Я зверь - я творец. Бетоном, разумом и потом

      Ночь была мертва и прекрасна — запах мокрого риса и стрекот кузнечиков уничтожили уже давно. Осталось лишь дикое море. Директор с трудом вылез из кабриолета и поправив пиджак, улыбнулся встречающему его швейцару-кунице Альфреду. «А вот и наш отец. Как делишки, как детишки, хе? Проходите!». Альфред был первым биологическим кирпичиком в новой биосфере… Кхм, насчёт «встречает» я погорячился — шустрый зверек в классическом красном костюме, восседал на столбике бархатной парадной ленты, упрятанной в упаковочную бумагу и ни в какую не хотел переселяться повыше, на специально подготовленную для него подушечку над наличником дверей. По словам швейцара, лучше сперва помогать многим средних видов, чем небольшому количеству слонов, жирафов и так далее. Перекинувшись парой слов о завтрашнем дне и гастрономических предпочтениях Альфреда (тот доедал улитку в собственном панцире, из отельного ресторана), не без удовольствия навалившись на дверь в восточных арабесках, ступил в свои владения.       Приятный запах плюмерии, не смотря на то что сразу растворялся в духоте света ламп, тянул в сон. Вестибюль подымался террасой вправо, перетекая как река, в бар. Ещё выше нависал балкон для вечернего ужина или времяпровождения с дамами высшего общества. Левую часть вестибюля занимал довольно большой магазин сувениров, также венчающийся балкончиком. Впереди постояльца ожидал ресепшен, расположившийся чуть ниже, под неизвестным раскидистым деревом, из которого в будущем будет бить фонтан, и освещаемый лампочкам-малютками из его ветвей словно феями. Спрятавшись в тени тропиков, позади спал лифт, а невнимательного путника резко вправо от ресепшена поджидал просторный зал для разного рода отдыха, законных и незаконных сделок между тёмными личностями. Сейчас здесь отдыхали серые кардиналы в серых пиджачках — инженеры высшего звена и торговые агенты строительных компаний. Они прибыли на три дня раньше официального открытия и довольствовались тёплой кроватью, душем и яичницей — работали, а не отдыхали. Привыкший к описанным масштабам обыватель, приметил бы ещё пару пальм по дороге к ресепшену, да лёгкую акварель всего вестибюля, украшенного ни то узорами пустыни, ни то морских дюн, а может и то, и другое. Это же Сахария — пески Египта и плодородные саванны Судана.       Верлимингуа, чеканя шаг, подошёл к ресепшену и не обнаружив ни одной живой души, нагнулся через стойку и обнаружил там нервное тело, которое судорожно искало серебряный колокольчик. Тело было женского рода и принадлежало к виду Tragelaphus strepsiceros. Трагелапус вильнул хвостом и чуть не сев на шпагат, спешно выросла перед шефом: «Сэр, регистратор Адэлиада готова помочь вам в заселении и рассказать о городе!» — дама в яшмавом облокотилась лапами о натёртую до блеска столешницу и тут же чуть не рухнула лбом, видимо также судьба пару минут постигла и колокольчик. Кроме этого исключительно не бесящего работников отелей предмета, на ресепшене в аккуратной папочке ввиде кроны акации стоял журнал замечаний и новенький канцелярский набор, а в противоположной стороне — ухоженный кактус и цвета полярной ночи телефон. Со временем, тут однозначно появятся многочисленные подарки от постояльцев, а на дереве позади будут висеть разные дипломы конкурсов отельного дела.       Муравьед забрался на столешницу, поправил ногой колокольчик и, сделав пометку к себя в документах, посоветовал даме перед ответственной работой поспать пару часов в одном из номеров. Не успел Верлимингуа спрыгнуть на плитку, битую словно пляжные камушки, как к нему откуда не возьмись (сверху с люстер-пальмовых листьев) на плечо приземлилась пара сурикатов. Гогоча словно флейта, они начали перекидываться ругательствами в адрес друг в друга и маааленькими инструментами — отверточки, пассатижи и пластиковые скобы. Все это добро было обвешано вокруг зверьков на карабинах, а их головы венчали жёлтенькие касочки: «Я дольше здесь работаю…! А у меня процент брака ниже! Кто тогда на 39 этаже лампочку заменил?..». Любитель муравьев выдохнул и уселся на ресепшен, стараясь не сбить с себя крикунов. Думал, само пройдёт. Однако, ответственная Адэлиада не выдержала и пару раз хорошо вдарила по колокольчику. Только его низкий писк перебил крик.       — Спасибо. Кхм… Освещение! — переглянулся между суррикатами муравьед, злостно ляпнув длинным языком.       — Освещение готово, сэр. А как говорится, после дела… Поэтому мы и спорим       — А внешнее?!       — Также. Кстати, насчёт внешнего — начал левый, вытерев лапы о воротник муравьеда — Мне кажется, я имею полное право подключить его когда…       — Только через труп моей троюродной тёти!       Морда Верлимингуа снова приняло безмятежное выражение, как и минуту назад — Подключать его буду я! — с этими словам он аккуратно взял электриков за воротники, поставил их на ресепшен, собрал инструмент, раскиданный вокруг как археологические раскопки. Затем черкнул очередную галочку в планшетке, подошёл к телефону на ресепшене, нажав пару кнопок, попросил через час всех работников собраться на первом этаже, а это: несколько десятков… коридорных, дюжина поваров во главе с шеф-поваром свиньёй, десяток уборщиц разных средних и малых видов, бармен-утконос да главный инженер лев.

