it's enough to be young and in love

— Дай, — тонким, но требовательным голосом потребовал Нанами, — машинку. Он нетерпеливо смотрел на мальчика в песочнице. Тот обернулся, глядя на Рюсуя своими большими зелёными глазами. Мальчик разглядывал его пару секунд, прежде чем сказать: — Нет, — а после отвернулся и снова погрузился в собственную игру. Нанами свел брови к переносице и поджал губы, начиная злиться. Это выглядело очаровательно на его детском личике, но сам Рюсуй был, можно сказать, в гневе. — Дай мне ее, — повторил он просьбу, решив что мальчик его не услышал. На этот раз ребенок не удосужился даже повернуться. — Нет. Слезы выступили на глазах у Рюсуя, но он быстро вытер их грязными от песка пальцами. — Я хочу поиграть с этой машинкой. Дай. — голос снова стал требовательным и капризным. Мальчик всё-таки обратил свое лицо к Нанами: — А я не хочу тебе ее давать. Это был первый раз в жизни пятилетнего Нанами Рюсуя, когда ему отказали. Не зная, что делать в таких ситуациях, он пискнул детским, но уверенным голосом: — Жадина, — и, тщательно сдерживая слезы, пошел к скамейке, на которой сидела его няня. — Я не хочу тут больше играть. Пошли на другую площадку. Няня, заметив покрасневшие глаза Рюсуя, попыталась выяснить причину такой перемены настроения, но тот упрямо отказывался отвечать, твердя лишь об одной: уйти с этой площадки. На следующий день маленький Рюсуй проснулся с одной-единственной, но очень важной мыслью. Своего нужно добиваться. Если Нанами Рюсуй чего-то хочет — он это получает. Поэтому он попросил няню отвести его на ту площадку. Или будет правильнее сказать, приказал. Женщина решила не искать логики в действиях разбалованного ребёнка и послушно отвела его туда, куда он сказал. Того мальчика там, правда, не было. Рюсуй разочарованно вздохнул, не отходя от няни. — Поиграй с другими ребятами, — предложила та, указывая рукой на нескольких детей. Рюсуй слышал, что его отец хотел, чтобы он общался со сверстниками. Нанами не до конца понял, что это значит, но, видимо, дети на площадке как раз подходили под это определение. Однако цель прогулки Рюсуя состояла не в этом. — Хочу мороженое, — сказал он, обращая свои глаза на няню, и они пошли в магазин. Рюсуй впервые был в супермаркете и удивлённо озирался по сторонам: такое обилие товаров и продуктов он не видел даже дома. Няня рассказывала ему что-то, но Нанами пропускал все мимо ушей, сосредоточенный на пестрящих тут и там упаковках. — Почему мама и папа не водили меня сюда? — спросил он, дёргая няню за руку. Та задумалась ненадолго: — Думаю, потому что они не занимаются покупкой продуктов. — А кто это делает? — За еду отвечает Франсуа. Наверное, он этим и занимается. Рюсуй кивнул и принялся выбирать мороженое. — П-л-о-м-б-и-р, — медленно, по одной букве прочитал он, — пломбир? Няня с улыбкой похвалила его за правильно прочитанное слово и достала синюю упаковку из холодильника. Проходя мимо площадки и довольно поедая мороженое, взгляд Рюсуя зацепился за мальчика в песочнице. — Я хочу гулять тут, — поставил он няню перед фактом и направился к мальчику. Тот играл один, не обращая внимания на других детей. — Привет, — Рюсуй решил начать по-другому. Мальчик посмотрел на него, и по его взгляду нельзя было сказать, узнал он Нанами или нет. — Привет, — он смешно не выговаривал букву «р», и Рюсуй улыбнулся. — Меня зовут Нанами Рюсуй. — А меня Юкио, — улыбнулся мальчик в ответ, — но я не отдам тебе машинку. Такого ответа Рюсуй совсем не ожидал. Он ещё даже не успел ничего про нее сказать. Зато Юкио его всё-таки помнил. — Но я хочу ее, — его прозвучал куда более расстроено, чем Рюсуй планировал. — Зачем? — Юкио не выглядел обиженным или злым. Просто невозмутимо спрашивал. Рюсуй закусил губу, думая над ответом, который, надо признать, был очевидным. — Чтобы играть. В этот момент он заметил, что его мороженое подтаяло и вот-вот капнет, и поэтому продолжил его есть, дожидаясь реакции Юкио. — Давай играть вместе. На этих словах Рюсуй удивился еще больше. Дома на его игрушки никто не посягал и ему было не с кем их делить: Саю уже было скучно играть во что бы то ни было с младшим братом, а все остальные в доме были совсем взрослыми. — Давай, — согласился он, не очень понимая как это можно устроить с одной машинкой. Юкио сказал строить ему дорогу из песка и Рюсую все же пришлось вымазать руки. Машинкой они играли по очереди, а дороги и гараж строили вместе. Прекрасную детскую идиллию прервала няня спустя где-то час, сказав, что Рюсую пора домой. — Приходи сюда завтра в то же время, — в типичном для него тоне сказал Нанами. Юкио улыбнулся: — Пока, Рю, — из его уст это звучало скорее как «Лю», над чем Рюсуй тут же посмеялся. — Пока, Юкио.

