Часть 13
19 января 2024 г., 20:44
Когда переваливает за полночь, луна скрывается из виду, и я начинаю замечать перемены в битве. Последние несколько часов мы неустанно сражались, никогда ожидал увидеть так много пауков. Тень привлекла бесчисленное количество тварей, вытащила из их логовищ, призвала сюда. Мы спотыкаемся об их тела, мы все устали, и нас так мало. Но, хотя эльфы ранены и измотаны и их всего горстка, я поражен их стойкостью. Неудивительно, что они удерживали лес все эти долгие годы.
Я потерял счет количеству убитых мной пауков. Я сражаюсь рядом с лордом Ионве, который подобен самому духу мести: серебряное танцующее существо, чей силуэт мелькает с огромной скоростью. Я знаю, что Леголас и его лучники недалеко от нас, как тени стремительные, быстрые и бесшумные, и пауки падают на землю от их клинков. Время от времени я вижу золотоволосую голову, но у меня нет сил и времени следить за ним. Друзья эльфы присмотрят за ним.
Наконец я замечаю, что пауков уже не так много. Деревья больше не кишат ими, на земле нет мелькающих ног и багровых глаз. Их осталось мало, так что я перевожу дух и оглядываюсь, и то, что я вижу, бросает меня в дрожь.
Тела пауков лежат друг на друге, словно ковер на земле. Я не понимаю чего хотела достичь Тень, посылая этих тварей вперед. Они не останавливались, чтобы обдумать свою судьбу или испугаться смерти, они были безмозглыми, упрямыми. И я начинаю подозревать, что Тень пыталась нас отвлечь, посылая пауков нам навстречу.
Когда наконец=то последний из пауков уничтожен, мы останавливаемся и оглядываемся вокруг. Видим догорающие костры, тела пауков, с которыми сражались этой ночью. Но больше ничего нет, мы не видим Тень.
Я нервно оглядываюсь по сторонам, но мы одни на этой поляне.
Мы собираемся вместе, и я вижу, как один эльф опускается на колени, другой садиться на землю, чтобы отдохнуть. Другие начинают помогать своим раненым товарищам. Они истекают кровью и им больно, но они живы. Лорд Ионве проверяет своих воинов, а потом подходит ко мне, как раз когда шесть фигур спрыгивают с деревьев. Когда я вижу Леголаса, то с трудом могу сдержать крик. Но он опережает меня. Подходит ко мне и окидывает меня одним оценивающим взглядом.
— Ты в порядке, но покрыт сажей и кровью, Гимли, — говорит он мне, как будто я в этом виноват. — Тебе следует сесть!
— На себя посмотри, прежде чем критиковать меня! — говорю я, и он с недоверием смотрит на меня.
Он бледный и измученный, со лба по лицу течет кровь. Одна его рука сильно кровоточит, и он хромает, его лицо в синяках и грязи. Но в его глазах решительность.
Я тоже ранен. Во время моей битвы с Тенью ножи Леголаса сильно ранили меня в одно бедро, и пауки тоже постарались, но пока нет серьезных травм. Завтра я пожалею, что не нашел времени осмотреть раны, но сначала я должен дожить до завтра.
— Чего Тень ждет? — спрашивает лорд Ионве, подходя к нам. Он все еще напряжен, глаза горят. Он смотрит на Леголаса, и тот широко разводит руки и качает головой.
— Я был в Тени, но она не раскрывала мне свои планы, — говорит он. — Я ничего не знаю ни о том, почему мы все еще стоим здесь, ни о том, почему это так разозлило пауков.
— Ты должен знать, — давлю я на него. — Ты познал ее разум, просто прикоснувшись к нему. Я не верю, что ты ничего не знаешь после столь долгого пребывания в одном с ней теле.
— Я не хочу знать! — кричит он, сердито смотря на меня. «Не проси меня об этом», — взглядом умоляет он. И хотя это ранит мою душу, я не могу отступить.
— Ты должен усерднее стараться, — настаиваю я.
