Сказка о далёком пригороде

      Хоть Джесси и посчитал, что не обязан появляться в полицейском участке, Фрэд Хармон так же не думал. Тому пришлось идти к нему одному и объясняться за Джесси.       - И ради этого мелкого засранца ты испортил отношения со мной и напарниками? Ещё не пожалел? – спросил Хармон, сложив руки на груди и откинувшись в кресле, высокомерно смерив Томаса, пришедшего к нему в одиночестве, своим взглядом.       Том молча посмотрел на него, чуть задрав голову, неосознанно показывая телом, что этими словами шефу не удастся выбить его из колеи, несмотря на то, что он даже не пытается скрывать, как много удовольствия доставляет ему тот факт, что даже Джесси отказался помочь и Тому, и самому себе.       - Я дал тебе задание изучить парня, чтобы ты подтвердил мои догадки, да и сам убедился – пареньку есть, что скрывать, есть, за что получить по шапке. И я до сих пор в этом уверен, а тебе он мозги знатно запудрил.       - Считаете, он заслужил быть избитым? Даже если бы и была причина, Джесси Уэйд гораздо лучше тех, кто побил его, уж в этом я не сомневаюсь.       - Вот как? И как ты это понял? Когда? Можешь даже не отвечать - ухмыльнулся Хармон. – Кажется, ты не так давно в этом самом кабинете твердил, что он ещё совсем пацан. А ты что же?       - На что вы намекаете? К чему это? – исподлобья посмотрел на мужчину Том, сдерживая всю к нему неприязнь. Хармон так настойчиво гнул свою линию, что хотелось взять его за грудки и хорошенько потрясти, дабы привести в чувство, ведь он отказывался даже задуматься о возможности своей неправоты.       - Все в этом участке знают, чем он промышляет вечерами у бассейна. Ты по всей видимости тоже решил поиграться с его молодым телом? Не думал, что тебя привлекает подобное.       - Я действительно не понимаю, почему вы так упорно поддерживаете не ту сторону, выдавая просто весь бред, какой возможно, - замотал головой Том. – Тут одно из двух: либо глупость, либо непростительная халатность. Не знаю даже, что лучше. Вы либо совершенно не замечаете, игнорируете и оправдываете просто невероятно серьёзные, жестокие вещи. Преступления, господи! Либо вы просто плохой человек, который всё прекрасно понимает и выбирает оставлять преступников безнаказанными. В любом случае, я это слушать не собираюсь, - сказал Том, встав со стула и направившись к двери. Повернув ручку, он всё же обернулся. – Подобные обвинения… Боже, мистер Хармон! Я вас так разозлил, что вы мне хотите приписать секс с малолеткой?       Схватившись за волосы нервно, Том покинул кабинет, прошёл по офису под взгляды коллег, что теперь тоже глядели на него с пренебрежением, и оказался на улице. С каждым днём становилось всё холоднее, время от времени дул сильный ветер, шёл снег, но даже при этом на улице было будто теплее, чем в полицейском офисе, куда в Филадельфии, Тому вообще-то обычно нравилось приходить, ведь он любил свою работу. Тут это неожиданно поменялось, и Том теперь вообще не видел никакого будущего для себя ни в своём новом полицейском офисе, ни в этом городе в принципе. Сев в свою машину, он закрыл лицо руками, пытаясь понять, как ему теперь вообще появляться на работе, стоит ли вообще. Он решил рискнуть всем ради Джесси, а тот натурально подставил его, распсиховался, не думая о последствиях, не прикинув в своей глупой головёшке, что может случиться после. Теперь, если Адам попробует сделать Джесси что-то ещё плохое, то никто ничего не сделает, чтобы защитить его. Дело против Адама можно просто отправить в мусорку, как, собственно, и карьеру Тома.       Офицер просидел неподвижно неопределённое, но довольно продолжительное время, пока его не отвлёк звонок с неизвестного номера. Том хоть и не имел ни малейшего понятия о том, кто это мог бы быть, но сразу, как только услышал голос, узнал его – это была соседка Джесси. Она звучала встревоженно, говорила, что дома у Уэйда что-то произошло – оттуда доносились крики и грохот. Она боится входить дом: говорит, там стало тихо, двери раскрыты, она звала Джесси, но он не отвечает. От услышанного у Тома по телу пробежал холодок, всё в нём замерло, перехватило дыхание, зазвенело в ушах.       - Я скоро буду, - произнёс офицер, прерывая приступ паники, возникший у женщины и почти поглотивший самого Тома. – Уже еду, я еду!       Заведя мотор, Томас проверил, заряжен ли его служебный пистолет. На самом деле он знал, что заряжен, но удостоверился в этом, чтобы себя успокоить. Вжав педаль газа до упора, он включил сирены и понёсся по вечерним, уже почти пустым дорогам, повторяя про себя одну и ту же фразу: «Только бы успеть, только бы успеть…» Выключив сирену перед тем, как свернуть к Джесси на улицу, Том стал ехать медленнее, оглядываясь бегло по сторонам, ища прохожих, но улицы были пусты. Притормозив немного поодаль, Том аккуратно прикрыл дверь, чтобы не хлопать ей, не выдавать своего присутствия, достал пистолет, взвёл затвор и быстро подбежал к дому Джесси. Дверь в дом действительно была не заперта, свет не горел. Медленно приоткрыв её, Том вгляделся в темноту и сделал несколько аккуратных шагов вперёд, держа перед собой пистолет. Он был готов в любую секунду воспользоваться им, если потребуется, и очень надеялся, что не придётся. Под подошвой его ботинок хрустнуло стекло посуды, кухонная мебель была перевёрнута. Уже начало темнеть, а в доме нигде не горел свет, но на спинке тёмного кресла Том без проблем рассмотрел белую рубашку, небрежно брошенную. Коснувшись её, Том увидел на ней кровь, много крови. Это была та самая рубашка, в которой Джесси был утром. В груди у Тома стало неприятно щемить, он задышал громче, настолько, что не смог не заметить этого. С тревогой осматривая дом, он медленно проходил из гостиной в комнату к Джесси, где на кровати увидел тело. Он сразу понял, что это Джесси Уэйд, и быстро кинулся к нему. Прежде всего, он снова увидел следы крови – они были хорошо заметны на контрасте с бледной кожей даже в потёмках. В нервной спешке убрав оружие, Том хотел опуститься на кровать и приставить пальцы к шее Джесси, проверяя живой ли он, есть ли пульс, но это было не нужно: парень дышал, просто спал, и вряд ли он стал бы это делать, если бы его жизни сейчас действительно что-то угрожало.       Вздохнув глубоко, Том отвёл взгляд, развернулся и медленным шагом вышел из дома, убирая пистолет. Заметив полицейского, Сара, соседка Джесси, выбежала к нему, опираясь на свою палочку, испуганно вытаращив глаза, решив, что с парнем случилось что-то страшное, раз полицейский так быстро вышел из дома Джесси, да ещё и с таким видом.       - С ним всё в порядке, он спит, - просто сказал Том, жестом прося даму успокоиться.       - Но я слышала крики и грохот, там явно что-то случилось, офицер!       - Да, должно быть так. В доме я никого не нашёл в любом случае. Он бы не лёг спать, если бы был в опасности.       - А он точно спит? Вдруг в доме есть кто-то ещё? А что, если он…       - Он спит, это точно. Можете мне поверить.       - Так Джесси в порядке?       - Спросите завтра у него сами. Со мной он говорить не станет, ещё днём он попросил больше в его дела не вмешиваться.       Женщина вздохнула, явно не готовая отпустить ситуацию так просто, но что делать, не знала. Томас, кивнув ей на прощанье, направился к своей машине.       - Офицер! А вы в порядке? – окликнула его Сара, отметив, что его явно что-то тяготит.       - Нет, не в порядке. Этот маленький идиот всё испортил, можете так ему и передать при случае. Я пытался ему помочь, а он вместо благодарности просто подставил меня. Больше не звоните мне на счёт Джесси, пожалуйста. Ему это не нужно. Он принял такое решение ещё днём. Не знаю, зачем я приехал сейчас сюда…       - Офицер…       - Всего вам доброго, Сара.       Так уже через час Том оказался в баре с мистером Сандерсом, где довольно сильно напился и выложил ему всё, что томилось внутри месяцами – получилось нескладно, мало чего Саймон смог вынести из этих разговоров, в которых Том то перескакивал с темы на тему, то терял мысль, то сам себя останавливал, понимая, что перегибает палку. И всё-таки выложил он довольно много.       Он постоянно повторял о том, как тоскует по жизни в Филадельфии, как хотел бы вернуться туда, отмотать назад и чего-то не делать. Тому нестерпимо хотелось уехать отсюда, сбежать от безразличной жесткости и повсеместного бездействия. Хотелось быть рядом с друзьями, жить снова в своей уютной квартире, ходить на пробежку вдоль набережной, покупать завтрак в Old City Coffee на Church Street и ехать в полицейский офис, где хоть придурки и водятся, они все до единого делают свою чёртову работу.       Том то жалел Джесси, то восклицал, какой он глупый, и сам виноват о том, что Адам пристал к нему. Он злился на парня за то, что тот поддаётся эмоциям и выбирает плохой вариант – справляться по обыкновению самому. Тома раздражало это, потому что он мог бы помочь, а ему не позволяли. Он вообще шёл в полицию помогать людям, бороться с несправедливостью, но в этом городе всё вдруг стало переворачиваться с ног на голову, и теперь смысл его профессии будто отсутствовал вовсе. Шеф полиции защищал виновного, обвинял жертву, обвинял самого Томаса за то, что он, словно вернувшись в армию, «ослушался приказа», решив поступить правильно. И за что его обвиняли? За его доброту? За отказ поступать плохо?       Чем больше Том говорил, погружаясь в это, мусолив всё одно и то же по кругу, давая всем этим мыслям обрастать деталями и связями между друг другом, тем больше он приходил к тому, что не хочет мириться с этим и думает уехать. Он больше всего в жизни желал быть полезным, делая благие дела. Так учили его родители, так он сам хотел, и мистер Сандерс прекрасно понимал это желание, но не мог помочь с этим, лишь посочувствовать, но Томасу этого явно было недостаточно.       Сам Саймон Сандерс был человеком с по-настоящему широкой душой, добрым сердцем. Он вырос в хорошей семье, родители его не были из категории привилегированных людей, работали на крупном городском предприятии, как почти все, кого они знали. В их доме всегда играла самая обычная музыка, отец читал газеты, а мать - журналы. По выходным они проводили время все вместе, выезжая за город или жаря барбекю. Саймон рос на них непохожим - он был очарован классической музыкой великих композиторов, любил театральные постановки, обожал книги. Он был из тех детей, которые читают в любую свободную минуту и не хотят ложиться спать, пока не узнают, чем закончился волнительный сюжетный поворот. С раннего детства Саймон был мальчиком тихим, спокойным, не требующим много внимания. Ему не нужно было много общения, ведь и с самим собой проводить время ему нравилось. Друзья, однако, у Саймона всегда были - один, два или три хороших товарища. Число это менялось в течение жизни, конечно, но к своим сорока годам у Саймона был один старый друг, с которым они знакомы с детства, одна подруга со студенческих времён и сосед, с которым они поддерживали хорошие приятельские отношения. Саймона такое количество друзей вполне устраивало, новых он заводить не рвался, но как-то так вышло, что с Томом они начали регулярно созваниваться и время от времени даже встречались - все из-за Джесси, конечно же. Том был значительно младше, по возрасту он был куда ближе к Джесси, чем к Саймону – всего на шесть лет старше Уэйда, но Сандерс был педагогом, хорошим педагогом, который умел найти подход к разным людям, и с Томом общался без труда. В то время как сам Том педагогом не был, и работа его не предполагала понимания разных психологических тонкостей обычных людей, а не преступников, с Саймоном общаться ему самому было просто. Не удивительно, ведь, казалось, один Саймон понимает, что творится в этом городе, и отказывается мириться с этим, пытается как-то помочь Джесси. Будто он один сохранил ум, когда все вокруг спятили.       После встречи с Саймоном в баре, Томас проснулся утром на диване в доме учителя. Здесь он уже несколько раз бывал, так что сразу понял, где находится, однако неуютное чувство, возникшее от того, что он совершенно не помнил, как оказался здесь, всё равно свербело внутри и беспокоило, пока он прислушивался, пытаясь понять, дома ли Саймон. Часы показывали почти полдень, Том точно помнил, что сегодня будний день, так что Саймон, должно быть, был сейчас в школе, в то время как Том не был в полицейском участке, и удивительным образом это его совершенно не беспокоило. Повернувшись на другой бок, прячась от света, Томас прикрыл глаза и постарался уснуть снова, уходя от плохих мыслей обо всём, что было связано с работой. Сегодня Джесси не снился ему в кошмарах, снов просто не было. Это оказалось удивительно приятно. Том сейчас был не в лучшем состоянии физически, но морально чувствовал себя куда лучше, чем все дни до этого. Гадая, где парень, что с ним и жив ли он вообще, Том загнал себя в угол настолько, что пришёл к выводу о своей вине во всём случившемся и заранее принял решение уйти из полиции, если Джесси удастся найти на грани жизни и смерти или совсем уже бездыханным. Но Джесси был жив и здоров. Судя по всему, он даже неплохо поживал в своё отсутствие и раз злился, значит, вдали от дома ему было лучше, наверное… В любом случае, это уже не было важно. Теперь Тому самое время подумать о себе, подумать над переездом куда-то в другое место.

