Часть 14
21 января 2024 г., 17:49
Мне не нужно говорить Леголасу, что Тень снова целая. Он и так это чувствует. Но я все равно бормочу это себе под нос, зная, что он слышит меня. Он коротко кивает, его взгляд мрачный и нетерпеливый.
Мы пытаемся перенести нашу битву на склон, который находится в сотне шагов позади нас, но Тень становится подозрительной. Она бросает взгляд на поле битвы, где лежат тела мертвых пауков, но нет ни одного эльфа. Она визжит и кричит, и впервые я слышу в ее крике сомнение. Она знает, что мы что-то задумали, но не знает, что именно, и я очень рад, что она не узнала план из головы Леголаса. Он прятал наши планы так усердно, что она не могла вырвать их у него.
— У нас мало времени! — шиплю я себе под нос, пока мы пытаемся заставить Тень следовать за нами. Я говорю тихо, зная, что Леголас слышит, но он не может ответить, Тень его услышит. Вместо этого он смотрит на меня, и одним взглядом говорит: «Доверься мне».
«Я всегда тебе доверяю».
И в этот момент он отбрасывает ножи в сторону. Я не понимаю, что он делает, не знаю его плана, но я должен быть готов ко всему.
Тень снова кричит, и я встревожен ее победным воплем. Я в ужасе смотрю, как Леголас опускается на колени. Через мгновение упирается руками в землю и кричит. Он снова впускает Тень!
Я вижу, как это происходит. Вижу, как Тень начинает покидать ребенка. Я вижу, как она движется вокруг девочки, как было в том сыром и темном подземелье все эти недели и месяцы назад. Она движется, как капля чернил в воде, она кружится и извивается в воздухе, и любые сомнения или замешательство, которые могли быть у Тени, стираются. Она больше не думает и не интересуется тем, что мы делаем, все мысли стерты начисто, когда она ощущает прикосновение нового хозяина, который нравится ей больше всего. Она видит путь, но ни на секунду не задумывается о том, почему эльф позволил ей войти в него.
Мне требуется вся сила воли, чтобы не вмешаться. Я прикусываю язык и чувствую вкус меди, сжимаю топор с такой силой, что болят руки. Но я упираюсь ногами в землю и черпаю силу в Песне земли. Я выжидаю своего часа. Я должен доверять ему!
Я не знаю сколько времени проходит. Я наблюдаю за своим другом, но сам не двигаюсь, и мне больно оставаться на месте. Я верю в него. Я верю в него больше, чем в себя, и поэтому стою в стороне, бесполезный гном, пока мой друг сражается в одиночку.
Он позволяет Тени попробовать вселиться в него, но только попробовать. У моего друга вырывается громкий крик ярости и отказа, и он, пошатываясь, снова поднимается на ноги. Он смотрит на Тень затуманенными глазами, похожими на кремень и ухмыляется. И эта улыбка пугает.
— Если ты хочешь меня, то попробуй взять, — шипит он, и Тень визжит.
Мои кости готовы расколоться от этого крика, в уши словно воткнули иглы. Крик более злой, Леголас лишил ее победы, он снова закрылся, позволив лишь попробовать то, чего Тень желает. Я не знаю, где он нашел силы для борьбы, но мы привлекли внимание, и теперь Тень ослеплена алчностью. Она больше не думает о том, что мы делаем, теперь она видит только то, чего желает.
Мы бежим, и она следует за нами.
— Это было чрезвычайно глупо, идиот, — говорю я ему сквозь стиснутые зубы.
Леголас ничего не отвечает, только ухмыляется мне, и это еще больше злит меня. Но у меня нет времени устраивать ему выговор. Мы бежим через лес. Я устал и спотыкаюсь, но словно кто-то постоянно толкает меня в спину, таща по труднопроходимой местности.
Мы бежим недолго, но мне кажется, что пронеслись тысячи лиг. Я чувствую затылком испорченное дыхание Тени, взмах когтистой руки, готовой схватить меня в любой момент. Она позади нас, но не нападает на протяжении всего пути. Я слышу ее, знаю, что она преследует, но мы всегда на шаг впереди.
Мы в безопасности, пока не доберемся до склона холма, только тогда все идет наперекосяк. Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, я вижу кусты ежевики и шиповника далеко под нами, рыхлую почву и глину, застрявшую в корнях деревьев по всему склону к оврагу. Я вижу это и чувствую надежду, что мы так близко, но затем мои ноги подкашиваются.