Я знаю, что он ни в чем меня не винит, но когда он отворачивается от меня, я все равно чувствую вину. Он грациозно садится на землю и устало опускает голову на руки. Идрен подходит ближе, чтобы помочь если потребуется. Альмареан, как всегда, рядом, чтобы присматривать за ними обоими. Но друзья не прикасаются к Леголасу. Я приседаю перед ним, но когда кладу руку ему на плечо, то сразу понимаю, почему другие оставили его в покое. Он отбрасывает мою руку и устремляет на меня тяжелый взгляд, но я не двигаюсь. Через некоторое время его злобный взгляд смягчается, и он отводит глаза.
— Я начал вспоминать некоторые вещи, — честно говорит он. — Я помню лучников… моих друзей. Я помню, что я с ними сделал.
— Это был не ты, — говорю я ему категорично.
— Это моя рука пустила им кровь, — говорит он, тупо глядя на свои руки, как будто он все еще видит на них красные пятна.
— Именно твоя рука пощадила их, — говорю я. — Не думай о том, какое зло Тень заставила тебя совершить. Подумай о том, что она делает здесь сегодня вечером. У нас слишком мало времени на игры.
Он снова опускает голову на руки, и я знаю, что он глубоко погружается во тьму, к которой не желает снова прикасаться. Я знаю, что Леголас будет запятнан Тенью на долгие годы, мы только коснулись ущерба, нанесенного ему за последние несколько ночей, но я не могу думать об этом прямо сейчас. Если мы хотим добиться успеха, я должен подтолкнуть его, и он должен вспомнить то, чего не хочет.
— Я еще кое-что вспоминаю, — говорит он медленно, не желая вспоминать. — Тень просеивала мои воспоминания и мысли, чтобы украсть их. Чем больше я цеплялся за них, тем быстрее они отрывались перед ней. Она хотела только знать, как победить, и эти мысли она жаждала больше всего. Я вспоминаю одну мысль, за которую она цеплялась и обдумывала дольше, чем другие. Этот урок я всегда наилучшим образом использую на тренировках с лучниками, и поэтому он был на переднем плане моего сознания. И она легко его нашла. Она хотела скрыть свою истинную силу, чтобы иметь преимущество. Она что-то скрывает от нас, я уверен в этом.
Некоторое время мы все молчим, прокручивая в уме его слова и пытаясь придумать, какая от них может быть польза. Леголас смотрит на нас с искренней надеждой, он хочет, чтобы это принесло хоть какую-то пользу, он не хочет больше думать о том, что Тень пыталась с ним сделать.
— Что это значит? — размышляет вслух Идрен. — Что она сражалась вполсилы?
— Не думаю, — отвечает лорд Ионве. — Возможно, она решила нас отвлечь, пока она возвращалась за другим хозяином. Мы должны подготовиться к ее возвращению.
— Когда бы это ни произошло! — раздраженно говорю я.
Ночь скоро закончится, и я не знаю, что мы будем делать, если солнце взойдет до того, как закончится этот кошмар. Пары газа, которые даже сейчас струятся со склона холма, иссякнут к полудню и рассеются к тому времени, когда снова наступит ночь, и у меня нет другого плана, если этот не удастся.
— Ты все еще чувствуешь ее?
— Немного, — признается Леголас. — Не так как раньше. Думаю, что на этот раз она ускользнула от меня. Мне жаль.
— Это не так уж плохо, Леголас, — говорю я ему, сжимая его плечо, и он не отбрасывает мою руку. Я улыбаюсь ему, и он смотрит на меня с облегчением. — Я рад, что ты, наконец, освободился от этого зла.
— И я намерен сделать все возможное, чтобы так и оставалось.
— Возможно, нам стоит поискать Тень? — предлагает Идрен, и Фаэлвен качает головой.
— Нас слишком мало, чтобы вслепую бегать по лесу. Я бы посоветовала хорошенько подумать, прежде чем мы разделим наших воинов.
— Согласен, — кивает Леголас и с трудом поднимается на ноги с помощью окружающих. — Хотя я не верю, что она надолго оставит нас здесь. Она слишком злится и хочет закончить бой.
Я беспокоюсь, что Тень узнала наш план из головы Леголаса, и все это будет напрасно, когда взойдет солнце. Я очень хочу снова почувствовать свет на своем лице, хотя бы для того, чтобы немного отдохнуть, но я боюсь дня. Я боюсь, что рассвет пройдет, а эта битва не закончится. Что будет дальше?
