Сказка о далёком пригороде

      Сегодня Джесси Уэйд открыл глаза, когда солнечные лучи, проникающие в комнату, могли бы ослеплять, свети они в лицо парню. Он смиренно прикрыл глаза, осознав, что проспал, а в голове пронеслась простая мысль: «Да плевать вообще». Он чувствовал себя вымотанным и истощённым. Осторожно перевернувшись на другой бок, чтобы боль от травм ощущалась не так сильно, Джесси снова прикрыл глаза и попробовать подремать ещё. Сделать это ему не дал телефон: кто-то очень хотел поговорить с Уэйдом, поэтому очень настырно снова и снова набирал его номер. Дотянувшись до своей давно устаревшей раскладушки со стёртыми кнопками не без боли, от которой зашипел и зажмурился, Джесси обнаружил, что это был мистер Сандерс.       - Да? Слушаю, - прочистив горло, произнёс Джесси и сморщился, тяжело вздохнув. Он догадывался, что учитель скажет ему.       - Джесси, ты знаешь, я такой человек - мне принципы не позволяют непристойно выражаться, однако хочется очень. Ты почему не в школе? До Брикмана это известие уже дошло, он готовит бумаги, чтобы отстранять тебя от занятий. Насовсем. Пожалуйста, скажи, что у тебя есть уважительная причина для отсутствия.       Джесси молча спрятал лицо в подушку, и ощутил, как внутри всё сжимается в комок. Получается, его труды были бессмысленны? Все эти вовремя сделанные задания, эссе, написанные в перерывах между учёбой, работой и ещё раз учёбой? Все эти разговоры с мистером Сандерсом про то, что у Джесси всё получится, что есть все шансы…       - Мистер Сандерс, я просто… - произнёс Джесси дрожащим голосом.       - Я не тот перед кем, стоит оправдываться и что-то выдумывать. Я догадываюсь, в чём дело. Скажи мне только, тебе всё ещё важно поступить в университет?       Джесси на самом деле никогда не признавался в том, что ему это важно, отрицал даже, защищая и пряча чувства, но сейчас сделал это – с отчаянием в голосе, виной, он ощущал себя глупым мальчишкой, который всё просрал и сам всё испортил.       - У меня есть идея, как помочь, но есть два условия для этого. Ты слушаешь меня? – ровным голосом говорил учитель, и этот голос успокаивал Джесси.       - Да! Да, конечно! – воскликнул он и подскочил, потирая глаза.       - Во-первых, это должен быть последний такой раз. Во-вторых, ты должен будешь сделать так, как я тебе скажу, иначе не выйдет. Спорить не надо, отнекиваться, делать вид, что ничего не знаешь – тоже. Ты меня понял? – голос мистера Сандерса стал звучать громче и строже, что было совсем несвойственно ему.       - Да, - беспомощно ответил Джесси, не зная даже, о чём речь.       - Ты ведь дома? Будь там, потом делай, что скажут. Позвонишь мне позже, когда всё решится.       - Хорошо…       Положив трубку, Джесси прикусил губу и только сейчас задумался: «О чём говорил мистер Сандерс? В чём заключается его идея, как всё исправить? Кто скажет, что нужно делать? Перед кем не надо отнекиваться?» У него не было ответов, но было чувство, словно это не приведёт в итоге ни к чему хорошему. Там, где есть условия, есть и проблемы, из них вытекающие.

***

      Томас Морроу появился у дома Джесси, когда на часах был полдень. Парень вышел к нему сам прежде, чем тот успел подойти к его двери и постучать – Уэйд прислушивался к любым звукам, доносившимся с улицы, потому быстро заметил его появление. Томас поздоровался, стоя на пороге, но Джесси не поздоровался в ответ, вместо этого он сходу спросил: «Что мне нужно делать, чтобы вы уладили мой вопрос?» В глазах у Уэйда прекрасно читался его враждебный настрой и настороженность. Он не доверял Томасу и не скрывал этого.       - Поехали, я расскажу по дороге, - ответил полицейский, насторожившись точно так же в ответ.       - Я никуда не поеду, пока не поговорим. Это вы зайдёте ко мне.       Томас хищно прищурился, возмущённый наглостью этого парня. Забавно, что он мог быть таким беззащитным, как вчера, и в то же время ему хватало смелости ставить условия полицейскому. Может, это сам Том в какой-то момент проявил недостаточную силу и заставил мальца поверить в себя? Что ж, ладно, на этот раз можно смолчать, но только на этот раз…       Согласившись на ультиматум, Томас прошёл в дом к Джесси и присел за стол в кухне. Оглядевшись по сторонам, Том отметил про себя бедность дома, однако здесь было чисто, неприятно не пахло, не было беспорядка, даже посуды в раковине - просто всё казалось старым и выглядело неприглядно, как-то тоскливо, однако желания поскорее убраться отсюда не возникало.       Джесси, проследив за взглядом копа, опустил глаза в пол и вздохнул. «Эвану наверняка тоже не нравилось находиться у меня дома», - подумал парень, решив, что копу не нравится. – «Надо было спрашивать, пока была возможность, нечего об этом думать теперь, когда он сбежал».       - Мистер Сандерс звонил мне, объяснил ситуацию, - начал Томас без лишних пустых разговоров.       - Что именно сказал? – уточнил Джесси, сложив руки на груди. Он не сидел за столом, разговаривая с Томасом, а стоял поодаль, опираясь на холодильник. Ему хотелось держать дистанцию.       - Твой директор собирается выкинуть тебя из школы за прогул. Как я понял, обычно это повод не серьёзный, но в твоём случае ему нужен был хоть какой-то. А ты что? Решил прогулять или проспал?       Джесси сдержано кивнул, и Томас, пристально смотревший на парня, продолжил:       - Сандерс попросил сделать так, чтобы у тебя появилась причина, по которой ты пропустил занятия сегодня. Он сам предложил мне вариант для этой самой причины и пообещал, что взамен на мою помощь ты поможешь мне.       - Я понятия не имею, о чём вы там договорились, поэтому, пожалуйста, не нагоняйте тумана, а говорите, как есть: что сделаете вы, а что сделаю я?       - Я отвезу тебя в больницу, там зафиксируют все твои травмы. Я лично заведу дело, пусть мой шеф и отказал тебе в этом. Мне придётся настаивать, спорить и угрожать ему жалобой генеральному прокурору, но это, конечно, не твоя проблема, а моя. Важнее то, что я обещаю тебе сделать всё возможное.       - Как всё просто. И что тогда должен сделать я? – спросил Джесси, не зная даже, нравится ли ему услышанное.       - Рассказать мне об Эване Кормаке то, что до этого не рассказывал. Честный и открытый разговор. Кстати, про бассейн я узнал. То, что ты там делаешь, связано ведь с Эваном? Его брат тебя из-за этого избил?       Джесси уставился на копа, размышляя, догадался ли он сам, или же успел разговорить Адама. В любом случае, условие это Джесси не нравилось. Он не собирался рассказывать не только, с кем он спит, но главное – то, с кем спит Эван. Это был секрет, который на всеобщее обозрение выносить было нельзя. Это был вопрос принципа, вопрос чести. И безопасности тоже – Адам Кормак ведь не просто так угрожал Джесси и, начни он говорить, Адам придёт к нему снова. Можно было не сомневаться.       - Мне нужно подумать, - ответил Джесси, отвернувшись к окну.       Томаса такой ответ нехило удивил. От согласия парня с условиями зависело его собственное будущее, которое он либо может просрать прямо сейчас, либо заиметь хоть какой-то шанс на то, чтобы построить достойную жизнь, не лишившись его. И он ещё думает!?       - У тебя нет времени на это. Либо да, либо нет. Мистер Сандерс беспокоится о тебе, я беспокоюсь о себе, а тебе надо определиться, о ком беспокоишься ты. Кто тебе важнее – учитель, который, судя по всему, безвозмездно от всего сердца тебе помогает, тратя на тебя своё время и нервы, а также ты сам и твоё будущее с его перспективами, или твой парень, который тебя бросил?       - Он не бросал меня и уж точно не как мой парень, - скривился Джесси, повернувшись к копу. – Вы, конечно, что-то там поняли, но утихомирьте своё раздутое самомнение, знаете вы об Эване далеко не всё.       - Думаю, твой длинный язык Адам Кормак наверняка уже бы укоротил. Я не Кормак, но не забывай, что я коп, и свои меры воздействия у меня тоже есть.       Такие ситуации всегда были для Джесси спусковым механизмом. Вместо того, чтобы начать тщательно подбирать слова или замолчать вовсе, он всегда будто продолжал нарываться дальше, хотя на самом деле так защищался, зная, что подобного рода угрозы только угрозами и остаются. Подойдя к Томасу, Джесси отодвинул мешающий ему стул, сел на стол перед офицером, чтобы быть выше, и наклонился, приблизившись к лицу копа. Томас этот вызов принял, не отстранившись, только сжал зубы.       - И какие же меры воздействия есть против длинного языка, офицер Томас Морроу? Какой это закон запрещает такой иметь?       - Ты прав, Джесси Уйэд, нет такого закона, - спокойно произнёс Томас, подыгрывая напускной уверенности парня. Взяв его за затылок, он притянул его ещё ближе – так, что теперь они почти касались губами друг друга. – Но есть другие законы, которые я могу применить против тебя, если захочу.       Вырвавшись из незамысловатого захвата, Джесси фыркнул (скорее, как недовольный котёнок, чем злая собака) и снова отвернулся, подойдя к окну.       - Вы, копы, все одинаковые, - уколол Джесси офицера. – С чего вы взяли, что я захочу вам помочь?       - Просто так я отмазать тебя от школы не смогу, - начал рассуждать Томас. – Фиксирование полученных травм – причина веская для пропуска. В принципе, ты можешь съездить со мной в больницу сейчас, а потом по поводу Эвана ничего не сказать. Вот только имей в виду, от этого напрямую будет зависеть моё желание помочь тебе, и, если желания не будет вовсе, ты только разозлишь моего шефа и всю семью Кормаков, а вот наказания для Адама не добьёшься. Как я уже сказал, времени на раздумья у тебя нет. Мне нужно работать, а тебе нужно попасть в больницу до окончания твоих уроков, иначе отмазка не прокатит.       Джесси молчал, продолжая размышлять и сверлить взглядом свой почтовый ящик, пустующий, в котором так и не было весточек от Эвана. Он снова подумал о нём, не зная, как поступить, разрываясь между тем, что важно для него самого, и тем, что он обещал Эвану.       - Забавно получилось, конечно. Прогресс в деле Эвана Кормака может случиться просто потому, что его дружок прогулял свои уроки.       Тут Джесси не выдержал и, схватив первое, что попало под руку, кинул в офицера. Уэйду повезло, что это была просто прихватка для горячего, а не какой-нибудь стакан, ведь Томас Морроу хоть и сочувствовал парню, но свои границы были у всех людей, особенно у гордых амбициозных молодых офицеров полиции, что вынужденно приезжают в маленькие города из больших.       - Я тебе ситуацию обрисовал, - вздохнул Томас, игнорируя то, как Джесси из-за него взбесился. – Либо садишься в мою машину сейчас, либо я уезжаю один.       Поднявшись из-за стола, Томас вздохнул, уже вымотанный этим долгим проблемным утром и направился к машине, не замечая со стороны парня каких-либо телодвижений. Когда дверь дома за ним медленно закрылась и даже когда захлопнулась дверца полицейской машины, Джесси не пошевелился. Тогда, развернувшись, Томас уверенно нажал на газ, но боковым зрением всё же заметил парня, спешащего к нему. Притормозив, Томас обернулся, глядя на Уэйда – выглядел парень обиженным, и, тем не менее, выбор он сделал. Наблюдая, как Джесси пытается торопиться и чувствует от этого боль, Томас хмурился, жалея парня, но думал всё же в первую очередь о себе. Он решил помогать Джесси только при условии, что тот поможет ему в ответ. Жалость жалостью, но и работа есть работа. С чем Том придёт к шефу в понедельник, если на этого парня ничего нет, только бездоказательная заява на Кормака? Это пахло лишь увольнением – не в интересах Томаса было терять работу.

***

      Когда офицер Морроу привёз Джесси в больницу, им занялись врачи – попросили раздеться, сделали снимки рентгеновские и обычные фотоснимки, анализов не брали. Синяки Уэйда успели поменять цвет, отёки спали, раны немного затянулись. Тем не менее, следов Кормак с друзьями оставил достаточно для того, чтобы спустя почти неделю их ещё можно было без труда обнаружить. Во время процедуры Томас в кабинете не присутствовал – для этого в больнице был специальный человек, а ему не положено было, однако, когда его подозвала к себе медицинская работница и, стоя в проёме, отдала Томасу запечатанный конверт, в котором лежала небольшая флешка со снимками, Томас успел мельком увидеть Джесси. Он сидел на кушетке и показывал врачу руку. Саму руку Томас не разглядел достаточно, чтобы судить о серьёзности травмы, но всё тело Джесси было неестественного цвета – синее, красное, жёлтое и других похожих оттенков, на груди хорошо были заметны длинные красные полосы явно от порезов. Не нужно было долго вглядываться, чтобы понять масштаб бедствия, поэтому, когда дверь перед носом офицера закрылась, он застыл перед ней, словно увидел приведение. Пусть они и успели повздорить, а Джесси сегодня предстал перед Томом уже не той же белой овечкой, что был вчера, всё же это не могло затмить теперь искреннего беспокойства и даже страха за судьбу парня, за которую волнуется, видимо, только один из его учителей.       Решив не отпускать Уэйда просто так, поддавшись неожиданно накатившему сочувствию, Томас сказал Джесси, что лично разберётся с директором и потому повёз парня в школу. Когда офицер появился в кабинете директора вместе с Джесси, Брикман растянулся в улыбке, считая, что Уэйд нажил себе и других проблем за время отсутствия на занятиях, но когда Томас объяснил причину отсутствия мальчика, лицо директора сразу сменилось на абсолютно противоположное радостному.       - До меня дошли слухи о том, что вы собирались отчислить этого молодого человека. Собственно, поэтому я и здесь. Думаю, объяснять, что этого делать не нужно, не стоит. Ещё хочу обратить ваше внимание на то, что я лично проверю каждое отчисление на предмет правомерности, если они вдруг появятся.       В ответ на это Брикман не нашёл слов - мужчина растерялся, начал заикаться, и в итоге так ничего и не сказал.       - Также я надеюсь на то, что школа обеспечивает для своих учеников хорошую охрану, и не позволяет кому попало заявляться сюда под каким бы ни было предлогом. Для ясности – не хочу, чтобы этот мальчик или любой другой ученик подверглись насилию, по крайней мере, в здании школы.       - Конечно, офицер, у нас ещё не бывало такого! Я тщательно слежу за этим!       - Полагаюсь на вас, директор, - кивнул Том и похлопал Джесси по плечу, дав ему знак, что им уже пора.       Не желая показывать, Джесси склонил голову пониже и получше натянул капюшон, чтобы Морроу не видел, как он улыбается. Давно уже нужно было прижучить директора Брикмана, но сам Джесси не обладал ни полномочиями, ни влиянием. «Стоит снова сказать ему, как я благодарен, да?» - подумал Уэйд о Томасе, и вот от этой мысли уже стало как-то не так весело. Подумав ещё, Джесси всё же, превозмогая себя, остановился, когда они оказались уже у машины офицера, и, взглянув прямо в глаза копу, сказал:       - Вы хоть меня и бесите, всё же мне помогаете, не могу этого не отметить.       - Интересные наблюдения, - с издёвкой закивал Томас, выставив вперёд нижнюю губу.       - Спасибо, - произнёс Джесси, проигнорировав замечание, но закатил глаза, пока Томас не видел.       - Завтра заедешь в участок вместе со своим учителем, дашь показания по Эвану и по Адаму после. Да, мистеру Сандерсу нужно присутствовать, - сказал Томас, заметив, что Джесси собирается возражать. – Или приходи с родителями.       Парень отвернулся в ответ на это, а Томас произнёс еле слышно: «Ну, да, так я и думал».

