Часть VI "Так какова же тьма?". 17
31 января 2024 г., 20:20
For so long, I have waited So long that I almost became Just a stoic statue, fit for nobody And I don't wanna get in your way But I finally think I can say That the vicious cycle was over The moment you smiled at me Sleep Token – Rain
Уэйд проснулся утром первый, тихонько встал, умылся и вышел в магазин, чтобы купить продуктов к завтраку – свежий хлеб, яйца и зелень. Их первый завтрак в другом статусе, волнительное событие. Улыбка всё это время почти не сходила с лица парня, он вспоминал их с Томом поцелуй и думал, как гармонично всё произошло, в какой подходящий момент, и как прекрасно теперь он себя чувствовал. Джесси хоть и любил приключенческие истории, сам нередко писал такие, в своей жизни он хотел покоя, тихого счастья. Понимая, что оно теперь у него в руках, парень ощущал приятное тепло, разливающееся по телу. Хотелось скорее увидеть, как Том проснётся, пока Джесси будет готовить им завтрак, и ещё сонный пожелает Джесси доброго утра, подойдёт и обнимет сзади… Хотелось поскорее узнать, каково это, когда Том показывает к тебе романтические чувства, как много он будет проявлять себя теперь, ведь, когда они с ним были друзьями, он и так постоянно держался рядом, будто ища случая обнять или коснуться. С этими мыслями Джесси вернулся к Тому домой, и тот встретил парня, выйдя из душа. - Доброго утра, - пожелал Джесси, широко улыбаясь. – Я разбудил тебя? Том не ответил, вместо этого он тоже улыбнулся и склонил голову, прикрыв сонно глаза. Джесси, увидев это, был не в силах сдерживаться и поспешил заключить полицейского в объятия. Уэйд прикрыл глаза и поцеловал Томаса, сплетаясь с ним языками, улыбаясь в перерывах от удовольствия, Том же дышал взволновано и даже отстранялся - он чувствовал, что ему это нравится, отвечал, это даже возбуждало, но он никогда не целовал парня до Джесси, это был совершенно новый, волнительный опыт, от которого было всё же не по себе, как бы Джесси ему не нравился. - Ты робеешь передо мной? - спросил парень, отстранившись немного. В его голубых глазах играли шальные огоньки, он невинно глядел на Тома из под ресниц и улыбался. Выглядел он сейчас таким до жути милым, что его нужно было бы только и обнимать, ничего иного. Тому нравилось видеть его таким, мужчина понимал, что сам его таким и делал, однако это взволновало его. Он нервно бегал глазами по сторонам и быстро дышал. - Я… не ожидал такого, - с трудом произнёс Томас вслух. - Я застал тебя врасплох? Сильно поторопился? Ты хотел не так? - Это... кхм, это очень приятно, но я не думаю... Том кусал губы, борясь с внутренними противоречиями. Он бы не стал говорить, что произошедшее ночью, случилось как-то само, нет, он понимал тогда, что делает, однако пару десятилетий его семья вдалбливала ему в голову очень чёткие правила того, что есть семья, и что является грехом, не так просто было заглушить сейчас в себе все эти суждения. Этакий «голос разума», совершенно неразумный порой на самом деле, но всё ещё управляющий Томом. Имеющий над ним куда больше власти, чем ему бы хотелось... - Том, со мной не нужно играть в игры, к чему смущение? – Джесси улыбался, но в глазах его можно было теперь прочесть тревогу, которую он вдруг ощутил. Ему не нравилось, что сейчас происходит с полицейским, и он хотел верить, что это просто такой неловкий момент, ведь они пока только начали. – Ты можешь быть смелее со мной, я ведь не имею ничего против. - Нет, погоди, ты не так меня понял, - замотал головой Томас, убирая от себя руки Джесси и отстраняясь. - Неужели? - Я запутался, не знаю, как мы пришли к этому... Так не должно было случиться, я не такой. Том замотал головой, когда произнёс