***

      Это утро Джесси должен был начать будто с чистого листа, но такого чувства он не испытывал, собираясь в школу. Это был такой же день, как и все другие, с той лишь разницей, что мистер Сандерс посмотрит на него сегодня разочаровано и вряд ли захочет говорить. Да, перед ним Джесси появляться боялся. Он хоть и написал учителю прощальное письмо, но всё-таки теперь было неловко от мысли, что придётся объясняться, отменять сказанное «я уезжаю навсегда» и надеяться, что учитель просто закроет глаза на случившееся, что продолжит всё так же готовить Джесси к поступлению. Нет, он точно не сделает этого. Снова потратить кучу времени на человека, который в любой момент может всё бросить? Глупо. Мистер Сандерс слишком умён для подобного.       Об этом размышлял Джесси, просиживая один урок за другим. Одноклассники наблюдали сегодня за ним, перешёптывались, но не задавали вопросов. Учителя удивлялись, кто-то говорил, что рад, что Джесси «снова с ними», кто-то из них тихонько подзывал к себе и уточнял, всё ли в порядке, но не более. Это особо ничего не означало, не имело значения и для Джесси, он просто пропускал это мимо себя, не придумывая, будто кому-то действительно есть дело до него. Странно, но директор Брикман Джесси к себе не вызвал, хотя точно заметил его издалека в школьном коридоре – их взгляды встретились, задержались друг на друге, но Брикман просто отвёл свой. Джесси ожидал, что тот подойдёт к нему, скажет хотя бы что-нибудь едкое. Ещё ожидал, что мистер Сандерс подойдёт к нему в обеденный перерыв, но в столовой его не оказалось, и даже в его кабинете Джесси его не нашёл. Парня грызло чувство того, как некрасиво он поступил со своим учителем, своим наставником, возможно, главным в его жизни. Он желал объясниться, хоть и боялся этого, но мистер Сандерс сам, как в воду канул, будто решил избегать в ответ.       После школы Джесси позвонил своему начальнику, попросился выйти на работу сегодня. Тот позволил, задал только пару вопросов о состоянии Джесси, о том, как дела. Не стал правда спрашивать, куда он пропал. Почему-то никто не спрашивал. Как будто все знали, хотя, может, всем было просто всё равно. Или все были просто очень тактичны, что вообще-то даже по теории вероятности не может быть правдой.       Так этот день окончательно скатился в самый обычный, какими будут и многие следующие: школа, работа, уроки, сон, повторить снова по кругу, а в выходные исключить пункт «школа» и удвоить пункт «работа». Однако теперь, когда Джесси совсем ненадолго, но успел познать другую жизнь, где ему ничего не угрожает, люди, проходящие мимо, смотрят иначе, а люди, имеющие хоть какую-то власть над его жизнью, не все автоматом настроены против него, он почувствовал себя опустошённым. Даже на этом лёгком контрасте он понял, как всё неправильно в его жизни, как ему сложно возвращаться в это своё беспощадное «одно и то же» в родном городе. Хотелось снова сбежать…       Отработав смену в закусочной, на автомате проделав там все привычные, хорошо знакомые ему операции, Джесси вышел оттуда крайне уставший. Мыслей в его голове в тому времени почти никаких уже не было, должно быть, даже мозг его устал и отказывался думать. Слишком много на него навалилось в последние месяцы, и он справлялся не очень успешно, как можно понять из вчерашнего инцидента, произошедшего дома. Джесси чувствовал, как день за днём сил на это у него становится всё меньше. Раны на его теле медленно затягивались, но рана в душе так кровоточила, что сводила с ума. В Джесси что-то сломалось, уже не было прежним. Чуть надломилось с исчезновением Эвана, но его брат сломал это что-то совсем, уничтожил, растерзал, порвал на мелкие кусочки – неважно, как называть это, главное, что оно из себя представляет. Джесси ненадолго показалось, он сможет обрести голос и защитить себя, но это было ошибочное суждение, приведшее к тому, что всё стало лишь хуже. Эван, Адам, Хармон, этот поганый Морроу… все они преследовали свои интересы, все были по-своему жестоки, пусть и далеко не в равной степени. Один лишь мистер Сандерс был другим, парень прямо-таки тосковал по нему. Он уже не раз думал, что, наверное, мог бы довериться своему учителю, может быть, даже положиться на него в чём-то, но он и так получал от него слишком много доброты, которую не заслуживал, просить о большем было бы просто неприлично. Да и вряд ли хорошей идеей было бы вывалить на него всё, что случилось, и надеяться, что он что-то сделает с этим. У Джесси было достаточно времени, чтобы понять – сделать нечто существенное в его ситуации не сможет никто, и так всегда было: отец растил его и принимал за него некоторые решения, а с его исчезновением Джесси всё стал решать сам, только от него самого что-то зависело и так теперь будет всегда. Странно надеяться на внешние силы, однако передать управление этой машины, несущейся в бездну, очень хотелось. Хотелось перестать волноваться, просыпаться по ночам, вздрагивать от чьих-то резких движений… Хотелось хотя бы неделю пожить жизнью «нормального» человека, которому всего хватает, который ничего не боится...       - Привет, Уэйд, - услышал Джесси, пройдя мимо здания прачечной, что находилась по соседству с закусочной, в которой он работал. Прямо за углом здания стояла машина Адама Кормака, не красного, как у Фрая, цвета, но сама по себе ненавистная. – Садись, прокатимся.       «В этот раз Тома рядом не будет», - пронеслось в голове Джесси.       - Отвезёшь меня домой? – спросил он у Адама.       - Нет.       - Я могу отказаться?       - Нет, не можешь.       Опустив взгляд, Джесси задумался, смиренно принимая тот факт, что теперь Адам станет делать, всё, что захочет, а Джесси лишь останется позволять ему это, надеясь, что он не перейдёт черту. «Проблема в том, что у всех эти понятия имеют разные границы, и те порой размываются», - вспомнились Джесси слова Тома. У Адама ведь и правда свои понятия о правильном, и пытаться достучаться до него, вменяя иные – абсолютно бесполезное занятие.       Надев на плечо вторую лямку рюкзака, Джесси развернулся и побежал что было мочи. Это была длинная улица, бежать по которой прямо было глупо, но сворачивать было тоже особо некуда – везде заборы, тупиковые переулки или такие же длинные улицы, поэтому Джесси бежал в конкретное место – домой к мистеру Сандерсу. С надеждой, что тот окажется дома.

***

      Саймон Сандерс вздрогнул и насторожился, когда услышал, как в дверь его дома не просто стучат, а прямо колотят. Когда среди этого грохота мужчина разобрал знакомый голос, он ринулся отпереть замок. Джесси буквально ввалился внутрь, падая в руки мужчины. Он был напуган и озирался, пытаясь дотянуться и ногами захлопнуть дверь.       - Что происходит? – услышал Джесси голос, исходящий не от учителя.       Задрав голову, распластавшийся на полу, он увидел хорошо знакомого ему копа, но не стал отвечать ему, лишь подумал, что он тут забыл. Том, протискиваясь между Джесси и Саймоном, расспрашивающим ученика, что случилось, выскочил на улицу и заметил машину, на большой скорости уезжающей дальше от дома. Повернувшись к парню, Том злобно взглянул на него, будто сейчас ударит и дождался, когда он взглянет на него.       - Это он, Уэйд? Адам Кормак?       Джесси отвернулся, закрывая лицо рукой и зажмурившись.       - Простите! Простите, что я вот так ворвался! - виновато проскулил Джесси, видя, как его учитель испуганно смотрит на него.       - Джесси, твою мать, это Кормак?! – закричал Том, привлекая вновь внимание к себе.       - Том… - мягко сказал мистер Сандерс.       - Всё ещё хочешь, чтобы я не вмешивался?! – продолжал кричать Том.       - Иди к чёрту! – крикнул Джесси ещё громче Тома. - Ты только делаешь хуже!       Замотав головой и поджав губы, он выбежал, отталкивая его, мешающегося на пути. Нельзя. Нельзя его вмешивать. Джесси сказал Кормаку, что коп больше не влезет в это, пусть и не лезет, не надо злить Адама больше и больше. К чёрту этого Морроу, Джесси справится сам, а Адам скоро угомонится.       Убеждая себя в этом, Джесси быстро топал по улице, кусая губы и оборачиваясь по сторонам. Адама не было, он уехал. Как и последний автобус Джесси, чёрт возьми…       Идти пришлось долго, ноги и так уже гудели, но не возвращаться же к мистеру Сандерсу, не просить его подвести его до дома. Или чего хуже – просить Тома, который зачем-то там штаны просиживает. Они теперь друзья или как? Болтают о нём? Обсуждают, какой Джесси придурок? Да уж наверняка…       Джесси понадобился почти час, чтобы он дошёл до дома и увидел там машину Адама и его самого, спокойно сидящего на бампере.       - Снова побежишь? – спросил он, сложив руки на груди.       Джесси замер, не зная, куда деться. Что, если убежать сейчас домой к Саре? Закрыться там и вызвать полицию?       - Я могу тебя тут и до утра подождать. Или со школы завтра встречу, - снова сказал Адам.       Джесси знал, что он не врёт. Если захочет, он так и поступит. А кому звонить в полиции? Тем, кто, скорее всего, даже не поедет на вызов? Кто приедет и забьёт после? Или Томасу, который Адама лишь провоцирует?       Прикусив щёку до боли, сделав несколько несмелых шагов, Джесси оказался рядом с Адамом, а тот лишь качнул головой, намекая, чтобы Джесси садился в машину, и сам сделал то же.       