Виртуоз

В небольшой гостиной царил полумрак. Старая люстра из дымчатого стекла озаряла тусклым светом нехитрое убранство: старый, чуть продавленный диван, два абсолютно разных кресла с затертой и кое-где засаленной обивкой, низкий столик и почти черный от копоти камин. Стоящие тут и там разномастные коробки и ящики с виднеющимися в них вещами, сваленными кучей, наводили на мысль, что они попали в дом старьевщика. Сэм плюхнулся в кресло напротив старика, но, как только цепь натянулась, с неохотой пересел на диван рядом с Гарри. Бросив презрительный взгляд на него, мальчишка картинно стал растирать запястье. Тобиас осуждающе посмотрел на него, но так и ничего не сказал. — Мистер Поттер, хотел сразу сказать: мальчишка был неправ, но он действовал от чистого... — начал было он. — Давайте не отвлекаться, — перебил его Гарри, откидываясь на спинку дивана. — Расскажите про тех, кто к вам приходил. — Молот уже давно занимается мздоимством, — с далека начал объяснять Тобиас, разглядывая Гарри, словно прикидывая что-то в уме. — В нашей профессии иметь уважаемого куратора — половина успеха. У таких лучшая сеть информаторов, пара-тройка сильных артефактов и почти неограниченная власть над торговлей между мирами. — Не совсем легальной торговлей, если быть точным, — поправил его Гарри, искоса поглядывая на скучающего Сэма, который лениво качал ногой, рассматривая кое-где потертый ковер. — Мистер Поттер, не мне вам рассказывать, что жить хочется всем, а в наше время бедным сквибам поживиться можно только на торговле, пусть и не совсем легальной, — сказал Тобиас и посмотрел на Гарри, словно надеясь, что он согласится с ним. Тот нахмурился, но от комментариев воздержался. Перебивать старика, тем самым удлиняя рассказ, совершенно не хотелось. Все его мысли были о том, как, побыстрее разобравшись с проблемами, сдать мальчишку в Аврорат на попечение Перкисса, счастливого от поимки Виртуоза, и завалиться спать, отложив допрос до утра. Возиться с пытающимся увильнуть от ответов мошенником он с удовольствием продолжил бы завтра. — Молот нанимает магглов, когда проворачивает дела на их стороне, — продолжил рассказ Тобиас, прочистив горло. — Вы не представляете, какие это отморозки. Старший у них — Гил, ну точно Сивый в людском обличье: такая скотина, ей-Богу. Гарри хмыкнул, вспоминая мерзкого полуоборотня. — Сэм пытался схитрить маленько, — начал было Тобиас, мельком взглянув на напрягшегося мальчишку, — вместо обычной платы в последний раз они потребовали кое-какое зелье... — Металлорастворяющее, да, я знаю, — сказал Гарри, хлопая себя по карманам. Найдя пачку, он машинально достал ее, но, спохватившись, глянул вопросительно на Тобиаса. Тот тут же быстро вскочил, словно для него желание Гарри было законом, который необходимо мгновенно выполнить, и вынул из стоящей рядом коробки щербатую пепельницу. Гарри благодарно кивнул, взяв ее из протянутой руки старика, замечая, как она дрожала, покрытая мелкими морщинками на скрюченных артрозом пальцах. Старика стало жалко. Гарри только сейчас понял, как тот волнуется. Но это чувство вряд ли было вызвано разговором. Упорное нежелание смотреть в сторону Сэма и начало их разговора наводило на мысль, что Тобиас боится за мальчишку больше, чем хочет того показать. А напоказ скучающий Сэм стал казаться более напряженным, чем раньше, будто сам старательно скрывал за своим безразличием страх. Только вот страх за себя или старика, разобрать не получалось. — Ну так что ему нужно от вас сейчас? — попытался Гарри подтолкнуть Тобиаса к сути проблемы, все больше желая поскорее добраться до Перкисса. Старик на долю секунды посмотрел на него, будто споря с самим собой. — Они дали нам сутки на раздумье и кое-что забрали, — сипло ответил Тобиас: слова стали даваться ему с трудом. — Если не найдем любой из