5
27 августа 2023 г., 19:44
Патрика Дилла убили, когда Адаму Кормаку было пять лет, и он собирался идти в подготовительную школу. Тогда отец Адама потерял работу, а мать работать не могла из-за того, что их второй сын Эван был ещё очень мал и к тому же в первые годы часто болел. В Эвана нужно было вкладывать много денег и времени, посему Адам от родителей получал довольно мало внимания и «ресурсов». Одежду ему покупали теперь в комиссионном магазине, часто она была больше на пару размеров, выглядела не очень-то хорошо, ощущалась не всегда удобно и комфортно. Кормили Адама, конечно, не чем попало, но разнообразия почти не было, а что такое сладости, мальчик вовсе забыл в то время. Игрушки ему не покупали вовсе, детские книжки все были из общественной библиотеки. Из-за всего этого Адам злился на родителей, был вспыльчив и часто совсем не контролировал гнев, поэтому дети с ним дружить не хотели и высмеивали его за такой буйный, истеричный характер.
Тогда отец Адама некоторое время пил, не справляясь со стрессом, что разом навалился на него. Он стал вести себя подобно своему сыну, но, если тот просто истерил, сам он распускал руки, вымещая злобу на других людях, нанося им побои. Чаще всего доставалось жене, ведь пока мистер Кормак пытался заработать, она просто сидела дома – так он ей и говорил. Миссис Кормак, однако, «просто» дома никогда не сидела: она была глубоко погружена в заботы об обоих сыновьях, при том поддерживая во всём доме идеальный порядок, а к приходу мужа всегда выставляла на стол горячие блюда. Миссис Кормак была той самой прекрасной, любящей хранительницей очага, образ которой был на устах американцев. Замалчивая все обиды, пряча их глубоко в сердце, она терпела боль и унижение от мужа, и просто продолжала быть хорошей, как от неё все того ждали. Сыновья никогда не видели, как она плачет, никогда не слышали, как она оскорбляет их отца, не могли и помыслить, что она мечтает уйти от него. Эта женщина была невероятно сильна духом, и гордости в ней было хоть отбавляй, потому за помощью к своим родителям или кому-либо ещё она никогда не обращалась, никогда не жаловалась. Она просто терпела и знала, что всё плохое когда-то закончится. Постепенно смирение стало одной из главных составляющих, которая описывала её семейную жизнь. Она давно уже не любила мужа, но жила с ним ради своих детей, готовая стерпеть всё, что угодно, ради того, чтобы у них была полная семья, дом, где их всегда будут ждать, и хорошее будущее, которое мистер Кормак однозначно готов был им дать. Женщина считала, что тем самым делает лучше своим детям, но Адам в итоге вырос злым и жестоким, считая своего отца «настоящим мужчиной», а Эван сбежал из дома из-за него же.
Нельзя было предугадать, что Эван вырастет «отступником» в этой семье, где всё было так неправильно, но где все должны были соответствовать своим определённым образам. Мистер Кормак для окружающих был мужчиной, что в одиночку обеспечивает семью, успешно управляя своим небольшим бизнесом, что сам построил на обломках обрушенной карьеры. Миссис Кормак была идеальной хозяйкой, женой и мамой, воспитывающей таких же идеальных членов общества. Её сын Адам был одним из лучших учеников школы, что получал не самые лучшие оценки, однако учился в общем не плохо, да ещё и приносил честь школе, участвуя и побеждая в соревнованиях то по футболу, то по баскетболу, был первым среди спортсменов. Эван был мальчиком улыбчивым, общительным и активным, ему пусть и не идеально, но легко давались самые разные дисциплины, он интересовался театром и искусством, а ещё он был геем. Для мистера Кормака это стало личным поражением, это могло опорочить всю их семью, и он не мог просто принять это, отказавшись что-либо предпринимать, чтобы исправить. Адам, всю жизнь считавший отца авторитетом, не мог поверить, что тот может быть неправ и может поступать неправильно. Он наблюдал, как отец избивает Эвана, как мать молча уходит в другую комнату, ничего не делая с этим, и сам тоже не вмешивался. Он не стал помогать Эвану, когда тот умолял его, не стал утешать, не хотел даже говорить с ним, как и его отец. Адам просто перенимал чужую модель поведения, веря, что поступает правильно, хотя где-то глубоко внутри чувствовал, что это не так, но упорно отгонял от себя все эти мысли.