***

— Ты очень смешно картавил в детстве, помнишь? — на Рюсуя вдруг нападает ностальгия, и он вспоминает самое начало дружбы с Юкио. Тот кашляет от возмущения, почти давясь онигири. — Заткнись, — не сильно грозно и раздраженно произносит он, кладя еду обратно в контейнер. — Нашел, что вспомнить. На самом деле эта проблема до сих пор преследует Юкио. Иногда он может вместо «р» произнести нечто среднее между этим звуком и «г». Рюсуй втайне находил это очаровательным, но сказать это напрямую даже не приходило ему в голову, поэтому он просто подтрунивал над этой маленькой особенностью лучшего друга. В этот момент в кабинет входит Ген, оглядываясь по сторонам. — Супер, — произносит он, скорее для себя, чем для кого-либо ещё, подходя к друзьям, — вопрос назрел. Вы придумали, что подарить Сенку? Те скривили лица. До дня рождения Сенку остается совсем немного: чуть больше двух недель, но ни один из их компании так и не нашел подходящего подарка. Дело в том, что Сенку отнекивался каждый раз, когда его спрашивали об этом, а сам ни разу не проговорился о своих желаниях. Ген вздыхает с обреченным «да бл…ин». — Ладно. У меня есть две новости: одна хорошая, другая плохая. — Давай с хорошей, — предлагает Юкио. — Я знаю, что хочет Сенку, — Ген с победоносным видом хлопает в ладоши, — он сказал мне об этом, и, насколько я понял, хочет он это уже довольно давно. Юкио и Рюсуй украдкой смотрят на дверь в кабинет, чтобы убедиться, что Сенку не зайдет в самый неподходящий момент. — Боюсь услышать плохую, — усмехается Рюсуй. — Стоимость. Эта штука стоит как гребаное крыло самолета. Почти без преувеличений, — улыбка спадает с лица Гена. Рюсуй улыбается: — Деньги — не проблема, ты же знаешь. Просто назови стоимость. Ген несколько секунд ищет что-то в телефоне, а потом показывает ребятам. Даже лицо Рюсуя становится серьезным. — Когда Сенку сказал, что это дорого и поэтому он не собирается просить это у отца, я не думал, что он имел в виду настолько дорого, — Ген прикрывает глаза, медленно выдыхая воздух. — Мне кажется, даже если бы у нас были такие деньги, — замечает Юкио, — Сенку был бы слишком в шоке, подари мы ему это. Ген согласно кивает: — Да… Вдруг его лицо озаряется какой-то идеей, но он не успевает ее рассказать, так как Сенку заходит в класс. — Без меня обедаете, — замечает он с улыбкой на губах и, достав из рюкзака ланчбокс, присоединяется к друзьям.