***

      Тем вечером Томас проводил время в участке, заполняя собранные сведения о Джесси и Эване, изучая фотографии побоев, заключения врача и ксерокопии из медицинских документов Джесси. Готовя базу для нового дела, Томас совершенно забыл об Адаме Кормаке, но вот тот о нём прекрасно помнил. Томас ведь не только днём ранее увёз от него Джесси Уэйда, явно в попытках защитить от крепкого кулака, но он ещё и приехал сегодня утром выяснять, зачем Адам со своими друзьями напал на парня. Правильно говорил Томас – у Джесси Уэйда был слишком длинный язык, который Адам действительно очень хотел укоротить.       Джесси крепко спал, когда он разбил окно в гостиной дома Уэйдов и, открыв полностью, влез через него в дом. Джесси не услышал шум, потому как очень устал за день и просто отключился уже в десять часов вечера сразу после телефонного разговора с мистером Сандерсом. Подойдя к кровати, Адам прекрасно мог разглядеть его силуэт, спокойное лицо, вздымающуюся от дыхания грудь и забинтованную руку, которую Джесси прикрывал второй даже во сне – за неделю это уже стало привычкой. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Адам спокойно медленно выдохнул и приготовился действовать.       Первым делом, он схватил руку Джесси и пристегнул её наручниками к кровати прежде, чем тот успел проснуться и вовремя среагировать. Перед тем, как Джесси, увидев Кормака, закричал, тот прикрыл его рот, сразу после запихав в него какую-то тряпку. Схватив и вторую руку, Кормак, приложив усилие против сопротивляющегося парня, пристегнул и её, а потом завязал Джесси рот, раньше, чем он успел выплюнуть свой кляп.       - Смотри, как просто у меня получилось, - усмехнулся Кормак.       Джесси повернулся, посмотрев в его сторону, и промычал что-то, что никак было не разобрать.       - Пара минут, и вот ты уже не можешь ни сопротивляться, ни звать на помощь… всего-то пара минут… Кстати, знаешь, почему я здесь?       Джесси не знал, почему, но подозревал, зачем. Он смотрел на Кормака в потёмках, пытаясь разглядеть эмоции на чужом лице, дышал очень громко и быстро.       - Где же твой коп, а, Джесси? Хорошо, что его нет. Без него интереснее, - снова усмехнулся Кормак и резко потянул парня за волосы, задрав его голову и взглянув в глаза Джесси. – Ты так долго нарывался, а я всё старался быть терпеливым…       Свободная рука Кормака сжала Джесси шею.       - Если честно, я ещё не придумал, что с тобой сделать, поэтому буду импровизировать. Надеюсь, ты оценишь.       Промычав что-то, Джесси захныкал без слёз и зажмурился. Кормак отпустил его волосы, убрал руку от шеи, но тут же, касаясь его ног, стал завязывать их. Джесси даже не сопротивлялся, понимая, что ничего он сделать не сможет, а Кормак своего добьётся в любом случае - применит силы больше или меньше, но добьётся. Развернувшись, опустив голову на подушку, Джесси спрятал лицо и приготовился к боли. Адам включил свет в комнате и взглянул на эту картину: Джесси весь сжался в комок, почти полностью обездвижен, дрожит. Эта картина вызывала в Кормаке сплошные противоречия от «но так же нельзя» до «этот обоссыш это давно заслужил». В нём словно боролось две личности, одна из которых думала, что бы на его месте сделал отец, а другая, человечная – думала о брате, о том, как он относился к Уэйду и почему.       - Он тебя любил? Эван? – спросил парень, присев на кровать и избавив Джесси от кляпа, не решив, как ему следует поступить.       - Что? – простонал Джесси и взглянул на Адама с непониманием. Он решил, что это очередная издёвка, часть какой-то грёбанной несмешной шутки.       - Как он к тебе относился?       Джесси продолжил смотреть, а Адам мрачнел от ожидания с каждой секундой всё больше. Джесси не думал тогда: «За что мне всё это?» Удивительно, но он подумал о своём отце. Джесси смотрел на Адама, зная, что в нём столько жестокости из-за влияния отца. Насколько же он в самом деле жесток? Он делал вещи ещё хуже Адама? Отец Джесси был совсем не таким. Мир был жесток к Ричарду Уэйду, но он никогда не отвечал ему особой жестокостью, просто заливал алкоголем все обиды, всё своё негодование, недовольство, печаль и горечь разного рода утрат. Удивительно, что Адам вырос человеком без вредных привычек в попытках убежать от всех этих эмоций, что явно пожирают его изнутри, словно какие-то паразиты. Джесси вот в свою очередь ни на что не подсел только из-за отсутствия денег – для него было немыслимо потратить деньги на что-то, кроме еды, бытовых предметов и необходимой одежды.       - Ну так? – нетерпеливо поинтересовался Адам вновь, повысив голос.       - Мы были друзьями, - выпалил Джесси, лишь бы ответить. Он не собирался изливать Адаму душу и давить на жалость, рассказывая все подробности его взаимоотношений с Эваном. Это было ни к чему – Адаму всё равно не понравится слушать это.       - С друзьями не спят. Называй вещи своими именами.       - Что ты хочешь услышать? Ты и так знаешь, что мы с ним спали, просто в какой-то момент решили, что хотим делать это и без денег. У Эвана их не было, а я не хотел ждать, когда он их сможет достать. Нам просто нравилось трахаться, понятно? И на этом фоне вернулось наше прежнее общение. Он не любил меня, это не были какие-то высокие чувства, он просто хорошо ко мне относился. Такой ответ тебя устраивает? Да? Делай, что собирался тогда, к чему затягивать и устраивать представления?       Адам сжал зубы.       Теперь, когда Джесси сказал всё это, будто смирившись абсолютно со всем, что бы дальше не произошло, решительность Адама куда-то улетучилась. Джесси продолжал сидеть с головой, опущенной на подушку в то время, как его руки были прикованы к кровати над его головой, связанные ноги он подогнул под себя. Унизительная поза. Адам смотрел это с мыслями: «Такое могло бы завести Эвана? Что он вообще с ним делал?» Ему хотелось, чтобы этот парень сидел тихо и не высовывался, а он мало того, что снова попёрся продавать себя к бассейну, так ещё и коп этот к нему пристал и ходит по городу с расспросами.       - Ты ведь расскажешь, если я сделаю с тобой что-то ещё, - вслух размышлял Адам, встав и приподняв голову, чувствуя, что он гораздо лучше этого мерзкого ушлёпка.       - Я ничего не скажу, - сжал кулаки Джесси и сам ещё больше сжался.       - Даже если и нет, новые травмы заметят, возникнут вопросы. У меня есть другая идея.       Адам снова присел рядом с Джесси на кровать и, достав телефон, включил то самое видео, где тот говорит Эвану про то, что за 25 долларов он может его снять.       - Раз ты не можешь сидеть тихо, а выбираешь беседовать с копами, я тебе помогу. Пусть все узнают о твоих интересах. Тебе же деньги нужны? Клиенты сами придут, не надо будет даже поджидать их у бассейна. Надеюсь, это займёт тебя больше, чем твой нескончаемый пиздёж про меня и мою семью.       - Адам, не надо, - попросил Джесси, глядя в экран телефона и дернувшись в сторону Кормака.       - Ты капец как бесишь меня. Может, твой коп, увидев это, тоже угомонится. Ха, а Брикман точно выгонит тебя из школы. Я слышал, как он этот жаждет. Понимаю его.       «Почему? Почему он делает это?» - думал Джесси. По большей части парню всегда было плевать, что думают о нём. Он просто пытался выживать, не было ему дела до того, как он выглядит, одевается, но приходить в школу после того, как твоё секс-видео разойдётся по всем знакомым? Это уже совсем другое. Как людям в глаза смотреть после того, как они видели тебя вот такого?       - Что мне сделать, чтобы ты этого не делал? Адам? – спрашивал Джесси. – Скажи, чего хочешь. Я буду молчать.       - Я хочу, чтобы ты уехал. Прямо как Эван. Конечно, с той лишь разницей, что его ищут и ждут возвращения, а на тебя-то всем плевать будет. Ты возвращаться не должен.       - Хорошо, - проскулил Джесси почти неслышно.       - Чего-чего? – Адам вновь схватил Джесси за волосы и заглянул ему в глаза. Выглядел он таким счастливым в тот момент, что Джесси просто добивало.       - Да, я уеду, как ты хочешь! – вынуждено согласился Уэйд.       - Вот и чудно, - широко улыбнулся Адам и тут же освободил Джесси от оков из металла.       Потирая запястья, Уэйд взглянул на парня с опаской, будучи неуверенным, что это всё и правда на этом закончится.       - А, знаешь, чтобы ты точно уехал и не вернулся, видео я всё же отправлю.       Внутри Джесси в тот момент что-то сломалось. С надрывом, на мелкие кусочки. Только совсем без звука. Оно сломалось и внутри оставило пустоту. Да, Джесси был просто опустошён. Никто ещё никогда не делал с ним ничего столько всего безжалостного и унизительного. Только Адам Кормак.       - Ну давай, удачи тебе, Джесси, - сказал Адам, собираясь покинуть его дом, но парень упал к его ногам и стал умолять не делать обещанного.       - Адам, пожалуйста… У всего есть ведь свои границы. И цена своя у всего есть, просто назови её, и я сделаю всё, что будет в моих силах.       - Я подумаю над этим, - ответил Адам с гримасой на лице, выражавшей отвращение. – А ты пока собирай вещи. Завтра твой последний день в городе, можешь доделать дела. Но послезавтра я тебя здесь видеть уже не должен, тебе ясно?