эти слова, а Джесси посмотрел на это пустыми глазами, ощущая вновь это мерзкое тяжёлое ощущение, к которому никогда не привыкнет – это чувство, когда понимаешь, что от тебя отказались. - Не такой? – спросил Уэйд без эмоций, не моргая. - Мы ведь оба мужчины, так быть не должно... - А... - Джесси сразу же отстранился и отошёл подальше, буквально вжимаясь в стену, растерянно поглядев по сторонам, отыскивая свои вещи, которые положил куда-то ещё вчера вечером. - Джесси, просто… ты так неожиданно на меня набросился, что я растерялся, - нервно усмехнулся Том, пытаясь оправдаться и сгладить углы. Ему не хотелось признаваться, что он вдруг испугался. - Прости, это не повторится, - холодно ответил Джесси, кивая и глядя куда-то в пустоту перед собой, ощущая, как что-то ломается у него внутри прямо в этот самый момент. - Я тогда пойду. - Нет, подожди, что? Так скоро? - Мне неловко. - Ничего страшного, я в порядке, - улыбнулся Том по обыкновению. - Я - нет. Не дожидаясь ответа от обескураженного Тома, Джесси быстро похватал вещи, выскочил из гостиной и собирался уйти прочь из этого дома. - Джесси, погоди, давай поговорим, - остановила его рука Томаса, схватившая Уэйда за плечо. - Не нужно. Я просто побуду один, обдумаю это, и через время всё будет в порядке. Напишу тебе потом, - спокойно произнёс парень, но выражение его лица, однако, говорило куда более яркие вещи. Джесси развернулся, потянул ручку двери, одновременно поворачивая замок, но руки Тома обхватили его сзади и прижали к себе. Повернув голову, Джесси посмотрел на Тома через большое зеркало, висевшее на стене, чтобы найти в нём ответ. Он хотел смотреть в такое зеркало ночью, может, ещё тогда в нём он бы увидел все ответы, а теперь приходилось смотреть и на них, и на себя, такого жалкого, уязвлённого, и, наверное, обречённого быть нелюбимым. - Не уходи вот так... - тихонько сказал Том и встретился с Джесси взглядом в отражении. - Ты осознаёшь, что делаешь сейчас? - спросил парень, ощущая, как грудь вздымается под горячими руками, сдерживающими от "побега", делая это снова с нежностью, которая тоже по-своему причиняла боль. Том лишь приоткрыл рот, потупив глаза, в которых хорошо читалось сожаление, не зная, что сказать. Тогда Джесси повернулся прямо к зеркалу и, убрав руки Тома, стал расстёгивать рубашку. Под ней была надета чёрная майка, он задрал её, зацепив на плечах, продев через голову так, что теперь она обнажала торс. - Это моё тело Том, рассмотри его внимательно, - Джесси говорил, пока Том стоял сзади и глядел в зеркало из-за плеча парня. - Эти два длинных шрама оставили Адам и один из его друзей. А вот этот на ключице я получил в раннем детстве, даже не знаю, как. Они много лет со мной, никогда уже не заживут, их всегда будет видно. У меня нет женской груди, Том. Есть немного волос на теле, особенно здесь, - Джесси взял руку Тома и провёл ею по животу вниз, к паху. - Иногда я могу возбудиться даже от долгого взгляда на тебя. От твоих невинных объятий и прикосновений, в которые ты не вкладываешь пошлых смыслов. Я целовал твои губы сегодня ночью и думал о большем, и это я говорю не только о плотском влечении. Продвинув руку под ткани, Джесси вынудил Томаса прикоснуться к чужим гениталиям. Откинув голову на плечо мужчине, Джесси смолк, поджав губы, и стал ждать, что сделает Том, но он застыл, не пытаясь ни отстраниться, ни продолжить. Его рука замерла, словно была сделана из камня, не продолжая, но и не сопротивляясь. В то же время взгляд от зеркала он упорно не отводил – смотрел на Джесси; видно было, что он напряжён, но совсем неясно, почему именно. - Я хотел бы тебя, - почти прошептал Уэйд, и тогда лицо у Тома в момент изменилось, взволнованное