***

Сенку выдыхает пар изо рта, грея руки о горячий стаканчик кофе. Он бы предпочел посидеть в кофейне, но Ген, Рюсуй и Юкио втроем хотели на улицу. Пришлось признать, что у них в компании демократия, а три больше одного. — Выглядишь недовольным, — комментирует Рюсуй, шутливо толкая Сенку в плечо. — Всего лишь не разделяю всеобщей любви к снегу. — А когда мы гуляли, ты выглядел так, будто он тебе нравится, Сенку-чан, — Ген поддерживает подтрунивание над Ишигами. Сенку в очередной раз закатывает глаза. Ты мне нравился, не снег. Рюсуй и Юкио вдруг хихикают, словно оба прочитали его мысли. Сенку догадывался, что Рюсуй непременно расскажет все Юкио, а теперь почти что получил подтверждение. — Я тогда не был после школы, — отмахивается Сенку и добавляет многозначительно, — дело не в снеге. Ген обворожительно улыбается, слизывая с губ свой приторно сладкий — Сенку не видел, что он заказал, но все равно знает точно — латте с карамельным сиропом. Порыв ветра заставляет волосы прилипнуть ко рту Асагири, и тот все так же очаровательно (Сенку до этого даже не знал, что столько обыденных вещей могут быть такими невыносимо милыми) пытается убрать их без рук. — Скоро Рождество, — голос Юкио отвлекает Сенку от созерцания Гена, — но у меня как-то особо нет праздничного настроения. — Экзамены убивают любое настроение, — саркастично заявляет Рюсуй, — а еще в этой кофейне дерьмовый глинтвейн. Ген наконец справляется с волосами и включается в разговор: — В прошлый раз ты так усердно не готовился. Рюсуй небрежно отвечает: — Решил стать лучшим во всем. — Меня тебе по успеваемости не переплюнуть, — немного высокомерно, но все же справедливо подкалывает Сенку. — Десять тысяч на то, что это все из-за отца, — Рюсуй возмущенно поворачивается к Юкио на этих словах. — Предатель! — Нанами вздыхает и признается, — отец обещал взять с ним во Францию на Рождественские каникулы, если наберу больше девяноста по всем экзаменам. Но это все блеф, он в любом случае возьмет: мы ведь семьей сто процентов поедем. Просто не хочется его разочаровывать. — Так ты уезжаешь! А мне не сказал, — Юкио неодобрительно качает головой. — Все еще типа не решено. — В любом случае, на каникулах я тоже уезжаю. В деревню, к родственникам, — Юкио кажется слегка разочарованным, но, судя по всему, привыкшим к этому. Сенку вздыхает. Они с отцом никогда не делали из этого огромный праздник, только если Ксено со Стэнли не приезжали на Рождество. Про настроение он вообще молчит. Наверное, первый и последний раз он искренне радовался этому празднику, когда в первый раз отмечал его с Бьякуей. Все подарки были только для него одного, и это были не какие-то невкусные конфеты и дешевые сладости. Именно тогда Сенку получил свой первый телескоп. — Я пока еще не решил, но, скорее всего, отмечу с друзьями, — произносит Ген. Внутри у Сенку что-то сжимается. Он ненавидит это ощущение, но не знает, как с ним справляться. Почувствовав, что теперь пришла его очередь что-то сказать, Сенку пожимает плечами: — Я просто посижу дома. Ген шумно вздыхает: — Скучно! Не хочешь познакомится с моими друзьями? Сенку чувствует, как напряжение внутри сходит на нет. Будто тугой узел наконец развязывается. — Отпраздновать Рождество с вами? Ген с улыбкой кивает, скрывая волнение. — Уточню у Бьякуи, — лаконично отвечает Сенку, пытаясь игнорировать бешено колотящееся сердце.