***

      Прости читатель что не успею тебя познакомить с этой прекрасной семьёй — Жуакина ждало ещё пару важных дел. Одно из них в буквальном смысле подвернулось ему под лапы на подходе к лифту: мощная львиная лапа придержала дверь лифта, а через мгновение в кабину влилось и остальное тело. Не очень высокого и старого, но поджарого льва в старом коричневом пиджаке поверх клетчатой рубашки. Старый джинсовый ремень был увешен связкой ключей, разводными ключами и блокнотом на карабине, а негустая и серая грива блестела в свете мощной лифтовой лампы:       — Сытой и прохладной ночи, leier-Жуакин. Как сынуля поживает? — воспользовался секундным удивлением друга хищник и черкнул своим карандашом галочку напротив должности.       — И тебе богатого муравейника на пути, Суан — поклонился старому другу и разблокировал одним из многочисленных ключей на связке цепочки пиджака доступ к подвальному этажу, прекрасно зная что друг не любит откладывать дела на потом. Лифт плавно гудя поехал вниз. Огненные саванные стены сменились утилитарной бежевой плиткой, бьющей в глаза свежей белой шпаклёвкой.       — Значит сперва твой «сюрприз»? Честно говоря, я так и не разобрался на чертеже что же там такое. Начинается с продуктового рефрижератора, а далее?       — А далее оазис Аубари. Не по форме, так по сути. Наш подарок городу и мой — тебе — улыбнулся Суан.       — Я не ответил. С сыном все прекрасно, если за норму считать шустрого воробья с фотоаппаратом, пропадающего каждые выходные на севере в Изумрудных джунглях. Еле уговорил его сейчас спать идти, а не ехать со мной.       Журчащий скрежет дверей. Зелёная плитка и коридор уходящий вперёд. Лев отрешённо шел среди дверей холодильников по обе стороны, давая время директору заполнить очередную ведомость — тот бегал от двери к двери и вчитывался в таблички. Спустя какое-то время друзья уперлись в матовую поверхность бетона и утопленную в нем гермодверь. Будто за ней поверхность марса, а два старых друга — герои дешёвого романа про космос.       — Это твой подарок? Мне уже бояться или подождать? — отшутился муравьед, пытаясь нащупать рубильник освещения.       — Чуть левее лапу. Вот так. Поворачивай влево. Эта штука выдержит двадцать атмосфер. А теперь, когда ты включил свет, глянь по бокам. По два дизеля с каждой стороны. Это мой подарок тебе. На всякий случай. Двадцать киловатт каждый. Внизу топливный колодец на четыреста литров. То есть, твои постояльцы смогут довольствоваться комфортом суммарно двести часов — а вдруг всемирный потоп, хе? Ладно, переходим к самому вкусному. А ну взялись…       Здесь все начнётся. И с Бетховена тоже. Его особенно приятно слушать во мраке — басы, переходящие в скрипки. Хищник, зная уже помещение наизусть, сперва остановил проигрыватель, стоявший у входа рядом со стулом где отдыхал инженер, затем также легко словно дирижёр включил свет. Лампы накаливания неприятно ударили по ушам, разгораясь, а два зверя очутились перед рядом электрощитков, за которыми виднелись две огромные синие трубы, проложенные через все помещение, утопленные в полу и на одной из сторон резко уходящие к потолку. Посреди их разделяли такие же огромные завитушки, будто бабушкины булочки с корицей. Белый свет расплывался на глянцевом чугуне, превращая «виновников торжества» в вытянутые зеркала.       — И это скрывалось под моим отелем?! — произнёс с ужасом Жуакин, однако поспешил обойти комнату несколько раз, всматриваясь в монтажные болты на креплениях.       — Что бы что-то получить — нужно что-то украсть — эхом ответил Суан — Мы сотворили оазис что бы напоить водой силы тепла и пара, которые запрём в те бетонные стены. Кстати, знакомься. Я их называю Иалет и Климена — бережно погладил завитушки-насосы лев. Его грива на их фоне смотрелась как пылинка.       — Каждый наел двадцать шесть тонн и способен потреблять семь кубических метров воды в секунду. Конечно, тебе эти цифры ничего не скажут. Просто гордись, что под тобой вся сила матери-воды. Конечно, менее мощные насосы есть и ниже по течению, однако… — начал заговариваться инженер, все глубже уходя в термины. Медоед вытер пот с носа и подойдя к другу, схватил его за лапу и начал осматривать помпу:       — Постой постой. Если тебе не сложно, ответь кто все это будет обслуживать?       — Уж не бойся — протянул со сладостью и с гордостью для себя — Не только один твой покорный слуга. Я лишь попечитель для этих близнецов. Позже следить за ними буду более достойные. Дотронься до чугуна. Холодна, да? Также как и когда-то высоко в горных пещерах. Только теперь это рукотворный страх перед природой. А теперь позвольте, нам обоим пора — увёл за плечо директора лев — Прощай Климена, прощай Иалет. Наступит ваш час держать наши небеса…

