Виртуоз

Сил злиться на Сэма не было совсем. Хотя неприятное ощущение того, что он добровольно увяз в этом деле, не добавляло Гарри положительных эмоций. Появившись в квартире из зачарованного под фотообои камина, он первым делом прошел в ванную, не собираясь проверять, как перенес перемещение Сэм. Подставив голову под колкие струи, бьющие из медного изогнутого крана, Гарри уперся ладонями о раковину, сжимая дорогой итальянский фаянс до боли в костяшках. Холодная вода отрезвляла. Глупая усталость завела его в тупик. Он гнался за призраком, думал: наконец-то нашел четкий образ, но Сэм был чем-то иным, другим, не поддающимся стандартным объяснениям. Чего Гарри не мог понять, так это своей реакции на него. Седина в бороду? Недотрах? Одиночество? Что могло затянуть его в это положение? Или периодически мелькающая искренность в глазах молодого мошенника? Высушив заклинанием волосы, он зачесал их назад. Привычная прическа добавляла уверенности, и Гарри почувствовал надежду: на этот раз он вытянет из Сэма все. Когда Гарри вернулся в гостиную, тот обнаружился на диване, спокойно пивший любимый односолодовый виски из найденного рядом мини-бара. — Ты, я смотрю, времени зря не теряешь, — строго заметил Гарри, подходя ближе. Сэм выпрямился, невольно дернув рукой, словно собирался поставить бокал на столик. — Знаешь, в маггловском мире мне можно было бы выставить обвинение в спаивании несовершеннолетних, — сказал он, доставая и себе стакан, и щедро плеснул в него янтарный напиток. — В маггловском мире недооценивают потенциал молодого поколения? — Сэм усмехнулся и, набравшись храбрости, поднес бокал ко рту и сделал глоток. — Чем строже запрет, тем интереснее получить желаемое, это очевидно. — Потенциал молодого поколения недооценивают в обоих мирах, — поправил его Гарри, отмечая про себя, что парень был не так прост, как пытался казаться. — Вот, например, никто не мог предположить, что Виртуозу семнадцать лет. — Восемнадцать. Что ты хочешь? — посмотрев прямо в глаза, спросил Сэм. — Про галлеоны — планировал давно, подвернулся случай только после нашего знакомства. Ты меня сытно накормил, захотелось ответно поблагодарить Аврорат за щедрость. Что ты являешься его главой, я тогда не знал, — ровным голосом проговорил он, продолжая открыто смотреть ему в лицо. — Мы договаривались, кажется, о правде? — после паузы ответил Гарри. — Если думаешь, что я поверю в твои мотивы, ты меня явно с кем-то путаешь, — он отпил еще глоток и поставил стакан на стол. — Во все готов поверить, но вот в то, что ты хотел пошутить, — Гарри прикурил и сел поудобнее, продолжив, — в это верить не стану. Сэм молча смотрел в ответ, разглядывая его. Гарри даже на мгновение показалось, что они поменялись ролями и не он проводит, пусть и неформальный, но допрос, а Сэм. — Вопрос истинности намерений несколько надуман, как мне кажется, — неожиданно серьезно начал тот. — У тебя не бывает, что ты, делая что-то, уверен в одном, а спустя время понимаешь, что тобой двигали другие мотивы? Гарри откашлялся. — Рискну показаться занудным стариком и не ответить на провокационный вопрос, — Гарри усмехнулся, — ты ведь этого добиваешься? Хочешь спровоцировать меня на признания и уйти от моих вопросов? — Бинго, — Сэм улыбнулся и потянулся за оставленными Гарри на столе сигаретами. — Я забываю, что ты возглавляешь Аврорат, причем, как выяснилось, должность досталась тебе не только за былые заслуги, — он махнул рукой, пытаясь объяснить: — Победа в войне и все такое. — Послушай, — Гарри почувствовал, что действительно начинает выходить из себя, — давай по порядку, я называю дело, и ты рассказываешь, как и почему провернул его, и хватить уводить разговор в другое русло. Сэм немного картинно выразил удивление, надувая щеки, а потом прикурил. Меняя позу, глубже откидываясь и шире разводя колени, он медленно поднес к губам сигарету и, мягко обхватывая фильтр, затянулся. — Я еще не переводил разговор в другое русло, — растягивая слова, сказал он, проводя другой рукой по груди и двигаясь ладонью в сторону паха. — Только попробуй, — несколько суровее, чем хотел, ответил Гарри. — Эликсир Вечной Молодости? — Я… — начал было Сэм, но обязательства магической клятвы не позволили ему продолжить фразу. — Закрытый клуб любителей экзотических методов продлить молодость. Как я узнал? Услышал за покером жалобу их поставщика, тот хоть и маггл, но привирать, жульничать и находить редкие вещи умеет, как заправский