***

Ген заходит за Сенку в четыре часа дня, как и обещал. Он решил прийти домой к Кохаку вместе с Ишигами, чтобы тому не было неловко. — Если станет некомфортно, то скажи мне, хорошо? Сенку ухмыляется: — Ты думаешь, я не могу выдержать дружеских посиделок? На самом деле он ужасается от мысли, что Ген будет единственным человеком, которого он знает. — Конечно, можешь. Просто на всякий случай. Ген замолкает, обдумывая дальнейшие слова. Он правда волнуется за Сенку, но вместе с тем очень хочет познакомить его со своими друзьями. Асагири желает показать Ишигами свою заботу, не навязчивую или снисходительную, а искреннюю и человечную. Показать, что он не ставит под сомнение его слова, что уверен в том, что Сенку со всем справится. И наравне с этим донести, насколько ему не все равно. — В общем, если что, мы в любой момент можем уйти. Сердце Сенку замирает на этом «мы». — Тебе… необязательно, — голос предательский оседает, — ты ведь знаешь? — Знаю, — просто отвечает Ген и, сглотнув, поворачивает голову в сторону, — конечно, знаю. Дверь им открывает невысокая девушка с пышными светлыми волосами, собранными в хвост. На ее лице сияет радостная улыбка, а глаза светятся, подобно елочной гирлянде. Звонким голосом она приветствует прибывших: — Привет! Рада тебя видеть, Сенку. Надеюсь, ты не против обращения по имени. Ген столько о тебе рассказывал! Сенку делает глубокий вдох, отвлекаясь от всех голосов. — Привет, — говорит он, и голос звучит слишком безэмоционально, — взаимно, — Сенку слегка улыбается, пытаясь показаться более дружелюбным. Однако он знает, что его натянутая улыбка — последнее, что может убедить окружающих в его искренности. Они с Геном проходят в комнату, где Сенку видит ещё больше людей. Девушка, явно старше его, привлекает внимание своей схожестью Кохаку, и он безошибочно принимает ее за Рури, о которой упоминал Ген. Ее парень, миловидный шатен, увлеченно о чем-то ей рассказывает. А на диване сидят ещё двое юношей, спорящих друг с другом. Сенку запомнил имена каждого из друзей Гена, а также основную информацию о них, поэтому без труда понимает, кто есть кто. Рури мягко улыбается, видя его в дверной проеме. — Сенку, привет, — она производит впечатление доброго и милого человека, — мы рады наконец-то встретиться с тобой. Ген не сдерживается и громко фыркает: — Умоляю, не говори так официально. — Она словно мамочка, с которой ты наконец познакомил своего парня, — подкладывает Кохаку, и все начинают смеяться. Ген смущённо откашливается и быстро переводит разговор в другое русло, представляя Сенку каждого присутствующего. Ишигами остаётся только скрывать свое смущение и учащенное сердцебиение, вызванное репликой Кохаку. Он отвлекается, пожимая каждому руку и перекидываясь парой слов. Потом Сенку резко вспоминает, что пришел не с пустыми руками. Он достает из сумки контейнер. — Я не знал, что принести к столу, поэтому взял самый банальный из всех десертов, — хмыкает Сенку, указывая на яблоки в карамели в своих руках. Лица Хрома и Гинро начинают сиять, сливаясь с елочными украшениями. — Сенку, ты просто лучший, — Хром подходит к нему и хлопает его по плечу, дружески приобнимая. — Мы долго спорили с Рури, стоит ли их покупать… и в итоге просто про них забыли. Гинро пытается стянуть одно прямо у Сенку из-под носа, но его брат пресекает эту попытку. Кинро закатывает глаза: — Прости его, — он обращается к Сенку, — а ты, — взгляд переходит на Гинро, — попроси по-человечески. Тот неловко улыбается: — Извини. Я возьму? — Конечно, я ведь для всех принес. Ген улыбается, чувствуя как тепло разливается по всему его телу. Спокойная радость окутывает его теплым пледом, и он окончательно расслабляется. Кажется, они поладят. — Давайте поедим, раз все пришли, — предлагает Кохаку, и все одобрительно кивают. — Я жуть какой голодный, — подтверждает Ген. Рури вздыхает: — Тогда помогите до конца накрыть стол. Она идет на кухню и зовет за собой Хрома, чтобы тот отнес тарелки с горячим. Кохаку заставляет Гинро притащить недостающие стулья с балкона, пока Кинро освобождает место на столе. Гену поручают расставить стаканы, и он неохотно соглашается. — Я помогу, — предлагает Сенку, единственный