мультипорт-ключей... В общем, я думаю, можно попрощаться с той вещицей и сматываться: Гил обещал из-под земли достать, но расквитаться с тобой за какой-то случай в подворотне. Сэм разом выпрямил спину, становясь серьезным на глазах. Даже торчащие в разные стороны светлые пряди улеглись в ровную прическу. В его взгляде опять появилась решительность, делая Сэма старше и собраннее. Он молча смотрел на старика, не отводя взгляд. — Что они забрали? — после паузы спросил он. Подслеповатые глаза Тобиаса заблестели. Гарри не понимал, откуда тот черпает силы? Но сейчас он выглядел на грани отчаяния. Возможно, как раз от многоликого мальчишки, сидящего напротив, ставшего в раз зрелым и по-взрослому деловитым? От того, кого прозвали Виртуозом. — Твой медальон, — почти прошептал Тобиас. Его слова произвели эффект сигнальной ракеты: Сэм вскочил, бросаясь в сторону боковой двери, выкрашенной некогда в салатовой, а теперь почти полностью выцветшей краской. Цепь натянулась, и Гарри, резко поднявшись, помчался следом. В комнате царил больший беспорядок, чем в гостиной, словно Тобиас успел убраться только там. К стенам были приставлены какие-то холсты, почти все без рам. На большинстве виднелись глубокие порезы, словно проклятые молодчики Молота методично прошлись по ним ножом. Сэм стоял как вкопанный, не замечая ни осколков банок с краской, ни обломков каких-то досок, валявшихся под ногами. Но столе у окна кучей лежали обрывки бумаг, похожих то ли на чертежи, то ли на наброски — разобрать не получалось. Гарри шумно вздохнул, с удивлением обнаруживая, каким громким в воцарившейся тишине слышалось собственное дыхание. Сэм продолжал стоять, не шевелясь. Напряжение волнами расходилось вокруг него. Даже беглого взгляда хватило, чтобы увидеть отчаяние, охватившее мальчишку. Резко дернувшись с места, тот неожиданно подскочил к столу, почти вырывая ящик. Внутри ничего не было. Мгновение казалось, что Сэм сейчас завоет, будто раненный зверь. Но тот только сильнее сжал кулаки и с силой стиснул челюсти, что заиграли желваки. — Помоги мне, — едва уловимо прошептал он. Гарри не сразу понял, что тот сказал, когда услышал чуть громче: — Умоляю, помоги. Гарри шагнул ближе, и Сэм повернулся к нему. Взглянув в большие, полные боли глаза, было трудно поверить, что еще недавно в них плясали чертята, когда Сэм пытался очаровать его. Гарри молчал, не понимая, чего хочет мальчишка, но чувствуя, как ослабевает уверенность в верности отказа на любую просьбу, которую тот озвучит. — Помоги мне вернуть его, — начал решительно Сэм, неожиданно добавляя упавшим голосом: — Это почти все, что у меня осталось от моей семьи. — Боюсь показаться бесчувственной сволочью, но ты разом не забыл, что по тебе плачет Азкабан в придачу с маггловской тюрьмой? — слова отдавали желчью, но Гарри не мог ничего поделать: обостренное чувство долга не позволяло отступить от правил. — Я умоляю тебя, — сказал Сэм, подходя вплотную, приподнимая напряженное лицо, с залегшей морщиной на лбу, будто отмеченным особым знаком решимости. — Я сделаю все, что ты скажешь: во всем сознаюсь, даже в том, чего не делал. Я пойду за тобой хоть в Аврорат, хоть куда. Только помоги найти его, прошу. — Все сделаешь? — переспросил Гарри, задумавшись о том, в скольких реальных преступлениях придется сознаться малолетнему мошеннику, ведь папки по делу Виртуоза были внушительными. Сэм, видимо, истолковал вопрос по-своему: преодолев и так маленькое расстояние между ними, приобнял его, скрещивая ладони на пояснице. Не успев сказать что-то, Гарри почувствовал, как гибкое юношеское тело прильнуло к нему, согревая теплотой. — Все сделаю, — заверил его Сэм, наспех целуя в шею, щеку, скулу, переходя на подбородок, пробираясь рассеянной дорожкой из поцелуев к его губам. — Ты же хочешь, я знаю. Гарри попытался его