***

      Кабриолет закряхтел, застучал и изрыгнул из багажника чёрное существо. Оно отряхнулось и сразу скатилось прочь от парковки в небольшую канализационную канаву. Подтянув поближе к себе маленькую коричневую коробочку на наплечном ремне, существо тут же привинтило к ней белый кубик из кармана — одноразовую дешёвую вспышку. Зверь был благодарен фирме «Таин-Пон» за их крепкие и гибкие скрепки, позволившие ему незаметно проникнуть в багажник автомобиля. Эрон незаметно выглнялу из канавы на уходящий в высь отель. Где-то там внутри его отец и лучше бы он оставался там подольше. На небольшой стоянке, прямо перед парадным входом, кроме папиного авто, стояли лишь пару курьерских фургонов — видимо, уложились за день и теперь лишь шлифуют бокалы да моют полы.       Обстановку разведали, а теперь вперёд к новым просторам. Благо к ночной жизни муравьедов приучила мама-природа, правда зрением хорошим не наградила — пришлось к ремешку простенького фотоаппарата нацепить ручной фонарик. Бодро перпрыгнув на плотную землю, школьник ступил на мелкий липкий песок. В нем не тонули приятно лапы, как на пляже, он был чужд городу, но еще сохранял память как на нем выращивали пропитание всему побережью. Эрон, глубоко дыша, пошел в сторону побережья. Раньше до него нужно было часа два идти, но теперь когда вокруг лишь редкая стройтехника да бетон-скелет будущих дорог, дойти можно было за тридцать минут. Он надеялся, что прибрежные дюны, среди травы которых селились чайки и любили отдыхать после работы в полях, трогать не стали. Сделать пару фотографий предстоящей стройки, возможно даже звёздного неба на высокой выдержке и поваляться в траве, прощаясь с младшей школой и старым городом — вот весь его план. Паренёк брел по песку и среди бетона, представляя что пучки арматуры и полотно авторозвязки, обрывающийся у него над головой — останки древних ящеров, а сам он в пробковом шлеме с другом-верблюдом пробрался сюда с мачете сквозь джунгли. Такая эклектика его забавила, прекрасно понимая, что после в этом районе он сможет встретить и таких чудаков, и сдружиться с ними. В этом Эрон и видел всю пользу титанического труда, в котором его отец занимал не последнее место. Редко прячась в очередной бетонной трубе от патруля жандармов, гонящих из воды молодые парочки, он открывал для себя мир заснувших среди бетона насекомых, гнезд птиц и пытался сфотографировать — природа будто не было против хаоса, устроенного зверьми.       Синяя линяя моря все приближалась, а волны доносились отчётливее и богаче. И правда! Песок начал брать вверх, переходя в травянистые барханы — тонкую линию природы все же сохранили. Юный фотограф додумался дома намотать портянки и спокойной ступил на траву, вдыхая горьковатый запах цветов и травы — какие-то маленькие тыквы, сухие колючки, клевер. Дюны будто высохший ручей — травянистый ковер, который обнимают барханы с двух сторон, виляющие волнами, сквозь которые виден песчаный пляж и морские барашки. Под лапами сквозь расщелины в песке бегали муравьи, а в скатах барханов в прохладной тени были видны пятна перепелиных яиц. Раньше эти яйца кощунственно собирали уставшие фермеры, но после того как одной незадачливой африканской кошке выклевали глаза, дюны обнесли лёгким забором. Так и появился негласный заповедник. А яйца ласточек… Оу! Пока Эрон все это для вас вспоминал, он набрел на молодого верблюда, сидящего посреди на траве в позе лотоса. Укутанный в ковёр или полотенце, легкие белые джинсы, он что-то курил листья, задумчиво мыча.       — Хей! Паарень — протянул медленно повернув как жираф шею — тебя тоже пустили они? Да подходи, не бойся. Меня О’кей зовут — улыбнулся верблюд, подмигнув Эрону.       — Аааа… Они? — осмотрел муравьед чудного собеседника, схватив фотоаппарат к груди.       — Да фоткай, не бойся. Хмм — затянулся О’кей — Сизые! Хмм. Птицы! Это они весь мир создали! Ухым…       — Попугаи что ли? — уже осмелев, стал на одно колено фотограф и щелкнул вспышкой.       — И они тоже. Я с ними говорил… — верблюд улегся на землю — за ним оказалась корзинка с едой и какими-то веточками — Они наедятся на наше благоразумие. А то слишком много не-жизни вокруг. Поэтому попросили провести меня кое-что — снова связать эту местность с колесом Сансары? Ха, ты наверное не понимаешь что это такое. Но раз тебя пустили — ждёт судьба Хранителя. Меня, кстати, пустили не только сизые, но и те копы. А все потому что у О’кейна есть холодная кола, бутерброды и особый товар — указал лапой на корзинку — Угощайся! Т-только не последним!       Эрон, не смотря на свой юный возраст, понял что верблюд немного не в этом мире. Однако говорил он вроде правильные мысли да и не пропадать же фотографиям без приключений:       — Хранителя нашего бога Кап-Пибары?       — Неет! Кап-Пибара отвечает за лень и послеобеденные сны. А я говорю о… Хммм… хымммм…       Верблюд так и не договрил, уснув на песке. Упомяни Кап-Пибару — и он явится тебе. Чтож, интересная встреча. Пора двигаться дальше. За уснувшим чудиком виднелась старая пристань. Решив смочить ноги в солёной морской воде, Эрон присел на край, зачерпнул в лапу воды и помыл от песка, который намёл редкий ветер, хобот. Песчаное дно, несильные волны и, еле заметные мальки с прозрачным телом, вдалеке рыбацкая лодка и, к сожалению, беззвездное небо. Лишь бы это все не погибло с наступлением завтра!

