Сказка о далёком пригороде

      - Мистер Морроу? Я разбудил вас? - послышался голос из трубки.       - Кто это? - спросил офицер, борясь с желанием провалиться назад в сон.       Том действительно спал, пока звонок не помешал ему. В последнее время он непривычно много работал, делая то, что даже в его обязанности никогда раньше не входило и сильно оттого уставал. Офицер мог бы разозлиться на то, что его потревожили, но сил не было совершенно, потому и не стал, просто слушал.       - Это Саймон Сандерс, учитель. Я звоню из-за Джесси, - Томас по голосу понял, что мужчина взволнован, поэтому приготовился слушать с особым вниманием. - Я нашёл у себя в почтовом ящике записку. Думаю, вы должны лично её прочитать, не стоит обсуждать это по телефону - так будет неправильно.       - Скажите хоть, что за записка? При чём тут Джесси?       - Боюсь, он уехал из города и не вернётся.       Томас застыл, даже не дышал. Он смотрел в одну точку, пытаясь осмыслить услышанное. "Это что шутка?" - подумал он прежде всего, ведь только вчера, меньше суток назад, Джесси говорил, что даст показания, не было и намека... хотя почему же не было?       "Чёртов мальчишка", - подумал Томас и, отодвинув одеяло, присел, упёрся локтями в колени. Запустив пальцы в короткие волосы, застынув в позе «я задолбался», он теперь пытался понять, что делать. Где искать этого проблемного парня? Куда он делся? С чего вдруг уехал? Это снова Адам Кормак? Или это Эван вышел с ним на связь, и Джесси уехал к нему?       - Я приеду в течение часа, - сказал Томас, остановившись на том, что нужно сначала увидеть саму записку. Он прозвучал довольно холодно и строго, выдавая эмоции, но сдерживать их он просто не мог. Этот парень натурально сводил его с ума, нарушая все договорённости и планы Томаса.

***

      - Это точно почерк Джесси Уэйда? - спросил офицер, закончив читать ту самую записку.       На столе в гостиной лежал белый листочек - немного помятый, но чистый, сложенный небрежно, будто в спешке, пару раз пополам.       - Да, не сомневаюсь. Я ведь постоянно читал его эссе. И не думаю, что его заставили написать это... Я не эксперт, но все буквы выглядят как обычно. Нет резких линий, буквы не скачут, нажим ручки... Могу дать вам для сравнения его работы.       - Это обязательно, - отозвался Томас, продолжая хмуро глядеть на записку.       - И всё же мне кажется, когда он писал это, его не принуждали, он не торопился. Здесь даже исправлений почти нет. Мне кажется, писал он вдумчиво, может, даже переписывал.       - Я это проверю. И съезжу к нему домой.       - Да, конечно... Я уже пытался звонить ему, но телефон недоступен… Если хотите узнать моё мнение, то это было не предотвратить. Джесси и так жил не самой сладкой жизнью, а потом всё на него навалилось одно за другим. Его просто спровоцировали.       - Вы не волнуетесь о нём? - спросил Томас, вызвав удивление на лице учителя. - Говорите так спокойно об этом.       - Нет, наоборот, очень волнуюсь. В школе я хоть иногда мог за ним приглядеть, а теперь мне очень неспокойно... И все же, повторюсь, это было неизбежно, я что-то такое предчувствовал. Джесси всегда жилось тяжело, я тоже взвалил на него новый груз, а после недавних событий он держался уже из последних сил. Мне даже представить сложно, какого ему.       - А как думаете, Адам Кормак может быть причастен? Джесси не говорил вам, что боится его?       - Джесси не говорит о чувствах, офицер. Не говорит и не пишет, он их прячет глубоко в себе. Если мы с ним говорили не об учебе, это были разговоры, отвлечённые от его собственной жизни. Даже если ему нравилась какая-нибудь книга, он очень сдержанно в этом мне признавался, как будто стыдился, что вообще что-то чувствует.       - Хорошо, а как вы сами считаете?       - Да я даже не имею понятия, почему вы спрашиваете именно об Адаме. Он причастен к избиению Джесси?       - Да, он и… ещё несколько человек, судя по всему. Адам ранил руку…       - Тогда скажите, вы бы боялись человека, который вам руку проткнул насквозь, навсегда искалечив?       - Ну да... - коротко ответил Томас, склонив голову в растерянности.       В записке, которую оставил Джесси было не так уж много строк, и они не давали никаких ответов на вопросы «где он?», «почему уехал?», «как он на это решился?». В ней было написано:       "Мистер Сандерс, я пишу это, потому что знаю, каково это, когда кто-то вдруг исчезает. Эван до сих пор не даёт мне покоя. Хочешь не хочешь, а будешь задаваться вопросами, когда человек пропадает, обрывая все связи. Не думаю, что я был важен вам, но вы в моей жизни имени большой вес, вы в меня верили, когда не верил никто другой. Я так ни разу не поблагодарил вас именно за это.       Я пишу письмо с целью сказать, чтобы вы не волновались, и ещё я прошу прощения. Вам пришлось потратить на меня столько своего времени. Я уезжаю из города, вероятно, навсегда. Мне нужно это сделать, нельзя иначе. И с одной стороны, я хотел бы попросить вас никому не говорить, что вы получили это послание, соврать, что не знаете, куда я делся, но в то же время вы должны сказать офицеру Моррроу. Должны сказать, потому что я хочу и перед ним извиниться. Я обещал и ему, и вам, что сделаю так, как вы скажете, но я просто так не могу, и мне жаль.       Офицер, спасибо за то, что пытались помочь. Но этого не будет достаточно и, понимая это, я принимаю решение уехать. Не знаю, может, вы решите, что я уезжаю к Эвану Кормаку, но я, как уже говорил, понятия не имею, где он. Если вдруг найдете его, расскажите обо всём, что случилось здесь за время его отсутствия. Он узнает это в любом случае, но лучше уж от вас, чем от брата или Хармона".       