оттолкнуть, чувствуя, что собственное тело, вопреки доводам разума, противится дать отпор: к мальчишке тянуло, словно магнитом, а губы все еще помнили спонтанный поцелуй на складе. Руки, готовые с легкостью отбросить Сэма, притянули ближе, и Гарри сам поцеловал его. В груди смешались сразу несколько чувств: с одной стороны было странным отрицать, что Сэм, как никто другой за долгое время, возбуждает, а его внезапная трогательность вызывает какое-то тянущее чувство, желание заботиться и помогать. Но с другой стороны ощущение, что им просто пользуются, тоже не пропадало. Так не кстати вспомнились слова мальчишки, что хастлером быть он не планирует. — Нет, стой, — гаркнул Гарри, почувствовав, как Сэм осторожно положил руку ему на ширинку. — Прекрати, слышишь? Он схватил парнишку за плечи и отодвинул от себя. Сэм испуганно посмотрел ему в глаза. Раскрасневшийся, он казался еще более возбуждающе-желанным. Прикусив припухшую губу, он вглядывался Гарри в лицо, словно не веря его словам. Дотронуться до него хотелось до ломоты в пальцах. — Сам говорил, что не ляжешь ни под кого, — резко сказал Гарри, начиная злиться на свою же реакцию на парнишку. — Ты... — лицо Сэма пошло пятнами: Гарри было видно, что тот борется сам с собой. Его черты заострились и он опять стал выглядеть намного старше. — Это ты строишь из себя уже в который раз не понятно что, — сказал он, с трудом выговаривая слова. — У тебя стоит на меня, думаешь, я не вижу, — прошептал он, опять прижавшись, и ткнулся сквозь ткань брюк возбужденным членом в его напряженный пах. Гарри грубо положил руку ему на затылок и близко притянул лицо Сэма к себе нос к носу. — Ты прав, только я не меняю свой долг и репутацию на удовольствие, пусть даже и с таким желанным партнером, как ты, — сказал он, пытаясь верить самому же себе. — Ну и пошел ты, мистер Главный Аврор — защита нации! — зло ответил Сэм, вырываясь из захвата. — Я тоже не такой, если ты не заметил. Иначе бы трахнулся с тобой еще у тебя на квартире, чтобы получить сведения из Аврората, — и добавил после небольшой паузы совсем другим голосом: — Мне хотелось немного тепла и поддержки. — Мерлинова мать, — Гарри чувствовал, что готов сорваться, — ты хоть понимаешь, что эти слова значат? — А ты-то сам? — вопросом на вопрос ответил он, отворачиваясь и собираясь уходить. Гарри схватил его за плечо и развернул к себе, внимательно взглядываясь в его светлые глаза. — Если я тебе скажу "нет": никаких договоров с преступниками, пойдем в Аврорат, как я и планировал — ты все еще хочешь? Хочешь секса со мной? — Да. Гарри взревел от накрывающего его желания, притягивая Сэма еще ближе к себе, обнимая, точно вдавливая в себя. До мушек перед глазами хотелось жалить этот сладкий рот жесткими поцелуями. Руки Сэма скользили по его плечам и спине, вызывая дрожь возбуждения. Краем сознания Гарри понимал, что тот для него еще слишком юн, и то, что они собираются делать, может выглядеть аморальным. Разница в возрасте немым укором давила куда-то в висок. Но сейчас хотелось плюнуть на все, только бы обладать им. Он уже давно не воспринимал его только как малолетнего сопляка. События последних суток перевернули его представление о Сэме, как бы ему ни хотелось признаваться в этом. Его временами мальчишечье поведение шло в разрез со всем остальным: полным неизвестным жизненным опытом взглядом, интеллектом, непредсказуемыми и порой непонятными действиями. Когда проворные ладони легли на его пах, и Сэм стал уверенными движениями гладить его возбужденный член сквозь ткань брюк, Гарри не смог сдержать стон. Помогая расстегивать ремень, он ощущал, как их пальцы, переплетаясь и сталкиваясь, в совместном порыве чуть ли не рвут одежду. Раздевание Сэма прошло куда более умело, и, когда он наконец переступил через снятую одежду, кучей лежащую не грязном полу, Гарри