В салоне приятно пахло, его освещала цветная подсветка, негромко играла музыка, но ту Адам сразу выключил, повысив градус напряжения. Джесси молчал, ожидая, когда Адам сам выдаст ему, что хочет, голову держал прямо, смотря на свои руки, нервно ковыряя пальцы, сдирая кожицу вокруг ногтей до крови. Заметив это, Адам накрыл своей рукой его и молча завёл машину другой. Куда они направляются, Уэйд не спрашивал, Адам не издавал ни звука, лишь продолжать держать его руки, отпуская лишь ради переключения передач. В какой-то момент Джесси стал подозревать, куда они едут, и от этого стал кусать губы и постукивать ногой, игнорируя даже то, что Адам чувствует это, держа его за руки. Когда его машина остановилась у старого бассейна, Адам достал из кармана доллар, протянул ему и сказал простое «обслужи меня». Это звучало как шутка, она это и была, разумеется, но Джесси хотелось бы верить, что она не злая, просто глупая. Но это была именно злая, жестокая шутка, призванная высмеять и унизить Джесси.       Парень не знал, что делать, поэтому просто молчал, хлопая глазами. Ему хотелось верить, что Адам сейчас передумает, что просто скажет что-нибудь гадкое и отстанет, но нетерпеливый Кормак покинул салон и, обойдя машину, вытащил Джесси оттуда – бесцеремонно, против его воли. Он встал вплотную к парню и, сунув купюру ему в карман, жёстко сказал: «Пошли, Уэйд. Покажешь мне, чему ты тут научился». Джесси поднял голову, взглянул в эти карие глаза, казавшиеся сейчас чёрными, словно отражая цвет души их носителя, и медленно поплёлся в здание, пытаясь собраться… Резко дёрнувшись, он рванул в сторону и ему даже удалось оторваться сначала, но Адам всё равно настиг его через пару минут и, схватив за волосы, потащил обратно. Джесси кричал, звал на помощь, но люди поблизости не жили, копы появлялись тут редко, оставалось лишь надеяться на какого-нибудь придурка, выгуливающего свою собаку в полночь – то есть шансов у Джесси почти не было, а Адам был гораздо сильнее. Его руки так крепко и грубо сжимали парня, когда он пытался вырваться, что Джесси нисколько не сомневался, что останутся синяки.       - Помогите! Помогите! Пожалуйста! – не переставал кричать Джесси, надрывая горло.       - Заткнись ты уже! – рявкнул Адам, устав сдерживаться.       Они к тому времени оказались внутри, в комнатах с душевыми. Адам толкнул парня, заставив того сильно удариться о стену головой. Уэйд съехал вниз на подкосившихся ногах и взглянул на обидчика, ощущая головокружение, от которого перед глазами всё поплыло.       - А теперь вставай на колени, как тебе будет удобнее. Дальнейшие инструкции не нужны, я надеюсь? – прорычал Адам, глядя на Джесси сверху вниз с угрозой, которую Джесси мог разглядеть.       Уэйд беспомощно сдвинулся, меняя положение и попытался снова убежать, но Адам прижал его к стене, толкнув и, схватив за подбородок, задрал голову парня.       - Делай, что я сказал, - ровным голосом произнёс Адам, заставляя Джесси после опуститься всё-таки на колени.       Дрожащими руками парень потянулся к Кормаку, избавляя того от нижней части его одеяния. Он понимал, что убежать не сможет – Адам специально завёл его сюда, в кабинку душевой, чтобы зажать среди трёх стен, встать на пути единственного выхода и принудить к чему угодно, поэтому, спустив спортивные штаны и боксеры, Джесси обхватил рукой вялый член Адама, прикрыл глаза и механически начал делать хорошо знакомые ему действия рукой. Он делал это против воли, поэтому пытался не думать, не вникать, не прислушиваться к реакции Кормака, но тот это чувствовал, и так его не устраивало.       - Смотри на меня, Уэйд.       Джесси, заставляя себя, взглянул на Адама, но тут же отвёл взгляд, не желая видеть, как тот ухмыляется.       - Смотри, я сказал. Я опустил тебя на колени не для того, что ты мог бы сделать и стоя. Так что приступай уже, пускай в дело свой поганый рот.       Джесси пришлось подчиняться, превозмогая отвращение и тошноту от самого Адама. Он вылизывал член Кормака, посасывал яйца, водил губами по головке, будто бы дразня, максимально оттягивая момент, когда придётся брать его глубоко, поэтому, когда Адам взял дело в свои руки, Джесси уже знал, что он будет делать. Он заставил парня открыть рот пошире, и толкнулся ему прямо в глотку, пытаясь войти до самого конца. Джесси отклонился назад и закашлял, глаза закатились, слезясь. Было тошно и противно. Чтобы этого не повторилось, Джесси тут же продолжил сам, надеясь, что сможет настроить глубину и ритм, которые устроят Адама. Он старательно отсасывал, как того хотел Адам, работая языком и губами, а когда брал короткие передышки, помогал себе рукой. Он знал, что если будет смотреть на Адама по-особенному, гладить его тело, говорить что-то, то всё может закончиться быстрее, но это всё шло в конфронтацию с ним, он просто не мог себя заставить, хоть и думал об этом. Его мозг как будто блокировал тело, не позволяя такому случиться. Возможно, это была та самая пресловутая «гордость».       «Что, если бы я не послал Морроу?» - подумал Джесси о Томасе. – «Он бы тогда повёл меня в участок, долго расспрашивал? Записал бы всё… Он вроде говорил, что они с Хармоном угрожают друг другу увольнением? Что это значит?»       Джесси так задумался, что не заметил, как Кормак приблизился к разрядке и, чтобы кончить, насадил Джесси глубже на свой член, излившись ему прямо в рот. Уэйд отстранился сразу же, как Кормак разжал свои пальцы, державшие Джесси грубо за волосы. Плюясь и вытирая рукавами губы, Джесси пытался отдышаться, прижимаясь к стене, снова и снова поглядывая украдкой на Кормака, не представляя, что этот урод выкинет дальше, но тот просто пялился на парня, медленно приводя себя в порядок.       - Я могу встать? – спросил Джесси, одарив Адама взглядом, наполненным презрением.       - Нет, мы ещё не закончили. Ложись на пол. На бок, щекой к плитке.       Джесси поёжился, но Адаму понадобилось лишь мгновение, чтобы выразительно поменяться в лице и пустить в дело насилие: он пнул Джесси ногой в грудь достаточно грубо, и парень тут же повиновался. Тогда Адам наступил Джесси на лицо, надавив на ухо, щёку и шею, но специально оставил Уэйду обзор. Начав медленно надрачивать себе, Адам постепенно задышал глубже и громче, не отводя взгляда от Джесси. Это заняло время, ведь он только-только кончил, но, судя по всему, то ли Джесси, то ли сам акт насилия взбудоражили его настолько, что вскоре он уже снова был в полной боевой готовности. Сам парень не смотрел на всё это, а разглядывал грязь на старой плитке, пытаясь не смотреть, не слушать и не чувствовать всё, что с ним сейчас делает Адам. Будто можно было оказаться где-то не здесь, отключиться.       - Скажи моё имя, - приказал Адам, надавливая ногой.       - Адам, - тихо проскулил Джесси от боли, слыша куда сильнее шум в голове, нежели свой голос.       - Громче, мне не слышно.       - Адам!       - Ещё.       - Адам.       - Ещё...       Это продолжалось дольше, чем Джесси хотел бы. Он еле держался, пытаясь не сказать "Эван", чтобы разозлить, но побоялся, что тогда Адам просто выбьет ему половину зубов пинком.       Когда Кормак дошёл до предела, он убрал ногу и спустил прямо на Джесси, намеренно рассчитывая, куда попадёт сперма. Она оказалась у Джесси на лице, в волосах, попала на куртку и совсем немного на пол…       - А теперь поднимись и оближи его, - вымолвил Адам.       Джесси, весь дрожащий от стыда и собственного бессилия, прикрыл глаза и прижался к стене. «Ну давай!» - рявкнул Кормак и снова пнул Джесси теперь уже по бедру, чтобы он послушно поднялся на колени, приоткрыл рот и, взял член Адама себе в рот, слегка пососал, слизывая сперму.       - Взгляд на меня и член держи во рту, - снова скомандовал Кормак. - Вот так... Теперь ты в прямом смысле грязная шлюха. Но хорошая шлюха. Пожалуй, я заплачу тебе за это в два раза больше.       Достав из кармана ещё доллар, Кормак швырнул его Джесси под ноги - куда-то, где были капли его спермы.       - Как тебе мой вкус? Распробовал? Мы с тобой теперь часто будем для такого встречаться, ты же хотел остаться в городе. Я позволю, если от тебя будет толк. Пока результат неплохой, хотя тебя ещё долго придётся дрессировать, чтобы сразу слушал.       Адам вытащил член, похлопав им Джесси по щеке, и напялил штаны.       - Ты свободен, - произнёс он и отпустил, наконец, парня.       Джесси еле перебирал ногами, пустыми глазами смотря куда-то перед собой. Он даже не пытался осматриваться по сторонам, прислушиваясь к шуму. Ему было так плевать, сбей его сейчас машина, напади на него бешенная собака. Всё его тело казалось ему чужим, таким тяжёлым, оно ныло, покрытое мурашками, всё в поту. Джесси тогда не думал, ко скольким окажется дома, сколько времени займёт у него дорога. Всё, что он сделал дома – упал на диван в гостиной, стянув лишь куртку и уснул прямо так - грязный, со следами, который оставил Адам. Если бы Джесси пытался заставить себя пойти в душ сейчас, это закончилось бы тем, что он разбил стеклянную мыльницу и порезал себя, ведь было так невыносимо больно. Ужасно больно от того, что Адам сделал с ним в эту ночь.