Точно так же он колебался, когда притащил своих друзей к Джесси. Он подражал отцу, желая разобраться с тем, кто спит с мужиками, но оказался не готов быть таким же жестоким. Он смотрел на Джесси и думал, как беззащитно он выглядит, лёжа на полу в крови. В глазах Джесси он видел весь его страх, в криках и стонах слышал всю его боль, и от этого стал чувствовать, как сам себе противен. Почему он не чувствовал того же, когда отец избивал Эвана, а он просто стоял в стороне? Он много думал об этом после разговора с Джесси, но не мог найти ответа. «Эван всегда смотрел на тебя с восхищением, ты был для него примером! Он в тебе нуждался больше, чем в ком-либо ещё, он думал, ты-то его точно поймёшь и защитишь от отца! Но ты-то как раз просто предал его». И ведь Джесси Уэйд был прав, это самое настоящее предательство, не иначе…
Из-за отца агрессия и жестокость стала неотъемлемой частью Адама – он мог бы перерасти её, если бы мужчина не использовал её в своём же доме на регулярной основе. Адам всегда боролся с ней, пытаясь противостоять эмоциональным порывам, но с Джесси… у него не получилось. Немного времени прошло, когда он понял, что перегнул палку. Он задумался тогда о последствиях этого, о причинах своей злобы… Его действительно злила связь Эвана с Джесси – не дружба, а именно связь, о которой он узнал, посмотрев в телефоне Эвана то самое видео, где Джесси сначала говорит не снимать его, а потом добавляет, что за 25 долларов согласен на это. Тот факт, что Эван платил Уэйду за секс, не мог оставлять Адама равнодушным точно также, как и тот факт, что сам Уэйд отрицал это. Именно отрицание связи сподвигло Адама на идею некой мести, но впоследствии его разозлило ещё больше то, что Джесси знал о планах Эвана, как и о том, что происходило у них дома. Он слишком много знал при том, что скрывал не меньше. Адам тогда остановился, не поддавшись уговорам друзей, однако же в своей голове колебался и думал, что, может быть, им действительно стоило продолжить и довести дело до конца. Вот только какого конца? Что должно было быть в этом конце, какой итог..?
Его друг Фрай мучился подобными мыслями куда сильнее. Фрай, участвовавший во всём этом, сбежавший после того, как Адам воткнул нож Джесси в руку, не спал всю ночь после случившегося, боялся, что за ним вот-вот придёт полиция, а его разбитые кулаки продолжали напоминать ему о содеянном, попадаясь всё время на глаза. Наутро он всё рассказал родителям, которые перепугались не меньше, чем он сам. Несколько дней они искали деньги, чтобы заплатить Джесси Уэйду за молчание и, всучив толстый конверт сыну, отправили его поговорить с парнем. Так Фрай оказался у закусочной, где Джесси работает и, наблюдая за ним через стекло, стал ожидать, когда он закончит и выйдет, готовый идти домой.
Когда Джесси переоделся и вышел из здания, выключив свет и закрыв все двери, его окликнул голос позади. Джесси резко обернулся, не зная, чего ожидать и увидел Фрая, после чего страх сковал Уэйда моментально. Он взял связку ключей, которая была у него в руках, так, чтобы, если что, мог ударить ими, но парень почему-то угрожающе не выглядел.
- Иди сюда, подвезу до дома, - сказал он и сел на водительское сидение, как бы доказывая, что ничего дурного делать с ним не собирается, действительно просто подвезёт.
У Фрая был Ford Mustang четвёртого поколения – машина не новая, но довольно достойная, любимая многими подростками модель. Она была красного цвета, цвета такого ненавистного для Джесси.
Потоптавшись на месте, собравшись с духом, Джесси сел в эту машину и, не глядя в глаза Фрая, стал пристально следить за его руками, которыми он мог снова ударить или сжать парню горло. Когда Фрай потянулся рукой к бардачку, Джесси дёрнулся, инстинктивно прикрывая лицо, тогда Фрай стыдливо поджал губы, замялся и робко извинился, что напугал. Даже не усмехнулся при этом, удивительно.
Джесси отвернулся к окну, покраснев, и пробурчал:
- Что тебе тогда надо от меня? Ты же поговорить хотел?
Фрай лишь молчаливо завёл мотор, на вопрос отвечать пока отказавшись. Ехали парни молча, тишину нарушала музыка, на которую Джесси даже не обращал внимания.
