Часть 7
28 декабря 2023 г., 19:33
Леголас не разрешает нам отправиться в путь, пока мы не позаботимся о наших травмах.
Мы все в крови и синяках, но только нога Альмареана требует особого внимания. Рана на его бедре наспех перевязана, но мы устали, промокли насквозь от дождя и грязи, и у нас нет костра, чтобы согреться. Когда мы остановимся в следующий раз, то сможем обсохнуть при дневном свете, как только эта буря пройдет, но пока мы ничего не можем сделать.
Альмареан лучше всех управляется с лошадьми и присматривает за Наурвен. Но она достаточно здорова, чтобы наступить ему на ногу, и он объявляет ее пригодной, хотя и немного побитой. Других лошадей успокоили, и Леголас некоторое время шепчется с гнедой кобылой Идрена. Он гладит ее мощную шею, и она отвечает ему, нежно фыркая и тычась в него носом. Он отправляет ее в путь, и больно видеть, как она уходит без всадника. Мы надеемся, что с ней все будет хорошо, ведь мы находимся всего в дне езды от дворца. Я изо всех сил пытаюсь смириться с тем, что наша безопасность зависит от коня, но если Альмареан и Леголас верят, что лошадь найдет дорогу домой и сможет привести сюда подкрепление, то я верю им. Я слишком много видел того, что могут сделать эльфы, и больше не сомневаюсь в них.
К тому времени как мы готовы отправиться в путь, ветер стихает, и дождь уже не такой яростный и дикий, как раньше. Я рад, что сейчас лето, не хотел бы промокнуть до нитки в холодную погоду. Альмареан и Леголас собирают стрелы, выдергивая их из панцирей пауков, которые уже начали высыхать, превращаясь в шелуху. За столько лет они привыкли к такому и остаются равнодушными, но я не могу даже приблизиться к мертвым паукам. Одно дело касаться их в пылу битвы, но совсем другое — приблизиться к ним добровольно.
Я седлаю Наурвен, и ей не терпится пуститься в путь, она укусила только один раз, когда я был слишком груб с одной из ее травм. Но она сделала это только для того, чтобы показать свое недовольство, а не для того, чтобы ранить. Я, наконец, понял, почему люди и эльфы так увлечены своими зверями. Я испытываю нежность к моей сварливой лошадке, и провожу время, почесывая ее под подбородком, и ей это очень нравится. Я знаю, что Леголас смотрит на нас, но я не стыжусь и готов встретить его насмешливый взгляд. Но когда я встречаюсь с ним глазами, я вижу насколько он измучен и страдает. Но в его глазах нежность.
Мы с Альмареаном забираемся на наших лошадей, но Леголас смотрит в землю.
— Я кое-что должен сказать вам, прежде чем мы уйдем, — говорит он. — Когда Тень закричала, на мгновение я услышал ее зов. Я почти заблудился, знаю это, но я боролся. Какое-то время мы разделяли один разум, и она тебя ненавидит. — Он смотрит на меня.
И я чувствую, как все мои внутренности леденеют. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах след Тени, хотя он говорит, что боролся с ней, в нем уже есть ее частичка, и она зовет его. Я хотел бы вырвать это из его души и забросить в самые дальние уголки мира, но я не могу.
— Ты знаешь, что это такое? — тихо спрашивает Альмареан, и Леголас качает головой, отводя с меня взгляд.
— Все как и всегда, — говорит он. — Просто Тень, полная гнева. Если это когда-либо и было чем-то другим, то она этого не помнит. Мне было холодно, холод причинял боль сильнее, чем любая рана или жар огня. Я почувствовал это здесь. — Он проводит костяшками пальцев по своей груди и снова смотрит куда-то мимо нас, вспоминая боль от нечистого прикосновения разума к его собственному. Это насилие, и он не может это контролировать.
— Ты держал это в узде, Леголас, — указываю я ему. — Ты сильнее.
Он одаривает меня странной улыбкой, и я не могу его прочитать.
— Она боится света, — говорит он. — Я знаю это. У меня не было ни огня, ни солнца, ни звезд, и поэтому я показал ей свет, который ношу в себе. Я показал своего отца, свой народ, своих друзей. Я показал ей всех вас. Свет, который я несу в своем сердце, такой же яркий, как солнце, и Тень не могла противостоять ему.
