Осколки

— Андрюха, я дома! — Миха с наслаждением бросил ключи на тумбочку. Сегодня у него было хорошее настроение: день на студии прошёл плодотворно, альбом почти готов к выпуску, в голове приятно шумит после пары бутылочек холодного крепкого, и, самое главное, — ему есть куда идти. С добрый десяток лет он без продыху болтался по Питеру, подобно бездомному псу, подтрунивал над одомашенным Андреем, — а вот теперь, поди ж ты, живёт с ним в одной квартире и радуется этому, как никогда в жизни. Миха разделся и прислушался: в ванной негромко шумела вода. Он потянул на удачу дверь, но та была заперта. Андрюха какого-то чёрта любил мыться в гордом одиночестве, чтобы ему никто не мешал. — Опять там дрочишь без меня, ё-моё? — усмехнулся Миха и в ответе разобрал неясное бормотание: — Ми… Я ту… П. оги. — Чё? Громче, блин, говори, не слышу. — Я за… Застрял! Кошачий вопль Андрея потонул в Мишкином смехе. Вот же приколист хренов, опять выдумывает. — Не гони. У нас обычная хрущёвская ванная, а не лабиринт Минотавра. — Мих, я серь…но. П… м…ги! Через пять минут перебранки, перемешанной с игрой в глухой телефончик, Миша поверил Князю, с силой дёрнул за ручку и вырвал с мясом видавший виды шпингалет. В начале года он собственноручно вкручивал его обратно после весёленькой ссоры. Блять, высверлить его нахер, и с концами. Надоело вертеть саморезы туда-сюда. Миха открыл дверь, проморгался от клубов жаркого пара и увидел оч-чень интересную картину: голые ягодицы Андрея, аппетитно-округлые, влажные и чуть мыльные, торчали, возвышаясь, из-под торца чугунной ванны, в то время как торс еле виднелся где-то глубже, среди хитросплетений труб. — Ебучие доморощенные сантехники, — глухо проворчал Андрей, — навертели тут хуйни. Бля, Мих, помоги. — А ты точно застрял? — Миша переглотнул и непроизвольно взялся за бляху своего ремня, ослабляя натяжение. — Точнее некуда. Тяни давай. — Тяни, ты всё равно меня не вытянешь, тяни, — хитро мурлыкнул Миха и легко, игриво даже, шлепнул Андрея ладонью. — Не-а, Андрюх, не дождёшься. Ты тут в шикарной позе, сам распластался… Разве я могу такое упустить? Миха стянул футболку, джинсы, сильно и резко возбуждаясь, и подошёл ближе. — Слышь, не очень больно там тебе? Андрей промычал что-то невнятное, и Миха решил, что за полчаса ничего с его светлым Князем не случится. Ну, подышит пылью, плесенью да паутиной. Херня. А другого шанса развести его на роль пассива может больше и не представиться. Вообще-то Михе нравилось быть снизу, когда они изредка доходили до проникновения, но из любопытства и упрямства он уже пару месяцев бился над тем, чтоб уложить Андрея под себя. Он же, Горшок, мужик хоть куда, неважно, что гомосек, и член засадить в узкую сладкую дырочку вовсе не прочь. Но Князь сопротивлялся, находил отговорки и не давал, как, блять, тёлка-стесняшка. Миха тяжело выдохнул и решил это исправить именно сейчас. Пригнулся и ласково огладил кожу. От Андрея пахло его любимым гелем для душа, ментоловым, с нотками цитруса. Охуенно, блять. — Какой ты, Андро… Я так хочу, — в доказательство он прижался ближе и скользнул членом, крепким, быстро вставшим, по ложбинке, чуть поросшей волосками, — хочу тебя трахнуть. — Нет, — Князь дёрнулся, пытаясь выбраться, но, видимо, в самом деле серьёзно застрял, — я не готов сейчас, Мих. Я же… — А я тебя подготовлю, — Миша уже плохо соображал от крышесносной близости и на автомате потянулся за смазкой. Чуть не уронил тюбик, щедро увлажнил палец и сжатые напряжённые мышцы, нежно погладил, разминая, и только потом скользнул внутрь. Помнил, блять, по своей шкуре, какие это поначалу не самые приятные ощущения. Совесть чуть куснула изнутри, но Мишка отмахнулся. Андрей, между прочим, сам был не прочь иногда побаловаться с игрушками. Позволял пихать в себя всякую латексную хрень, а живого пульсирующего горячего члена боялся. Чё за нахуй? — Ну, Горшок, ты у меня потом поплатишься, — успел сказать Князь, пока Миха не согнул палец. Последнее слово растворилось в полувсхлипе. — Дрюх, всё хорошо. Пожалуйста. Ты просто офигенный внутри. Горячий, гладкий, чистый. Щас, потерпи