- Нравится трек? – спросил Фрай, пытаясь завести простой разговор.
- Угу, - промычал Джесси, не взглянув на Фрая. Песня ему не нравилась.
- Это Denzel Curry, до этого Kendrick Lamar играл.
Джесси хмыкнул, дав понять, что услышал, и на этом закончил давать обратную связь. Подумал он тогда о том, что возможность подружиться Фрай своим поступком упустил бесповоротно, странно начинать непринуждённые беседы после того, что он сделал, глупо было притворяться хорошим, делать вид, что ничего не было.
Когда они остановились у дома Джесси, Фрай спросил, может ли зайти.
- Однозначно нет, - произнёс Джесси, продолжая сжимать ключи в своей руке.
- Я приехал извиниться… я не рассчитываю на то, что ты эти извинения примешь, но я хотел бы объясниться с тобой, дай мне сделать хоть это.
- Валяй, - безразлично отозвался Джесси, отвернув голову в противоположную от Фрая сторону, в то время как он сам постарался развернуться к Джесси всем телом.
- Знаешь, я даже не знаю, зачем поехал с Адамом, это было не моё дело. Мне, правда, так жаль, Джесси. Воспоминания об этом застряли в моей голове, и мучают меня… То, что мы сделали с тобой – это просто… это так жутко. Мне стало страшно в какой-то момент, когда мозги на место встали, и я понял, что ты лежишь у меня под ногами весь в крови… Даже не представляю, каково тебе...
Джесси кусал губы, слушая это, внутри нарастала буря от свежих воспоминаний, а Фрай продолжал:
- Я знаю, что виноват, и моим действиям нет никаких оправданий, абсолютно никаких, я сам это знаю. Я не должен был делать это и точка. За грубые слова тоже прости меня… - договорив, Фрай сунул в руки Джесси конверт с деньгами.
Уэйд, молчавший всё это время, понял, что Фрай закончил, и вышел из машины, проигнорировав «взятку», решив, что на этом достаточно. Конверт упал на коврик под ногами Джесси, отлично иллюстрируя то, что Уэйд об этом думает, даже отвечать было не обязательно.
- Джесси! – крикнул парень и кинулся к нему, пытаясь остановить.
- Не приближайся, - прошипел Джесси и большими глазами уставился на Фрая, задрав руку, сжимавшую ключи – готовился ударить в любой момент.
Парень сглотнул, ощутив всю силу того, как Джесси его боится, ненавидит и презирает.
- Прости, - осипшим голосом произнёс он и отступил на пару шагов назад.
Оскалившись, Джесси фыркнул и отвернулся, чтобы попасть домой. Войдя внутрь, он запер дверь и, оказавшись в своей комнате, крикнул, что есть мочи, закрывая лицо подушкой. Ему было так больно и плохо внутри, и это чувство вины Фрая было совершенно бесполезно, от него тянуло блевать и только.
***
На следующий день, придя на работу, Джесси встретил там своего начальника. Он появлялся нечасто, поэтому, когда Джесси увидел его, и как тот поджал губы, он сразу понял, что его ждёт нечто неприятное. - Вчера один коп расспрашивал о тебе, - сказал мужчина после приветствия. - Я потом спросил у ребят, почему, и они рассказали, что ты ходишь на работу весь избитый. Почему не сказал мне? - Не знал, что было нужно, - ответил Джесси и поправил капюшон, прикрывавший лицо. - Как это может быть не нужно? Твой вид меня очень беспокоит, посиди дома хотя бы неделю, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты работал в таком состоянии. На тебя даже смотреть больно. - Я могу работать, всё в порядке... - А что рука? На ней же повязка. - Я ведь работаю в перчатках, это не беда, - тихо сказал Джесси, прикусив губу. Он уже понял, что всё решено, неважно, что он скажет. - Нет, Джесси, ты временно берешь перерыв, и это я обсуждать не буду. Я просто в шоке от того, что ты вот такой ходишь на работу! - Да всё же нормально! - фыркнул Джесси, хотя прекрасно понимал, что врёт. - Слушайте, мне нужны деньги... - Я понимаю, но сейчас твоя работоспособность не на том уровне, а чтобы ты в дальнейшем работал без проблем, тебе лучше взять перерыв. Я не хочу спорить с тобой, просто так всем будет лучше, окей? На самом деле начальник у Джесси был хороший, он всегда старался быть справедливым, идти на уступки, если это нужно. И в его словах действительно крылась забота о парне, а не желание от него