Я чувствую когти на своих ногах. Я спотыкаюсь и лечу вперед. На этот раз мой желудок сжимается, когда я падаю вниз головой с обрыва, стремительно падая по склону холма. И рядом нет никого, кто мог бы остановить мое падение, а я сам не могу ни за что ухватиться. Я знаю, что ждет меня у подножия холма, и поэтому цепляюсь за все, что попадается на пути. Я не встречу свой конец таким образом!
Я весь в царапинах и синяках от падения, но в конце концов обнаруживаю, что мое падение остановлено деревом, которое растет на склоне холма. Я с хрипом опираюсь о ствол, пытаясь отдышаться, и смотрю вверх. Я проделал долгий путь с холма, и вижу силуэт Леголаса на фоне ночного неба. Он борется с Тенью, чтобы дать мне время прийти в себя. Но он один и быстро теряет силы. У нас мало времени. Все должно произойти сейчас или никогда.
— Столкни ее с края, Леголас! — кричу я.
И если раньше я слепо доверял ему, то сейчас он делает то же самое для меня. Он не колеблется, подпускает Тень ближе к себе и резко опускается на землю, из-за чего тело девочки перелетает через край обрыва. Я смотрю на падение Тени, и она катится и кувыркается по склону так же, как и я. И каждой частичкой себя я желаю, чтобы она катилась до самого конца, но этого не происходит. Она цепляется за выступающий корень в нескольких футах подо мной.
Край оврага так близко, но ежевика действует как барьер, даже если Тень упадет, она окажется в зарослях. Но мы близки к победе!
Я вижу, что Леголас намного выше меня. Он горит энергией, которой у него не было несколько дней, он движется на одной силе воли. И если он способен преодолеть такой страх и усталость, то почему я не могу этого? Как я могу испугаться Тени? Как я могу останавливается в страхе в этот момент и не найти хотя бы одну унцию силы, которую Леголас показывал за последние дни.
Я вижу Тень, которая начала подниматься обратно по склону. Я отталкиваюсь от дерева и снова качусь по склоку, но на этот раз у меня есть цель. Я слышу, как эльф выкрикивает мое имя, но сейчас я ничего не могу сделать, кроме как падать. И вот я падаю.
Я врезаюсь в Тень и хватаюсь за ее вонючую, испорченную плоть, как будто это единственное, что может меня спасти от смерти. Мой вес больше, чем у этого бедного, мертвого ребенка.
Мы падаем со склона холма, который пахнет влажными листьями и сосновыми иголками. Я чувствую, как моя кожа истекает кровью, вижу как земля и небо вращаются и кувыркаются вокруг меня. И хотя я боюсь этих отравленных когтей, Тень странно молчалива. Она падает, как и я, слишком сбитая с толку падением, и вместе мы прорываемся сквозь заросли ежевики. Мы ныряем в отверстие оврага с огромной скоростью, и на мгновение я чувствую, что вокруг меня ничего нет.
Я попал в темное место, вокруг меня воздух и тишина, темнота приветствует меня, и я должен встретить свой конец так, как подобает гному. У меня болит рука, словно ее сломали пополам, но я больше не падаю.
Я зависаю над пропастью и поднимаю голову. Я вижу Леголаса над обрывом, он изо всех сил цепляется за мою руку. Я чувствую, как холодный ветер ущелья обдувает меня, я окружен Песней, которая поет о великой глубине внизу, но я вижу только Леголаса. Я раскачиваюсь над пропастью и вижу, что ему больно. Он доблестно сражался своими ножами, но его руки снова кровоточат. Это его нисколько не останавливает.
«Я никогда не позволю тебе упасть», — говорит он мне взглядом.
И я верю ему, но он держит не только мой вес. Я чувствую хватку на своей ноге так же, как я чувствую хватку на своей руке.
Я смотрю вниз, и вижу, что Тень цепляется за мою ногу, болтаясь вместе со мной над пропастью. Она смотрит на меня голодным, полным ненависти взглядом, и на мгновение меня охватывает паника, которая вытесняет из моего разума любую связную мысль. Я сражаюсь, пинаю и выворачиваю свое тело, чтобы освободиться от ее хватки. Леголас кричит от боли в израненных руках, но я ослеплен паникой. Я отчаянно хочу освободиться от прикосновения Тени. Я махаю ногами и пинаю Тень по руке, мой ботинок врезается в лицо бедного ребенка, и я навсегда запомню ее взгляд.