***

      На следующий день занятий у Джесси не было, работы теперь тоже. Джесси просто сидел дома и был погружён глубоко в свои мысли. Через несколько часов он должен уехать – так, чтобы никто его не увидел, чтобы никто не узнал, куда он делся. Так они договорились с Адамом перед тем, как он ушёл. «Я очень хочу увидеть, как новость о твоём исчезновении не вызовет в людях никакого сочувствия, в отличие от исчезновения моего брата. Жаль, этого не увидишь ты», - сказал Адам напоследок, и это звучало так едко, но при этом казалось действительно правдивым, что очень ранило парня.       Поморщившись от мысли об Адаме, Джесси замотался в плед и уткнулся лицом в подушку. Он не спал всю ночь из-за произошедшего, его мучало чувство тревоги, он не ощущал себя в безопасности в собственном доме, ещё и его рука разболелась и начала кровоточить. Кажется, разошлись швы, когда он пытался побороть Адама ночью. От душевных мук и терзаний Джесси отвлёк звук подъехавшей к дому машины, который парень прекрасно слышал из-за разбитых стёкол в окнах. Это был Томас Морроу, конечно же.       - Здравствуй, Джесси. Ты готов ехать в участок? Я позвонил мистеру Сандерсу, он сказал, что сегодня не занят и побудет с тобой на допросе, он приедет немного позже прямо в участок, - говорил Томас, представший перед Джесси с улыбкой на лице и блеском в глазах. Коп явно хорошо поспал сегодня и был готов действовать, воплощать все планы в жизнь.       - Зачем? – не понял Джесси и одарил Томаса хмурым взглядом.       - С тобой на показаниях должен присутствовать родитель или кто-то из взрослых, процедура…       - Ах, да, - рассеянно произнёс парень и потёр глаза.       - Ты, похоже, не выспался. Я взял нам кофе, он в машине.       Томас в отличие от Джесси выглядел отдохнувшим, говорил бодро, задорно даже, а Джесси был такой уставший и настолько в себе, что его это даже не раздражало.       - Идём? – спросил Томас, не дождавшись никакой ответной реакции. – Вижу, кофе тебе просто необходим.       - Я не люблю кофе, - ответил Джесси и, прикусив губу, продолжил нерешительно. – Офицер, пожалуйста, позвольте мне дать показания завтра? Я неважно себя чувствую, просто хочу отдохнуть. Простите, что рушу все ваши планы, но очень прошу вас пойти мне на уступки.       Жалобно посмотрев на офицера, Джесси снова прикусил губу и сглотнул. Он сейчас играл роль, и ему сложно было рассудить, насколько убедительно и проникновенно у него получается. Дело было не в отдыхе. Просто завтра Джесси здесь уже не будет, и тогда Адам оставит его в покое. Если же Джесси что-то скажет сегодня, то прежде, чем дело дойдёт до суда, с ним случится что-нибудь нехорошее, Адам ему это устроит, найдёт способ, а Томас тут уже никак не поможет.       - Ладно, - вздохнул офицер, раздражённо отвернувшись и сложив руки на груди.       - Спасибо, - выдохнул Джесси, чувствуя облегчение на душе. Он заметил реакцию копа, но решил сделать вид, что нет. – Знаете, вы первый, кого я так много благодарю при том, что так мало знаю. Вы хороший человек или просто хороший коп?       - Ты сейчас льстишь мне или пытаешься заигрывать? – спросил Томас, задрав бровь и криво улыбнувшись. – Если второе, то перестать лучше прямо сейчас.       - Если я хожу к старому бассейну, это не значит, что… - начал возмущаться Джесси, но одёрнул себя. Возникло странное ощущение, ведь в последние несколько дней он повторял эти слова Адаму в разной форме. – В общем, нет. Я не стал бы… - поправил себя Джесси, опустив взгляд и покраснев.       - Ну и отлично. А что с рукой, Уэйд?       Джесси взглянул мельком на свою руку и тут же спрятал ее за спину. Было очевидно, что бинт пропитался кровью, и нужно сменить повязку.       - Ничего страшного, я сделаю всё сам чуть позже.       - Дай посмотреть, - сказал Томас. Он уже понял суть Джесси - парень о помощи никогда не попросит, ну а Томас, значит, не станет спрашивать позволения.       - Нет, не стоит. Это не самое приятное зрелище.       - Я видел рану на фотографиях, когда занимался твоим делом вчера вечером. Судя по всему, у тебя швы разошлись, это нехорошо, - Томас склонил голову к дверному проёму, ожидая ответа от Джесси. «Как скоро он переступит через себя и позволит помочь?» - подумал Томас.       - Вы ведь всё равно не знаете, что делать, - пробормотал парень, отведя взгляд.       - Думаешь? Я видел и зашивал раны гораздо хуже, у тебя там ничего страшного и сложного нет. Впустишь меня уже?       Нерешительно Джесси отошёл от прохода, чтобы Томас смог войти, и взглянул на него, пытаясь понять, что в голове у офицера, зачем он это делает, какой у него интерес быть добрее, чем от него требуется.       - Там в машине, конечно, стынет кофе, но можешь угостить меня тем, что пьёшь ты? – улыбнулся полицейский, оглядев дом и отметив, что тут по-прежнему чисто и убрано. Чистоплотность Джесси Томасу крайне симпатизировала. – Тут как-то холодновато, нам обоим нужно согреться.       