Но мои сомнения исчезают в одно мгновение, когда мы слышим знакомый крик в темноте, как будто Тень подслушивала нас. Я беру Леголаса за руку, который лишь напрягается и прижимает ладонь к своей груди. Крик причиняет ему боль, это ясно любому, но ему не так больно как раньше. Внутри него остался только шрам, пятно в его душе, от которого он, возможно, никогда не избавится.
Мы все как один поворачиваемся лицом в сторону звука. У меня по спине проходит дрожь, когда Тень выходит из-за деревьев. Ребенок стоит на краю поляны подальше от света костра. Девочка сломленная и грязная, мертвое тело быстро гниет в летнюю жару, и я с трудом сдерживаю тошноту.
Я вижу часть голого черепа под сгнившей кожей и спутанными волосами. Ее глаза больше не прозрачно-белые, а черные, ее кожа покрыта пятнами гнили. Она держится так же дергано, как и Леголас ранее, и ее голова наклонена набок, как будто ей любопытно.
— Небо и звезды, — шепчет лорд Ионве. — Это преследовало тебя все эти лиги?
— Сначала она не была такой… разложившейся, — говорит Идрен. — Но да, это Тень. И она действительно преследовала нас на каждом шагу этого пути.
— Смотрите, — указывает Альмареан, и на мгновение все воины, собравшиеся под этими деревьями, задерживают дыхание, увидев, что кто сопровождает девочку.
— Эльберет, — шепчет один из воинов.
Тень привела с собой еще пауков, на этот раз всего пятерых, но они огромные. Самый маленький выше любого эльфа. Мы устали и ранены, и я не знаю, достаточно ли нас для этого боя.
Но мысли у всех нас одинаковые. Я могу почувствовать усталость в воздухе так же ясно, как чувствую запах мертвых пауков, древесного дыма, затоптанной травы. Мы не можем победить после изнуряющего предыдущего боя. Эти пауки могли бы нагнать страх даже если мы не были бы уставшими, и нас было бы вдвое больше.
Лорд Ионве выкрикивает четкие инструкции своим воинам, в то время как Леголас быстро зовет лучников. Их голоса прогоняют наше уныние, они не дают нам времени подумать или впасть в отчаяние. Будь я менее уставшим, я бы был недоволен тем, что принимаю приказы от эльфа, но за долгие века сражений с этими тварями, у него больше практики. Я откликаюсь на его крик, и меня воодушевляет его уверенность.
Леголас отправляет лучников на деревья. У них закончились стрелы, поэтому они отбросили луки и вооружились одними ножами. Они исчезают среди ветвей, я не вижу, куда они направляются, знаю только их местоположение по пронзительному свисту. Леголас остается рядом со мной, вместе с лордом Ионве, а остальные эльфы располагаются свободным строем. Сам лорд Ионве суров со своими воинами, он делает выговор за поникшие позы и заплетающиеся ноги, и это дает им силы выпрямить спины и встать уверенно. Я начинаю понимать его тактику.
За мгновение до того, как пауки бросаются на нас, я поворачиваюсь к Леголасу.
— Когда мы закончим здесь, — говорю я ему совершенно серьезно, — я собираюсь выкурить целую бочку табака, а ты ничего не должен говорить по этому поводу. Мы посетим таверну, ты будешь пить эль вместе со мной, и я не услышу ни слова жалобы. После того, как я вдоволь покурю и выпью эля, я хочу навестить нашего друга в Минас Тирите, городе из камня. И я не хочу слышать ни одного вздоха жалобы от тебя Леголас Трандулион.
Не сводя глаз с Тени, он издает удивленный смешок, и этот смех выглядит диким и пугающим.
— Думаю, что ты заслужил все это и даже больше, мой друг, — отвечает он. - Но я очень долго не стану заходить ни в одно место, которое не освещает солнечный свет. Я буду стоять снаружи и кричать тебе через окно, и все, кто нас увидит, посчитают нас странными.
Я не могу сдержать улыбку, и внезапно наша ситуация больше не кажется такой безнадежной. Какой гном стоял бы здесь сейчас рядом с этим эльфом? Что, если бы я потерпел неудачу? Что, если бы его силы иссякли?