***

      Ленька и Сенька гребли. Ленька и Сенька рады. Ленька и Сенька будут рисковать. Ленька и Сенька — коты с большой дороги. Это была идея их младшего брата Деньки — дорожного строителя, который прокладывал дорогу будущего района и приметил, что старый портовый склад временно пристроили для хранения материалов. А если где-то чего-то много лежит — значит обычно это не под сильным присмотром. Накупив дешёвой рыбы и одолжив удочку в ближайшем сельскохозяйственном магазине, они поочередно гребли, не забыв друга-монтировку. Стукнувшись о берег, спрятали лодку под причалом…       — Но я все равно не уверен! Кому сейчас нужен этот чугунный хлам? Да и в перспективе разве не на гоев этих потом наживаться?       — Ты как хочешь, а мне нужны деньги на билет из этого будущего цирка. Понаедут зебры, панды, антилопы… Яж тебе все объяснил! Бери монтировку в лапы и пошли!       Старый склад у причала был белой вороной на фоне песков да и осыпался уже по кирпичику. Однако, замки повесили новые, которые, однако, должны были противостоять отмычке, а не грубой силе. Ленька выбил дверь ногой, а Сенька сразу же тактически залетел с фонарём. Стеллажы от такого наглого пробуждения неприятно скрипнули под весом мешков с цементом и касок. На других виднелся комплект свежей строительной формы, у стены в ряд выстроились лопаты… «Да осторожнее ты! Хвост поотрубаешь!». Фонарь рыскал во мраке как муха на кухне, вырывая очередного спящего стального гиганта. Пробираясь сквозь лабиринт полок и посматривая на вентиляцию в потолке, Сенька уже представлял себе маленький прохладный домик на окраине Хайфы. Он пришел сюда не только за хорошими чугунными трубами, о чем соврал брату, но и за неважной хоть и дорогой электроникой будущего оазиса. Она должна быть в самом конце, вон возле того маленького колеса обозрения, которые планировали установить на пляже чтоб пресса малых видов могла насладиться панорамами моря и нового города. Еще один поворот за стеллаж и как бы невзначай кот толкает лапой заветный деревянный ящик.       — Хмм. а ну дай-ка инструмент. Дай тебе говорю! Потом фехтовать будешь, это тебе не игрушка… Подна-жали!       — Ну… мы богаты? — облокотился рысь о стеллаж с побелкой, глуповато и весело посматривая на брата.       — Я — да. А ты иди забирай свои трубы, металлург! — поправил хищник кепку и прибив гвозди обратно, ухватился за боковую ручку, сам уже витая в облаках. А как известно, взгляд при этом уходит вверх. Так что можно сказать, что в данном фантазёрство помогло братья — под потолком, на балке, что-то сидело — кусочек хвоста свисал вместе с рукавом бежевой курточки.       «Э! А это че такое?!». Не успел брат-оболтус обернуться на звук, как это сверху ударило вспышкой света и бросилось к колесу обозрения, надеясь видимо выскочить через форточку. За ним! Стукаясь о углы и сваливая на себя строительный инвентарь, дуэт воров помчался за фотографом. Попасть ни чем они не могли — цель была слишком шустрой. «Так он же себя в угол загнал! Парень, слезай давай иначе как курицу на перья для подушки или коврик пустим.! Сука, Лёлик, не болтай, а прыгай за ним!». Но мимо. Теперь «коврик из шерсти» спрятался за вышеуказанное увеселительное устройство и не намеревался выходить. Устройство хоть и небольшое, но устройство с присущими ему опорами, отделял теперь добычу и хищника. Рыси начали ходить вокруг и скалиться как их более старшие собратья-кошачие (Лёлик был скорее похож на простывшую кошку). Теперь ему деваться точно некуда. Настала напряжённая тишина. Но внезапно колесо скрипнуло, огоньки на нём начали разгораться, а сверху начала доноситься надоедливая зацикленная музыка.       — Этот фотограф еще и электрик! Бежим! — а тут уже завопил Сенька, представляя вместо желанного Эрец-Исраэля вполне реальную и нежеланную камеру.       — А как же…?       — Жизнь за шекели не купишь — рысь уже пулей прыгал через полки, пытаясь вспомнить как делал это в детстве, когда ходил еще на четырёх лапах.       Его младший брат конечно же снова мешал, влетаю ему в место выше хвоста, а вкупе с музыкой, ставшей только громче, эти телодвижения напоминали цирк с акробатами. Не смотря на все усилия, неведомая кара с небес была быстрее даже одних из самых проворных кошачьих. Опередив братьев, оно ухватилось передними лапами за балку, а нижними толкнув стеллаж - на воров посыпались мешки с цементом. Послышалось «ауч, оуч», подобие прыжков, и место преступления утонуло в серой едкой пыле. Братья попытались выбраться из-под завала, но стукнулись лбом друг о друга, из-за чего их кисточки на ушах дёрнулись как антенны. Крик же «Лапы вверх! Жандармерия» вкупе с очередью в воздух, закончил дело.

***

      Эрон, весь в цементе и уставший, сидел на ступеньках позади витиеватого узора позолоченных дверей, попивая стекляшку «колы», которую, за помощь Сизым и лично городу, ему подарил новый друг. Тот теперь постигал нирвану на самом верху отеля. Рядом с ним разлёгся на холодке, расстегнув рубашку, «Кэйт», как его называл отец. А в стороне среди сапфировой тьмы отец объяснялся с жандармами, то улыбаясь, то нервно стуча хвостом, а рядом во внедорожнике с браслетами на лапах сидели виновники всей вечеринки, неохотно откусывая бутерброды все того же верблюда, которыми их кормил слишком заботливый швейцар. Поклонившись собеседникам, отец с необычайной для него лёгкостью в движении, развернулся к сыну и, подметая по пути весь песок, — «Я знаю ты хотел в этом поучаствовать. Электрики вроде все настроили, а подходящей роли я больше не вижу. Сделай наш отель маяком среди пустыни. Держи» — достал из карманов причудливой формы ключ ввиде скорпиона, ключ к новой жизни.