***

      Лёжа на диване Джесси держался за болевший живот, подогнув под себя ноги, уткнувшись лицом в подушку. Он уже долго не ел, но не из-за отсутствия денег. После встречи с Кормаком голова его была наполнена многими плохими мыслями, ведь он не только сыпал его оскорблениями и угрозами в туалете, но и сделал это. То, чего Джесси с детства боялся сильнее всего. То, что его возьмут силой опять.       Будущее Джесси виделось ему теперь размыто. Он не справлялся, не получалось снова войти в прежнюю колею и упорно стараться, не взирая ни на что. Встать, умыться и поехать в школу. Потом на работу. Вернуться домой и сделать уроки перед сном. Вроде бы это так просто. Но Джесси не вытягивал то, что происходило у него в жизни. Он думал: "Неужели люди вокруг могут действительно искренно улыбаться, не подумать ни о каких проблемах за весь день? И кто-то правда может назвать себя счастливым? Стоит ли так стараться, если я, кажется, никогда не смогу узнать, что такое это счастье?" Джесси неподвижно лежал даже тогда, когда начал звонить его телефон. Парень лишь разлепил глаза, посмотрев в его сторону, но тут же прикрыл их снова, не собираясь отвечать. "Я ведь обещал мистеру Сандерсу", - думал он, начиная винить себя. Но потом думал ещё и приходил к тому, что ему наплевать. Он не чувствовал себя в безопасности дома, но не хотел выходить и появляться на публике. Ему было плохо рядом с людьми. Они все были ему чужими, он им не нравился, они смеются над ним, плохо относятся, говорят обидные вещи, им всё равно, что с ним станет. Может, им всем хочется, чтобы его не было? Ему не хотелось их видеть и слышать, хотелось быть одному, переживать свою боль и не прятать её.       В тот день он много плакал. «Мужчины не должны так делать», - вечно повторял его отец, когда сам напивался и впадал в самые настоящие истерики. «Тебе не нужно быть, как я, Джесси, запомни это», - вторил он и предавался рыданиям. В детстве Джесси не понимал этого, но, скорее всего, его отец был в глубокой депрессии. Парень так и не разобрался, почему, но его мать была ещё одной зависимостью его отца. Такой сильной, что, кажется, никакой другой радости в его жизни будто бы не было. Джесси порой заставлял его улыбаться, но только она могла заставить его хохотать и быть нежным, прямо-таки расплываться от приятных эмоций. Иногда, наблюдая за этим, Джесси задумывался, а любил ли его отец? Быть может, просто воспитывал, ну, исполнял родительские обязательства? Джесси так и не сумел найти ответа и спросить не решился ни разу, но этот вопрос часто возникал у него на протяжении всей жизни – вопрос «любит ли меня папа?» Возможно, вообще никто никогда не любил его.       Джесси нуждался в любви, заботе и ласке гораздо больше многих, ведь у него почти не было их за всю жизнь. Когда же они сошлись с Эваном, тот закрывал эти потребности полностью. Джесси не был в него влюблён, но в каком-то смысле был от него зависим. Не так, как отец от матери, однако с исчезновением Эвана Джесси ощутил этот недостаток в потребностях, эту «ломку» особого рода. Он тогда подумал, что, наконец, смог отчасти понять отца. Хотел бы он тоже быть для кого-то таким важным, чтобы по его прикосновениям, объятиям и поцелуям скучали. Но его могли только использовать, словно куклу, которая не может сопротивляться, как следует, с которой можно, как хочешь, на которую можно наплевать после, когда дело будет сделано. Даже Эван поступил так в итоге, если подумать: использовал, бросил и забыл.       Прямо сейчас Джесси понимал, что больше не хочет работать, учиться, стремиться к чему-то, к чему стремился совсем недавно. Весь день он провел на своём диване, пытаясь спать, но уснуть не получалось, а подняться он себя заставить не мог. Он просто лежал, переворачиваясь с бока на бок, и думал, думал... Мысли были разными, но многие из них были о прошлом. О плохом, мрачном прошлом, однако и о хорошем Джесси старался вспомнить, словно играл в перетягивание каната сам с собой. Из хорошего были Эван, Сара, мистер Сандерс, даже Том... Джесси не жалел о словах, что сказал ему, не испытывал чувства вины, но его грызло теперь некое чувство тоски. Джесси впервые столкнулся с человеком, который, не зная его, пытался помочь и помогал. Пусть и из своих интересов, но ведь, если так подумать, это было вообще не обязательно. Он мог бы не делать вообще ничего: не помогать Джесси, не интересоваться Эваном. Но этому парню было дело до каких-то подростков, которых он никогда до этого не встречал, а местные полицейские, которые знали обоих парней с детства, не пытались сделать нихрена в принципе. Том вообще мог запереть его в комнате для допросов и держать там, пока тот не сознается в чём-нибудь. Глупо будет отрицать, что Джесси этот офицер Морроу понравился, это действительно был человек, которого хотя бы можно было называть полицейским, не то, что его бестолковых, бесполезных коллег. Да. Джесси понравился Том. Но теперь это вообще не имеет значения, ведь Том к нему больше даже не приблизится, Джесси ведь его послал уже дважды... Так грубо и несдержанно… А вот Адам... Адам вечером пришёл прямо домой к Джесси. Разумеется, без всякого приглашения.       К тому моменту Джесси уже сходил всё-таки в душ, надел на себя чистую одежду, но выглядел, тем не менее, скверно, так ничего и не съев за день, почти не спав.       - Ты не оставишь меня в покое? – спросил он, открыв дверь своего дома, в которую Адам очень настойчиво колотил.       - Я ведь уже сказал всё ранее. Бегать от меня бесполезно. От тебя должна быть польза.       Погладив Джесси по щеке, а после и по искусанным губам, Кормак приоткрыл рот, и чуть наклонился к Уэйду.       - Ты такой мерзкий, - произнёс Адам так неуверенно, что сам не поверил своим словам, глядя прямо в глаза Джесси, и немного погодя всё-таки наклонился к нему для поцелуя, сжав Уэйду горло.       Его мягкие губы столкнулись с шершавыми искусанными губами Джесси всего на мгновение, и для Адама этого было не достаточно, чтобы понять, что он от этого чувствует, но Джесси этого хватило сполна. Кормак снова прижал свои губы к губам Джесси, ослабив хватку, давая парню спокойно дышать. Воспользовавшись моментом, когда Джесси приоткроет рот, жадно глотая воздух от волнения, накатившего от страха, но совсем не от желания, Кормак протолкнул свой язык, коснувшись им зубов и кончика языка Джесси. Парень простонал недовольно и попытался отодвинуть Адама руками, но тот, приложив усилие, наоборот, прижал Джесси к себе. Уэйду хотелось выбраться из этих неприятных объятий, не слышать больше, как Адам громко дышит, не ощущать тепла его тела и резкий запах сигарет. Пытаясь отворачиваться и сопротивляться, Джесси лишь чувствовал, как Адам крепче сжимает его, хватает то за лицо, то за волосы, пытаясь повернуть к себе, в то время как у него в штанах нарастало сексуальное напряжение. Было очевидно, что подчиняться придётся, но всё естество Джесси противилось этому, отторгало, отвергало это неприятное, враждебное нечто.       