Пауки надвигаются на нас. Они медленнее своих меньших собратьев, но сейчас им не нужно спешить, их сила не в их скорости или количестве, а скорее в их размере и мощи. И больше нет времени на размышления.
***
Наша борьба с пауками до сих пор была дикой и яростной. Эльфы сражались в хорошо поставленном танце, но они вели свои собственные битвы в своем собственном пространстве. Теперь все по-другому. Мы сражаемся как одно целое. Я быстро понимаю, как эльфы сражаются с более крупными пауками. Хотя вряд ли им приходилось сражаться со столькими одновременно, я знаю, что эти более крупные звери не редкость в самых отдаленных уголках южного леса. Я никогда раньше не сталкивался с подобными существами, но быстро понимаю, что гному удобно с ними бороться. И моя храбрость возрастает во сто крат, когда я довольно легко нахожу свой ритм. Я сражаюсь бок о бок со своим другом, где и хочу быть. Может, у Леголаса и нет лука, но он вооружен сверкающим клинком и быстрый. Он вскакивает на спину неуклюжего кошмара, у паука толстые тяжелые ноги и непроницаемый панцирь, и Леголас сама грация, словно лист на ветру. Я чувствую под собой Песнь Арды, и не дрогну под ее натиском. Я взмахиваю топором, и паук лишается клыка длиной с мое предплечье. От взмаха эльфийского клинка он слепнет. Я отрубаю ногу, раскалываю панцирь… Я рублю и бью по пауку, как будто он просто особо отвратительное дерево. Леголас сидит у него на спине и не обращает внимания на то, как паук дергается и встает на дыбы, визжа и шипя под моим хладнокровным и эффективным натиском. Он находит трещину в панцире паука и глубоко погружает свое лезвие в голову паука. Это требует много сил, но он вкладывает в удар весь свой вес, и зверь безжизненно оседает на землю. Когда паук падает, Леголас спрыгивает с его спины, и мы готовимся к следующему врагу. Воодушевленные нашей победой, другие воины возобновляют свои усилия, но наш успех недолговечен. Мы недостаточно внимательно следили за другими существами, и я забыл, что внутри каждого из них обитает Тень. Ее ненависть ко мне не утихла, и к настоящему времени она, должно быть, ненавидит и Леголаса. И когда наш мертвый паук испускает последнее дыхание тьмы обратно к своему хозяину, я слышу ее вопль. На мгновение я не знаю за кем следить: за Тенью или за бегущими пауками. Внезапно я взлетаю в воздух, чувствуя пронзительную боль в боку. Через секунду я тяжело приземляюсь на приличном расстоянии от того места, где я был. Перед глазами все плывет, я с трудом могу сделать вдох. У меня не хватает дыхания, чтобы ответить на испуганный крик Леголаса. Я моргаю и борюсь с тошнотой, и вижу друга, в которого врезается паук, так же как и меня, отбрасывая в сторону. Леголас отвлекается на меня, а я не могу сделать вдох, чтобы предупредить его. Паук вдвое меньше того, которого мы только что убили, стряхивает эльфов, которые пытаются убить его. Я слышу, как кричит лорд Ионве, но когда я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, то вижу, что Леголас лежит на земле. Он вонзает свой клинок глубоко в голову существа и отпихивает от себя щелкающую пасть. Он прилагает все силы, чтобы не дать этим клыкам откусить от себя кусок. Это был огромный паук, и если Леголасу не удастся его сдержать, то его перекусят пополам. Не обращая на боль в боку, я встаю и шагаю вперед. Я знаю, что из моих ран течет кровь, но должен помочь своему другу. Но меня отбросили слишком далеко, и я слишком поздно понимаю, что Тень нас всех разделила. Другой паук встает у меня на пути и преграждает мне путь, когда я иду на помощь другу. Я рычу от гнева и разочарования и рублю этого надоедливого монстра. Но Тень учится на своих ошибках, и паук уворачивается от моего топора. Я вижу, как паук, который пытался перекусить Леголаса, визжит от боли. Он встает на задние лапы, и отшвыривает Леголаса в сторону, к сожалению, в противоположном от меня направлении. Теперь между нами вся поляна, и хотя Леголас неудачно приземляется, он, пошатываясь, поднимается на ноги. Облегчение, которое я испытываю видя, что он восстановил равновесие, сменяется ужасом когда я вижу, что он приземлился прямо у самых ног Тени. Тень медленно поднимается. смотрит ему прямо в глаза, наклоняет голову… И кричит.***