На этом всё. Не было напоследок прощания или чего-то вроде "иди нахер, поганый городишко, что делал меня несчастным". Да и, наверное, не в духе Джесси было писать такое. Хотя на самом-то деле и Томас, и Саймон Сандерс не так много знали о том, что в его духе.       Обсудив ситуацию, оставив мистера Сандерса в итоге, Томас вышел из чужого дома и сел в машину. Сжав руль, он тяжело выдохнул. «Что же ты делаешь, парень?» - прошептал Том, обращаясь в пустоту. Не так Том планировал начать свой день, это точно… Непонятное чувство тревоги накатило на него и не давало подумать ни о чём другом, потому, заведя мотор, Том резко дал по газам и направился к дому Уэйда.       Стучаться, как и ожидалось, было бессмысленно, поэтому Том, обойдя дом, нашёл окно, которое без труда смог открыть и залезть через него внутрь. Сегодня здесь было почти так же холодно, как и на улице, побитые стёкла давали о себе знать: Том выдыхал воздух, и изо рта шёл пар. Отметив это, офицер тоскливо огляделся вокруг и нерешительно сделал пару шагов вперёд, как следует осматриваясь. Он влез через окно в гостиную и первым делом сразу направился в комнату к Джесси. Открыв одну из дверей, он сразу понял, что это она, потому как на столе заметил учебники, сложенные аккуратно на краю стола стопкой, однако на нём не было никаких бумажек, мусора, пустой кружки под чай – ничего такого и никаких больше прощальных посланий. Постель заправлена, все вещи в шкафу, не было даже носков под кроватью. Полный порядок, однако в целом в комнате не ощущалось уюта, как будто это просто место, где можно переночевать. Здесь не было ни плакатов, ни каких-то декоративных фигурок, наклеек, что обычно очень в духе подростков, разве что несколько книг на полке. Единственное явное, чего Том не нашёл – рюкзак Джесси. С одной стороны, это удручало, ведь значило, что Джесси действительно прихватил его с собой, уехав, но, с другой стороны, это и успокаивало, иначе можно было бы бояться иного варианта...       За дверью Тома ждала всё та же пустота в доме. Справа была ванная, а напротив – ещё одна комната. Открыв её, Том сразу понял, что здесь никто не живёт. Здесь по-своему пахло, пыль скопилась на поверхностях, и стекло здесь тоже выбили, но Джесси даже не пытался собрать его, кажется, даже не входил сюда – оно так и лежало на полу, потому Том даже не стал обращать на комнату внимание. Это явно была комната родителей, а Том знал, что они не живут с Джесси.       Оставалось лишь проверить кухню и гостиную, но и тут снова ждало всё то же самое, не было посуды в раковине, в холодильнике из продуктов одни только соусы, хлебница пустая, а на обеденном столе нет даже крошек, только визитка, которую Том сам оставил здесь, и старый сотовый телефон, который, по всей видимости, оставил сам Джесси намеренно. Показательно.       Том присел на деревянный потёртый стул, тоскливо оглядев весь дом. Ему тогда подумалось, что Джесси заботится о месте, в котором живёт, но у него как будто нет… желания делать больше? Желания позаботиться о себе? Может, не желания, а возможности? Тут тебе ни уютного пледа на диване, ни цветов, хоть бы и кактусов, ни красивых или забавных кружек, ни картин, ни ковров, никакого декора. «Джесси вообще ощущал себя здесь, как дома?» - подумал Том, ощущая холод, исходящий от самих стен этого места. Он не нашёл здесь ни Джесси, ни подсказок, где он может быть, лишь убедился, что парень жил один и очень скромно. Тому стало даже совестно, что он пил тут чай и ел сэндвич. Это такая мелочь, но ведь точно не для Уэйда. Он наверняка вечно был озабочен финансами, у старого бассейна, должно быть, ошивался лишь ради денег. Джесси не выглядит развязным, жадным до постельных утех. Он очень спокойный парень, осторожный, сдержанный, закрытый… «Твою мать», - схватился Том за голову, осознавая всё, что успел узнать о парне. – «Как он выжил в этой атмосфере повсеместного равнодушия? Как давно вообще он справляется со всем один? Давно он продаёт своё тело? А отец? Давно он оставил Джесси? Тут-то он явно давно не живёт, как и мать… С этого момента их сын стал продавать себя? Речь о месяцах или долгих годах?» От этих размышлений Тому вдруг стало так стыдно за то, что следил за ним, и за те немногие, но всё-таки колкости, что говорил… «Нужно будет извиниться», - подумал Морроу, кусая нижнюю губу и притопывая ногой, сидя в пустом холодном доме.       Наверное, чудо, что Том не попал в аварию тем утром, ведь даже не помнил, как оказался дома. Все его мысли были заняты Джесси Уэйдом. Этот парень уехал не просто так, не просто потому, что ему вдруг все осточертело, не потому, что просто психанул, поддался слабости и решил бросить всё бесповоротно. Его наверняка что-то спровоцировало. Какой-нибудь человек, разговор или ситуация – что-то точно должно было. Пусть Джесси и не говорил прямо о причинах, тем не менее, было совершенно очевидно, что решение это он принял не сам, оно не было взвешенным и хорошо обдуманным. Никто ведь не пишет такие записки, когда действительно хочет уехать сам, чёрт возьми!       Решив всё-таки не спешить с выводами, Томас прорабатывал в голове самые разные варианты, но снова и снова возвращался к Адаму Кормаку, как к самому очевидному, тому, что невозможно игнорировать. Этот тип не понравился Тому сразу, как только он увидел его рядом с Джесси тогда у бассейна. Он видел его и раньше - хмурого, мрачного, слегка отталкивающего своей пышущей мужественностью. Но сначала Томас давал поблажку за тот факт, что Адам потерял брата. После того, что видел своими же глазами у бассейна, Томас поблажек давать уже не мог. Адам был подозрительным типом, жёстким, жестоким, наглым.       