дыхание сбилось совсем. Теперь Том совсем не выглядел испуганным, но на лице его была будто печаль и некий немой вопрос, суть которого Джесси точно не мог прочесть. Он сейчас вообще ничего не понимал и даже не строил догадок. Отвернувшись от зеркала, парень зажмурился от боли внутри и нерешительно поцеловал Тома в шею. Тогда тот вдруг издал звук, похожий на рык и, развернув Джесси к себе лицом, прижал к стене, положив руку на лицо парня, поглаживая его губы большим пальцем. Лица их оказались совсем близко, рты приоткрыты, взгляды сконцентрированы друг на друге, но Том снова замер в нерешительности. Наклонив голову чуть на бок, смягчившись во взгляде, Джесси признался: - Не знаю, куда мне деть себя, Том, не понимаю, зачем я тебе, чего ты от меня хочешь. Но я бы… хотел тебя. Снова повторив эти слова, Джесси явно вновь взбудоражил Тома: он дёрнулся, повернув голову в бок, опустив её, зажмурившись – он словно боролся с чем-то реальным внутри себя. Тогда, видя эту нерешительность в Томасе, несмело и осторожно, очень медленно Джесси запустил руку себе в штаны и стал поглаживать пах. Слегка прикрытыми от удовольствия глазами он продолжал следить за Томом, ожидая новой реакции, двигая бёдрами, намереваясь привлечь внимание и подразнить. Тут одно из двух - либо на этом моменте Том поймёт, что это слишком, либо присоединится. Чего Джесси точно не хотел, так это гнетущей неопределённости, чтобы делали вид, что ничего не было, и всё в порядке, хотя он точно бы не был. Наблюдая за Джесси, Том действительно испытывал нечто. Он бегал глазами сверху от самых глаз ниже к шрамам и соскам, прессу и ещё ниже к руке, что двигалась, поглаживая член. Движения были совсем не такие, как если бы себя ласкала девушка. Том отлично представлял, что у Джесси в штанах, и он знал, что это неправильно – наблюдать за тем, как другой парень удовлетворяет себя, но удивительным образом, вопреки внутренним тормозам, что так успешно взрастили всё же его родители, этот факт Томаса сейчас не отталкивал, а приятно распалял. Хотелось избавить парня от одежды и заглянуть, что там. - Том? - хрипловатым возбуждённым голосом позвал лейтенанта Джесси. Обратившись к нему взглядом, Том столкнулся с чужими губами, вдруг настойчиво решивших соприкоснуться с его. Возмущение, вызванное неожиданностью, быстро сошло на нет, и Том позволил Джесси сделать это. Их языки вновь переплетались, Том ласкал чужие губы ещё настойчивее, чем в собственной постели, где сам сказал поцеловать его ночью. Каждый его вдох, тихий стон, его влажный рот и мягкие губы заставляли Джесси изнемогать от удовольствия. Он продолжал стимулировать себя, не решаясь касаться Томаса или заставлять его касаться себя, он только двигал рукой вверх-вниз, скользя по стволу, что обильно сочился смазкой. - Тебе это нравится? Целовать меня? – спросил Джесси, и лицо его исказила гримаса боли от того, что приходится задавать этот вопрос сейчас, выпрашивать ответ, пытаясь доказать обоим, что Том на самом деле чувствует, и как это разнится с его словами, сказанными каких-то минут десять назад. - Нравится, - выдохнул Томас и тут же поспешил вернулся к их жаркому поцелую, но Джесси, отстраняясь, задрал голову, глядя в потолок. - Мне очень нравится. Ты мне нравишься, - хрипло произносил Том, продолжая тянуться к Джесси, целуя парня в шею. Уэйд запустил свободную руку Томасу в короткие волосы, не желая, чтобы тот останавливался. Тогда он вдруг вспомнил, как Адам любил душить его, и тяжело сглотнул, в то время как по телу пробежал холодок. Словно был в силах прочесть его мрачные мысли, Том провёл языком по чужой шее, а пальцем погладил мочку уха Джесси. Почему именно это возбудило парня настолько