Я ошеломлен и очень смущен. Эльфы так свободно говорят о своих чувствах, о дружбе, любви и заботе, которую они испытывают друг к другу. Гномы не привыкли к подобным проявлениям нежности, и хотя я много провожу времени с эльфами, я все еще не всегда знаю, как реагировать. Поэтому бормочу сквозь бороду про глупость эльфов, и прячу свое покрасневшее лицо в темноте. Я вознагражден усталым смехом, и Леголас, наконец, забирается на спину Рока. В его движениях чувствуется скованность, но он приходит в себя, пусть и медленно.
— Именно из-за того, что Тень увидела в моем сердце, она и забрала Идрена, — говорит он нам и продолжает твердым голосом: — Зло заразило меня, чтобы отомстить тебе, Гимли. Я не дам ему такого преимущества и не прощу ему вреда, который он причинил моим друзьям.
— Ты веришь, что Идрен жив? — со страхом спрашивает Альмареан, но берет себя в руки. Леголас кивает, но я вижу, что он не совсем уверен.
— Тень нас не понимает, — говорит он. — В ней есть какой-то разум, и я верю, что она пощадит Идрена, хотя бы для того, чтобы понаблюдать за ним, изучить его. Она никогда раньше не встречала существ из плоти и завидует нам, но еще больше она хочет понять, что заставляет нас так сиять. Она боится света, но также жаждет его, и мы пылаем в ее глазах.
Мне не по себе от того, насколько хорошо Леголас понимает это существо, но многое изменилось в нем за последние дни. Я не могу понять, какую борьбу он вел, которую мы не видели, и что он пережил этой ночью.
— Жаль, что ты не гном, — сообщаю я ему. — Ей бы трудно было оказаться в существе, сделанном из более прочного материала, чем листья и звездный свет.
Это слабая попытка пошутить, но я чувствую, что должен что-то сделать, чтобы привести эльфов в чувство. Наша ситуация ужасна, но Леголасу нужна сила, а Альмареану — отвлечение. Я вознагражден за свои усилия, когда они улыбаются.
— Возможно, ты прав, Гимли, — Альмареан одаривает меня теплым взглядом. — Хорошо, что ты с нами. Должен быть хотя бы один из нас, способный сохранить холодную голову. Я рад, что ты здесь.
И я снова смущен. Меня спасает Леголас, который решил, что мы задержались достаточно долго, и бросает на меня последний благодарный взгляд, после чего мы отправляемся в путь. Все еще слишком темно, чтобы ехать быстро, но мы все равно спешим. Эльфы могут видеть достаточно хорошо, и они возглавляют процессию в ночи, направляя своих лошадей, которые безоговорочно доверяют им. Мы с радостью покидаем это место, усыпанное трупами пауков, и воздух становится слаще, чем дальше мы удаляемся. У меня такое чувство, как будто мы провели последние дни, шагая взад и вперед по нашим собственным следам, но всего через несколько часов Леголас поворачивает на восток, и мы направляемся в неизвестные мне земли.
***
К утру буря утихает, и солнце снова чудесно ласкает мою кожу! Мы остановились, чтобы дать отдых лошадям, они устали, и я сам готов упасть на землю. Сильный ветер гонит огромные облака с бешеной скоростью. Сломанные штормом ветки и листья устилают землю. Ветер треплет наши волосы, мне все равно, но эльфы постоянно убирают волосы с лица. Я сижу на широкой плоской скале, получая огромное удовольствие от ощущения всей Арды, когда она грохочет и дрожит сквозь камень, и наблюдаю за эльфами. Они сидят на земле, перебирая и тщательно проверяя каждую стрелу. Некоторые они выбрасывают, некоторые откладывают в сторону, а другие разделяют между двумя колчанами. Как только они заканчивают сортировать стрелы, то обращают свое внимание на те, которые можно починить. Они работают с привычной легкостью, они делали это на протяжении многих лет, и я зачаровано наблюдаю за ними. Эльфы передают стрелы между собой, даже не говоря ни слова. Они работают быстро, и вскоре у каждого полный колчан. Они с таким же усердием проверяют свои луки, а затем берутся за ножи, очищая лезвия и проверяя их на зазубрины и остроту. Я перевожу взгляд на свой зазубренный топор и чувствую стыд. Леголас проверяет ногу Альмареана