Леголас наедине с Тенью, а остальные из нас не могут его помочь. Эльфы атакуют пауков, но твари продолжают сражаться, как будто ничего не чувствуют. Тень внутри них ведет их за пределы здравого смысла или понимания, и они знают только одну задачу: держать нас подальше. Краем глаза я наблюдаю за другом, но он слишком далеко. Я вижу перед собой огромных, разъяренных пауков, которыми движет Тень в их разумах. Они ослеплены и искалечены, истекают кровью и обезумели в предсмертных судорогах, но все еще сражаются. Я вижу Леголаса, но едва могу разобрать, что он делает. Он, конечно, жив, но я не знаю, как он справляется с Тенью. Никто из нас не сражался с ней когда она в теле девочки. Я не знаю, так ли прочно это тело, как тело старухи в лохмотьях, или его так же легко ранить, как пауков. Я должен доверять Леголасу и сосредатачиваюсь на своем деле. Еще один паук падает на землю и не поднимается, теперь остается трое, но эльфы устали. Двое получили травмы, затем еще двоих ранили, и нас остается все меньше, поскольку пауки становятся все более отчаянными. Они сражаются, не заботясь о собственном благополучии, хватаются за мечи, чтобы добраться до эльфов, бросаются на нас, чтобы сокрушить как можно больше врагов, не думая о ранах, которые они получают в процессе. Они движутся только из-за Тени, и я использую все свои оставшиеся силы, чтобы нанести им увечья. Какая бы сила ни поддерживала их, они не смогут сражаться, если у них нет ног, но они опасаются меня и не желают вступать со мной в бой. Я должен бороться вдвое усерднее, чтобы добраться до них, и тогда происходит катастрофа. Я слышу крик, и это душераздирающий крик боли. Я отвлекаюсь, узнав этот голос, и оглядываюсь по сторонам. Я вижу, как Идрен вытаскивает Альмареана из драки, и хотя синдар слабо сопротивляется, он явно ранен. Я забываю о своей битве и на мгновение оставляю остальных эльфов, чтобы оценить нанесенный ущерб другу. Старший эльф был источником утешения и силы для меня все прошедшие дни. Меня тошнит от страха при мысли о том, что я найду, когда доберусь до них. Я подбегаю к ним, и Идрен смотрит на меня дикими глазами, полными паники и горя. Грудная клетка Альмареана разрезана почти от шеи до грудины, это тяжелая травма и сильно кровоточит. Он борется с нами, пытаясь подняться, но у него нет сил. С меня хватит. Я издаю свист, чтобы привлечь внимание Фаэлувен, и все же удивляюсь когда она подходит к нам. Она падает рядом с Альмареаном и помогает Идрену остановить кровотечение. Она не произносит ни слова, ее лицо бледное и окровавленное, и она выглядит мрачной, когда оценивает повреждения эльфа, лежащего на земле. — Ты знаешь где вы должны быть, когда рухнет склон холма? — спрашиваю я ее хрипло. Она оцепенело кивает, но только через несколько мгновений понимает, о чем я. Она прищуривается и открывает рот, чтобы возразить, но я не в настроении спорить. — Отведите лучников туда и разведите огонь. И будьте готовы стрелять в ущелье любыми стрелами, которые сможете найти. Мы должны работать быстро, у нас слишком много раненых. Возьмите с собой всех, кто не может сражаться, но любой, кто умеет обращаться с луком, должен помочь. — Ха, — Фаэлуэн с хмурым видом качает головой. — Гном просит нас отступить, чтобы сражаться без нас. Это безрассудство! — Он не просит, Фаэлувэн, — прерывает лорд Ионве голосом, который остановил бы приливы и отливы. Я не удивлен, что он слышит наш разговор. Он слишком клонится с правую сторону и тяжело опирается на меч. — Осталось только три паука. — Мы не смогли бы отбиться от трех белок прямо сейчас! — Не спорь! — сердито