барыга с Лютого. Пришлось припугнуть после игры — сдал всех. Пробник с разбавленными остатками реального эликсира — для наживки, маскировочное зелье с подправленным эффектом — в качестве основного товара, — скороговоркой рассказал он, с трудом переводя дыхание и растирая запястье, на котором проступили петли связующего обета. — Кто подправлял зелье? — коротко спросил Гарри, туша сигарету. — Сам, — нехотя ответил Сэм, будто силой воли сдержавшийся от желания опять потянуться к запястью. — Нашел несколько потертых книг в запасах Тобиаса. — Ты не рассказал, почему, — сказал Гарри после небольшой паузы, во время которой пытался разглядеть за недовольством еще какие-либо эмоции. — Наказывать зарвавшихся богачей, которые всерьез планировали перейти к ритуалам на крови младенцев, ты считаешь недостаточным обоснованием? — с вызовом спросил его Сэм, ожидая ответа. — Не думаю, что они бы так далеко зашли, — спокойно прокомментировал Гарри. Но к бокалу потянулся и сделал глоток. Горло жгло от желчи, как только память подкинула образы всех тех разодетых снобов, что долго доказывали наличие преступления. Они рассказывали, что после эликсира стали выглядеть на свой биологический возраст, хотя до этого потратили несколько миллионов на комплексный тюнинг лица. Участвовать в снятии показаний было противно еще тогда. А сейчас через призму времени Гарри просто мутило от воспоминания их лоснящихся рож. Сэм молчал в ожидании продолжения. — Тотализатор на турнире по квиддичу? — спросил Гарри после родолжительной паузы. — Хотел заработать денег, — опять не медля с ответом сказал Сэм. — Ходили слухи, что тренер «Пушек» планировал состряпать договорной матч, — пояснил он, вдруг неожиданно опять растирая запястье. — Хорошо, я сам подкинул идею слить матч, — с трудом признался он, зашипев, и, по-видимому, проиграв в борьбе с магической клятвой. — Ставки были один к семнадцати. Никто не верил, что они не станут пентакампионами, заработав победу четыре года подряд. А я понимал, что с текущим составом победа им не светила. — Еще скажи, то пожалел тренера и хотел подсластить позор, — недовольно поморщился Гарри. Сэм взглянул на него, а потом, кашлянув, сказал: — Я хотел огласки, просто выиграть деньги и поделиться с тренером не решало проблем, — в его голосе звучало недоумение, словно он не верил в искреннее непонимание со стороны Гарри. — Я специально убедился, что записка с условиями попала министру спорта. Ребята ушли из спорта не с позором поражения. Просто мерзавец-мошенник, также известный как Виртуоз, подстроил победу противника, — он развел руками. — А тренер денег не взял, вы же знаете. Трудно было поверить, но, похоже, он говорил правду. Гарри прикурил. — Допустим, — Сэм выглядел расслаблено. На долю секунды показалось, что, рассказывая подробности, он чувствует облегчение. — А что ты скажешь про кусочки фотографий и квартиру в Барбикане? Сэм дернулся, как от удара. Он перевел взгляд, а когда заговорил, его голос звучал глухо. — Я совершил ошибку. — Да что ты? Неужели сам догадался? — спросил Гарри, морщась от проскользнувшего в вопросе злорадства. — Чего ты добивался? — Все казалось таким простым: он сознается и у вас будут доказательства, — тихо ответил Сэм. — Кроме видеозаписи у меня ничего не было. — Глупости, — резко сказал Гарри. Сэм вздрогнул, подняв полный раскаяния взгляд на него. — Если бы ты сразу прислал ее… — Если бы я сразу прислал ее, он бы нашел возможность отмазаться, — перебил он. — Я не сегодня на свет родился. Политики, не важно в каком из миров, умеют уходить от правосудия. — Как у тебя все просто: или черное, или белое. — А что, разве не так? Если мои справки были верны, мои родные ничего непоправимого не совершали, но ваша политика навсегда сделала их представителями зла! — голос Сэма звенел от эмоций. — Политика? Ты так думаешь? — Гарри усмехнулся. — Их почти все боялись, даже когда настал мир. Пожиратели смерти — преступники номер один, которых знали и ненавидели: от мала до велика. Знаешь, что хуже власти диктаторов? Власть толпы! Неуправляемая сила, основанная на ошибочных мнениях и страхах. — Да? — с вызовом парировал Сэм. — Может быть, ты еще думаешь, что этими мнениями и страхами не управляют? Только ты один веришь в справедливость власти. — Отлично, а ты скажи еще, что из-за недоверия решился наводить справедливость сам, — Гарри начинал все больше и больше раздражаться. — Может и хотел, какая теперь к дракклам