Она очень боится. Она не желает снова падать под землю, она хочет гулять под солнечным светом, как все живые существа. Но мы не можем этого допустить. Я чувствую жалость, но тут же позволяю отвращению взять надо мной верх. Я хороню жалость и сострадание глубоко за ужасом и истощением и продолжаю бороться.
Наконец–то я наношу верный удар, пинаю достаточно сильно, чтобы разорвать ненавистную хватку на моей ноге. Я чувствую, как рвется моя плоть, но я свободен, Тень исчезла. Она падает в ущелье с воплем, который эхом разноситься во всех направлениях. Я чувствую, как Леголас хватает меня второй рукой. Я не знаю, что происходит, но понимаю, что я в безопасности. Тень ушла в землю. Она упала, и мы победили.
Я готов, наконец, отдохнуть, но это еще не конец. Прямо сейчас у меня не осталось ни грамма сил, но я снова должен довериться своему другу. Все кончено, и все же это не так. Тень пала, но мы все еще должны выжить.
***
Леголас тащит меня наверх и возвращает на твердую землю, но я мало что помню из этого. Я лежу на земле и пытаюсь отдышаться. Внезапно я чувствую каждый синяк, порез и царапину, которые я получил этой ночью. На ноге порез, ребра сломаны, голова в синяках, в руке занозы. И каждый мускул в моем теле кричит об отдыхе. В ушах шумит, а перед глазами все плывет, но постепенно шум превращается в знакомый голос, зовущий меня по имени. И он звучит сердито. — Я не могу тащить тебя. Ты должен встать! Я потащу твою гномью тушу, если придется, но буду намеренно невнимателен и стукну тебя пору раз, если ты заставишь меня это сделать. Вставай, Гимли! Я громко стону, словно недовольный ребенок, которого поднимают с постели холодным утром. Это по-детски, и мне стыдно, но все же огрызаюсь, с трудом поднимаясь на ноги. — Не ори на меня! Я уже не так молод как некоторые. Он фыркает. Я достаточно хорошо знаю разницу в нашем возрасте, но по нему не скажешь что ему несколько веков. Тем не менее, когда мы отходим от оврага, я освобождаюсь от его поддержки и, пошатываясь, пробираюсь обратно через заросли шиповника, которые внезапно кажутся гораздо гуще и непроходимее, чем раньше. Я ругаюсь, а затем мы взбираемся обратно на холм. Я вспоминаю, как легко мы с Идреном поднялись по этому склону ранее этой ночью. Но теперь мне кажется, что эта настоящая гора! — У нас осталось мало времени, — говорит мне Леголас, и хотя я рад знать, что он подслушал наш план, не обязательно мне напоминать о времени. — Я не могу двигаться быстрее, — ворчу я сквозь зубы. — Ты хоть знаешь сколько времени мне нужно чтобы подняться? — Возможно, тебе следовало оставить запас времени, если у тебя были такие сомнения, — лукаво отвечает он. — В любом случае, ты ведешь себя не очень вежливо. Я тоже устал. Я решаю промолчать и сосредотачиваюсь только на восхождении. Я чувствую себя лучше, когда спорю с ним. Почему после всех этих дней, когда он двигался исключительно благодаря силе воли он все еще бодрее меня? Скорее горы рухнут, прежде чем я буду выглядеть слабаком перед эльфом. Поэтому я ругаюсь его себе под нос и начинаю шагать быстрее. Земля на склоне холма скользит у меня под ногами. Это ненадежная поверхность из упавших листьев и сосновых иголок. Эльф хватает меня за шиворот и тащит вверх, когда я не могу найти опору. Я каждый раз огрызаюсь на него, но он постоянно рядом, чтобы помочь мне. Он знает, что я ворчу из-за усталости и того, что у меня болит все тело, поэтому не обращает внимания на мои жалобы. Я не смотрю на него. Хоть он меня и раздражает, но мне нужна его сила. Если я посмотрю на него сейчас, то увижу, что он тоже устал, поэтому я смотрю вперед и продолжаю шагать. Я спотыкаюсь и падаю на колени, но снова его рука ложится мне на спину, и меня толкают вперед. Я больше не спешу, а спотыкаюсь и шатаюсь, но все же двигаюсь вперед. У меня болят ноги, в легких не хватает возлуха, а перед