Офицер прекрасно видел разбитые окна и знал, кто был к этому причастен. Не знал только, что Адам прошлой ночью разбил ещё одно.       - У меня дешёвый зелёный чай. Копы вообще пьют чай? – произнёс Джесси с сомнением.       - Конечно, - снова улыбнулся полицейский, и Джесси задался вопросом: «А когда это он стал так мило улыбаться?»       - Вы завтракали? Хотите сэндвич?       - Не откажусь, спасибо. Мне нужен будет спирт для твоей раны, у тебя есть?       - Я сейчас возьму у соседки. Можете пока похозяйничать на моей кухне, я не буду против, - и Джесси выскочил из дома.       «Он же чёртов коп, чего я с ним сюсюкаюсь-то?» - думал он, ругая себя. – «Просто привык быть добрым, когда не следует. Тупая привычка, такая же, как у отца».       Томас был удивительно аккуратен при том, что действительно пришлось заново накладывать швы. Больно было, но коп делал всё бережно, прислушиваясь к Джесси и тем рефлекторным сигналам, что отдавало его тело.       - Вы сказали, что уже делали это, - произнёс парень, рассматривая аккуратный новый шов. – Где? Неужели в полиции приходится зашивать раны напарников?       - Я служил и в зоне боевых действий пробыл довольно много времени прежде, чем пойти в полицию. Там мне напарников шить приходилось. У меня нет полного медицинского образования, но я прошёл базовый курс по первой помощи, потому что врачей на всех не хватает, помощь оказать успевают не всегда... Иначе говоря, научен горьким опытом.       - А почему так сложилась жизнь? Вы с детства хотели быть военным или копом?       - Нет, не с детства. Но, пожалуй, мне всегда хотелось помогать людям... Как заезжено, да? – усмехнулся Томас, и Джесси вместе с ним, выдерживая тон беседы. – Хотя в армию я пошёл не поэтому. Хотел показать себя, почему-то думал, что это круто, что там я стану лучше. Странные установки, знаю, в них я больше не верю. Армия закаляет характер, дисциплинирует во всей жизни в целом, круче делает вряд ли, но делает сильнее точно. Ушёл я потому, что однажды понял – я сражаюсь не на той стороне, не несу с собой мир. Простая истина: ни одной войны не может быть за мир, какие бы цели она не преследовала. К тому же в армии не дают думать, там тобой управляют люди, которые для тебя должны быть автоматически правы, даже, если это не так. Ты можешь осознавать, что тебя заставляют делать плохие вещи, но ты не можешь отказаться и ослушаться приказа. Когда до меня дошло, и я смог оглянуться на всё, что уже сделал… это оказалось непросто принять, переосмыслив. Я многое видел там, и могу сказать, что людей, похожих на Адама Кормака везде хватает. Злых, обиженных, беспринципных, жестоких – их очень много в самом деле.       - Адам, он… просто запутался и злится… он скучает по брату… Он плохо поступает, но, думаю, по большей части он всё-таки не плохой.       - А ты настолько добрый, что жалеешь его и оправдываешь? Не он ли тебе руку проткнул, случайно?       - Да, именно он… Однако его нужно пожалеть, но это не равносильно прощению, офицер. Да, я жалею его, но не оправдываю. Я вообще считаю, что такие люди должны быть от других изолированы, пока не придут в норму. Так в нашем мире было бы меньше войн, преступлений и всего остального. И вам бы не приходилось шить раны товарищей, и я бы таких ран не имел. Никому не приходилось бы выбирать стороны. Но это уже какое-то рассуждение об утопии…       - И всё-таки поступки Адама нельзя объяснить тоской по брату и злостью. Все плохие эмоции нужно держать в себе, по крайней мере – не доводить до вредительства и преступных действий. И вообще… грех есть грех вне зависимости от обстоятельств, при котором он совершён. Украл ты у бедного или у богатого, убил ради веселья или ради справедливости. Всё одно, - произнес Томас, вздохнув, словно вспоминая о чём-то своём.       - Я с вами согласен, - кивнул Джесси. - Хотя от понятия "грех" я далёк, как и от религии в целом. Но я понимаю, о чём вы.       - И ты никогда не задумывался о боге? Высших силах?       - Об этом задумывался, но религия со своими обрядами, порядками и правилами всегда отталкивала меня. Для меня есть просто понятия о добре и зле, о морали... Какие-то вещи просто нельзя делать, и точка. Нужно пытаться быть хорошим, но не ради спасения своей души, а просто потому что это правильно. Так я думаю. Так что бог и вера мне не нужны.       - Да, но только проблема в том, что у всех эти понятия – «добро», «зло», «мораль», - имеют разные границы, и те порой размываются, ведь разные поступки люди трактуют по-разному, и каждый уверен, что прав именно он. Даже глубоко верующие люди оправдывают свои грехи чем-то или замаливают, будто каждый раз начиная с чистого листа, хотя это так не работает.       - А вас будто сильно волнует эта тема, - отметил Уэйд. – Вы верите в бога?       - Я часто размышляю о нём по разным причинам... Знаешь, все эти вещи – то, что было в армии, регулярно происходит на работе, да и в жизни… всё это заставляет задумываться, ставит под сомнение все твои взгляды, - говоря это Томас выглядел довольно печально. – Сейчас я скорее не верю. Спроси ты меня об этом лет 5 назад, я бы с уверенностью ответил, что бог есть, что только один бог истинный, - Томас усмехнулся и больно тяжело вздохнул, закончив фразу. – Так меня учили в моей семье, и я тоже просто принимал это за правду, бездумно, прямо как в армии. Сейчас я верю, но не в того бога, что и родные, просто верю, что есть сила, которую нам никогда, скорее всего, не постичь. Я не верю, что есть бог, подобный человеку, что есть какие-то у него правила, которые работают именно так, как написано в библии или ещё где-то. Не верю и в то, что нужно ходить в церковь по воскресеньям, не упускать ни одного слова, звучащего из уст проповедника, если ты хочешь быть «правильным» верующим. Сколько из этих людей, что регулярно ходят в церковь, действительно хорошие люди, достойные милости их бога? Часто ведь в семьях у верующих за закрытыми дверями происходят не самые милые разговоры, иногда и вовсе там творится сущий кошмар.       - Как у Кормаков… Их семья тоже довольно религиозная… Я раньше смотрел на них, как на пример идеальной семьи, а оказалось, что скелетов в шкафу у них хватает.       - О чём и речь, - вновь вздохнул офицер. – Как ни крути, все разговоры сводятся к Кормакам, а? – спросил Томас, забинтовав к тому времени руку парня.       - На самом деле вы единственный, с кем я говорю о них.       - А твой учитель? Мы пообщались с ним о тебе, и он, как мне показалось, о многом осведомлён.       - Волей случая. Мы не ведём с ним задушевных бесед, я не жалуюсь ему.       - Он говорил, ты не любишь говорить о своих проблемах. Почему?       Джесси отвернулся, подумав, что этот коп излишне любопытный. Или, наоборот, местные копы - недостаточно?       - А зачем, если в этом нет никакого толка? – пожал плечами парень.       - Объяснишь?       - А что объяснять? Я всё всегда делал сам, либо мне помогал отец. Когда возникали проблемы, я решал их, а не жаловался. Недавно попробовал, конечно, но закончилось это тем, что меня послали нахер, - встав со стула, Джесси отошёл к окну и чувствовал, как его тянет закурить, но сигарет не было. Хотя он бы их не купил, даже если бы сейчас мимо переезжала машина, в которой продавали бы сигареты, как это делают с мороженым. Денег по-прежнему не хватало для таких бессмысленных трат.       - Ещё ничего не закончилось, Джесси, но я помогу тебе разрешить всё благополучно для тебя. Ты ведь не передумал ещё довериться мне?       Джесси взглянул на Томаса и увидел на его лице озабоченность, волнение. Слегка улыбнувшись, парень опустил взгляд и снова повернулся к окну. Искренние ли эти эмоции на лице копа или он просто хорошо играет выбранную им роль, прямо как это делает сегодня сам Джесси?       - Что будет, когда я всё расскажу? Нет ведь гарантий, что именно я выиграю дело, а не Адам с его нанятым за большие деньги адвокатом?       - Гарантий никогда не может быть, но это не значит, что не нужно пытаться.       - Это не тот ответ, который хотелось бы слышать…       - Я не хочу врать тебе, говорю, как есть. Такая уж правда, - мягко произнёс Томас, не сводя глаз с собеседника.       Стоя у окна, Джесси размышлял о том, что делать дальше, пока Том продолжал следить за любой реакцией парня, пытаясь прочесть его, проанализировать, хоть и не был особо силён в подобном.       - Вы говорили, что действуете в своих интересах, так? – вдруг спросил Уэйд.       Томас замялся, и Джесси прикусил губу.       - Ладно, это неважно. Завтра заедете за мной в это же время? - спросил парень, резко потеряв весь интерес к разговору с копом.       Их милая беседа была лишь формальностью, чтобы убить время - не более. В этом попытался убедить себя Джесси, пытаясь забыть о том, что беседа ему понравилась, а Томас успел пробудить в нём интерес. Однако Томас Морроу для Джесси не друг, он на его стороне просто потому, что ему так выгодно сейчас, это часть его работы и только. «Хотя на мгновение показалось, будто в этом разговоре есть что-то искреннее», - думал Джесси с тоской, вспоминая его после. Взглянув на почтовый ящик, он вновь вспомнил об Эване и возненавидел тот факт, что тот решил уехать, что так просто забыл о нём, что до сих пор не прислал никакой чёртовой весточки.       - Знаешь, Джесси, ты очень плохо выглядишь сегодня, и меня это беспокоит. Если завтра захочешь ещё отдохнуть, позвони мне, - произнёс тогда Томас и оставил на столе свою визитку.       Джесси лишь кивнул и, проводив Томаса одним взглядом, пошёл собирать вещи.