избавиться. И хоть этот разговор закончился без каких-либо проблем, не было скандала и ругани, Джесси, однако, просто вышел из себя, покинув заведение. Он со всей силы пнул мусорку и громко выругался, привлекая внимание прохожих, которые мало волновали парня. Всё, о чём он думал: "Беспокоится он, а денег не дал... Придётся снова идти к старому бассейну". Эта идея ему не нравилась, но и выбора не было никакого, это был единственный способ заработать здесь, и он это прекрасно знал, потому как всегда искал другие возможные варианты – ему всегда нужны были деньги, и он готов был хвататься за любой шанс, но эти шансы даже при лучших раскладах всегда оставались лишь шансами. Запустив здоровую руку в волосы и зажмурившись, Джесси стал прикидывать в голове варианты, что делать, как поступать теперь. Неделя - это слишком много для Джесси, здесь не поможет всего одна встреча с каким-нибудь старым извращенцем. Их должно быть несколько, иначе не хватит на жизнь, как бы он ни старался экономить... Сложившаяся ситуация удручала его и выводила на эмоции, которые только мешали трезво соображать. Хотелось разрыдаться, но Джесси держал себя в руках. Положив голову на стену здания, он прижался лбом к бетону, закрыл глаза и стал глубоко дышать, стараясь успокоиться. Всё это время за Джесси наблюдал Томас Морроу, гадавший, что творится в голове у парня, и что он будет делать после того, как только что так сильно распсиховался...***
Чтобы убить время, Джесси сделал уроки в городской библиотеке, написал эссе для мистера Сандерса и даже успел немного почитать одну из книг, что он рекомендовал, а к девяти часам вечера пришел к старому бассейну и, кинув рюкзак прямо на асфальт, стал ждать, что кто-то появится. Настроение было отвратительное, он всегда ненавидел возвращаться сюда, ведь каждый раз до этого думал: "Я больше этого делать не стану". Это было словно предательство самого себя, какое-то самонеуважение особо сорта. Когда уже через пару минут засветились фары приближающейся машины, Джесси встрепенулся и стал надеяться, что мужик окажется нормальным на этот раз, но это был даже не "клиент". Это был Адам Кормак. Он остановился и, опустив стекло, спросил Джесси, что он тут делает. Парень даже не стал отвечать, лишь одарил Кормака презренным взглядом, которым и так сказано было слишком много. - Садись в машину, тебе не нужно здесь быть. - Уезжай, - холодно ответил Джесси, сложив руки на груди, закрытой позой выдавая свое напряжение и нежелание говорить с парнем. - Хочешь остаться и подставлять свою костлявую задницу очередному старому извращенцу? - Всё верно, так что вали и не мешай мне с этим, - Кормак даже не шелохнулся, от того Уэйд начинал злиться. – Вали, Адам! Я тут пытаюсь заработать деньги! Из-за тебя, между прочим, работы лишился! - И сколько тебе нужно? - От тебя? Ни цента! На полминуты Кормак застыл, прищурив глаза, а потом, дотянувшись до куртки, что лежала на соседнем сидении, нашарил в кармане свой кошелек. - Ты ведь стоишь сотню? Будет тебе сотня... - Кормак, свали. Я не возьму твои сраные деньги. - Просто так не возьмёшь, лучше позволишь себя поиметь? Тебе всё-таки это нравится, да? Джесси громко рассмеялся и ответил на это, с широкой улыбкой на лице приблизившись к Адаму: - Может и так, но это всё равно не имеет к тебе абсолютно никакого отношения, тебя это вообще волновать не должно. Адам замер, Джесси заметил, как у того на скулах заиграли желваки. Помолчав немного, Кормак всё-таки произнёс решительно: - Клиентов у тебя не будет, пока я здесь. А завтра я тоже сюда приеду. И послезавтра. Вечера после работы у меня обычно свободные, время я найду. - Да что тебе, блять, нужно от меня!? - крикнул Джесси от злости. - Чтобы ты больше таким не занимался. - Тебе, вообще, какая разница? Меня выперли с нормальной работы, я пытаюсь заработать хоть как-то, делаю это по твоей вине, так ты и этого меня лишаешь!? - Не лишаю, я ведь предлагаю тебе деньги. - Ты откупаешься, не надо подменять понятия. Принять их от тебя - всё равно, что простить. А я не могу доставить тебе такого удовольствия. Пусть уж