сильно в тот самый момент, он не понял, но тем не менее кончил, громко и прерывисто набирая воздух в лёгкие, не справляясь с дыханием. Он старался прикрывать член рукой, а всё равно Том провёл тыльной стороной ладони по другой руке, вытирая каплю, что случайно попала на него. Джесси взглянул на копа, приходя в себя, пытаясь отдышаться, и поджал губы, увидев, как Том разглядывает его с каким-то испугом в глазах, будто их поцелуи были только какой-то детской игрой и не могли привести ко взрослым последствиям, однако это каким-то образом произошло, и теперь его шокировало. - А чего ты хотел? – бросил ему Джесси, задержавшись на чужом лице взглядом, нервно пожёвывая губу. Не дождавшись ответа, стянув с себя рубашку, Уэйд вытер руки, натянул штаны и выскочил из дома Томаса, который на этот раз остановить его не пытался, хоть бы и зовя по имени – он только стоял так, как истукан, пытаясь осмыслить, что они вместе сделали только что. Вернувшись к себе домой, разгневанный и одновременно подавленный, Джесси бросил рубашку в стирку, тщательно помыл руки с мылом, чувствуя, как сильно они дрожат, а после упал на кровать, прикрыв глаза, вызывая образы той сцены, что устроил с Томом. Это всё было так глупо, что Джесси нервно рассмеялся, сказав вслух: - Ухожу из дома от парня, отвергнутый, со своей рубашкой, испачканной в своей же сперме. Какой-то грёбанный сюр… Хотелось отмотать назад и даже не начинать флиртовать с Томом сегодня, не то что кончать перед ним. Боже, это его выражение лица в тот момент... ошарашенное, он даже как будто испытывал некое отвращение... То, что хочется стереть из памяти - это самое лицо Тома. Как теперь в глаза-то ему смотреть, не думая о произошедшем? А хуже всего то, что мысли об этом продолжают будоражить иначе - снова пробуждают желание. Целоваться и быть сексуальным без каких-либо усилий Том точно умеет, этого не отнять. Как тогда, спрашивается, делать вид, что ничего не было и не заливаться краской перед ним, когда так теперь стыдно за настойчивость, под которой Том просто сломался в итоге – в плохом смысле. Как делать вид, что ничего не было, а при этом смотреть на него с заедающей мыслью я его хочу, я его хочу, я его хочу? Как теперь... притворяться друзьями..?***
На следующий день, в понедельник во время обеда, пока Том с Пайпером сидели в излюбленной закусочной и жевали бейглы, запивая их уже третьей за день порцией кофе, Том был крайне молчалив и задумчив. Пайпер пытался расспрашивать, но Том вторил, что всё в порядке, этим и ограничиваясь, однако, когда Райан уже и не ожидал никакой откровенности от напарника на сегодня, Том вдруг выдал: - Как по-твоему, Джесси сексуальный? Пайпер поперхнулся и закашлялся, покраснев, как помидор, еле начав нормально дышать, только после того, как осушил стакан и со своим кофе, и с порцией Томаса. Морроу, привстав, заботливо похлопал того по спине и, убедившись, что тот будет в порядке, присел обратно на своё место. - Не знаю даже, что отвечать на такое, - с трудом выдал Райан, продолжая покашливать. - Да просто скажи мне: как по-твоему, он из тех парней, что нравятся девушкам? - Ну, его эта излишняя правильность, холодность - это вряд ли. Меня лично он этим отталкивает. Но внешне… да, наверное, - пожал плечами Райан, - думаю, он привлекательный парень. Почему ты спрашиваешь? - Да так... не пойму, почему у него никого нет. Снова хорошенько покашляв и осушив стакан воды, что к тому времени подала ему официантка, Райан, выдохнув, произнёс: - Могу спросить у Вайолет. - Нет, лучше не стоит. - Но ты же вроде волнуешься об этом на его счёт? - Да, не знаю, как он... хотя, ладно, это не так важно. Не говори, что я спрашивал и не задавай подобных