Вернувшись домой, задумчивый офицер только сейчас стал готовить себе завтрак, к которому заварил крепкий кофе. Достав баночку с таблетками алпразолама, он высыпал из неё три штуки и положил их на салфетку, приготовив их для приёма на весь сегодняшний день. Пару месяцев Том не принимал препаратов, решив, что жизнь в этом городке достаточно спокойна, ведь уровень его тревоги уже не зашкаливает так, как это было в Филадельфии, и можно обойтись без лекарств, но сегодня ему было не по себе. Том ненавидел терять контроль над ситуацией, терять понимание того, что происходит, когда, казалось бы, всё уже понятно и работает слажено, как ему нужно.       Томас Морроу переехал сюда из Филадельфии вынуждено, это не входило в его планы. Всё решилось буквально за два дня – он закончил все дела, какие смог, собрал вещи, передал ключи владельцу съёмной квартиры, а на работе подготовили документы о его переводе, оставалось поставить пару подписей. Именно из-за работы всё и случилось – Том влез туда, куда не должен был. Вместе со своим напарником и небольшой оперативной группой они накрыли притон и взяли довольно крупного наркодилера. Это была удача, большой улов. Мужик попался прямо на месте преступления, улик, свидетелей – всего там было достаточно, дело легко было довести до суда. Всё шло, как по маслу: собирались улики, допрашивались свидетели, что оказались довольно болтливы, дело готовилось и двигалось от одной инстанции к другой, потом суд, приговор… и на этом всё должно было закончиться. Но не прошло и недели, как напарника Тома пристрелили прямо у его дома, где того ждали жена с двумя дочерьми, и не прошло и суток, как напали на Тома. Он не успел даже попасть на похороны напарника, передавал свои сожаления по телефону, слушая в ответ лишь рыдания и всхлипы бедной женщины, которая осталась одна с двумя детьми и страхом, что за ней самой могут явиться те же ублюдки, что убили её мужа.       Фрэд Хармон был знаком с кем-то из Филадельфии, кто договорился с ним о переводе Тома. Морроу должен был боготворить Хармона, ведь тот лично договаривался с мэром, чтобы стало возможным расширить штаб и нанять ещё одного сотрудника. Хармон ни разу не высказал Тому этой мысли, не заставлял его чувствовать себя обязанным, но сам Том думал об этом регулярно. В Филадельфии он чудом избежал смерти, и, кто знает, останься он там, может, он уже давно был бы мёртв. Как минимум Том был благодарен, но одевался с иголочки и старался над любым поручением работать хорошо он не поэтому, он вообще всегда был такой – педантичный, внимательный, дисциплинированный. Фрэду Хармону нравились эти качества, но они не работали так, как он того хотел. Воспитанный в религиозной семье, где всегда важно было поступать правильно, разочаровавшийся в армии, где понял, что «главный» не значит «правый», Том знал, что для него важно, что есть добро, и что есть зло. Потому всё, что касалось Джесси Уэйда вызывало в молодом офицере противоречия, метания между благодарностью и неподчинением боссу, но не вызывало вопросов о том, что было бы правильно по отношению к самому Джесси. Том знал: нужно помочь ему, найти и защитить, если потребуется.       Вечер того же дня Том провёл со своими коллегами в баре. Сегодня у Тома был выходной, а у одного из них дежурство, но они пили, а Том, наоборот, нет, ведь вернулся к алпразоламу. Уже не первый раз его напарники выпивали на дежурстве, и Том об этом знал. Они воспринимали эту часть работы как её отсутствие, а не продолжение, их не беспокоило, как они сядут за руль, если вдруг поступит вызов.       - Если что, есть Фрэд, - сказал морж, перекладывая ответственность на их общего шефа. – Он всегда наготове и выручит нас. Да и ты вот не пьёшь.       Том еле сдержался, решив не показывать, как его злит подобная небрежность и перекладывание ответственности.       - Вы мне недавно говорили, что расскажите про отца Джесси Уэйда, - сказал Том. Он пришёл сюда сегодня именно за этим, не было у него никакого желания смотреть на двух полицейских, что готовы напиться в стельку, забыв, за что им платят деньги.       - Ах, Ричард Уэйд, - закивал морж, он всегда был более болтлив, чем его коллега, а алкоголь ещё пуще развязал ему язык. – Он был тихоней, начал пить только после знакомства с матерью Джесси. До неё нормальный был парень, весёлый. Он был хороший, такой, ну… из подкаблучников. Очень ранимый. Она им вертела, как хотела. Характер-то у неё всегда был гадкий, просто невыносимый, она та ещё стерва! Вечно, как магнит долбаный, притягивала к себе неприятности, ввязывала в них Ричи, а он всё время пытался вызволить её из беды, как истинный джентльмен.       Он рассмеялся, но вдруг замолк, посмотрев в пустоту, и тогда Том вопросительно посмотрел на второго коллегу, Винсента.       - Они раньше дружили, - шепнул тот Томасу.       - Вы дружили? – удивился Том, обратившись снова к Чарли-моржу.       - Когда-то давно, Джесси тогда ещё даже не было в пузе у мамаши. Она их обоих бросила, когда ребёнку и года не исполнилось, и именно тогда Ричи стал пить регулярно. Они не были женаты, и она не умерла, но он словно стал вдовцом, проживал своё горе, как мог. В первые годы Ричи не слишком сильно пил, всё-таки у него дома был беспомощный ребёнок, его ответственность, а Ричи всегда пытался быть хорошим.       - Однако пытаться не значит быть, - буркнул второй напарник Томаса. – Я всё ещё помню, как пацан наворачивал круги на улице, пока папка его сидел в этом же баре. Или как Джесси сидел у нас в участке, пока тот не придёт в себя. Мы нередко даже его кормили тем, что нам жёны давали с собой на работу.       - А как сам Джесси всё это переживал?       - Да спокойно переживал, он привык к этому, нормальной жизни-то никогда не знал. Когда стал дружить с Кормаками, то с Ричардом всюду уже не слонялся: он носился, бесился, смеялся, как все нормальные дети. Уверен, с ним много неприятного случалось в детстве, но само детство всё-таки было. Да и Ричард никогда не был поганцем, он заботился о мелком, пока ноги его держали и память не отшибало. Это матери ответственность была не нужна, от неё она и сбежала.       - А когда Джесси стал ходить, ну… - Тому неловко было говорить об этом, думая, сколько Джесси лет.       - К старому бассейну? – подхватил морж.       - Да…       - Мне сложно вспомнить, но уже не первый год. Мы не так часто патрулируем тот район.       - А что он говорит? Почему он там ошивается?       - Думаешь, он там ничем таким не занят? Только подышать свежим ночным воздухом приходит? – усмехнулся Винсент. – Мы его за делом не видели, но он там явно хорошо развлекается, раз возвращается.       Том сжал руку в кулак, чувствуя, как за это ему захотелось врезать напарнику:       - В Филадельфии есть районы, где проститутки на улицах за каждым поворотом. Наверное, у вас тут такое редкость… Мне часто приходилось с ними связываться, у большинства из них очень сложная жизнь, судя по всему так же, как и у Уэйда.       - Кто же спорит, - развёл руками Чарли. – Но, согласись, это самый простой путь – ноги раздвинул и через десять минут заработал столько, сколько за смену платят.       - Не думаю, что так просто, - попытался поспорить Том.       - А ты это сам тогда у него и спроси.       Том поджал губы, гадая, стоит ли говорить, но ведь до них всё равно это дойдёт когда-нибудь…       - Джесси уехал из города.       - Из-за Адама с его дружками что ли? – спросил Винсент.       Морж тут же закинул руку за спину Тому и стукнул Винсента по голове, злобно зыркнув.       Тому не нужно было даже спрашивать, он сразу понял, что эти оба обо всём в курсе, что мистер Сандерс не врал о бездействии полиции, и Джесси тоже. Тогда Томасу резко стало так противно находиться рядом с этими двумя, до изнеможения. Два взрослых мужика реально всё понимают, знают так много и просто плюют на парня? Как можно!?       - Вы мне отвратительны, - процедил Том, не желая терпеть этого. Он не стал думать о том, как это будет выглядеть, да и не ему стоит волноваться, а этим двоим. Им точно стоило бы о многом подумать…       Той ночью Джесси снова приснился Тому. Сон снова был странный. Джесси сидел на коленях, наклонившись к полу и что-то шептал, будто кто-то был внизу и слушал его. Заметив движение, Джесси обернулся, вздрогнул и, быстро подбежав, стал громко шептать Тому на ухо одни и те же слова, будто шифр. Он все повторял и повторял их, а Томас слушал внимательно в страхе что-нибудь пропустить, но слова были как будто на другом языке, звучали монотонно, как мантра, и Томас стал отключаться, ощутил, что сейчас упадёт в обморок - глаза невозможно стало держать открытыми, тело начало казаться тяжёлым и неуправляемым, закружилась голова. Чувствуя, что падает, Том резко дёрнулся и проснулся.       В комнате было холодно – Том открывал окно, чтобы проветрить комнату, но тело, несмотря на это, было сейчас липкое от пота – от стресса и волнений поднялась температура. Сердце офицера быстро колотилось в груди, мысли спутались, дыхание сбилось. Прокрутив в голове всё, что удалось припомнить из этого сна, Том глубоко вздохнул, потерев глаза, и пошёл прямиком в душ, чувствуя, что это просто необходимо ему, если хочет снова заснуть.       «Зачем он уехал?» - снова и снова спрашивал себя Том, следя за тем, как капли воды скатываются по коже. Он продолжал прокручивать варианты – варианты того, куда парень мог деться, кто мог знать об этом, кто мог спровоцировать, как говорил мистер Сандерс. Одно он точно знал: оставлять всё так нельзя, даже если коллеги его снова скажут, что это дело Джесси, даже если шеф скажет, что Томас должен был накопать на него компромат и только. Тому так не казалось, его изнутри грызло чувство, что он должен сделать что-то, именно он, ведь никто другой не станет. Только пока было не ясно, что именно нужно делать, как вообще...       Том вспомнил, как закончился их последний разговор с Джесси. «Вы говорили, что действуете в своих интересах, так?» - спрашивал парень. Он, должно быть, видел Томаса насквозь, смотрел через напускную любезность и прекрасно понимал, что Томас не занимается святой благодетельностью. Наверное, Джесси считал, что офицер думает лишь о себе, а Джесси стоит где-то далеко на последнем месте в длинном списке приоритетов полицейского. Но ведь это не так! Том бы хотел помочь Джесси. Действительно правдой было то, что на первом месте у офицера стояли интересы личного характера, но разве это так плохо? Убить двух зайцев одним выстрелом – помочь Джесси, найти Эвана… Или из-за этого он не так уж сильно он отличается от своих коллег? Они не хотят лезть и делать хоть что-то, а он хочет делать это что-то ради себя самого, своей карьеры, чужого мнения о нём… так не смешно ли в таком случае превозносить себя, думать, что лучше? Придя к этой мысли, Том выключил воду и, даже не накинув на бёдра полотенце, встал у зеркала, опёршись на раковину. Заглянув в свои глаза, будто перед ним другой человек, он вымолвил решительно:       - Я объявлю Джесси Уэйда в розыск.       Нужно было уже, наконец, взять эту ситуацию не просто в свои руки, а сжать её в кулак, не давая другим возможности вмешаться или повлиять на Уэйда. И ещё – нужно снова наведаться к Адаму Кормаку.