лучше твоё чувство вины мучает тебя и дальше, - прошипел парень под конец. После этих слов, явно недовольный услышанным, Кормак, наконец, вышел из машины, подошёл к Джесси поближе и сказал: - Я озвучил тебе варианты. Не можешь заработать деньги в своей закусочной – бери мои. И никакое чувство вины меня не мучает, чтоб ты знал. - Тогда к чему эти деньги? Зачем суёшь их мне? Не находишь это странным, Кормак? - А твой рот только члены заткнуть могут? Слишком много бла-бла-бла. Неужели сложно просто взять деньги, сказать «спасибо» и свалить? - Этого слова ты от меня точно не дождёшься, добродетель ты херов. Джесси скривился и отступил на пару шагов назад, но Кормак снова приблизился к нему, схватил за ворот рубашки и притянул парня к себе так близко, что они оба могли чувствовать дыхание друг друга на своей коже. Джесси приходилось стоять на носочках, чтобы натянутый ворот не сдавливал шею, руками он вцепился в руку Кормака, что его держала. Это была опасная близость, не сулящая ничего хорошего. - Просто возьми их, скажи «спасибо» и уйди, - тихо повторил Кормак таким тоном, что у Джесси кожа покрылась мурашками. - Отпусти меня, - ответил он, пытаясь высвободиться. Уэйду стало действительно не по себе, и сложно было скрывать это, он ведь уже успел узнать, на что Адам способен. - Ты никуда не денешься, пока не сделаешь так, как сказано. Либо так, либо никак. Деньги ты сегодня получишь только от меня. Его рука обхватила шею Джесси, чуть сжав. - Зачем ты делаешь это, Адам? – спросил Джесси с отчаянием в голосе. Их разговор прервал коп, неожиданно появившийся вдруг из темноты. - Эй! Что тут происходит? - крикнул мужчина, которого Джесси уже видел вчера. Тогда же Джесси стало ясно, что коп за ним следит. - Мы просто разговаривали, - ответил Кормак, отпустив парня. - То есть всё хорошо? - Да, офицер. Возникло маленькое недопонимание. - Мм, - протянул Томас Морроу, явно не веривший в то, что недопонимание такое уж маленькое. - Ваши имена. - Адам Кормак, - сказал парень, горделиво задрав голову, показывая, что не боится. - Тебя как звать? - обратился коп к притихшему парню, потирающему шею. - Джесси Уэйд, - нахмурился он. - Поедешь со мной, - сообщил Томас. Больше офицер не сказал ничего, не объясняя даже причин, по которым парень должен сесть в полицейскую машину. Тем не менее, Джесси спорить не стал и покорно последовал за офицером, прекрасно понимая, что тот его сейчас выручает из лап Адама Кормака, словно супергерой появившийся в самый подходящий для этого момент. Оставалось только надеяться, что ему не припишут нападение на Адама. От такого он бы даже не удивился. - Спасибо за вмешательство, - просто сказал Джесси, когда двери за ними захлопнулись, и машина тронулась с места, удаляясь всё дальше от Кормака. - Что ты вообще там делал? - спросил Томас, игнорируя благодарности. - А вы? - Это мое личное дело. - Вот и у меня такие есть - личные дела. Отвлекшись от дороги, Томас внимательно рассмотрел этого наглого парня, что отводил свой взгляд и всем телом отворачивался от офицера. - Ты что наркоман? - спросил Томас, и в ответ на это Джесси прямо захохотал. - Вы откуда вообще приехали? – спросил он, всё-таки повернувшийся, чтобы тоже рассмотреть копа. - Сразу ясно, что вы тут недавно. Просто наведите справки об этом месте у коллег, они вам всё и расскажут, - ответил Джесси, с трудом успокоившись. Он говорил о старом бассейне так спокойно потому, что копы давно были в курсе про походы Джесси туда, и о том, зачем он ходит, они тоже осведомлены были. Они предупреждали его об опасностях, но не мешали парню там околачиваться. По сути, и Томасу можно было ответить прямо, но Джесси не стал его шокировать. Пусть уж этим займутся его коллеги, посмеются, глядя на то, как округлятся глаза и раскроется рот у этого идеального красавчика-офицера, который так выделяется среди жителей этого убогого городка. Он выглядит так правильно, что аж блевать тянет, наверняка сноб. Джесси ещё раз тихо усмехнулся и снова отвернулся от копа. - Он тебе угрожал? - спросил Томас об Адаме после пары минут тишины. - Нет, - соврал