вопросов сам, ладно? - Как скажешь, - пожал плечами Пайпер. – У него ведь был день рождения вчера, вы его вместе встретили? Сегодня он тоже к тебе, или я могу завалиться? - Ничего не говорил, - соврал Том, понимая, что, скорее всего, Джесси сегодня ему на глаза не сунется. Да и вообще... увидятся ли они теперь по инициативе Джесси или же снова придётся отчаянно добиваться его прежнего расположения? Что же они вчера натворили, боже… - Так вы вместе провели его день рождения? Том промолчал, делая вид, что ничего не услышал, и Пайпер начал подозревать, что именно в этом и дело. Сержант хорошо знал, что информацию о проблемах из Тома нужно клещами вытаскивать, так что прямо сейчас и решил докопаться до правды: - Том? Ответишь мне? Как день провели? Морроу вместо нормального ответа не выдержал и вдруг крикнул: - Боже мой, да он ведь тебе даже не нравится, к чему эти волнения?! Райан задрал брови и закивал, понимая, что дело серьёзное: - А я не за него волнуюсь, а за тебя. Думаешь, не видно, какой ты хмурый? Совсем притих, мыслями весь в себе, много нудишь сегодня и даже не шутишь. Полнейшая тоска. Явно же что-то между вами случилось. Если обидел, извинись, а если он обидел тебя, то прости и не мучайся. Позвони ему первый, если он не звонит, и не смей пить. Или я в это вмешаюсь! Это прозвучало, как угроза, и Том знал, что Райан не шутит. "Всё это так непросто, Райан, ты бы знал", - подумал Том и устало вздохнул, запуская руку в волосы, ощущая, что пить ему сейчас хотелось бы действительно вовсе не кофе… - И раз уж мы об этом заговорили, я всё хочу спросить тебя: говорил ли ты с ним о том, какой была твоя жизнь последние пару лет, и что происходит с тобой сейчас? Таблетки, твои проблемы с алкоголем, семья… - Нет, пока ещё рано, - Том потупил взгляд, пока Райан, наоборот, уставился на него и придвинулся ближе. - А стоило рассказать обо всём, ещё когда Джесси увидел тебя пьянющего в стельку у церкви. - Давай я как-то сам разберусь, - раздражённо бросил Том, сквозь зубы, раздражённый одновременно и непрошенным вмешательством друга, и стыдливым воспоминанием. - Тогда можешь не надеяться на то, что он поймёт тебя. Сколько угодно притворяйся, что в порядке, но это не так – у тебя в башке просто гора заморочек, и это отталкивает людей, нравится тебе или нет. - По-твоему, если я ему всё расскажу, это его не оттолкнёт? – раздражённо пробубнил Том. - А ты как как думаешь? Раз он так тебе важен, ты ему можешь довериться? Положиться на него? Лично я пока я не узнал эту мрачную часть тебя, что ты пытаешься усиленно прятать, смотрел на тебя, как на совершенно другого человека, но это не значит, что ты стал вдруг плохим или неправильным. Я наоборот понял, наконец, почему ты именно так ведёшь себя. Я одно время вообще считал тебя высокомерным мудилой, иногда был совсем на пределе, терпеть тебя не мог. - Не говорил раньше, - Том ухмыльнулся, вновь взглянув на друга. – А потом что? Тебе просто стало меня жаль? - Я понял, что у тебя есть причины, Том, - вздохнул Пайпер. – Так и расскажи Джесси о них. Раз даже я тебя понял, уверен, и он сможет, сам же говорил, он лучше всех тебя понимает. Чем раньше это сделаешь, тем лучше тебе самому будет. - Откуда тебе знать-то… - Потом мне спасибо скажешь, придурок. Шафером на свадьбе сделать не забудь только. Том замер и перевёл взгляд на друга, который только задрал бровь с вызовом и ни разу не смутился. - Это был очень странный комментарий, - сказал Том, сложив руки на груди. - Правда? – Райан прищурился с сомнением во взгляде. – Очевидно же, он тебе нравится. Тогда… ты ему - нет? Том приоткрыл рот, не найдя слов, чтобы ответить, и отвернулся, пытаясь осмыслить эти слова Райана. «Очевидно же, он тебе нравится». «Очевидно»… Конечно нравится… но ведь так быть не должно, почему Райан так просто говорит об этом и совсем не осуждает, не шутит? Даже не спрашивает, как так вышло и не сокрушается, почему именно Джесси. - Он очень мне нравится, - с трудом признался Том скорее себе самому, запуская пальцы в волосы и сжимая их. - Так и в чём проблема? - Это хороший вопрос, Райан… я сам не могу прийти к внятному ответу.***