и очень доволен тем, что рана заживает. Затем он настаивает на том, чтобы осмотреть укус на мне, не обращая внимание на мое ворчание. Укус все еще болит, но действие яда полностью прошло, и хотя рана красная, она не заражена и заживает хорошо. Сам Леголас сейчас выглядит намного лучше, он все еще усталый, и свет в его глазах какой-то неправильный, но я удовлетворен тем, что он двигается легче. Он откуда-то черпает силу, и я молюсь валар, чтобы этой силы было достаточно. Затем он обращает свое внимание на лошадей, и я почти готов сказать ему остановиться и отдохнуть, но Альмареан ловит мой взгляд и качает головой. Я понимаю, что Леголас считает, что несет ответственность за всех нас. Обычно я бы оспорил этот факт, но возможно это помогает ему держаться на ногах. Поэтому я ничего не говорю. Рок, как всегда, тверда, нежна и сильна, стоит в медленно движущемся и мелком ручье. Она бодает Леголаса огромной головой, с нее капает вода, и он замирает на мгновение, что-то шепча ей на ухо. Красивый кремовый мерин Альмареана, которого зовут Верен, загнал камешек под подкову. Леголас проводит руками по его ноге, проверяя на повреждения, и осматривает копыто. Потом похлопывает дружелюбное существо, прежде чем подойти к Наурвен, которая обливает его водой и хлещет хвостом по лицу. Он на мгновение останавливается, вытирает капли воды со лба, а затем смеется. И я не могу сдержать улыбку. Это всего лишь эхо его обычного беззаботного смеха, но главное, что он смеется. Леголас подходит ко мне, озадаченно оглядываясь на мою сварливую рыжую кобылку. — Сразу видно, что она твоя, — говорит он мне. — Я удивлен, что такой дух может содержаться в такой маленькой оболочке. — Высокий рост ничего не значит, — лукаво говорю я ему. — Величайшие из сокровищ находятся наиболее удаленными от неба. — Возможно, если бы она не была такой сдержанной, ее характер был бы более милым. — Я считаю, что у нее хороший характер, — пожимаю я плечами. — Еще ни одна лошадь мне не нравилась так как эта. — У тебя никогда раньше не было лошади, — фыркает он, затем опирается бедром на мой камень. Он еще некоторое время наблюдает за лошадьми, а затем переводит взгляд на Альмареана, который задумчиво смотрит на реку. Он скрывает свой страх за Идрена, лучше всех умеет сдерживать эмоции, но нам все равно ясно, что он смертельно напуган. Его тело дрожит от необходимости двигаться, бежать, спасать своего друга, но мы должны отдохнуть. Лошади не унесут нас далеко, если мы погубим их в этой погоне. Альмареан старше и синдар, но я считаю его очень странным и тихим. Если бы они поменялись местами, то Леголас перевернули бы небо и землю. Я снова осознаю разницу между этими эльфами, и не понимаю, как им удалось мирно существовать бок о бок. — Когда мы встретились впервые, Идрен мне не понравился, — неожиданно говорит мне Леголас. — Я был последним ребенком, родившимся в Лихолесье, не было детей моего возраста, и со мной было трудно, по крайней мере, так говорит мне мой отец. Он рассказывал о том, что когда меня запирали в крепости, я становился еще более диким. Конечно, я не помню ничего подобного. Моя мама понимала меня и отправила жить с лесным народом на несколько лет. Идрен был ненамного старше меня. И мы совсем не ладили. — Конечно, меня выгнали вместе с тобой. И я все еще зол на тебя за это, — говорит Альмареан, и теперь на его лице играет улыбка. Он мыслями в прошлом. — Я помню, что мне постоянно приходилось вас разнимать. Хотя часто меня за это сильно царапали. Ты был похож на волчонка, существо, которое постоянно пряталось в деревьях. Воспитывать ребенка сильвана все равно что укрощать ветер. — Не слушай его, Гимли, — весело фыркает Леголас. — Альмареан вспоминает все это неправильно. Конечно, в конце концов, Идрен мог подружиться с кем угодно, и к тому времени, когда меня должны были вернуть во дворец, я не хотел с ним расставаться. Идрен почти каждый вечер забирался ко мне на балкон, и мы убегали в лес. У меня приятные воспоминания о