***

      Адам работал в автомастерской своего отца – не обычным мастером, но и не полноправным управляющим, как отец. Тем не менее, он занимал достойную позицию, отвечая за то, чтобы бизнес приносил прибыль, и каждая его часть работала максимально эффективно, если отец на месте отсутствует. Ранее Том уже приезжал к нему на работу, потому знал, где его искать. Выглядел Адам сегодня точно так же, как и всегда: в выглаженной одежде, с аккуратной причёской, однако не казался отдохнувшим и смотрелся мрачно даже издалека. Тому оставалось только гадать, всегда ли Адам таким был или события в его семье продолжают сказываться на нём.       Адам был высокий, в хорошей физической форме, что было заметно по накаченным рукам, ровной осанке. Брюнет с карими глазами – как все Кормаки. Если бы Адам и Том отправились вместе в какой-нибудь клуб или бар, то без труда завоевали бы внимание всех девушек, что там есть. Только вот Том дружить с Адамом точно не собирался, этот мерзкий тип заставлял Тома злиться и сжимать кулаки в желании ударить его одним своим видом.       - Доброго утра, офицер, - улыбнулся Адам, прекрасно зная, почему Том пришёл к нему. – Вы сегодня наш первый посетитель, так рано к нам заглянули. Что-то срочное?       Поначалу Томас сомневался, но по тону этого парня сразу стало ясно, что он замешан, ведь скрывать он даже не попытался, насмехался так неприкрыто.       - Что ты сказал Уэйду? Что сделал?       - Не понимаю, о чём вы, - ехидно улыбнулся Кормак. – А что с ним вообще?       - Давай не будем устраивать плохих представлений. Мы же оба знаем, что ты приложил к этому руку. Что именно сделал?       - А что я сделал?       - Уэйд вдруг уехал из города.       - Ах, это… хм, ну, мы немного поговорили и сошлись на том, что ему лучше уехать, - пожал плечами Адам.       - Чем он так не угодил тебе? Чего ты прицепился к парню? Назови мне внятную причину.       - Причину назвать? Причину… Он мне не нравится. Врёт, много болтает, трахается со всеми подряд, берёт за это деньги. Просто гадкий, мерзкий паразит.       Глаза Тома сузились, ноздри раздулись, кулаки сжались. Он собирался обрушиться на Кормака с обвинениями и угрозами, но Кормак вдруг сказал:       - У меня есть кое-что для вас, кстати. Я и сам хотел показать. Думаю, так вы лучше поймёте, о чём я.       Он полез в карман, чтобы достать свой телефон и уже через какие-то полминуты выставил перед лицом Тома экран, на котором полностью обнажённого Джесси Уэйда кто-то имеет. Тому не хотелось это рассматривать и слушать, так что он отодвинул экран от себя и поморщился, а Адам усмехнулся.       - Не нравится? Это он развлекается с моим братом. Ну, с Эваном Кормаком. Может, знаете, такого? Он ещё пропал и его ни хрена не ищут. Ну, так вот, вы не досмотрели, но Уэйд там не сразу замечает, что его снимают. Он такой: «Нет-нет, не снимай!» А потом немного мозгами пораскинул и решил, что за 25 баксов можно и посниматься. Как вам такое? Это вообще законно?       - А тебе в этом всём что так не нравится? Что это Эван его имел, а не ты? Что он брал у Эвана деньги, а твои брать не стал?       Адам только рассмеялся, сложив руки на груди, и не ответил.       - Смеёшься, да? Вот только забавно – ты это видео даже себе на телефон скинул, так легко и просто включаешь его, будто тебе вовсе не противно от того, что они там делают. Тебе же нравится на самом деле, а?       - Заткнись, извращенец, - фыркнул Адам.       - Ты можешь сколько угодно оправдываться, мне вообще плевать, так ли это на самом деле. Я здесь с одной конкретной целью – сказать, что ждёт тебя, если ещё хоть что-нибудь плохое попробуешь сделать с Джесси, когда я его найду. Ты такой смелый стоишь здесь передо мной, тыкаешь в лицо детской порнографией, за хранение которой тебя можно уже засадить. Кстати, за распространение срок будет больше, так что лучше не рискуй играться с этим.       - Вы всё равно до суда это довести не сможете.       - Да? Почему? Потому что мой шеф тебя покрывает? Они с твоим отцом типа старые добрые друзья или как? В любом случае это неважно, потому что, если ты не в курсе, твоё дело можно направить в суд, минуя Хармона – генеральному прокурору на рассмотрение. А оно уже почти готовое лежит и ждёт своего часа, - это был блеф, ведь Том до сих пор даже не слышал от Джесси его истории, но нельзя было показывать этого. – Я в вашем городе временно, мне по большей части всё равно, если Хармон на меня разозлится, я не боюсь конфликтовать с ним, ведь если дойдет до вопроса о чьей-то некомпетентности, то я без труда докажу его. Хорошо подумай об этом, когда в следующий раз осмелишься подойти к парню, а я его найду и верну домой, не сомневайся. У меня достаточно рычагов, чтобы ты за свои поступки ответил, не вынуждай ими пользоваться, дай себе шанс.       - А ты-то чего в него вцепился? Повышения добиваешься? – постарался уколоть офицера Кормак, но Том уже разобрался в своих мотивах, и корыстного в них ничего не было.       Полицейский не ответил, только смерил паршивца снисходительным взглядом и гордо ушёл оттуда, оставив Адама хорошенько подумать о последствиях в одиночестве.