Никогда прежде Джесси не приходилось чувствовать себя так одиноко. Всю жизнь он боялся открыть сердце кому-то и понимал теперь, что было бы лучше жить так и дальше. То одиночество, в котором тебе никто не нужен, куда лучше того одиночества, в котором твои чувства отвергли. Конечно, у Джесси была работа, которая сама по себе была олицетворением слова "нужда", но это бесконечное множество людей, что нуждалось в нём, не могло удовлетворить потребность Джесси в любви. За всю свою жизнь он усвоил много сложных уроков, научился работать и жить, как машина, у которой есть чёткие задачи, а большего ей и не требуется. Жить так часто даже куда проще, чем в полной мере быть человеком, который постоянно волнуется о десятках вещей каждый день. Отключаешь эмоции, сужаешь фокус, не позволяешь себе проявлять эмоции - вот так ты делаешься уже не совсем человеком. К этому Джесси и вернулся. Он ехал домой в понедельник, не собираясь на ужин с Томом или к нему домой. Они за весь сегодняшний день не обменялись ни одним сообщением, Том ему не звонил. Так это было странно теперь. Ещё несколько месяцев назад можно было сказать, что это обычный для Джесси день, а теперь это плохой день. От такой мысли он нахмурился и вздохнул, не желая, чтобы так теперь было постоянно, пока он не забудет, что полицейский вообще снова вмешивался в его жизнь. С этими мыслями он развернул машину и поехал поужинать в ресторанчик, куда вечно уговаривал сходить Тома, а он всё махал рукой, говоря, что они сделают это как-нибудь в другой раз. Ужиная в гордом одиночестве, Джесси наблюдал за людьми на улице через прозрачное стекло. Он вглядывался в их чаще всего хмурые, уставшие в конце дня, лица, не боясь столкнуться взглядом с кем-нибудь - он намеренно делал это, искал внимания, но никто не задерживал взгляда, даже если встречался с Джесси своим. Чувство одиночества теперь сидело в Уэйде изнывая, словно кровоточащая рана, парень чувствовал его внутри, оно было так же "осязаемо" и реально, как голод. Потирая шею, Джесси стал думать об Адаме. Что было бы, останься он навсегда простым другом детства, вместо того, чтобы стать человеком, что изранил и его тело, и его душу? Смог бы Джесси тогда довериться кому-то? Спокойно разрешить себе переспать с кем-нибудь малознакомым только потому, что того хочет тело? Не побояться найти парня, познакомившись с ним хоть бы и на сайте знакомств? Или в баре? Да или просто найти кого-то случайно и построить с ним что-то по-настоящему хорошее, не боясь, что этот человек причинит боль, обманет, воспользуется… Но кому захочется быть терпеливым и залечивать его раны, вникая во всё то дерьмо, которое случилось с ним в жизни? А что если Том нравится ему только потому, что лишь ему не пришлось рассказывать о своих скелетах в шкафу, и он принял Джесси с ними вместе? Но нет, это, конечно, не совсем правда... В Томе слишком много хорошего, чтобы причина была только в этом. - Извините, можно забрать? - спросил официант о пустой тарелке и приборах. Перед Джесси стояла почти полный стакан лимонада, но он, не став его допивать, попросил счёт. Скрасить вечер не получилось, теперь он только предавался грусти в красивом интерьере. Пора было просто вернуться домой, поскорее упасть в кровать и надеяться, что следующий день принесёт хоть немного порядка в голову, ведь пока там был полный хаос.***