оставшийся без дела. — Тебе необязательно, ты гость, — доносится голос Рури из кухни. — Я, вообще-то, тоже, — обиженно бурчит Ген, карикатурно надувая щеки и складывая руки на груди. Вместо помилования он получает лишь тычок в бок от Кохаку: — Тебя уже можно записать в полноправные жильцы. Сенку с удивлением замечает, как тихо посмеивается над перепалкой друзей. — Не отлынивай, балбес, — шутливо добавляет он, — я тебе помогу. Ген пропускает первую часть мимо ушей и, радостный, ведет Сенку к шкафу. — Достань оттуда стаканчики, Сенку-чан. — С какой стати? Ты выше, тебе и доставать. — Но ты обещал помочь, — напоминает Ген. — Могу быть моральной поддержкой, — вопреки словам, Сенку все же встает на цыпочки и берет два стакана с верхней полки. Ген ухмыляется и тоже следует его примеру. Наконец все усаживаются за стол, накладывая еду и разливая напитки. Трапеза сопровождается оживленной беседой, и Сенку не чувствует себя лишним, даже когда не может вклиниться в разговор. Рури, Хром, Кохаку, Кинро, Гинро и Ген активно спрашивают его мнение и задают вопросы, выглядя при этом искренне заинтересованными в ответе. Время пролетает быстро, и уже спустя полчаса тарелки опустошаются. — Давайте сыграем в “я никогда не...”, — с набитым ртом вскрикивает Гинро, заставляя Кинро и Кохаку закатить глаза и ударить себя ладонью по лицу. — У нас безалкогольный праздник, — смеется Рури. Гинро все-таки прожевывает еду и после небольшой паузы отвечает: — А кто сказал, что нужен алкоголь? С ним, конечно, прикольней, но можно просто загибать пальцы, если делал что-то. И каждый, кто загнет все десять, выбывает. Выигрывает самый невинный. — Я за, — поддерживает Кинро. Хром оживляется: — Я за любой кипиш, кроме голодовки. — Как скажете, — Рури наливает себе еще стаканчик вишневого сока. Ген широко улыбается: — Давно хотел сыграть в эту игру. Сенку с Кохаку кивают в знак согласия. Ишигами слышал об этой игре лишь пару раз, но, кажется, правила тут элементарные. — Кто начнет? Первым вызывается Хром. — Я никогда не целовался с парнями. Рури и Ген тут же загибают пальцы, вполне ожидаемый результат. Вдруг Гинро с явным сомнением тоже прижимает мизинец. Друзья вопросительно смотрят на него: — Ты нам чего-то недоговаривал? — с подозрением спрашивает Ген. — Ну... эксперименты, знаете... — смущенно отвечает Гинро, явно отказываясь давать дальнейшие комментарии. — Моя очередь, — спасает его из неловкой ситуации Рури, — а я никогда не целовалась с девушками. Хром шутливо обвиняет ее в плагиате и загибает палец. Его примеру следуют Гинро, Ген и Кохаку. Сенку усмехается краешком губ. Кажется, в этой комнате не целовались только он и Кинро. — Ты и в бутылочку не играл? — спрашивает Хром. Сенку отрицательно качает головой. Согласился бы он поцеловать кого-то просто потому, что так указала бутылочка? Вряд ли. По крайней мере не сейчас, когда ему нравится конкретный человек. — Я никогда не курила, — говорит Кохаку, когда наступает ее очередь. — Ты специально, — надув губы, произносит Гинро, единственный загнувший палец. — О чем ты? — Сенку готов поклясться, что на ее лице появилась сама хитрая и коварная улыбка из всех, что он видел. — Я никогда не занимался сексом, — выдает очередное откровение Ген. — А будет что-то не про отношения? — вздыхает Кинро. — Радуйся, — подмигивает ему Сенку, указывая на свои оттопыренные пальцы. Тот улыбается ему в ответ и замолкает. Рури и Хром загибают пальцы, жутко покраснев и смотря друг на друга, выдавая себя с головой. Не то чтобы в этом кто-то сомневался, но Гинро не удерживается от улюлюканья, а Кохаку от закатывания глаз. — Я никогда ни с кем не встречался, раз уж на то пошло, — Сенку недолго думает над своим предложением, зная, что это делали все, кроме него и, возможно, Кинро. Его предположение оказывается верным, и пять из семи сидящих за столом загибают пальцы. — Я никогда не смотрел порно или любой другой контент пикантного содержания, — ухмыльнувшись, бессовестно лжет Гинро. — Пошел ты, — смеется Кохаку, и все без исключения загибают палец. — Я никогда не влюблялся, — очередь переходит на Кинро. — Да ты гонишь, — не верит его брат. Сенку вдруг начинает