рычит лорд Ионве, и вместо того, чтобы устрашиться его тона, Фаэлуэн бросает на него вызывающий взгляд, сжимая кулаки. — Вот почему сильваны не сражаются под моим командованием. Принц Леголас сейчас не в том состоянии, чтобы командовать тобой, и ты будешь выполнять мои приказы, или, клянусь Валар, ты сдашь свои ножи как только мы вернемся домой. Она виновато склоняет голову. — Би тортол, — выдыхает она. — А что с остальными? — Ты должна помочь мне добраться до Леголаса, — говорю я. — Он один, и я боюсь, что у него не хватит сил сделать Тень в одиночку. Вы должны уничтожить этих тварей. Как только пауки будут мертвы, все части вернуться к Тени. А вы должны уйти, — говорю я смотря на лорда Ионве. Он в шоке смотрит на меня. Я спокойно встречаю его взгляд и надеюсь, что он может понять насколько важно выполнить мою просьбу. У нас нет времени ни на какие споры. — Пожалуйста, лорд Ионве. До сих пор я не врал вам и не собираюсь делать этого сейчас. Дайте нам час и спуститесь со склона холма. Я верну вам вашего принца или мы встретим свой конец, но не позволим Тени сделать еще один шаг по Арде. Идрен хватает меня за рукав и я встречаю его взгляд. Он присаживается на корточки рядом с Альмареаном, глаза старшего эльфа закрыты. Идрен в ужасе за друга, он не хочет, чтобы я уходил, не хочет бросать нас. И не хочет остаться одним из эльфов, которые столкнуться с горем, если мы не вернемся вовремя. Он ничего не говорит, но я вижу все это в его глазах, и улыбаюсь ему. — Все будет хорошо, мой друг, — успокаиваю я его, и ни один из нас до конца в это не верит. — Оно того стоит. Даже если мы не вернемся, однажды ты снова увидишь своего принца. Но он не увидит меня. Если все пойдет плохо, я больше никого из них не увижу, но никто не произносит этих слов вслух. Я громко прочищаю горло и выпрямляюсь. Мы теряем время, и теперь я с нетерпением смотрю на лорда Ионве. — Я ухожу сейчас, чтобы помочь моему другу, — говорю я ему. — Сделайте как я прошу. Я не могу заставить вас, но я прошу выполните мою просьбу. У нас есть только один шанс остановить Тень, не тратьте впустую все наши усилия, только потому что вы не доверяете гному. Сдерживая слезы я ухожу. Я боюсь за Альмареана, за всех своих друзей, и надеюсь увидеть их снова. Но если я все же умру, то не буду ни о чем сожалеть. Я всегда сражался, и готов встретить свой конец, но не позволю этой Тени причинить боль другим. Я буду сражаться рядом со своим другом, как и всегда.***
Не оглядываясь назад, чтобы проверить делают ли эльфы то, о чем я попросил, я бегу вперед. Я пробегаю мимо костра и хватаю горящую палку. Это поможет мне пройти мимо пауков. Я бегу так быстро, как только могу, и каждый мускул, нерв и сухожилие в моем теле кричат мне остановиться хотя бы на мгновение, но я этого не делаю. Еще один паук умер, осталось всего двое, и эти жалкие и оборванные существа уклоняются от моего пламени. Я пробегаю мимо них и теперь могу увидеть своего друга. Я с облегчением вижу, что он все стоит на ногах. Мне требуется немного времени, чтобы добраться до него. я поднимаю выше горящую палку и занимаю место перед Леголасом, взмахивая топором. Задыхаясь, Леголас на мгновение опускается на одно колено. Он измучен, но у него все еще хватает дыхания, чтобы отругать меня. — Ты задержался, чтобы полюбоваться деревьями по пути? Я чувствую, как его взгляд впивается мне в затылок, но не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Возможно, я оказался бы здесь раньше, если бы эльфы не были такими упрямыми, — говорю я ему. — А как ты провел время? — Судя по всему, плохо. Он снова встает рядом со мной, и мы встречаем Тень лицом к лицу. Она наблюдает за нами с пустым, холодным любопытством, от которого меня пробирает до костей. — На ней нет ни следа усталости, независимо от того, сколько я с ней боролся, — расстроено говорит он. Я могу понять его злость. На теперь мы хотя бы поняли, что тело девочки