Меньше суток прошло с тех пор, как Том разговаривал с Джесси, и Морроу думал о нём. Думал-думал-думал так много, что это натурально сводило с ума теперь, к ночи, когда нужно было спать, а он не мог. Сегодня, когда Райан провёл весь вечер у напарника дома, тот вообще ни разу не почувствовал себя лучше и не смог отвлечься. Они почти всё время проговорили об Уэйде, Пайпер пытался разобраться в том, что происходит в голове у его друга, и почему он запрещает себе чувства к Джесси. - Я понимаю, что ты можешь быть растерян, раз к парням тебя раньше не тянуло, но раз так случилось, почему нет? Тебе настолько противна мысль, что вам придётся переспать? - Да мне не противно, - мялся Том, не понимая, как объяснить напарнику свои ощущения. – Я спокойно могу представить это, признаю тот факт, что он волнует меня, я уже много раз себя на этом ловил, но вот неужели тебя это никак не смущает? - Не понял. - Ну, ты вообще представляешь меня с парнем? С Джесси Уэйдом. - А чего тут представлять? Вы и так как парочка смотритесь, ты же от него почти не отлипаешь. - Кхм… Но мы же не будем ограничиваться этим. - Я не понимаю, к чему ты клонишь. Сам же говоришь, ты его хочешь. Том потёр переносицу и сам уже подумал, как тупо звучат его доводы, если их таковыми вообще обозвать можно. Тогда Райан похлопал Тома по плечу и сказал: - Том, если бы ты вдруг однажды огорошил меня новостью, что теперь с парнем встречаешься, я бы обалдел, правда. Я ведь вместе с тобой с девчонками знакомился, знал твоих нескольких, но вы с Уэйдом были у всех на глазах, как самая настоящая пара. Это вызывало во мне вопросы, но в то же время я видел, как ты в этом всём счастлив. Я видел то счастье, о котором ты говорил мне, Том. И я способен понять его, эта картина вас с ним вместе легко вписалась в мою картину мира, он не рухнул. Путь даже мне он и не нравится, это уже лично мой затык. Я не вижу причин, чтобы ты отталкивал этого парня, если вам так классно вместе, и вы нравитесь друг другу. Я вижу, как с ним рядом ты позволяешь себе расслабиться, так много радости в твоих глазах появляется, и тебе не приходится пресмыкаться перед ним, чтобы понравиться, он тебя и так принимает. Так чего именно ты боишься? Когда Райан уехал, Том только принял душ и залез в постель, уже заранее зная, что, по-видимому, не уснёт в ближайшие пару-тройку часов, проматывая в голове и их с напарником разговор и собственные мысли на этот счёт. Включив музыку, полицейский просто пялился в потолок, медленно выкуривая сигареты одну за другой. В мыслях был один только Джесси и то, как его не хватает. "Приди он сейчас сюда, я бы уснул с ним за считанные минуты, только бы он позволил обнять себя", - думал Том, ощущая, как пусто и холодно стало без него в собственной постели. Когда из динамика его телефона, на котором песни играли все вперемешку, зазвучала вдруг Chelsea Wolfe - We Hit A Wall, Том прикрыл глаза. Изначально он лишь подумал, как давно не слышал её, хотя обожал эту повторяющуюся гитарную партию в начале и глубокий голос самой Челси, но потом он стал вспоминать день, когда Джесси уснул прямо у него на коленях. Том представлял, как сделал бы Джесси такое сейчас: как подложил бы руку под бедро полицейского и провёл ею в сторону ягодиц. Как позволил бы гладить себя по волосам, по щеке, губам... как потянулся бы ими и взял в рот один из пальцев Тома, тут же избавившись от него, громко причмокнув в качестве поддразнивания, а потом взял бы его в рот снова и глубже, начав смело посасывать. Думая об этом, Том погладил себя по груди, зажимая сосок между пальцами. Глубоко затянувшись, он бросил