Джесси вот-вот собирался укусить Адама, оттолкнуть и ринуться к себе в комнату, где запрётся и выскочит на улицу через окно, но вдруг послышался стук в дверь – кто-то пришёл и теперь ждал снаружи. Оба парня замерли, переглянувшись, и стали ждать, пока этот человек уйдёт. Наблюдая за бегающим взглядом Кормака, Джесси сглотнул, боясь даже вздохнуть неверно. Во взгляде Кормака достаточно прямолинейно читалась угроза.       - Джесси, это офицер Морроу. Я знаю, что ты дома, так что открывай. Мне нужно с тобой поговорить, как бы ты этому не противился.       - Что он опять здесь делает? – тихо прошипел Адам, вновь сжав шею Джесси.       - Я не знаю, правда не знаю.       - Иди открой. Рот держи на замке.       Адам подтолкнул парня к двери, а сам встал совсем рядом у стены, чтобы видеть Джесси и слышать весь разговор, дабы у парня не было ни малейшей возможности выдать Кормака. Собравшись с духом, Джесси открыл дверь и высунул голову, не желая впускать Тома.       - Привет, - просто сказал коп. – Ты снова не ходишь в школу.       - Брикман сказал?       - Нет, мистер Сандерс. Брикман, кажется, сильно испугался меня, пока молчит. А мистер Сандерс прямо-таки активничает в кабинете у Хармона, даже уроки пропустил вчера, сидел в участке – добивался вмешательства полицейских, - Том поднял брови и улыбнулся, прислонившись к стене дома, прямо за которой стоял Адам.       - Зачем вы пришли снова? Я вам всё сказал в прошлый раз.       - Я волнуюсь о твоём благополучии. Раз тебе не нужна моя защита и помощь, может, понадобится стимул и поддержка. Я рискнул предположить такое.       - Какой ещё стимул? Оставьте меня в покое, я сам разберусь со всем.       - Да? – Том заглянул Джесси в глаза и решил уточнить. – Тебе точно не нужна помощь?       Джесси не рискнул бы даже попробовать намекнуть, что нужна. Кто знает, что сделает Адам, если Том сейчас вмешается.       - Идите работайте, офицер. Меня оставьте в покое, - выпалил Джесси, будто ему всё равно, однако его подбородок дрожал.       - Как знаешь, - вздохнул Том, задержав взгляд на парне, и, не спеша, пошёл к машине.       Джесси закрыл за ним дверь, и тогда Адам осторожно выглянул в окно, проконтролировав, что коп уехал. Переведя взгляд на Джесси, он сжал зубы и просто смотрел, будто ожидая чего-то.       - Я ничего не сказал ему, ничего не сделал, - сказал Джесси, осторожно отходя в сторону.       - Хорошо, если так, потому что иначе тебе бы сильно досталось, - сказал он и притянул Джесси за руку резко.       Впившись в губы парня, он прижал его к себе, не давая шанса отступить, но Джесси упёрся руками в грудь Адама и отвернулся.       - Ну же, не противься. Хочу снова воспользоваться твоими услугами.       - Очевидно, что я не намерен на такое соглашаться.       - Знал, что откажешься, поэтому принёс верёвку.       - Не боишься, что я тебе хуй отгрызу, сволочь? - процедил Джесси сквозь зубы.       - Тогда я просто убью тебя, Уэйд. Полиция с этим даже разбираться не станет, мы же оба это знаем, да?       Парень пристально посмотрел на Кормака и сжал кулаки, готовясь в любой момент ударить его и сбежать.       - У меня все ещё хранится твоё видео, Уэйд. Вспоминай об этом каждый раз, как захочешь сделать что-нибудь лишнее.       Джесси зажмурился, ощутив себя совершенно бессильным против этого человека. Он понимал, что находится в том положении, в котором у него нет никаких инструментов воздействия на Адама, а у Кормака их даже несколько. Осознавать это было мерзко и больно. Адаму стоило только надавить и продемонстрировать силу, и Джесси начинал бояться. Он пусть пока ещё противился, но сколько ещё сможет это делать? Насколько его хватит? Адам в свою очередь понимал, что такими темпами сможет отучить Уэйда сопротивляться, и тогда всё пойдёт, как по маслу. Ждать правда не особо хотелось, ведь в глазах Адама Джесси выглядел так: его яркие голубые глаза смотрели на Кормака будто дразня, раскрасневшиеся щёки словно выдавали стеснение, и этот приоткрытый рот… Кормак улыбнулся всему, что видит, облизал губы, и начал гладить по чужому паху рукой, наблюдая, как Джесси весь напрягается, сжимается, пытаясь отодвинуться подальше. Так мило. Ничего иного Джесси сделать не решался, зная, что Адам сразу перейдёт к ударам, если его разозлить.       - Я несколько раз просмотрел ваше с Эваном видео, - шепнул Адам, наклонившись к уху парня. – Мне понравилось.       У Джесси кожа покрылась мурашками, слышать это было мерзко, он хотел избавиться от рук, что прижимали его к себе, от горячего дыхания, что он ощущал на своей коже, от этого голоса, запаха…       Не дождавшись ответа, Адам запустил свою руку в штаны к Джесси, и тот снова толкнул Адама в грудь:       - Нет, я не хочу!       - Мне и не нужно твоё разрешение.       Джесси замотал головой, резко дёрнувшись, чтобы вырваться, но Адам развернул и толкнул Джесси к стене, заломив руки за спину. Тогда Джесси отчаянно закричал:       - Нет! Нет, не трогай меня! Остановись! Кормак, пожалуйста! Хватит, я говорю тебе, прекрати!       Джесси толкался, пытаясь вырвать руки, пинался и даже стукнул Адама своей головой в попытках вырваться. Однако это Адама не остановило, только придало сил и решимости. Кормак ещё больше выкрутил руки Джесси, не давая двинуться без боли, и с силой ударил лицом о стену, чтобы утихомирить. Нос громко хрустнул, это было так непередаваемо больно, в ушах начало шуметь, резко стало жарко, кровь затекала в рот, словно вода, была мерзкого металлического вкуса. Пока Джесси пытался прийти в себя, Адам всё-таки стянул с него штаны и стал расстёгивать свои. Джесси истошно заверещал, понимая, что произойдёт через несколько мгновений, не желая этого.       - Заткнись, - прошипел Адам. – Почему ты просто не можешь подставить свою задницу и получить удовольствие? Ты же столько раз уже это делал. Почему я не могу сделать с тобой то же, что и другие?       Джесси снова закричал вместо ответа и заплакал. Обездвиженный, почти обесчещенный, он стоял, уткнувшись в стену, и жалел о том моменте, в котором, всего каких-то минут пять назад, не сказал Томасу всего лишь два коротких слова: «Помоги мне». Он думал, что поступает правильно, боялся того, что Адам сделает с ним, но то, что он делал теперь… В тот момент Джесси почему-то подумал о том, какое, должно быть, коп испытал бы разочарование. И странное дело – Джесси не хотел бы, чтобы Томас в нём разочаровывался.       - Не надо, пожалуйста, не надо! Пожалуйста, Адам! – снова закричал Джесси, пытаясь достучаться до Адама, который уже пытался вставить парню.       - Молчи.       - Адам, хватит! – скулил Уэйд. – Мне больно, я не хочу! Не надо!       Вдруг послышался грохот, Джесси успел лишь вздрогнуть, а Адама уже повалили на пол. Испуганно развернувшись, Джесси схватился за свои штаны, спешно натягивая их и бегая глазами по комнате, следя за происходящим.       