так же невосприимчиво к ударам как тело старухи в лохмотьях. Я не понимаю это существо… Не понимаю, как Тень выбирает тела и почему одни более уязвимы перед ней, чем другие. Я не понимаю, но и не желаю понимать. Я просто хочу, чтобы Тень исчезла. — Воняет ужасно, — Леголас вытирает нос тыльной стороной ладони, крепко сжимая в руках ножи. Я недоверчиво смотрю на него. — Это тебя больше всего беспокоит? — Если бы твои чувства были более развиты, чем у куска глины, и ты мог бы унюхать этот запах как я, это бы тебя тоже очень беспокоило, — он лукаво фыркает в ответ на мой взгляд. — А на что ты собираешься жаловаться? Есть много причин, выбери что-нибудь одно. Он прав. Тело перед нами отвратительно. Я не хочу видеть, как это ходячее разложение наблюдает за мной так пристально. Я видел мертвые тела после битвы, которые несколько дней пролежали на солнце, я видел мертвецов и привык к этому. Никогда раньше я не думал, что мне придется сражаться с ходячим трупом, оживленным древней Тенью из самых глубоких мест земли. Она ненавидит меня, но просто наблюдает за нами в тишине. В последнее время Тень многому научилась у всех своих хозяев, и теперь ее взгляд изменился, в нем появилось осознание, которого раньше не было. Однажды она смотрела на нас глазами сотни пауков, и в ее взгляде был холод и любопытство змеи к своей добыче. Теперь она смотрит на нас с умом, со знанием, даже с пониманием. — Я слышал, как кричал Идрен, — говорит Леголас, когда Тень делает шаг влево, и мы одновременно шагаем вправо. — С ним все хорошо? — С ним все хорошо, — говорю я ему. Это не ложь, и я не хочу, чтобы он отвлекался. — Нет травм, которые нельзя исцелить. Думай о нас. Я пытаюсь следовать своим собственным советам, но я все же прислушиваюсь одним ухом к тому, что происходит справа от нас. Я все еще слышу битву с пауками, и не знаю ушла ли Фаэлуэн с лучниками и ранеными. Я не знаю, как дела у лорда Ионве, могу только надеяться, что они вовремя одержат победу. Мы ничего не можем сделать с этой Тенью, кроме как поиграть с ней, пока все пауки не будут убиты и все части Тени не вернуться к хозяину. Нет особого смысла хоронить ее на склоне холма, если хотя бы один паук все еще ходит с частью Тени внутри. Хватит ли нам часа? Мог ли Леголас услышать наш разговор за шумом битвы, знает ли он, как мало у нас времени. Я не могу рассказать ему сейчас, Тень слишком близко. Леголас ахает, и я краем глаза вижу, как он спотыкается, но не поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. я не свожу взгляда с ходячего трупа перед нами, который смотрит на моего друга. — Леголас? — со страхом спрашиваю я. Он сказал нам, что свободен от Тени! — Не позволяй ей отвлекать твое внимание, — говорит он мне сквозь стиснутые зубы. — Она пытается, но во мне ее осталось недостаточно, чтобы закрепиться. Это неприятно, но этой ночью она больше не победит меня, я клянусь! — Я верю тебе. Я вижу, как лицо Тени искажается от ненависти и разочарования. Она пытается говорить с поврежденным горлом и голосовыми связками носителя. Она давится словами, и мы едва можем ее понять. — У шенион**. Но мне все равно понимает он нас или нет. Нет оправдания ее действиям. — Ты даже не пыталась понять, и именно поэтому мы должны остановить тебя, — просто говорю я. Она снова пытается заговорить, но тело слишком повреждено, она не может произносить слова, и поэтому снова смотрит на Леголаса. На этот раз он спотыкается, но не падает. Она говорит с ним, и я не знаю, что сделать, чтобы остановить это. Я не знаю, как ему удается бороться. Он никогда полностью не излечится от этой связи с Тенью, и я могу только надеяться, что, как только мы победим ее, ему станет легче. — Она не хочет возвращаться, — говорит он мне. — Она оставит нас в покое, если мы поклянемся не преследовать ее. Я черпаю в этих словах мужество. Тень боится нас. Мы бросили ей вызов и боролись с ней. Сомневаюсь, что она ожидала