том, как я убегал ночью, не беспокоясь об опасности, а только о том, что меня поймают. Я улыбаюсь, представив двух маленьких эльфов, бегущих по лесу под звездами, разговаривающих шепотом, и которые тайно выбирались из дворца, хотя все видели их побег. Я не очень хорошо знаю Трандуила, но ни на секунду не могу поверить, что его сын мог сбежать незамеченным. Я ловлю взгляд Альмареана, и искорка веселья в его глазах подтверждает мои подозрения. — Если бы я знал тогда, что дав клятву верности, я никогда не избавлюсь ни от кого из вас, я бы отправился в плавание еще тогда. — Разве с нами было так сложно? — с улыбкой спрашивает Леголас. — В конце концов, вы выросли в сносных эльфов, — признает Альмареан. — Но я не могу сосчитать сколько раз я относил грязного спящего принца в его покои или крошечного сильвана обратно в его хижину. Вся моя воинская сноровка не подготовила меня к первым годам нашего знакомства. Возможно, мне следовало тренироваться в конюшнях. Леголас с улыбкой продолжает думать о прошлом. На мгновение я завидую узам, которые существуют между эльфами. Я не могу вспомнить, что было несколько лет назад, но трое моих друзей эльфов связаны друг с другом долгой историей. И они будут дружить еще дольше. Они настолько близки словно настоящая семья. Я рад, что они дружат со мной, чтобы поделиться этими воспоминаниями. — Если с тобой было так сложно тогда, то Альмареан заслуживает гораздо большего уважения, чем я думал, — говорю я. Потом кланяюсь Альмареану, и тихий эльф принимает мой поклон со словами благодарности в ответ. Леголас фыркает. — Хватит об этом. Если у тебя хватает духу издеваться надо мной, значит, мы отдыхали достаточно долго. Он встает, чтобы забрать лошадей, и спотыкается, но быстро выпрямляется и продолжает путь без комментариев. Но краткий миг хорошего настроения, которое мы создали за последние минуты, улетучивается на ветру. Я смотрю на Альмареана, который встречает мой взгляд с тем же беспокойством. Я никогда не видел, чтобы Леголас спотыкался. Я знаю, что эльф что-то скрывает, знаю, что Тень влияет на него даже сейчас, но он не хочет говорить об этом. Мы снова садимся на лошадей. Эльфы сказали, что пауки оставили четкий след, хотя я не вижу ничего, кроме залитой водой земли. Мне сказали, что пауки движутся быстро и ни разу не остановились, мы сильно отстаем. Хорошая утренняя погода меняется к полудню, и мы понимаем, что довольно скоро снова промокнем. Леголас снова становится вспыльчивым, поскольку дождь смывает большую часть следов, и кажется, что шепот зла, который он слышит, усиливается с наступлением темноты. Мы больше не останавливаемся, даже после того, как дождь усилился и к вечеру мы устаем. В конце концов мы останавливаемся потому, что только дураки путешествуют по Лихолесью ночью. Нам повезло в том, что мы находимся недалеко от ряда пещер, в которых, по словам эльфов, находится тайник с припасами. По лесу есть подобные места именно для таких случаев. Сначала мы должны пересечь покрытую сланцем выемку в крутом склоне холма, где небольшая речка превратилась в быстрый поток. Мы находимся на крутом холме, земля рыхлая от воды. Нам не следовало бы переходить реку вброд по такому склону, но мы ехали часами, пытаясь найти переправу получше. Поэтому спешиваемся, чтобы переправить лошадей, а они поскальзываются и недовольно ржут. Я спотыкаюсь, порезав руки о камни, но Альмареан быстро поднимает меня на ноги. — Мы должны поторопиться! — настаиваю я, несмотря на быстрое течение. — Я чувствую, как земля под нами смещается. Мы скоро будем на полпути вниз с этой горы, если не доберемся до более твердой земли. Он кивает, и мы спешим изо всех сил, но я борюсь с Наурвен на другой стороне. Берег слишком крутой для нее, и она скользит в грязи. Верен сейчас жалкое и грязное существо на берегу, Альмареан помогает мне, но я слышу ржание и оборачиваясь вижу, как Леголас борется с Роком. Его обычно неумолимая кобыла напугана, Леголас стоит по колено в воде, хотя я не