а его глаза дикие. — Укус не был серьезным, — говорит он мне. — Паук был слишком мал, скоро ты почувствуешь себя лучше. Я глажу Наурвен по шее, она все еще прижимается ко мне, и я хочу заверить ее, что со мной все в порядке. Я тихо шепчу ей о том, какая она хорошая лошадь. Ее бок подергивается от полученных царапин, она вся в крови и пене, но моя кобылка с огненным характером, и я знаю, что с ней все будет хорошо. Я уверен в этом. — Где Идрен? — спрашиваю я, оглядывая лес, усеянный трупами пауков. — Забрали, — говорит мне Альмареан, и его голос срывается от напряжения. Я поворачиваю к нему голову так быстро, что у меня хрустит шея. И теперь я понимаю выражение его лица: он в бешенстве. — Пауки не смогли забрать Леголаса, поэтому забрали Идрена. Думаю, что они следовали за нами. — Тогда мы должны идти за ними, — говорит Леголас, и мы с Альмареаном поворачиваемся к нему. Его голос хриплый, и когда он поднимает голову, мы видим насколько он бледный, в его глазах решительность, а в голосе гнев. — Нет, мой принц, — Альмареан протестующе качает головой. — Мы должны доставить тебя во дворец. Мы вернемся за ним. — Я больше не потеряю друзей в этом лесу, не теперь, когда мы победили. И не из-за меня. Это же Идрен! — Леголас поворачивается ко мне, чтобы убедиться, что я не собираюсь спорить. — Ты едва можешь стоять, Леголас, — шепотом говорю я. — Я еще не побежден, — он устало улыбается. — Мы отправим лошадь Идрена во дворец. Она быстрая и умная, и приведет всадников сюда. Мы оставим след, по которому сможет пройти даже гном. Если Тень хочет, чтобы я следовал за ней, то мы последуем за ней. Мы найдем нашего друга и на этот раз победим окончательно. Я не могу с ним спорить. Я знаю своего друга и понимаю, когда его невозможно переубедить. Но я также не хочу и пытаться. Мы действительно не можем отказаться от Идрена. Интересно, не об этом ли пути говорила миледи. Но разве мы можем отказаться? Пожертвую ллия Леголасом ради эльфа, с которым познакомился только этой весной? Смогу ли я вообще убедить Леголаса отказаться от этого боя? Я помню руки, которые исцелили меня от лихорадки и вернули меня с грани смерти. Я помню зеленые глаза лесного эльфа и музыкальный голос, такой веселый, и я не нахожу в себе сил спорить с Леголасом. Я тоже хочу найти нашего друга. Альмареан опускает голову, он не может смотреть нам в лицо. Я представляю себя на его месте, если бы наши позиции поменялись местами. На его месте я бы чувствовал агонию. Поэтому подхожу к нему на дрожащих ногах и беру за руку. Его пальцы сжимают мое запястье. Альмареан очень боится за своего друга. Он принимает утешение, и на мгновение все мы трое думаем об одном и том же: мы вернем его.