паниковать. Если играть по правилам, значит надо загнуть, но... Он видит, что все, кроме Кинро, уже сделали это. Сенку все-таки загибает второй палец и почему-то боится смотреть на Гена. Тот лишь слегка удивленно вскидывает брови, но ничего не говорит. Спустя еще много кругов остаются только Сенку и Кинро, оба с девятью загнутыми пальцами. — Я никогда не списывал на экзамене или контрольной, — Сенку говорит чистую правду и выжидающе смотрит на своего оппонента. Кинро хмурит брови, явно что-то обдумывая, и наконец загибает палец: — Без вариантов, чувак. Сенку самодовольно улыбается. А говорили, что это ему нигде не пригодится. — Звание самого невинного и неискушенного человека достается Сенку Ишигами, — провозглашает Рури победителя, — давайте похлопаем. Сенку наслаждает аплодисментами, словно выиграл олимпиаду или научную конференцию, а не дурацкую игру, где все определяется твоим везением и честностью. Хром и Гинро вдруг начинают спорить, какую музыку включить, пока Кохаку разбирает полку с настольными играми. Они играют в монополию, умудрившись даже не поубивать друг друга в процессе, в дженгу и в мафию. Это заставляет Сенку думать о тысячах упущенных возможностей. Заставляет чувствовать ностальгию по детству, которого у него никогда не было, и ощущать тоску по несуществующим друзьям прошлого, отзывающуюся фантомной болью где-то в груди. Он устал. Общение с друзьями Гена — несомненно приятное времяпрепровождение. Но Сенку делает это уже несколько часов подряд. Во время общего разговора он незаметно отходит в другую комнату и идет на балкон. Сенку вдыхает свежий морозный воздух полной грудью, чувствуя приятное покалывание. Внутри снова появляется ощущение пустоты. Он прислушивается к смеху в соседней комнате. Между ними и Сенку только стена, но он чувствует себя как никогда оторванным. От людей. От реальности. Внезапно что-то мягкое оказывается на его плечах. Сенку оборачивается, чтобы увидеть накинутый на него плед и Гена рядом. — Замерзнешь ведь, — в ответ Сенку лишь качает головой. Между ними воцаряется тишина. Сенку не смотрит на Гена, чувствуя некую неловкость, и продолжает пялиться в окно. Вдруг раздается громкий хлопок, и на небе появляются яркие разноцветные вспышки. Профиль Сенку освещается то красным, то зелёным, то синим. Ген не может сдержать нежной улыбки, глядя на Ишигами. Он медленно протягивает руку и аккуратно кладет ее Сенку на голову, почти неуловимым движением поглаживая волосы. Сенку не вздрагивает от неожиданности, а лишь спокойно поворачивает голову, встречая взгляд Гена. В глаза обоих горят искры, и вряд ли это вызвано вспышками фейерверков. Сенку становится ещё более неловко, чем было до этого, словно струна внутри натягивается до предела. — У меня, кстати, подарок есть, — скомкано говорит он, откашливаясь и заходя обратно в комнату. Сенку отходит на несколько секунд и возвращается с небольшим свертком в руках. — Спасибо, Сенку-чан, — Ген прячет свое смущение и лёгкое разочарование от так быстро прерванного момента за яркой улыбкой и энтузиазмом. Которые, впрочем, быстро становятся искренними, — у меня на самом деле тоже кое-что есть. Сначала подарю тебе, а потом открою твой подарок. С этими словами Асагири достает из кармана брюк маленькую коробочку. Сенку и Ген обмениваются подарками. Ишигами открывает коробочку и видит двойной браслет с серебристыми и бирюзовыми бусинами и одной большой в виде Сатурна. Уголки губ Сенку расплываются в улыбке. — Ты это сделал сам? Ген кивает, не отвлекаясь от развертывания упаковочной бумаги. Он достает большую сиреневую футболку с изображением лаванды с левой стороны, прямо там, где сердце. — Тебе идёт этот цвет, ты знаешь? — слова звучат неловко, усугубляя эту странную атмосферу между ними. И они снова смотрят друг другу в глаза, пока фейерверки окрашивают ночное небо. — Знаешь, — тихо и напряженно начинает Ген, — я все хотел спросить насчет этой игры... — Какой салют, идите все на балкон! — вдруг кричит появившийся на пороге Хром. Сенку и Ген вздрагивают, а после, сказав друг другу быстрое «спасибо», присоединяются к совместному разговору. Но неозвученный вопрос так и не выходит из головы Сенку до конца дня.