Клятва

Окна покоев Рокэ выходили на восток, он любил нежные рассветные лучи, что наполняли спальню розовато-золотистым сиянием. Ричард уже проснулся но лежал, не шевелясь, и любовался своим спящим эром, что безмятежно улыбался одними только кончиками губ. Черные пряди разметались по белоснежному шелку простыней и нежно-голубой подушке, лицо казалось таким молодым, и тридцати не дашь, а ведь сегодня… В дверь без стука заглянул Хуан. Ричард не сразу заметил кэнналийца, который молча делал дору Рикардо какие-то знаки руками и многозначительно указывал глазами на коридор. «Привезли!» — догадался Окделл, осторожно, чтобы не разбудить своего эра, выскользнул из-под одеяла и на цыпочках подошел к Хуану, даже не озаботившись прикрыться по примеру Ворона. — Привезли, дор Рикардо! — шепотом подтвердил догадку кэнналиец, кивнул на коридор, и Ричард увидел пажа, с трудом удерживающего в тонких смуглых руках высокую алатскую вазу. — Благодарю, — прошептал Ричард в ответ, забрал подарок для своего эра, как можно тише вернулся к кровати и поставил хрустальную вазу на заранее придвинутый низкий столик так, чтобы Рокэ увидел ее, когда проснется. Вернулся под одеяло, и только тут понял, да ведь он лежит с краю и собой загораживает весь вид! Ладно, это можно будет исправить. Ворон и не думал просыпаться еще долгих пятнадцать минут, Ричард стал осторожно гладить своего эра, потом — смелее, пока не услышал сонное: — Доброе утро, юноша… — Ворон изящно потянулся при прижался к Окделлу — С Днем рождения, эр Рокэ! — оруженосец сладко, нежно поцеловал своего эра и отодвинулся так, чтобы было видно вазу, — Это для Вас! — Дикон! — изумленно распахнул длинные черные ресницы Алва, — Какая красота, да это же те самые! Те самые розы, о которых уже пару месяцев только и говорили во дворце, в салонах и гостиных, и, конечно же, в особняке Капуль-Гизайлей. Новый сорт, невероятное сочетание жемчужно-белого к краям переходящего в нежно-розовый, что по самой каемке лепестков превращался в яркую, сочную фуксию. Едва только Ворон услышал об этих розах от Марселя, тут же категорично заявил, что не поверит, пока сам не увидит это чудо, а Ричард, что уже долгое время ломал голову над подарком для своего эра, понял: вот оно! — Обычно любовникам дарят алые, — немного смущенно отозвался Ричард, — Но то, что я чувствую к Вам, гораздо больше, чем страсть. Я люблю Вас эр Рокэ, люблю больше жизни, я хочу подарить Вам весь мир, и все звезды, всю мою любовь, заботу, и нежность, на какую только способен, мой эр. Я хочу сделать Вас счастливым! — Я счастлив, Дикон, — Ворон скользнул в объятия своего оруженосца, — Я не верил, что это возможно, но я счастлив с тобой, мой юноша… Они еще долго нежились в кровати, Ричард расцеловывал своего Первого маршала и шептал ему нежности, пока в дверь снова постучали, тот самый паж, что едва удержал тяжелую хрустальную вазу. — Соберано, поздравления пришли, — доложил он — Каррьяра! — недовольно отозвался Первый маршал, которому не хотелось отрываться ни от своего юноши, ни от восхитительного подарка, — К Леворукому их! — Мы заберем вазу в кабинет, — тут же нашел выход Окделл, — Вы будете любоваться розами, а я зачитаю поздравления! Ничего не оставалось поделать, оруженосец накинул халат и ушел вместе с букетом, Рокэ привел себя в порядок, поправил роскошные алатские кружева, надел бесценные «Звезды Кэнналоа», унизал тонкие пальцы сапфировыми кольцами и направился в свой кабинет. День обещал выдаться хлопотным. Письма уже были на столе, в углу громоздились свертки и коробки. Рокэ наслаждался видом нежных бархатных лепестков и тонким ароматом букета, а Ричард любовался своим эстетствующим эром. Алва любил все красивое, и Окделл точно угадал с подарком, добыть это чудо оказалось непросто, но упрямый вепрь добился-таки своего, и коллекционер еще засветло недрогнувшей рукой срезал все семнадцать стеблей, даже те, что были еще совсем в бутонах. — Итак, юноша, меня весьма пугает вон та длинная громоздкая штуковина, найдите-ка мне послание от нашего неугомонного маркиза, что спьяну обругал меня развратником, это от него, — Ворон решил начать с наименее приятного, — Приветствия и пожелания сразу простим, я их наизусть знаю… — Так, давайте посмотрим, — Ричард поворошил надушенные на разные лады конверты, выудил нужный и сломал сургучную печать, — «…А в подтверждении искренности слов моих примите этот скромный подарок, канделябр на двенадцать свечей, коий, вне всяких сомнений»… — Так и знал! — воскликнул Алва, перебив