Томас ловко увернулся от кулаков Адама, который упал на пол и пытался сопротивляться, наплевав на то, что перед ним коп в служебной форме кричит ему остановиться и поднять руки вверх. После непродолжительной борьбы, в которой Том отмахивался от отчаянных нападок Адама, который шипел и рычал, словно дикий бешенный зверь, Том локтем стукнул Адама по лицу, и получив фору от кратковременной потери ориентации, защёлкнул наручники на запястьях Кормака и вызвал сослуживцев по рации. Даже тогда, когда уже было ясно, что он не отвертится и не сбежит, Кормак продолжал бороться с офицером, потому тот уволок Адама в комнату Джесси и, пристегнув его там к кровати, захлопнул дверь, ожидая приезда сослуживцев.       Джесси смотрел на это, сидя на полу, облокотившись на стену, на которой осталась его кровь. Он обхватил себя руками и слегка покачивался, даже не замечая этого, концентрируясь лишь на происходившем перед ним.       - Джесси, ты как?       Его глаза, будто стеклянные, блестели от слёз, лицо покраснело. В нём читалось отчаяние, вся боль была выражена в нём. Джесси просто завис где-то, не откликаясь.       - Посмотри на меня, Джесси, пожалуйста, посмотри, - просил Том, и когда эти голубые глаза, наполненные слезами, обратились к нему, то просто разбили сердце. - Что он сделал? Как обидел?       Джесси хотел что-то ответить, но у него выходило только шевелить губами. Он не мог сдерживать слёз, прижимал руки к телу, будто оно всё болело, и в итоге через пару минут просто рыдал от осознания произошедшего, сжимаясь в комок. Адам сидел в наручниках в комнате Джесси, дверь Том закрыл и не видел его, однако легко было представить, как он сидит там, слыша рыдания Уэйда, и посмеивается, лыбится от злорадства. Тому, видящего сейчас Джесси таким, хотелось ворваться в эту комнату и избить Кормака до полусмерти в отместку за парня, но это было неправильно - уподобляться Адаму, опускаясь до того же уровня и нарушать закон тоже, превышая полномочия. Еле сдерживая этот яростный порыв, бережно положив руку Джесси на плечо, офицер тихо произнёс:       - Всё закончилось, он тебя больше не тронет, слышишь меня? У тебя где-то болит? Давай я помогу? Давай отвезём его в полицию, а тебя в больницу?       Джесси всё слышал, но не реагировал, пытаясь справиться со своей болью и потрясением. Парень продолжал покачиваться, прижимая к себе колени, и не мог ничего сказать. Половина его лица, шея, руки были в крови, парня трясло, слёзы текли рекой, но он не произнёс ни единого слова.       Желая побыстрее привести парня в чувство и успокоить, офицер прошёл на кухню, чтобы наполнить стакан водой. Вернувшись, он снова положил руку парню на плечо и попросил выпить её. Джесси не стал противиться и осушил стакан полностью жадными глотками.       - Пойдём умоемся, - сразу после предложил Томас, потянув Уэйда слегка, чтобы поднялся.       Вместе они подошли к раковине на кухне, Джесси сам умылся, Том подал ему полотенце. Опёршись на раковину, парень склонил голову, и Том заметил, как снова закапали слёзы вместе с кровью, которая шла откуда-то из носа, где от удара рассекло кожу.       - Нет-нет-нет, так не пойдёт, идём со мной, - пролепетал офицер, вновь ведя Джесси за руку.       Усадив на стул, ровно поставив ноги, чтобы ими он упирался в пол, дабы стабилизировать физически, повернув лицо парня на себя, Том снова обратился к нему:       - Джесси, помоги мне тоже, сделай, как я скажу, хорошо? Тебе нужно просто повторить за мной. Скажи «я делаю вдох» и вдохни. Потом «я делаю выдох» и выдохни. Давай, вместе со мной. «Я делаю вдох»… «Я делаю выдох». А теперь про себя и дыши ровно, в удобном тебе темпе, хорошо? Сконцентрируйся на дыхании.       Парень слушал и делал всё, что Том ему говорит, не прерывая с ним зрительного контакта. Его взволнованное доброе лицо, но уверенный голос успокаивали Джесси. Том тоже присел, приставив стул напротив, наклонился к парню и взял его руки в свои.       - Дыши и проговаривай мысленно, ага? – закивал Том, поглаживая большими пальцами руки Джесси.       Они просидели так пару минут, пока в дом, наконец, не забежали двое полицейских. Том, не отрываясь от Джесси, крикнул мужчинам, чтобы помогли ему. Он коротко, в общих чертах обрисовал ситуацию, попросив коллег затолкать слетевшего с катушек Кормака в машину и увезти в участок. Чарли и Винсент вместо помощи застыли посреди комнаты, лишь пялились попеременно то на Томаса с Джесси, то на закрытую дверь комнаты, в которой сидел Адам, то друг на друга.       - Чего встали!? Не видите, что он сделал!? - рявкнул Том, имея в виду кровь на стене и самого Джесси, чья одежда тоже была вся в ней.       - Там Адам Кормак? – спросил Чарли. – Почему не сказал по рации?       - И что тогда? Не приехали бы? Или Хармон лично бы за ним явился? Защищать насильника и говорить, что он ни в чём не виноват?       Чарли с Винсентом всё-таки занялись преступником, но посоветовали Тому ничего такого в участке не ляпнуть.       - Если уж до этого дошло, будь хладнокровен и не груби, - буркнул Винсент, уводя Адама в полицейскую машину с решётками.       Там его ждал разговор с двумя копами, а Томас, оставшись с Джесси наедине, спросил у него:       - Тебе лучше? – он протянул Джесси чистое полотенце, которое нашёл в шкафу и подал парню, чтобы приложить к носу.       - Посидим ещё, ладно? – несмело попросил Джесси, уткнув голову в полотенце, и Том безмолвно кивнул, снова погладив его руку большими пальцами.       Когда полицейские уже уехали, и всё стихло, Джесси выпрямился, вздохнув глубоко пару раз.       - Теперь лучше, - сказал парень, стараясь звучать уверенно. – Мне лучше. Спасибо.       Том отпустил парня и встал:       - Поедем в больницу?       - Нет… нет, у меня нет страховки.       - Кормаки всё тебе оплатят, я позабочусь об этом. Тебе нельзя без медицинской помощи, он сломал тебе нос.       - Откуда ты знаешь?       - Это видно, поверь. Но не пугайся, ладно? – тут же поспешил успокоить Джесси Томас, ведь глаза у парня снова расширились от испуга. – Это можно исправить. В больнице, да? Поедем в больницу?       Том говорил с Джесси, словно с ребёнком, но Уэйд не обращал внимания или, скорее, не видел в этом проблемы. Он не осознавал того, что нуждался в этой заботе. Её не было, когда Адам с друзьями избили его и порезали, и холодное одиночество, в котором он тогда находился, сделало всё ещё хуже.       В этот раз Том, а не какой-то незнакомец, довёз его до больницы, Том был с ним, когда Джесси вышел из кабинета врача, Том отвёз Джесси к мистеру Сандерсу. Они вдвоём выполнили все указания врачей, накормили Джесси и проконтролировали, что он уснул. Парень только и делал, что молча наблюдал, как двое мужчин хлопочут, удобно ли ему сидеть на высоком стуле в доме учителя, вкусной ли кажется еда, хочется ли ему добавки, другой напиток, одеяло потеплее или подушку помягче. Это было для него в новинку, и совсем неясно, как выразить всю благодарность за эту заботу, незаслуженную, как казалось парню. Она щемила сердце от того, насколько много её вдруг оказалось.