опять притянул его к себе, сжимая ягодицы. Сэм застонал, запрокидывая голову, словно давая доступ к чувствительным местам: совсем хрупкой шее, аккуратно вылепленному уху и груди с небольшими бледно-розовыми сосками. Гарри лизнул один, ощущая под языком маленькую горошину. Сэм "поплыл", обнимая за шею и прижимая его голову к своей груди. Гарри все настойчивее ласкал его, очерчивая чувствительную кожу ореола. Проведя влажную дорожку до второго соска, он неожиданно почувствовал, как Сэм расцепил захват и протянул руку вниз, где два возбужденных члена терлись друг о друга. На головке Гарри выделилась смазка, пачкая бедра и руку Сэма. Тот попытался обхватить их оба, но широкая шляпка на члене Гарри выскальзывала из руки. Сосредоточившись только на нем, не трогая собственный, Сэм стал гонять в руке напряженный до предела ствол. Гарри вспомнилась их первая встреча, когда тот так же виртуозно гонял в руке блестящий кий. Кровь ударила в пах, заставляя звенеть от возбуждения поджавшиеся яйца. Он успел только подумать, что хочет ощутить в руке плоть Сэма, и протянул ладонь к торчащему вверх, почти прижатому к животу члену партнера, когда его пах скрутило горячей пружиной. Гарри двинулся несколько раз в его кулак, обхватывая рукой, когда обжигающие струи оросили пах Сэма. Гарри схватил его за плечи, пытаясь прийти в себя. А руки Сэма продолжали одна за другой сцеживать его сперму, словно чередуя фигуры какого-то необычного танца. Наслаждение обволакивало голову блаженной дымкой, словно он выпил рубинового Божоле махом, всю бутылку. Сделав несколько больших вдохов, Гарри только сейчас понял, что Сэм не кончил. На ощупь вынимая из кипы одежды свою палочку, он трансфигурировал собственный ботинок в глубокое кресло. Толкнув в него удивленного Сэма, Гарри опустился на колени перед ним. Сэм задохнулся вопросом, который так и не слетел с его уст, а только зажмурился от удовольствия, когда Гарри не стал медлить, обхватывая аккуратный юношеский член горячим, полным слюны от предвкушения ртом. Резко опустившись до основания, Гарри ощутил, как сидящий в кресле Сэм выгнулся, наслаждаясь лаской. Хватило всего пары движений, чтобы блестящий от слюны член дернулся, выливая в рот белесую сперму и пачкая Гарри припухшие губы. Гарри чувствовал себя, как во сне. Этот минет вызвал такие незабываемые впечатления, что он только сейчас понял, что на самом деле значит "сексуальный партнер": это тот, кто действительно хочет сделать хорошо другому, а не действующий в общепринятых шаблонах, не разбираясь, что чувствует партнер. На ватных ногах Гарри поднялся, чтобы тут же присесть рядом с Сэмом. Тот проворно подвинулся, давая возможность Гарри занять большую часть кресла, а сам после неожиданного движения его рук оказался лежащим на нем, Гарри, сверху. — Откуда ты такой взялся на мою голову, — задумчиво пробормотал Гарри, проводя подушечками пальцев по безволосой груди, которую совсем недавно с упоением ласкал. — Жалеешь? — спросил Сэм, накрывая его руку своей ладонью. — Нет, почему же? — несколько устало ответил Гарри. — Ты, должно быть, понимаешь, что я переступил черту. — У тебя был пунктик не трахаться со смазливыми парнями моложе двадцати? — посмеиваясь, спросил его Сэм. — Нет, не это, хотя следовало такой завести. У меня был принцип, только я о нем совершенно забыл: не трахаться с теми, кого собираюсь допрашивать, — ответил Гарри. — Какая тебе разница, устраивать формальный допрос или просто позадавать мне вопросы? — спросил Сэм. — После клятвы я и так расскажу все сам. Хочешь — проверь. Гарри нахмурился. Собраться с мыслями, чтобы начать вытаскивать из него доказательства ниточку за ниточкой, преступление за преступлением, было выше его сил: сейчас хотелось курить и просто отдыхать. Накопленная усталость, искусственно смытая вчерашним коктейлем