своего оруженосца, и затрясся о смеха, — Каррьяра, я таки-попал в список! — Какой список? — не понял Окделл, с интересом наблюдая, как эго эр освобождает означенный канделябр от грубой оберточной бумаги, являя на свет нечто монструозное, по виду, из бронзы — Вот, полюбуйтесь, юноша, — Ворон смахнул с глаз слезинки, — Это недоразумение передаривают уже не первый год, я все ждал, когда смогу воочию обозреть то, о чем рассказывал Марсель. Он непременно сегодня придет, попрошу его поведать, с чего все началось, он прекрасный рассказчик, Вы же знаете! Так, а вот эта коробочка пахнет туберозой, найдите-ка послание Капуль-Гизайлей! — «Зная любовь Вашу к интригующим загадкам и всякого рода тайнам, посылаем Вам копию гальтарской головоломки, что в точности повторил гоганский мастер. Нужно поворачивать грани так, чтобы все стали с одним и тем же рисунком»… — Ричард с любопытством подался вперед, — И что же там, эр Рокэ? — Кубик, — с азартом отозвался Первый маршал, — Крутится, да… Занятная вещица, да вот, сами взгляните! — Так, тут и подробная инструкция, как его вертеть, — улыбнулся Ричард, рассматривая головоломку, — Мне нравится! — Раз уж речь зашла о тайнах и загадках, как насчет письма от моего духовника? — предложил Рокэ — Минутку, мой эр… Вот оно, — Ричард ловко вскрыл конверт из дорогой гербовой бумаги серебряным ножом для писем, — «Уверен, Вы по достоинству оцените содержание гальтарского свитка, если, конечно, разгадаете секрет шкатулки, в которой он содержится. Не допускайте к шкатулке Окделла!» — Не торопитесь с выводами, юноша, — успокоил нахмурившегося оруженосца Ворон, — Это для Вашей же безопасности, Дорак всегда присылает мне шкатулки с секретом. Ядовитые шипы, знаете ли, кислота, что безвозвратно уничтожит свиток, а может, все сразу. Пожалуй, этот подарок я открою в своей алхимической комнате, хоть кардинал и использует только те яды, к которым я привычен. — Рокэ! Мой дорогой Рокэ! — воскликнул Марсель, оттесняя отчаянно протестующего пажа, — С Днем рождения, и дайте же я Вас немедленно расцелую! Ричард ревниво наблюдал, как Валме бесцеремонно тискает его эра. Подарком же виконта была собственноручно написанная им картина, что внесли двое его слуг — Первый маршал в своей любимой позе на ковре, вокруг цветущие кусты франжипани, в руке у Ворона алатский бокал, и держит он его так, что прикрывает достоинство, иначе картина выглядела бы пошло. — Виконт! Откуда Вы так точно… — воскликнул Окделл, но вовремя прикусил себе язык, — Откуда Вы так точно знаете, как рисовать картины? — Хм-м… — Марсель хитро посмотрел на Рокэ, а после перевел взгляд на оплошавшего Ричарда, — Вы действительно это имели в виду, а, герцог Окделл?.. — Мой оруженосец хотел спросить, — принялся исправлять положение Рокэ, — Откуда Вам так точно известно расположение моих шрамов, но постеснялся. Он же видел их в Сагранне во время одного бакранского ритуала. — Мы с герцогом завтракали обнаженными на пляже, — сообщил Окделлу Марсель, — И это было столь прекрасно, что позже герцог Алва несколько дней позировал мне на ковре, только уже в саду собственного замка. А франжипани я дорисовал уже здесь, в Олларии. Ну, а Вам, Рокэ, должно быть стыдно! Мне ничего не известно про ритуал, требую немедленно все рассказать, вот прямо сейчас же! — Есть у бакранов одна старуха, зовут ее Премудрая Гарра, — пожал плечами Ворон, — Ей взбрело в голову мне погадать, отказаться не представлялось возможности, а ритуал непременно требовал обнажиться. По счастью, именно мне, а не этой самой Гарре. — И что же интересного она нагадала? — нетерпелив заерзал в кресле Марсель — Сказала, что у меня все сложится так, как изначально и было задумано, — снисходительно отозвался Рокэ, — Полагаю, ей просто хотелось увидеть меня обнаженным — Нет, герцог Алва, так не пойдет! — безапелляционно заявил виконт, — Я требую подробного рассказа, давайте вот, сначала, что вообще за народ эти самые бакраны? Рокэ принялся рассказывать, Ричард любовался им, рассеянно крутя в руках гальтарский кубик. Нет, это вовсе не случайность. Сама судьба хотела, чтобы сын Эгмонта Окделла принес клятву Рокэ Алве, Первому маршалу Талига. Для этого был бессмысленный мятеж, четырехсотлетняя вражда, поступок Рамиро… Все вокруг, земли и моря, солнце, звезды, вся эта Вселенная была создана только для того, чтобы оруженосец и его эр были счастливы, вот как сейчас, в этот ясный солнечный день, в День рождения самого красивого и желанного мужчины Талига, который принадлежал только своему юноше.