заметил как она поднялась, и что-то шепчет ей. Она фыркает от страха, знает, что почва слишком неустойчива, вода слишком быстрая. — Леголас, она не пойдет! — кричу я ему. — Доверься ей, я тоже это слышу. Перейди в другое место! Я знаю, что он слышит меня за шумом реки, когда поднимает одну руку. Одним последним, мощным прыжком Наурвен достигает вершины склона и оказывается на твердой земле. Она вся в грязи и шумно фыркая, присоединяется к Верену. Они утыкаются друг в друга носами, пытаясь успокоиться, но у нас с Альмареаном нет времени на них. Мы стоим на берегу и смотрим, как Леголас уговаривает Рока двигаться, заверяя ее, что он не будет заставлять ее переходить реку. Он пойдет вверх по течению, где почва более ровная и устойчивая. Я чувствую, как Альмареан напрягается, и я оглядываюсь, чтобы понять, что его насторожило. В следующий момент он выкрикивает предупреждение о том, что бревно мчится откуда-то сверху реки. Удар пришелся Року прямо в задние ноги, и если раньше она изо всех сил пыталась сдержать страх, то теперь ржет от испуга. Она поскальзывается и изо всех сил пытается удержаться на ногах, вырывая поводья из хватки Леголаса и сбивая его с ног. Лошадь падает в воду и ее вместе с всадником уносит стремительная река. Я вскрикиваю и собираюсь пойти за ними, но Альмареан хватает меня за руку и удерживает на месте. Он прав, почва сейчас не устойчива. Мы быстро осматриваем берег. Вода быстрая, но глубина доходит до пояса, и их уносит совсем недалеко вниз по течению, и каким-то образом Леголасу удается схватиться за поводья. Он залезает кобыле на спину, и Рок с трудом поднимается на ноги, и пошатываясь выбирается из реки. Оказавшись на берегу, она останавливается, когда Леголас успокаивает ее. Лошадь дергается и дрожит под ливнем и поджимает переднюю ногу. Леголас машет нам, говоря, что с ними все в порядке, но мы находимся на противоположных берегах реки. И через минуту мы слышим знакомый и полный ненависти крик Тени. Он звучит не близко, и я мог бы его пропустить за шумом реки, но эльфы слышат, и лошади тоже. Верен и Наурвен ржут и вздрагивают, но не убегают. Я в страхе смотрю на друга, который находится так далеко! Он ободряюще кричит нам и подталкивает Рока вперед. Лошадь измотана и напугана, но безоговорочно доверяет своему всаднику. Она пускается бежать по берегу реки, поднимая брызги воды. Не тратя времени, я забираюсь на спину Наурвен и мчусь за ними. Моя маленькая рыжая лошадка с отвагой мчится вперед. Она легко догоняет большую лошадь на другом берегу реки, и я подталкиваю ее вперед. Леголас понял, чего я добиваюсь и замедляется, позволяя нам идти впереди и идет следом. Разумом я сливаюсь с землей, ищу и чувствую сквозь тяжелый грохот копыт, сквозь густую грязь. Я ищу русло реки, там, где вода самая быстрая и грязь давно смыло. Там камень ближе к поверхности. Здесь вода глубже, но все же не слишком глубоко для такой большой лошади как Рок. Я останавливаю Наурвен, и она вздрагивает и пританцовывает на месте. Я машу рукой, и Леголас подталкивает свою кобылу идти в воду так быстро, чтобы у нее не было времени на страх. Могучее животное прыгает в воду, высоко задрав голову, глаза у нее дикие, но она приближается к нам. Альмареан стоит рядом со мной, я даже не заметил, как он последовал за нами. Я снова слышу крик Тени, теперь он ближе, и в ответ Леголас издает громкий крик гнева и неповиновения. С каждым криком зло терзает его, разрывает на части, но он держится. Я не могу думать о том, сколько сил он тратит на то, чтобы отбиваться от этой Тени, и одновременно делать то, что он делает сейчас. Но я уже привык к тому, что часто недооцениваю этого эльфа. Леголас спешивается, чтобы дать лошади взобраться на крутой берег реки. Мое облегчение, когда она наконец оказываются рядом, было недолгим. Рок в плохом состоянии, и сам Леголас тоже, но его взгляд тверд и непреклонен, как лед. Он снова садится верхом и подталкивает ее вперед. Мы не будем в безопасности, пока не доберемся до