***

      Никто не ожидал этого, но Джесси вновь появился в городе меньше, чем через две недели. Всего 11 дней продлился его побег, а потом его нашли в соседнем штате, в Фарго. Особых усилий для его поисков или возвращения не понадобилось: Джесси просто устроился на работу уборщиком в торговый центр, а его случайно узнал коп, пришедший в магазин с семьёй. В ориентировке по Джесси значилась одна деталь, которую проглядеть трудно – покалеченная рука, на которой он пока всё ещё носил повязку. Когда Джесси спросили, как его зовут, он не стал врать, убегать или сопротивляться. Он ведь не преступник, он просто сбежал из дома, где даже нет родителей, и никто не ждёт его. Максимум, что ему могли за это предъявить – исключить из школы, но он уже и так бросил её под влиянием угроз Адама Кормака, так что это уже даже не страшно, он успел с этим смириться ещё накануне побега. Страшно было другое: сами угрозы Адама, которые теперь он сможет претворить в жизнь, ведь Джесси (хоть и не по своей воле) вернулся, ранее обещая этого не делать.       Его привезли на полицейской машине, пусть и не в наручниках и с запертыми дверями – просто таким образом сопроводили домой. Офицер, который занимался его перевозкой и общался по этому поводу с Томасом Морроу, так и не выпытал у Джесси, почему он оказался в другом штате, как так вышло, что его объявили в розыск. Парень упорно молчал, отводил взгляд, опускал голову, хотя на другие темы спокойно общался.       Заехав в небольшой городок, полицейский проехал дом Джесси, который парень смерил тоскливым взглядом, и направился к местному полицейскому участку. Уэйд подсказывал, куда ехать и спокойно сидел, глядя на скучные пейзажи родного нелюбимого города.       - Всё хорошо? – спросил полицейский, посмотрев на Уэйда в зеркало заднего вида. Последовал короткий утвердительный ответ и только. – Тебя встретит кто-нибудь дома?       - Конечно, - соврал Джесси.       У участка их уже ждал Томас. Он стоял у своей машины со сложенными на груди руками. Джесси знал, что он будет ждать, что у него будет много вопросов, что он будет злиться. Отчасти Уэйд даже боялся встречи с ним, хотя больше просто стыдился, что пришлось лгать в тот день, когда они виделись в последний раз.       Джесси остался в машине, когда коп, перевозивший его, вышел и поздоровался с Томасом, рассказал, как они доехали, как вёл себя Джесси в этой поездке. Много информации Томас не получил: добрались нормально, Джесси в дороге был молчаливый и хмурый, какой-то отстранённый, но спокойный, а вообще – доброжелательный парень.       Когда Томас повернул голову в его сторону, тот поспешил отвести свой взгляд.       - Не дадите нам немного времени? Хочу поговорить с ним прежде, чем он попадёт к шефу в кабинет.       - Да, нет проблем, - пожал плечами коп. – Я пока схожу перекушу через дорогу.       - Возьмите там штрудель. Думаю, не пожалеете.       Офицеры кивнули друг другу и направились в разные стороны.       Оказавшись в машине с Джесси Уэйдом, Томас первым делом осмотрел его: рука его всё ещё была спрятана под повязкой, чистой, пока ещё свежей, синяки на лице и шее прошли, остальное под одеждой было не разглядеть.       - Возвращаться не хотел? – спросил Томас прежде всего.       - Не хотел, - подтвердил Джесси.       Офицер вздохнул, посмотрев в окно, гадая, как заговорить с парнем, ощущая между ними толстую ледяную стену. Все вопросы они выяснят в кабинете для допросов или у Хармона, но прежде, чем идти в участок, нужно было понять, как вообще действовать дальше.       - Что ты ответил на вопрос о том, почему тебя объявили в розыск? Сказал, что сам убежал?       - Нет, я ничего не сказал.       - Если это правда, значит, можно ещё что-то сделать. Нужно придумать что-то другое вместо побега, и тогда тебя не отчислят со школы, сможешь дальше спокойно учиться.       - Я не хотел, чтобы меня объявляли в розыск, - тихо сказал Джесси, но Том его услышал.       - Знаю, - вздохнул он.       - Кто вообще додумался до этого? – спросил парень с возмущением в голосе.       - Я додумался. Но, когда сказал мистеру Сандерсу, он ответил, что и сам собирался просить у Хармона того же. Он действительно волнуется, ты знаешь? Мы с ним много говорили о тебе, пока ты отсутствовал, и вам с ним стоит обсудить то, к чему мы пришли. Поговори с ним обязательно, сразу как здесь закончим.       - Вы же знаете, почему я уехал? – спросил Джесси, игнорируя всё то хорошее, что пытается донести до него полицейский.       - Адам Кормак?       - Он что-нибудь сделает, когда узнает, что я снова в городе.       - Я предупредил его, к каким последствиям это может привести, он не рискнёт тебя и пальцем тронуть.       - Вы так думаете? Адам без труда найдёт и другие способы навредить мне, и ничего ему за это не сделают. Хармон послал меня, и ещё раз пошлёт, если придётся. А Адама найдёт, как защитить, потому что он – Кормак, а я – Уэйд, и между нами большая разница. Так ведь считает не один только Хармон. Другие копы плевать на меня хотели, да и все остальные в этом городе – тоже. Вы один зачем-то тратите время на меня, и всё впустую. Пытаетесь получить от меня какую-то информацию об Эване, но у меня её нет! Я не знаю, где он, и не смогу дать вам никаких ответов, даже если засадите Адама за решётку или мне в руки пихнёте чемодан с миллионом долларов.       - Причина уже вообще не в Эване, забудь об этом. Его брат перешёл границы законности. Я поговорил с ним. Он знает, что я наблюдаю за вами, и что я занимаюсь твоим делом; он даже не рискнёт подойти к тебе. Но я готов поговорить с ним ещё раз, если тебе так станет спокойнее.       - Ещё раз поговорить?! – отчаянно крикнул вдруг Джесси. – Вы ничего другого не можете, а это не поможет! Вы этими разговорами роете мне могилу всё глубже и глубже! Всё случится вне зависимости от вашего желания, не помогут тут разговоры! А мне потом жить с этим из-за ваших сраных амбиций! Или не жить вовсе…       - Эй! Я сделаю, что нужно, успокойся, будешь ты жить, дурачок. Смысл вовсе не в амбициях, не в Эване, я же сказал тебе, а в соблюдении законов, в элементарной справедливости! Я ведь уже помог тебе с директором. Отвёз в больницу, подготовил кое-какие материалы для твоего дела. И повыделываться перед Хармоном я не стараюсь, мы с ним вообще теперь чуть ли не враги друг другу из-за того, что я выбрал защищать тебя. Он дал мне простое задание - накопать на тебя что-нибудь. Я мог бы прийти к нему с досье, которое успел собрать за неделю, болтал бы с ним про твои похождения к старому бассейну, но не стал. Я решил, что приду к нему с материалами дела о твоём жестоком избиении и постараюсь вбить в его голову мысль о том, как он был неправ, послав тебя, когда ты пришёл за помощью. В итоге мы с ним закончили на том, что угрожаем друг другу увольнением.       - Мне похвалить вас? – рассмеялся Джесси. – Вы молодец, Томас Морроу! Не поддаётесь, не перенимаете скотские повадки у своего шефа, - с издёвкой говорил парень. – Но толку в этом!?       - Джесси...       - Из-за ваших решений я теперь испытаю на себе не только ненависть Адама, но и ещё хрен знает, кого! Может, полгорода придет к моему дому бить оставшиеся стёкла и меня вместе с ними! Может, кто-то один закинет в багажник и утопит в каком-нибудь болоте, закопает в лесу! Может, Брикман, наконец, меня выкинет из школы пинком под зад! И всё из-за вашего вмешательства! Если бы вы не лезли, я бы сидел себе тихо, и никто бы меня не трогал!       - О чём ты? После избиения Кормак преследовал тебя и угрожал, я пытался помочь! Ты сам благодарил меня за это, не помнишь?       Джесси взглянул на копа, сжав зубы, и произнёс с остервенением:       - Если бы не ваши игры в «ты - мне, я – тебе», он бы успокоился на том, что помахал кулаками. С этим я бы справился, а теперь он хочет использовать против меня «оружие» посерьёзнее.       Томас прикусил губу и осторожно спросил:       - Ты про видео?       Парень с животным страхом в глазах взглянул на копа, подумав, что Кормак всё-таки поделился им, но Том поспешил уверить его в том, что всё совсем не так, и объяснил, как всё было. Джесси вздохнул, чуть успокоившись, и задумчиво отвернулся от офицера.       - Слушайте, вы хотели, чтобы я рассказал вам это, и я скажу: мы с Эваном всего пару раз переспали за деньги, потом множество раз делали это и без них, - начал Джесси. – Впоследствии мы стали ещё и близко общаться, много проводили времени вместе. Эван доверился и начал регулярно рассказывать мне о себе и своей жизни, о гнилой семье, о друзьях, с которыми не может быть откровенным в полной мере, отчего лишь намеренно дистанцировался, обижаясь на каждую шутку или «неправильную» фразу, махал кулаками от всех тех чувств, что сидели в нём, которые он так тщательно прятал ото всех. Он был геем, и знал об этом только я, но в определённый момент он задался целью рассказать об этом родителям. У него вообще был на этом пунктик. Он хотел однажды привести парня домой, чтобы познакомить с ними, и чтобы его выбор приняли. Речь шла вообще не обо мне, мы с Эваном не были парой, планы друг на друга не строили, не говорили о нашем совместном будущем. В общем, неважно, он просто хотел признаться, но его семья отреагировала совсем не так, как он ожидал. Отец стал его бить, мать не вмешивалась, Адам отца поддерживал. Они хотели записать его в секту для лечения, будто это можно лечить, какая глупость... Поэтому сбежал он. Понятия не имею, куда. А Адам мучает меня потому, что я такой же, как Эван. Потому что был близок с ним. Потому что ещё и деньги с него брал, и давал при этом всем городским педикам. Потому что не стерпел его жестокости и завел себе личного копа, чтобы тот разбирался с тем, что он сделал со мной. Поэтому вот, что я вам скажу: не надо спасать меня, не надо вообще приближаться ко мне, говорить со мной, я сам теперь буду расхлёбывать ваши... блять... чёртовы замыслы, понятия не имею, что вы там хотите от меня! Не лезьте больше, не делайте хуже. Не. Надо. Вы своё уже сделали, спасибо на этом. И мне плевать, обосретесь вы перед Хармоном или нет. Идите к черту с ним вместе! - выскочив из машины, Джесси хлопнул дверью и пошел прочь, направляясь к своему дому.       - Джесси, стой!       - Отвали. Ты мне даже предъявить ничего не можешь, я ни в чём не виновен, так что я не обязан идти в участок.       - Уэйд, мы ещё не закончили! - крикнул Томас. Звучал он сейчас грубо и жёстко.       - Нет, твою мать, ещё как закончили, я тебе всё сказал!       Томас застыл на месте, провожая парня взглядом, а потом стукнул кулаком по стене полицейского участка и нервно запустил пальцы в волосы, думая о том, что этот парень – просто грёбанная катастрофа.       Джесси же на эмоциях отправился прямиком на работу к Адаму Кормаку, чтобы показаться ему и объясниться сразу, а не ждать, когда он явится за ним сам. Реакция Адама была предсказуема – глаза его сузились, руки сжались в кулаки, твёрдыми шагами он приблизился к Джесси, нахмурив лицо, выражающее отвращение вперемешку с ненавистью.       - За мной иди, - сказал Кормак прежде, чем успел заговорить Джесси.       Он послушно направился вслед за Адамом и так эти двое оказались наедине, вдали от чужих глаз, в туалете. Взяв Джесси за шкирку, Кормак прибил Джесси к стене и посмотрел таким взглядом, будто вот-вот убьёт, размозжив голову одним своим ударом.       - Я же говорил тебе… - угрожающе начал Кормак.       - Я знаю, я не хотел!       - Тогда что ты забыл здесь? – говорил Адам медленно, чеканя каждое слово.       - Меня нашёл и привёз сюда коп по ориентировке, я б-был объявлен в розыск.       - Значит, просто свалишь отсюда ещё раз, или, ты знаешь, что я сделаю с твоим видео.       - Адам… позволь остаться…       - С чего бы? – усмехнулся он. – Ты это чем-то заслужил?       - Я поговорил с копом, он больше не будет лезть. А я буду сидеть тихо, работать в закусочной, учиться в школе…       - Да ты, маленький говнюк, совсем охренел? Думал, я просто перебешусь и успокоюсь? Забью на всё, что ты уже успел растрепать легавым? У одного из них уже лежит готовое дело против меня, тебе что-нибудь ударит в твою больную извращенскую голову, а меня посадят. Ты же как бомба замедленного действия, так что не надо смотреть на меня щенячьими глазами, не поможет.       - Нет, Адам, мне не нужно это, я всё улажу. Просто дай мне закончить школу, и мы больше никогда с тобой не увидимся, обещаю.       - Твои обещания ничего не стоят, я уже убедился.       - Адам…       - Молчи, - Кормак снова толкнул Джесси в стену и сжал ему горло.       Кормак не мог не заметить, как изменился парень – подстриженный, отдохнувший, в новой одежде. На нём были чёрные джинсы, чёрная куртка и на удивление светлая рубашка, хотя он обычно носил только тёмное. Эта рубашка то ли расстегнулась, то ли у неё вовсе оторвалась пуговица, и теперь грудь Джесси была открыта, быстро вздымалась при дыхании от испуга. На ней уже почти зажили порезы, который Адам оставил парню вместе со своим другом, хотя шрамы наверняка останутся на всю жизнь. На лбу у Уэйда от напряжения из-за сжатого горла выступила вена, Джесси громко сглатывал, и взгляд его сделался жалобным. Свободной рукой Кормак погладил парня по щеке, отмечая, что на ней больше нет ссадины, которую он или кто-то из его парней оставили, и большим пальцем провёл по его губам, которые ранее тоже были разбиты в кровь, но теперь были просто искусаны. Он рассматривал лицо Уэйда долго, пока не стал приближаться к нему медленно. У того быстро забилось сердце перехватило дыхание. «Неужели он собирается..?» - пронеслось в голове Джесси. Он был растерян, испуган, уязвим, в руках Адама он не чувствовал себя в безопасности, но боялся перечить и рефлекторно прикрыл глаза, когда Адам оказался слишком близко, но тот вдруг прыснул от смеха:       - Ты думал, я тебя поцелую? Хочешь этого? Меня хочешь? А, Джесси?       Уэйд отвернулся, поджав губы, но Кормак заставил его повернуться обратно.       - Отвечай мне на мои вопросы, - сквозь зубы проговорил тот.       - Нет, не хочу, - фыркнул Джесси, пока Адам держал его за подбородок.       - Как так? Ты хочешь даже мерзких старых мужиков, но не меня? – Адам рассмеялся и потянулся к Джесси для поцелуя.       Это было простое прикосновение губ. Джесси не нравилось и это – он весь напрягся, сморщился и ждал, когда Адам выпустит его из своих рук.       - Не нравится? – с наигранным удивлением спрашивал Адам. Он дразнил Джесси, просто издевался над ним и не более. – О, а я знаю, что понравится.       Адам заставил Джесси встать на колени, взял его за волосы и стал тыкать лицом в свой пах – насильно, дерзко, приятного в этом ничего не было. Джесси знал, что Адам хочет унизить его, втоптать в грязь, просто пытается напомнить ему, где его место.       - Вот такое любишь, да? Да, конечно, любишь, ты же шлюха жадная до денег.       - Хватит, перестань… не надо… - просил Джесси, пытаясь отстраняться и убирать от себя сильные руки. – Адам, пожалуйста!       Услышав «пожалуйста», Кормак неожиданно оттянул Джесси от себя, задрал его голову и произнёс:       - Сиди тихо, чтобы я даже имени твоего не слышал. С копами чтобы не связывался, никому другому плакаться не бежал, не болтал про Эвана. Иначе тебе пиздец, сучёнок, я тебе такое устрою! А захочешь меня засадить, я утяну тебя за собой, обещаю, и для начала позабочусь о том, чтобы та бутылка из под пива всё-таки оказалась у тебя в заднице.       Ударив Джесси лицом о дверь, Адам отпустил его и вышел из туалета, оставив парня сидящим на полу с разбитым носом. Задерживаться Джесси там не стал и, даже не придя в себя толком, поднялся на ноги, пошатываясь, теряя ориентацию, поковылял оттуда. Вытирая руками слёзы, растирая по лицу и кровь, он опускал голову, чтобы не привлекать слишком много внимания, но всё равно делал это. Люди оборачивались, кто-то смотрел с непониманием и вроде сочувствием, кому-то почему-то хотелось смеяться, а Джесси хотелось кричать от злости, от обиды, от боли внутри, от этого гадкого унижения, от воспоминаний об ухмылке Адама, от его смеха и издевательского тона, от его нескончаемых угроз.       Прыгнув в автобус, как раз остановившийся на остановке, Джесси занял свободное сидение и закрыл лицо руками. Из носа всё ещё шла кровь, её капли падали на пол, на джинсы и кеды, что совсем не подходили по погоде для носки, но ему было так плохо, что он ничего с этим не делал. Он глубоко погрузился в себя, спрашивая, сколько это будет ещё продолжаться? На сколько его хватит, если Адам не отстанет от него? Вряд ли надолго, он уже сполна от него натерпелся, того и гляди дойдёт до грани, ёбаной точки…       Войдя в дом, Джесси хлопнул дверью, стянул с себя куртку, рубашку, что была вся в крови, разбил пару кружек, тарелок, кинув их в стену гостиной, перевернул стол, пинком снёс стул. Он громко кричал, чувствуя, что его просто разрывает изнутри от боли. Хотелось навредить себе, чтобы не ныло так сильно внутри, но Джесси держал это желание под контролем, замещая это тем, что громил всё вокруг. Когда закончил, то упал на кровать, сжался в комок и снова закричал, что есть мочи, пока горло совсем не начало надрывать. Долго это не продолжалось, сил на такое у Джесси было не много. Спрятавшись с головой под одеяло от света, он зажмурил глаза и стал глубоко дышать. На это понадобилось время, но в итоге всё внутри него постепенно успокоилось. Вскоре он уснул со сжатыми кулаками, готовыми ударить, если в доме снова появится незваный гость, с ощущением, что та самая «грань» уже совсем близко…