глазами мелькают темные круги, но я продолжаю идти. Нам нужно пройти всего полмили. — Ты должен вести нас, Гимли, — говорит мне Леголас. — Я не знаю, куда нам идти. — На запад, — говорю я ему, стараясь не обращать внимания насколько его голос хриплый. Мы продолжаем идти вперед, мимо почти догоревших костров, мимо мертвых пауков, которые усеивают землю и загрязняют вонью воздух. Небо светлеет, приближается дневной свет. На мгновение я чувствую надежду, что у нас все получится, но затем Леголас произносит мое имя, и ужас, который я слышу в его голосе, останавливает меня на месте. Я смотрю в темное небо, где тысячи горящих стрел беззвучно проносятся над нашими головами. Они как падающие звезды, как огненная туча, проплывающая сверху нас, и у меня перехватывает дыхание от ужаса. Мы с эльфом как загипнотизированные смотрим, как летят стрелы. Я перевожу взгляд на друга, он как всегда, запрокинул голову к небу. Мне всегда кажется, что он смотрит дальше нас, и не могу представить каким он видит мир. Когда он снова переводит взгляд на меня, в его глазах страх, но в нем также есть решимость. — Спорим, что я смогу опередить тебя на последнем отрезке пути? — говорит он с оттенком своего обычного веселья. Я удивленно качаю головой и смеюсь. А как еще я могу реагировать на такое безумие? Я чувствую как земля подо мной дрожит, когда пары газа в ущелье загораются. И Песня Махала извивается и визжит в моем сердце, осуждая за то, что мы сделали, протестуя против вреда, который мы нанесли. Леголас хватает меня за руку и толкает вперед. Мы снова бежим, но я не могу стереть образ из своей головы. Позади нас стена огня. Она выше деревьев и около полумили в длину. Я спиной чувствую жар, он такой же яростный, как сердце самого Ородруина! Я слышу сильный рев, похожий на рев какого-то могучего зверя. Словно кузницы Махала горят на землях Арды прямо у нас за спиной. Пламя собирается в скале, газ в склоне холма слишком разрежен, чтобы загореться. Но земля трещит и взрывается, горячий кошмар только набирает силу. Возможно, мы выполнили наш план слишком хорошо. Леголас спотыкается и почти падает на колени. Он задыхается и прикрывает уши руками, но ему причиняет боль не звук взрывающегося холма позади нас. Он смотрит на меня, и я вижу какой вред Тень причинила ему, пятно на его душе, ужас всего, что он познал за последние дни. — Она кричит, Гимли. Я слышу ее… Она горит! — Тогда ты должен заткнуть уши, — говорю я, стараясь не показать свой ужас от его слов. Я не могу думать об этом. Я поднимаю его на ноги, как он поднимал меня раньше. И хотя я знаю, что он слышит Тень, он все равно следует за мной послушно, как ребенок. Он измучен и ему больно, но он бежит. Я отодвигаю свою усталость в сторону. Я слышу, как Леголас задыхается от ужасного запаха, если я чувствую вонь, я боюсь представить насколько все плохо для него. Я слышу искаженную Песню Махала, а он слышит угасание Тени, которая горит позади нас, но мы должны закрыть наши сердца от этих криков. Мы должны бежать еще быстрее, потому что земля дрожит все сильнее. То, что когда-то было плоской местностью, теперь превратилось в холм, когда земля осыпается под нашими ногами. И эти полмили, которые мы должны были пробежать, превращаются в созданную нами зияющую пропасть. Какая-то часть меня радуется, что Тень нашла здесь свою могилу, но я отталкиваю это чувство. Сейчас мне нужно удостовериться, что я не присоединюсь к ней. Поэтому я бегу вперед, а Леголас мчится рядом со мной, полный решимости обогнать крики пылающей Тени. Деревья вокруг нас начинают падать, склон холма обваливается, и я вспоминаю другую такую же отчаянную гонку. Я не знаю, почему мне пришла в голову эта мысль, но я помню Хитаэглир. Я отчетливо помню как мы пробирались по той горе, и то было начало нашего кошмара. Мы сбежали с той горы только для того, чтобы погибнуть на