сигарету в пепельницу и тут же запустил освободившуюся руку под резинку трусов, обхватив уже немного увеличившийся член. Поглаживая тело и стимулируя себя рукой, Том продолжил дополнять свою грязную фантазию дальнейшими действиями. Он представил, как Джесси убирает плед, под которым лежал, как становится на колени и, стянув с Томаса штаны вместе с боксерами, вытаскивает член, чтобы тут же взять его в рот, придерживая рукой. Сначала он стал бы развязно водить по нему языком, вдыхая воздух громко, с жадностью. Приспустив и свои штаны, он убрал бы свободную руку назад, чтобы растянуть себя пальцами. Том бросал бы взгляд с лица, на котором отчётливо бы читалась одна лишь похоть, на зад Джесси, которым он показательно насаживался на пальцы. Тогда, не начав сосать, Джесси бы встал, избавив себя от всей одежды и, развернувшись к Тому спиной, насадил бы себя на член плавно, но сразу по самые яйца. При мысли об этом, Том громко вздохнул, сжимая член у головки. Прикусив губу, он потянулся за телефоном, переключая начавшийся бодрый поп-панк, затем злой металкор и так далее, пока не найдёт нужный ему сейчас трек... Когда послышали барабаны в песне Emma Ruth Rundle - Protection, лейтенант открыл фотографии Джесси, что хранил в отдельной папке, названной его именем, и, глядя на них попеременно, продолжил активно двигать рукой, надрачивая себе. Он представлял, как прижал бы Джесси к себе, провёл бы рукой от самой его шеи по животу, исполосованному парой шрамов, к члену и бёдрам, заставив того поставить ноги Томасу на колени, и тогда начал бы двигаться в нём в быстром темпе, вынуждая парня громко стонать и хватать Тома за волосы в попытках удержаться. Морроу представлял, как заставил бы Джесси кончить даже без прикосновений к его члену, как сам кончил бы прямо внутрь, прижимая парня собственнически руками к себе, как Джесси целовал бы его после... От этой картинки Том и в самом деле кончил, не отрывая взгляда от фотографии парня на экране своего телефона, из которого доносился голос Эммы – одновременно сексуальный, с нотками слабости, но такой же требовательный, как и музыкальное сопровождение, дающие понять, что это песня не просто о признании любви и желания, а о позволении любить и желать себя. Убрав телефон в сторону, Том оглядел тело, испачканное в собственной сперме, крупные брызги которой медленно растекались между кубиков пресса. Подняв голову к потолку, Том нащупал на полу пачку сигарет и зажигалку и, подготовив всё к незатейливому процессу, но вдруг выплюнул сигарету, вспомнив, как Джесси вечно просит его бросить, заботясь о здоровье. Выругавшись себе под нос, Том схватился за телефон снова и набрал Пайпера. Тот сонный, еле ворочая языком, ответил на звонок, спросив, что случилось. - Отправь мне номер Вайолет, я знаю, ты его достал ещё на первом барбекю. - Знает он, - выдохнул сержант и положил трубку, а уже через минуту прислал заветный набор цифр. На номер Вайолет Томас прислал сообщение с просьбой отправить ему адрес Джесси. Он знал, что девушка, скорее всего уже спит, как, наверняка, и сам Джесси, не хотелось доставлять им обоим неудобств, но завтра… Завтра всё решится, стоит только проявить немного терпения. Поднявшись с кровати, Том направился в душ, чтобы смыть с себя доказательства его однозначно недружеского отношения к Уэйду и, не одеваясь, рухнул снова в кровать, поставив для засыпания очередную песню. Вернувшись к Эмме, он выбрал "Furious Angel". "Яростный ангел - это прям про него", - подумал Том о названии трека, обнимая покрепче своё одеяло, вместо такого, оказывается, желанного тела Джесси Уэйда – стоило лишь дать себе позволение любить и желать его, прямо как это делала Эмма в своей песне.