пещер и не сможем развести костер. Я никогда не думал, что буду рад быстрой скачке. Холм крутой, лошади устали и напуганы, идет дождь, и проходит целая вечность, когда мы, наконец, добираемся до пещер. Мы несколько раз слышим крик Тени, и нам кажется, что она издевается над нами. Она движется рядом, кричит слева от нас, затем сзади, затем справа. Даже не смотря на Леголаса, я знаю, что ему больно, но мы продолжаем движение. Я хочу остановиться и встретиться с этим злом, но это глупо. Нашего оружия недостаточно для этого боя. То, что нам нужно, находится там, в сухой безопасности пещеры. Когда мы достигаем нашего убежища, я вижу, что оно мелкое с низким потолком, но оно сухое и безопасное. Я нахожу сухой трут и развожу костер, прежде чем Альмареан успевает даже загнать лошадей внутрь. Он успокаивает их и снимает с них уздечки, и протирает каждую лошадь. Леголас падает на землю и не двигается, я поворачиваюсь к нему, когда огонь разгорается. Я помогаю ему снять плащ и наручи, лук и колчан, стрел в котором после его купания в реке, осталось мало. Всю одежду мы вешаем возле костра, чтобы она просохла. Леголас сидит, плотно свернувшись калачиком, в одних бриджах и легкой майке, но мне не нужно бояться, что он простудится. Мы с Альмареаном тоже снимаем мокрую одежду, чтобы она просохла, и тут в темноте раздается еще один крик. Теперь в нем звучит гнев, и Леголас крепко зажмуривает глаза, сжав челюсти. Он дрожит от напряжения и шипит сквозь зубы. — Она даст мне всего два мгновения, чтобы перевести дух? — рычит он. Я бросаю взгляд на оставшиеся дрова, и решаю, что пока огонь достаточно большой и подкладывать хворост не нужно. Когда пламя разгорается все сильнее, грея наши тела, Леголас немного расслабляется, свет прогоняет зло из его сердца. — Лошади истощены, — говорит Альмареан. Он не задает глупых вопросов типа «ты в порядке?» или «как у тебя дела?», вместо этого сосредотачивается на том, что может сделать. — Я захватил немного овсяных хлопьев на случай, если они нам понадобятся, и из них можно приготовить пюре. — Нам хватит, или ты принес только для лошадей? — спрашиваю я, высыпая размокшие овсяные хлопья на сковороду. — Идрен нес большую часть нашей еды, — отвечает он, и я захлопываю рот. — Я отдышусь и пойду поищу нам какую-нибудь еду, — говорит нам Леголас. Взгляд Альмареана, который он бросает на принца, такой же темный, как небо снаружи. Я впервые вижу его таким сердитым и впервые слышу, чтобы он разговаривал с ним таким тоном. — Ты будешь сидеть там, где сидишь, ребенок, и я больше не хочу слышать никаких глупостей. Нам хватит влажных лембасов и вяленого мяса. — Я устал, а не умираю, Альмареан, — вздыхает Леголас, но у него нет сил спорить. — Мы можем поохотиться утром, — говорю я ему. — Сейчас ты отдохнешь, в противном случае я сяду на тебя, и буду сидеть всю ночь напролет, если понадобится. Леголас закатывает глаза, но успокаивается, прислоняясь спиной к камню. Альмареан сидит плечом к плечу с ним, и Леголас не отодвигается. Мы в пещере, и я знаю, что ему здесь не нравится. Вскоре его глаза стекленеют, и он погружается в эльфийские сны, и я испытываю облегчение. — Возможно, ему не нравятся влажные лембасы, — киваю я на недоеденный другом хлеб. Альмареан ничего не говорит по этому поводу, просто сжимает губы в тонкую линию. Я всю ночь дремаю урывками, и мне постоянно сняться кошмары. Я устал, и моему телу нужен отдых. Альмареан сказал мне, что это последствие яда паука. Мне снится, что я ребенок и теряюсь в бесконечных пещерах одиноких гор. Мне снится, как тьма преследует меня. Мне снится огонь, и когда я просыпаюсь, то не могу отличить сон от реальности. Я моргаю и понимаю, что проснулся за несколько часов до рассвета, воздух холодный и влажный. Леголас проснулся, и я не знаю, как долго он сидел на страже. Он сидит на краю света от костра, как потерянный ребенок, с тоской глядя на темное небо, затянутое облаками. Я вижу его глаза, и они холодные и твердые, взгляд невозможно