этой? Такого не может быть. Я вижу впереди нас огни, которые не относятся к этому пожару. Я вижу их как слабый отблеск на расстоянии. — Леголас! — кричу я, но он и сам все увидел. Мы бежим еще быстрее, но этого недостаточно. Песня Малаха звучит в моей крови. Она сотрясает воздух, от нее вибрируют все мои кости, и когда непрерывная серия взрывов сотрясает почву под нашими ногами, мы с Леголасом спотыкаемся. Деревья справа от нас скрипят, кренятся и падают с могучим треском, языки пламени поднимаются еще выше, и в воздух взмывается пепел и жар. Земля кренится, опускается, а затем начинает подниматься. Мы едва не падаем с ног. Я осматриваюсь и вижу, что земля вокруг нас обваливается, сменяясь огнем, который поднимается высоко в небо. Я поворачиваюсь, крепко сжимая в кулаке тунику моего друга. Перед нами скала, в которой нет газа. Именно туда нам нужно бежать. И я снова тащу Леголаса вперед. Земля раскалывается. Мы можем достичь безопасного места, но не оказаться в ловушке не на той стороне пропасти, когда склон холма разрушиться. Неужели мы пережили эти испытания только для того, чтобы потерпеть неудачу так близко к нашей цели. Леголас понял причину моего страха, но ничего не говорит. Мы взбегаем по гораздо более крутому склону, и ему нужно перевести дух, потому что у него не осталось сил. Земля вокруг нас раскалывается, и мы окружены пламенем. Почва и камни падают вокруг нас в реку, деревья и подлесок вырываются с корнями, а затем мы взбираемся на этот могучий холм. Мы балансируем на самом краю того, что когда-то было идеально ровной землей, наши ноги упираются в зыбкую почву и расколотый камень. Я с трудом стараюсь сохранить равновесие, когда склон холма опускается, но когда пламя отступает, я вижу нашу цель. Но я не смогу перепрыгнуть это расстояние. Леголас смотрит на меня, его глаза лихорадочно горят, лицо мраморно-белое под кровью и грязью. Да благословит Эру его эльфийское сердце. Временами он не понимает ограничений смертных, но эта трещина в земле слишком широкая. Я не смогу перепрыгнуть ее. Возможно, если бы я был менее уставшим, менее раненым, мне бы это удалось. Я смотрю вниз, чтобы понять что встретит меня в конце такого падения, но мой друг хватает меня за руку. У меня перехватывает дыхание, и вместо пропасти я смотрю на него. Он не хочет, чтобы я знал, что лежит под нами. — Ты не хочешь видеть, - говорит он мне, и я доверяю ему в этом. Трещина становится шире. Я смотрю на другую сторону обрыва. — Ты сможешь это сделать? — спрашиваю я его. Он оценивает расстояние критическим взглядом. — В любое другое время, да, я мог бы перепрыгнуть это расстояние не задумываясь. Но сейчас я не знаю, смогу ли это сделать. Я никогда не узнаю, если не попробую. Я вижу перед собой непоседливого ребенка, о котором мне рассказывал Альмареан. Он прав, никто из нас не узнает на что мы способны, если мы не попробуем. Мы будем стоять здесь, пока не погрузимся в пламя, и если мы прыгнем и упадем в огонь и на камни то, по крайней мере, мы умрем в попытке выжить. — Я выиграл, на случай, если ты не заметил, — говорю я ему. Он непонимающе смотрит на меня, и поэтому я уточняю: — Я обогнал тебя. — Ты этого не делал, — фыркает он. — Гномы не могут обогнать эльфа. Ты должно быть, ошибся. — Я был очень внимателен в последние часы. И гномы могут довольно легко обогнать эльфов. Это легко, когда эльф полумертвый от усталости. Леголас что-то бормочет себе под нос и смотрит вниз на пожар глубоко под нами. И становится еще бледнее. — Леголас, — говорю я ему, привлекая его внимание. Он замирает и удивленно смотрит на меня, и я делаю глубокий вдох. Я хватаю его за руку, он встречается со мной взглядом и понимает, что я хочу предложить. — Мы прыгнем вместе, — говорю я ему, и он улыбается мне. Улыбка робкая, но все его лицо смягчается и светится от нее. — Вместе, мой друг. И мы прыгаем.