***

      Тот вечер для Тома оказался действительно тяжёлым. После больницы, куда примчался перепуганный Саймон, они вместе отвезли Джесси к нему домой. Пока Саймон хлопотал, ища для Джесси одежду, полотенца, постельное бельё, разогревая еду, Том был рядом с парнем, а тот ни на шаг не отходил от офицера. Джесси молчал, позволяя позаботиться о себе, время от времени у него слезились глаза, но он тут же утирал их, пытаясь скрыть, что вот-вот заплачет. Том больше не прикасался к парню, зная, что жертве насилия такое вряд ли понравится, давал Джесси прийти в себя. Уэйд всё время зависал на одной точке, не фокусировался на Томе или на Саймоне, а был где-то в прострации. Саймон лишь смотрел на мальчика с сожалением и тихонько задавал вопросы, на которые Джесси только кивал или мотал головой. Когда Джесси поел, сходил в душ и лёг спать на диване, Том, проконтролировав, что парень уснул, направился в участок. Время приближалось к полуночи, рабочий день у Томаса закончился и должен был начаться новый через восемь часов, но снимать форму пока было рано.       Вместе с Томом в участок прибыл и Хармон, который должен был посопёхивать в тёплой постельке, но вместо этого он в своём кабинете общался с отцом Адама. К тому моменту Морроу был уверен, что эти двое если и не друзья, то какие-то товарищи, раз Хармон так настойчиво защищает его отпрыска, поэтому, увидев этих двоих вместе, Том даже не поздоровался и приготовился быть жёстким.       Отец у Адама был не лучше его самого, точнее даже было сразу видно, в кого Адам пошёл. Задрав подбородок и расправив плечи, он посмотрел на Томаса, как на собачьи экскременты, не лучше точно. По этому взгляду было сразу понятно, что мужик не собирается плакаться и вторить, что его сын невинный лапушок, что он не мог сделать ничего плохого или просто сделал глупость. Нет, это был явно точно такой же мудак, каким был и его сын.       Так с приходом Тома в кабинете у шефа полиции повисла тишина, которую нарушил сам Хармон:       - Я выпускаю Адама под залог. Если действительно собираешься отправлять дело Уэйда в суд, готовься как следует.       - Даже сейчас будете настаивать на том, что Адам ни в чём не виноват? Всё делал правильно? Вы вообще знаете, почему он нападал на Джесси? А вы? – обратился Том к отцу Адама.       - Адам ничего плохого не сделал, пацан сам к нему пристал, - ответил мужчина.       - Угу… вот такой позиции собираетесь придерживаться в суде, да? Когда тебя увозят в наручниках из дома человека, который «сам пристал», это выглядит странно, не находите? Я в курсе, что ваш младший сын сбежал из дома от того, что вы его избивали за «неправильную» ориентацию. Что станете делать с Адамом, когда он вернётся домой сегодня? Он ведь пытался изнасиловать Уэйда.       Хармон раскрыл рот и взглянул на старшего Кормака.       - Ты выбрал неверную сторону, сопляк, - вымолвил мужчина и вышел из кабинета, пихнув Тома плечом напоследок.       Том взглянул на своего шефа и стал ожидать, что он скажет теперь. Хармон громко вздохнул и сквозь зубы прошипел:       - Убирайся, Морроу. Не хочу видеть тебя сегодня больше.       Том усмехнулся: уволить его Хармон не осмеливается, кишка тонка. Боится последствий.       Медленно развернувшись, Том направился к выходу, слыша, как старший Кормак орёт на своего сына. Неизвестно, пожалеет ли Адам когда-нибудь о том, что сделал с Джесси, но от отца ему за это явно достанется по полной. На Томаса это было не похоже, но Адама сейчас ему было не жалко, он чувствовал к нему такую жгучую ненависть, какой не приходилось ощущать никогда прежде. «Он заслужил», - думал Том, не чувствуя себя виноватым за такие жестокие мысли. В голове у него продолжал возникать образ Джесси, сидящего на полу в слезах и крови, такого беззащитного и разбитого внутри…       Позже, размышляя об этом, Том пытался ответить себе на вопрос, почему именно Джесси, что в нём такого особенного? Почему именно он вызывает в Томасе столько эмоций? Он ведь видел смерть до этого – смерть убийц, смерть невинных, смерть товарищей. Но, наверное, никогда прежде не было в его жизни такой личной истории, которую он наблюдал так близко – несправедливо обвинённый мальчик, с которым они разговаривали и ели сэндвичи у него дома, который то отталкивал, то подпускал его к себе, и его насильник, который спокойно ходит себе по городу, работает, общается с людьми, и творит ужасные вещи так дерзко, не боясь никаких последствий. Должно быть, поэтому именно Джесси так удалось въесться в сознание Тома.       Вернувшись домой к Саймону, Том позвонил в дверь, заметив, что свет в доме уже не горит. Саймон открыл ему, одетый в клетчатую синюю пижаму и халат и спросил сразу, как всё прошло.       - Адама уже выпустили под залог. Хармон даже говорить со мной не стал, собирается и дальше помогать Кормакам. Они друзья?       - Одноклассники.       - Ну тогда ясно… Можно я переночую у тебя, Саймон? Не хочу оставлять Джесси без защиты, мне за него тревожно.       - Да. Мне так тоже будет спокойнее, - закивал Саймон, пропуская офицера в дом. – Налить тебе перед сном травяного чая?       - Нет, мне ничего не нужно. Иди отдыхай, а я устроюсь в кресле и сразу усну.       - Хорошо… тогда доброй ночи. Поговорим завтра обо всём остальном.       - Конечно. Отдыхай, завтра ведь на работу.       Как и сказал, Том снял куртку, обувь и сел в кресло, что стояло совсем рядом с длинным диваном, на котором спал Джесси. Не включая свет, Том разглядывал парня, мирно спавшего, будто ничего не случалось с ним сегодня. Этот его безмятежный вид успокаивал, даже заставил слегка улыбнуться. Завтра ни ему, ни Тому, ни Саймону легче не станет, дальше тоже будет сложно, но теперь всё будет хорошо, в этом Том не сомневался.