прочесть. Альмареан присоединяется к нему, и я слышу их разговор, хотя с удовольствием поспал бы еще. Я не желаю слышать их слов. Они сидят бок о бок и долгое время молчат, прежде чем Леголас говорит. — Мы многое повидали, мой друг. Мы видели, как тьма поглотила наш лес, наблюдали, как его листья увядают и опадают. Мы видели, как болота и луга нашей юности засыхают и становятся грязными. Мы сражались и потеряли стольких, но никогда я не чувствовал тьму в своем сердце так, как сейчас. Моя душа слабеет от этого. — Ты выдержишь, — говорит ему Альмареан. — Ты вытерпишь это как всегда. Альмареан теперь говорит не как друг, не как подданный со своим принцем и даже не как лучник со своим капитаном. Сейчас он говорит как тот, кто был защитником и другом на протяжении всей жизни. Он почти вырастил Леголаса. — Я скучаю по Идрену, — вздыхает Леголас. — Мне жаль, что я привел вас к этому злу, Альмареан. Я сожалею о горе, которое ты чувствуешь. — Мы испытываем одинаковое горе. Не извиняйся за то, в чем нет твоей вины. Следи за своими словами, Леголас, ты не должен говорить такое при Гимли. Он беспокоится за тебя и переживает за Идрена. Если ты не можешь исцелиться от этой тьмы, тогда ты знаешь, что тебе придется уплыть. — Я поклялся, что не уплыву! Я не могу оставить Эстеля. Я хочу путешествовать с Гимли еще долгие годы. Здесь еще многое можно увидеть. — Возможно, у тебя не будет выбора, Леголас. Наши желания не всегда побеждают. И только дети думают по-другому. Леголас вздыхает, но это не тоскливый звук, в нем разочарование и раздражение. Он знает все это так же хорошо, как и Альмареан, и меня от этого тошнит. Если мой друг уплывет, что тогда делать мне? Я не могу пойти с ним в Бессмертные Земли. Он уплывет туда, куда я не смогу последовать. И когда я думаю о своих будущих днях без его раздражающего, невыносимо странного присутствия рядом со мной, я чувствую, как мое сердце сжимается так, что я не могу дышать. Я вернусь к своим сородичам и буду жить как гном, точно так же, как жил до этого. Но я изменился. Я так долго изучал мир заново, что не могу вернуться к той жизни, она меня погубит. Я необъяснимо зол на путь, который привел меня к этой новой жизни. Я стал гномом, который так подружился с расой, время которой почти прошло. — Мы так много времени потеряли, — скрипит зубами Леголас, бросая маленький камешек в ночь. — Все годы потрачены впустую. Я вижу мир совсем по-другому сейчас. Жизнь смертных быстротечна, и теперь почти слишком поздно что-либо менять для меня. — Наше время не было потрачено впустую. Мы передаем этот мир на их плечи. И ты будешь помнить все свои дни здесь, когда мы будем ходить по другому берегу. Не трать это время на сожаления о том, что ты не можешь изменить. Они замолкают на некоторое время, и когда Леголас снова заговаривает, его голос тверд, как камень, на котором я лежу. — Нет. Я не согласен. Когда мы найдем Идрена, мы покончим с этой Тенью, и я буду свободен от нее. Мы вернемся домой с нашим другом, и я продолжу путешествие с Гимли, как и обещал. Мне нужно многое исправить, он, должно быть, сожалеет о том, что вообще встретил меня. За последние месяцы я заставил его через многое пройти, и я должен загладить свою вину. Я не скоро уплыву. Альмареан вздыхает, но не спорит. Возможно, он привык к упрямому характеру Леголаса и отказу прислушиваться к голосу разума. Но мое сердце поет. Меня охватывает чувство вины, и я упрекаю себя за то, что когда-либо сомневался в своем друге. Если кто и может победить тьму только благодаря силе воли, то это мой эльф. Я засыпаю с более легким сердцем. Леголас снова бросает камни в темноту. Я могу читать путь камней, и могу сказать во что попадает каждый камешек, будь то вода или грязь, трава или мох, гранит или базальт. Я резко просыпаюсь при звуке большого камня, с силой пущенного в нас из темноты. Он с оглушительным треском ударяется о дальнюю стену пещеры, и мы не можем спокойно отдохнуть остаток ночи. Леголас больше не бросает камни.