чуток, потом кайфово будет. Другой рукой Миша повёл по согнутой правой ноге Андрея, задержался на боковой поверхности ступни, погладил напряжённые пальцы и увернулся от лягающего пинка. — Ну чё ты дёргаешься, будто я насилую тебя? — Именно это ты и делаешь. — Нет. Насилуют — это когда больно. А я наоборот, хочу сделать тебе приятно. Расслабься, — Миша весь извернулся и провёл языком по бедру, — любимый. Я вернусь, минуту постой так. Не уходи только никуда. Он заржал над собственной шуткой, взял в тумбочке возле дивана презик и небольшой вибратор, который нравился Андрюхе, и вернулся в ванную. Снова оценил его задницу, исходя слюнями, и вдруг, раздвинув ягодицы, резко припал губами к тёмному кольцу мышц. — Блять, совсем обалдел? Нет, Миш, нет… М-м-миш-ш… — Тебе нравится, — Миша оторвался от мокрого поцелуя и подобрался пальцами к подрагивающему члену Андрея, — так наслаждайся. Чё заладил: нет, нет. Всё равно никуда тебе не деться. В беспомощности Князя не было ничего возбуждающего, но Михе было важно другое. Он чуть ли не дымился и просто сходил с ума от тела Андрея, и готов был на всё, чтоб доставить ему то удовольствие, что ловил сам, когда был снизу. Отбросив нахуй все рамки, он напряг язык и самым кончиком облизал сморщенные складки, постепенно проникая глубже и глубже внутрь. На губах ощущался вкус химозной вишни. Блять, кто придумал делать смазки с такими идиотскими ароматами? Лучше б вкус пива туда захерачили. Миша, не прекращая настойчивых движений языком, нарочно отвлёкся, чтоб не кончить, позорно и быстро, без рук. Андрей молчал, замерев в своей неудобной позе, а Миха старался ещё сильнее, сглатывал слюни и менял то направление, то скорость. Он ждал стонов, и, услышав короткий звучный выдох, победно отодвинулся, возвращая внутрь пальцы. Медленно ускоряясь, он бесстыдно трахал ими Андрея, аккуратно растягивал податливые стенки, расслаблял внутренний сфинктер и легко массировал простату. Все мысли вылетели из головы с концами. Остались лишь ощущения на кончиках пальцев и невыносимый жар в изнывающем члене. Но Миха терпел, и, вынув пальцы, включил вибратор. Он безошибочно задевал нужную точку, и Князь рвано хватал ртом воздух. — А вот теперь, моё время пришло, — Миша отбросил в сторону почти опустевший тюбик смазки, опустился удобнее на колени, толкнулся внутрь, в мягкую влажную плоть, так жадно обволакивающую его член со всех сторон, и замер. Сердце билось где-то в горле, часто-часто. — Андрюха, я не могу, не могу больше ждать, прости, — Миша крепко вцепился в бедра Андрея и стал насаживать его глубже на себя. Ещё глубже. Размашисто отодвинулся — и опять подался вперёд. Быстрее, ещё быстрее! Кулаком он дрочил Андрею, коротко, резко, грубо, и скоро почувствовал сладкую пульсацию и сперму на пальцах. — Да, да, да, Андрюха, блять! — он вбился по самые яйца и кончил сам с хрипящим стоном. Переждал, когда к голове вернётся способность соображать, завязал презерватив, чтоб бросить потом в мусорное ведро, и стал искать в брошенных джинсах сигареты. Обернулся и увидел, как Андрей сам, эротично пятясь раком, спокойненько выползает на свет божий. — Не понял, — Миха выдохнул дым и заботливо стряхнул паутину с его волос, — Винни-Пух мой, ты как выбрался? Похудеть успел? — Я уже давно понял, что могу вылезти сам, — Андрей потянулся, сцепив руки в замок на спине. — Чё, Мишань, думаешь, если б я серьёзно не хотел, я бы тебе позволил вот это всё? Ты не подохуел ли? Миха, нервно щёлкая зажигалкой, отступил на шаг и виновато потупился. — Я… Андро, ты чё? Ё-моё, да я просто… Он беспомощно замолчал, не находя слов. Невозможно было внятной человеческой речью объяснить всё то, что свербило внутри. Михой двигала не только похоть. Он страстно хотел раствориться в Андрее, слиться с ним, почувствовать, что тот никогда не уйдёт, несмотря на любые выходки и придурь. Князь внимательно посмотрел на необычно взволнованного Горшка, качнул головой, улыбнулся сам себе и коснулся его горячим поцелуем: — Ладно, проехали. Мне всё понравилось. В следующий раз застряну в стиралке. Чтоб совсем как в порнухе, а?