из различных зелий, вернулась с новой силой. — Расскажи, откуда ты такой взялся. Тобиас твой дед? Ты у меня дома что-то вкручивал про него, но я, честно говоря, совсем не помню, — сказал он, разворачивая Сэма к себе, чтобы видеть его лицо. — Мои родители умерли. Тобиас нам не родственник, но он один заботился обо мне лет с шести, когда тетка привела меня сюда, — просто ответил тот, машинально проводя пальцами по тонкой поросли волос на груди у Гарри. Его горячее бедро идеально лежало у Гарри на коленях, вплотную прижимаясь к расслабленному члену Гарри, и ему казалось, что этот жар передается всему телу. — Подожди, как привела? — удивленно переспросил Гарри. — Тут у него не приют, а ребенок же не кошечка или собачка? Просто так принести в чужой дом и оставить? А потом как она объяснила? — А она не объясняла, — ответил Сэм, просто глядя ему в глаз. — Она умерла через пару недель после того, как оставила меня здесь. Передозировка Ангельской пыли, ты же знаешь про что я. — Что? — у Гарри история Сэма не укладывалась в голове. — Это ужасная эпидемия наркомании, с которой мы боремся, но пока безуспешно! Как, объясни мне, как твоя тетка доставала зелье? Уже много лет, как существует Надзор над применением Ангельской пыли в магическом мире! — Все очень просто, — ответил тот, проводя рукой по взъерошенным прядям на голове. — Сын Тобиаса торговал им, помогая магам проходить в маггловский мир, чтобы употреблять там. Они вместе и доигрались — передоз и все. — Не понимаю, — Гарри приподнялся, меняя позу. Сэм переложил ноги по-другому, словно почувствовав, что тот готов вскочить. — А что Тобиас? Он не мог помешать, запретить? Ну не знаю, сделать что-то, чтобы избежать этого? — Он пробовал, — сказал Сэм. — Насколько я знаю, он очень старался. Но так ничего и не получилось. А потом ему подкинули меня. — А он не пытался найти твоих родственников? Может быть кто-то смог бы помочь? — Гарри пытался избавиться от мерзкого чувства, которое вызывал рассказ Сэма. — Ну он пытался, — ответил Сэм, вставая и направляясь к вороху одежды, так и лежащему посреди комнаты. Вытащив свои вещи, он принялся натягивать их на себя, одновременно стараясь расправить складки и стряхнуть прилипший сор. Гарри молча нашарил палочку где-то под ногами и наложил на него и его одежду очищающие чары. — Понимаешь, — продолжил Сэм, с удивлением оглядывая свою одежду, — когда нет нормальных зацепок, очень сложно понять, кто были мои родители. Кажется, он потом выяснил, но они были мертвы и других родственников тоже не осталось — война да и послевоенные годы проредили многие семьи. Гарри тоже принялся одеваться, а Сэм сел в кресло, забираясь на него с ногами. — Этот медальон — одна из вещиц, которые тетка выменивала на зелье у сына Тобиаса. Вместе с блокнотом, кажется деда, и чьей-то палочкой это все, что у меня есть, — сказал Сэм. Голос его был ровным, и только под конец звучал глухо, словно тот пытается держать себя в руках. — Там, кстати, на одной из картин у двери он был нарисован, — он показал рукой на несколько изорванных холстов, стоящих друг за другом на полу у входа. — Меня всегда завораживал рисунок. Знаешь, мне иногда казалось, что я видел его в виде кольца на руке у матери, — откровенно поделился воспоминаниями тот. Гарри, как раз закончив одеваться, пошел в указанном направлении, ощущая какое-то знакомое чувство, как будто уже понимал, что он увидит. — Представляешь мое удивление, когда я, пойдя по подсказкам из дневника, нашел этот перстень у того политикана, — продолжил Сэм, но Гарри его уже не слышал. Придерживая руками края изорванного холста, он смотрел на необычайно хорошо изображений медальон, лежащий на узкой ладони, в которой угадывалась рука Сэма. А с позолоченного диска, висящего на толстой цепочке, на него с укоризной взирал герб семьи Малфой.