Джесси, вспоминая, как ленивый старый пердун Хармон развернул его в полицейском участке, отказавшись заводить дело. - Но встречаться ты с ним лишний раз не любишь, да? Это ведь его брат пропал? Вы же дружили? Джесси прикрыл глаза и склонил голову. Эван Кормак исчез, и теперь так много стало крутиться вокруг его личности. Это раздражало. Эван убежал от последствий своего выбора, а теперь достается за него Джесси. Это злило. Он даже ни разу не вышел на связь, оставляя Джесси лишь воспоминания о тех немногих месяцах, когда они проводили вдвоем почти каждый день и иногда по ночам засыпали в одной постели в объятиях друг друга. Это причиняло боль. - Знаю, это не допрос, отвечать или нет – это твой выбор, но, может, всё-таки ответишь? - спросил Томас, отвлекая Джесси от тоски по Эвану. - Адам имеет право злиться на то, что мы с Эваном были близки, и я знал о нём даже больше, чем он. Но его злость часто переходит все границы, и он не может её контролировать. В этом его отец виноват. Он жестокий человек, от которого Эван и сбежал. - Это ты так считаешь? - Так считает Эван. Он мне это и сказал. У Томаса было ещё столько вопросов, но чёртов городишко был такой маленький, что откуда бы ты ни поехал, много времени это не займет. Пытаясь собрать мысли в кучу и спросить ещё хоть что-нибудь важное, пока они не подъехали к дому парня, Томас напряжённо сжимал руль, а Джесси тем временем думал о том, что перед тем, как выйти из машины, нужно будет снова поблагодарить этого копа. - А ты... - Я хотел... Начали они в унисон. Решив выстроить с Джесси доверительные отношения и побыть "хорошим копом", Томас уступил право голоса Уэйду, решив, что тем самым он в последствии сможет добиться большего количества ответов. - Просто хотел снова поблагодарить вас... Вы ведь меня забрали, чтобы от Кормака увезти, а не на допрос? - Ситуация выглядела опасно, нельзя было просто тебя там бросить. - Спасибо... я правда очень благодарен... Томас заметил, как на этих словах Джесси прикрыл забинтованную руку здоровой, и от этого всё внутри неожиданно для самого Томаса сжалось в горький комок. Он прочистил горло, желая вернуть себя в нормальное состояние и выкинуть из головы эти ненужные чувства. - Ты же в порядке, да? - спросил Томас, не отвлекаясь от дороги. Услышав короткий утвердительный ответ, он удовлетворённо кивнул и больше ничего не сказал. Остановившись у дома Уэйда, Томас попрощался с ним и поехал домой, прокручивая в голове произошедшее. Как ни посмотри на ситуацию, этот мальчик просто подросток, которому не повезло в жизни, который подвергается нападкам Адама Кормака. Ничто не выдает в нем личность, что может заинтересовать копа в плохом смысле. Так почему тогда шеф дал ему такие указания, которые противоречили запросу Сандерса? Кормак ведь, наоборот, сам будто упорно нарывается на неприятности, а его проверять почему-то указаний не было. Странно это все... В тот день, вернувшись домой, Томас засыпал в раздумьях о Джесси, долго мешающих ему уснуть, и тогда парень впервые ему приснился. Сон был странный, ничего конкретного - Джесси сидел на коленях, руки за спиной в наручниках, они приковывали его к трубе, с которой слезала краска. Джесси пытался встать на ноги, но у него почему-то не получалось, а краска с треском громко падала на пол, и этот звук почти оглушал. Рубашки на Джесси не было, обуви тоже. Он казался беззащитным, а на эти попытки, что ничего не приносили, было сложно смотреть, но когда Джесси заговорил с Томасом, увидев его, голос его звучал не жалобно, просто обычный тон, в котором ни страха не было, ни злости, ни печали. Джесси спрашивал что-то про работу Томаса и про какие-то двери. Смысла в этих разговорах как такового не наблюдалось, и когда Томас проснулся на утро, он не помнил их. Помнил только эту картинку с Джесси Уэйдом в наручниках. Она застряла у него в голове, и от неё было то ли тревожно, то ли… Томас сам не понимал, как. Она застряла у него в голове и беспокоила мысли. Сегодня Томас поехал в участок и задался целью спросить у коллег про старый бассейн. Когда он услышал, зачем люди (точнее сказать, именно мужчины) приезжают туда, он понял, почему Джесси так громко смеялся над ним и так увиливал от ответа вчера. Парню нравилось, что Томас понятия не имеет, о чём говорит, и коллегам тоже понравилось видеть удивление на его лице - брови, поднятые вверх так, что весь лоб покрылся морщинами, круглые вытаращенные глаза и этот немой вопрос, застывший в них: "Неужели этот парень этим там тоже занимается?" - Ну да, мы замечали там Уэйда. Судя по всему, иногда он зарабатывает этим самым, - сказал Чарли-морж и просто вывел Томаса из себя. - Он же ещё пацан! Почему вы так реагируете, будто это в порядке вещей?! - крикнул он, вскочив со стула. - Это никому не мешает и не вредит. Знаешь, как говорят? Мое тело - моё дело. Вот и Джесси Уэйд пускай сам решает, что делать со своим. Конечно, это может кому-то не нравиться, но и это – тоже его дело, сам разберётся. Никаких проблем это ни разу никому не доставило. "Судя по всему, Кормак за это его и избил вместе с дружками", - подумал Томас и сжал кулаки, вспоминая, как опасно выглядел вчера Адам Кормак. Сегодня Том собирался провести день в участке, чтобы начать готовить отчёт для шефа, но известия про бассейн просто выбили офицера из колеи, и проводить весь сегодняшний день с коллегами после такого ему казалось нереальным. Ему было противно от этих людей. Хотелось уехать от всех них подальше, что он и поспешил сделать. Вжав педаль в пол, Томас сжал руль, впиваясь в него ногтями, и понёсся по полупустой дороге, обгоняя неспешных водителей. Он даже не знал, куда едет, просто мчался вперёд и злился. Этот город, что так ему нравился всё это время, сейчас стал ему ненавистен, в момент. Все тут настолько привыкли ничего не делать и думать лишь о своём благополучии, что даже такие из ряда вон выходящие вещи не могут заставить их шевелиться? Это шло в конфронтацию со всем естеством Тома. Он пошёл в полицию, чтобы помогать людям, бороться с несправедливостью, жестокостью и злобой, что несут в себе разрушительные последствия. А здесь ему почти прямым текстом говорят забить на них, не обращать внимания! Говорят, что это не его дело, хотя дело-то именно его! Именно он и может что-то сделать, но коллеги и собственный начальник этому противятся! Они просто забили на все законы, лишь бы не заниматься реальными делами! Перед глазами Томаса вновь всплыл этот образ Джесси Уэйда в наручниках на коленях. Томас почувствовал, как его вновь окутывает это неуютное ощущение, какое было у него сразу же после пробуждения. Снизив скорость, он остановился на обочине уже за городом и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Задумавшись о парне, он подумал, что произошло бы с парнем, если бы он не вмешался вчера. "Никаких проблем это ни разу никому не доставило", - эхом прозвучали слова Чарли у Томаса в голове. Как часто полиция могла не видеть подобных сцен? Когда они вообще дежурили там последний раз? Как часто Джесси там бывает? Подумав об этом, вдруг пришёл к мысли о том, что произошло между Кормаками и Уэйдом. Джесси нужны были деньги, он ездил к старому бассейну, чтобы заработать их там, и знали об этом явно не только копы, как минимум – Адам Кормак был в курсе. Его брат Эван пропал, и единственным, кто дал более-менее исчерпывающие показания на этот счёт, оказался именно Джесси Уэйд, который незадолго до исчезновения Эвана стал ему хорошим другом. Адам был против этой дружбы и даже сейчас не оставлял Джесси в покое. Но что если проблема была вовсе не в дружбе? «Чёрт!» - выругался Том, сложив воедино этот пазл. Он взглянул на часы, которые показывали лишь пару минут десятого и впился ногтем в соседний палец. – «Нужно поговорить с ними», - решил Томас, прикидывая, что Джесси Уэйд ещё не скоро закончит учиться сегодня. Достав телефон, он позвонил одному из коллег и, ничего не объясняя, потребовал у него срочно найти информацию о том, где работает Адам Кормак. Только через 20 минут ленивый ублюдок отправил короткое сообщение, в котором были лишь название улицы и номер дома, и Томас, запрыгнув в машину, поспешил на встречу с Адамом Кормаком.