такого сопротивления от нас. — Хочешь ли ты и дальше слушать как она торгуется? — спрашиваю я Леголаса. Я вижу, как он улыбается, не обращая внимания на кровь на бледном лице, глаза лихорадочно блестят. Из-за этого он выглядит устрашающе. — После той боли, через которую она заставила меня пройти? После всего, что она сделала с моими друзьями? Мы боролись с ней с самого начала, Гимли, и мы закончим это. Мы атакуем Тень, смертоносный танцор, и тот, кто несет в себе всю несокрушимую силу горы. Тень наблюдает за нашим приближением, ее лицо снова искажается яростной ненавистью, и она издает свой боевой клич.***
Эта битва назревала долгое время. Еще до того, как мы сражались с ее пауками. Теперь между нами много истории, и многое поставлено на карту. Тень больше не борется, чтобы отомстить, скорее, она борется за то, чтобы остаться свободной. А для нас это последний шанс убедиться, что она не проживет еще одну ночь на Арде. Мы увидим рассвет без груза этой тьмы или мы не увидим его вообще. Многое поставлено на карту для всех нас, и борьба, как ни странно, кажется из-за этого более личной. Я больше не недооцениваю Тень и ее хозяина. Я знаю, что это тело сильно разложилось, но ожидаю скорости, ловкости и силы. Я готов к этому, и отбрасываю всю усталость, сосредотачиваюсь только на этой битве. Я не чувствую ничего, кроме огня в моей крови, топора в моей руке и постоянного гнева в моем сердце. Я знаю, что сделаю все возможное, чтобы защитить не только себя, но и тех, кто мне дорог. Вдруг Тень дойдет до Эребора? И что тогда? Что если она найдет выход из Ласгалена и переместится в Рохан к моим друзьям? Что если она достигнет Минас Тирита или даже Шира? Все может быть потеряно. Я не буду думать об этом. Я выиграю эту битву, потому что я непоколебим, как скала подо мной, и мой друг рядом со мной. Гора и зеленый лист, мы сражаемся вместе, потому что бок о бок мы сильнее. Мы с Леголасом сражаемся как всегда. Мы знаем друг друга почти так же хорошо, как эльфы, которые сражались вместе на протяжении неисчислимых веков. Мне не нужно смотреть, чтобы знать, когда он рядом со мной или за моей спиной, мне не нужно говорить ему, чтобы он был позади существа или когда ему лучше отступить. Он использует мою силу, как я использую его скорость, он обходит Тень, я атакую ее в лоб. Я заставляю ее отступить, а он рядом, чтобы заставить ее упасть. Мы сражаемся как одно целое, и я не восхищаюсь этим и даже не уделяю этому ни минуты размышления. Но мы не можем победить просто сражаясь нашим оружием. При всей красоте нашего танца и эффективности наших совместных движений Тень невосприимчива к ударам. Она наносит нам урон своими длинными, ужасными когтями, но после того, что перенес Леголас, мы знаем, что нельзя позволять ей наносить глубокие царапины. Тень распространяет яд этими ужасными когтями, поэтому мы должны их избегать. Тень отбрасывает меня в сторону, и я тяжело приземляюсь на влажные листья. Я снова беру себя в руки и улучаю момент, чтобы посмотреть на других эльфов. В живых остается один-единственный паук. Я не знаю сколько времени прошло с начала этой битвы с Тенью, но мне кажется, что взошла и закатилась тысяча лун. Я собираюсь крикнуть Ионве, чтобы он поторопился, потому что у нас нет времени. Но тут последний паук падает. Я вижу лорда Ионве, который смотрит на нас, и я хочу закричать ему, что он должен уходить, как я просил! Сделает ли он это? С замиранием сердца, я смотрю как он стоит, силуэт на фоне потухающего костра. Он наблюдает за нами, а затем принимает решение. Он зовет своих воинов, и затем они исчезают, убегая в деревья, как призраки. Теперь мы одни. Я слышу, как Леголас зовет меня, и я вскакиваю, бегу обратно в бой. Теперь мы можем сделать больше, чем просто играть, теперь мы можем положить этому конец. Теперь у нас есть шанс!
Примечания:
*Би тортол — мы в вашем распоряжении (официально)
** У-шенион — я не понимаю