разница? — он опустил голову, потирая ладонями виски. — Ты хотел признания — оно у тебя есть. Как только я верну медальон, повторю в Аврорате все, что сказал. — Повторять не придется, — после небольшой паузы, сказал Гарри и призвал два пустых фиала из-под зелий. Аккуратно вытащив воспоминания о поцелуе и происшедшем между ними в лачуге, он погрузил кончик палочки в один из фиалов, наблюдая, как густая серебреная субстанция заполняет прозрачный сосуд. — Как это?.. Что ты делаешь? — удивленно спросил Сэм. Гарри только приложил палец к губам, и опять поднес палочку к виску. Воспоминания о признаниях также тщательно собранные, оказались во втором сосуде. Гарри не видел смысла скрывать и объяснил ему процедуру. — И что, можно любое воспоминание перенести в сосуд? — уточнил Сэм после короткого рассказа. — Можно, нужно только сосредоточиться и привыкнуть их вытягивать — ответил Гарри. — Сложнее всего вынимать воспоминания так, чтобы не осталось копии. Нужна сложная вариация Обливейта с легилименцией, это мало кто может, — добавил он. — Но ты можешь, да? Уверен, в одном из них, — сказал он, указывая на фиалы, — ты спрятал воспоминания о том, что было вчера в моей комнате, ведь так? — Сэм начинал заводиться. — Боишься, что в Аврорате, объясняя, как решился помочь преступнику, не сможешь утаить подтверждение своей слабости? — Ну-ну, продолжай, — Гарри становилось интересно, что еще скажет раскрасневшийся Сэм, исподлобья сверлящий его взглядом. — Что продолжать? Тут и так все ясно, я же вижу, не слепой, — сказал тот. — Мои воспоминания забрать не хочешь? А то вдруг на допросе я их сам отдам, так сказать, добровольное признание и помощь следствию. — Мальчишка, — Гарри встал, подходя ближе и нависая над ним. — Вынимал его я совсем по другим причинам. Но если ты вздумал шантажировать меня, — начал было он, но не успел договорить. Сэм пружинно вскочил, оказываясь неожиданно близко, вплотную стоя рядом с Гарри. — Если хочешь забыть, — быстро проговорил он, — тогда спрячь и эти, — и накрыл его губы своими. Поцелуй был неожиданным и, казалось, неуместным. Но Гарри не смог сдержаться и с удивлением понял, что отвечает ему. Они сталкивались зубами, но не останавливались. Сэм прикусил его губу, и Гари почувствовал, как солоно стало во рту, разбавляя поцелуй металлическим привкусом из-за треснувшей кожи. Его язык проникал в горячий рот, не встречая сопротивления, чтобы тут же быть выдворенным и ощутить, как, скользя по нему, настырный язык Сэма проникает теперь в его собственный рот. Поцелуй затягивал, кружа голову, заставляя желать большего. Гарри уже не отдавал себе отчета, когда начал целовать аккуратно вылепленную скулу, переходя невесомыми поцелуями к чувствительному месту за ухом, языком вычеркивая дорожку ниже, проходясь размашистым движением по кадыку. Вид последнего резко вернул его к реальности. Гарри остановился и, тяжело дыша, посмотрел в лицо Сэма. Вид его, раскрасневшегося, с блестящим от возбуждения взглядом, припухшими от поцелуя губами не мог обуздать возбуждения. Гарри пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы сдерживаться. — Нам не стоит, — начал было он, но Сэм тут же перебил его: — Пожалуйста, — смотря ему в глаза, сказал он. — Не отталкивай, прошу. Забери все их, только может еще раз… — Не могу, — два простых слова дались Гарри с большим трудом. Его ладони начинали подрагивать, и он со всей силы сжал кулаки, чтобы хоть как-то унять дрожь. — Не можешь после этого всего, — скорее утвердительно сказал Сэм. — Понимаю. — Ты совсем не то понимаешь, я не должен, — он попытался перевести дыхание, но говорить было нелегко. — Твои родители, я знал их. — Знал? И что? — Гарри заметил, как напряженный взгляд Сэма остановился на его губах. — Ты их сын, я не должен с тобой, — начал объяснять он. — Это ничего не значит. Если скоро я навсегда, — Сэм на мгновение опять посмотрел ему в глаза, — навсегда потеряю шанс на что-либо по своей воле, я бы хотел почувствовать себя хоть ненадолго нужным и желанным, — сказал он и провел большим пальцем по его губе. — Зачем ты сводишь меня с ума, — со стоном сказал Гарри и не выдержал: обхватил его лицо руками и поцеловал. Сэм отзывчиво откликнулся, отвечая на поцелуй и прижимаясь к нему. Его руки ласкали, гладили, словно он пытался очень подробно запомнить Гарри. Он, по всей видимости, еще и хотел оставить свой след на нем: пока Гарри на мгновение переводил дух, Сэм прижался горячими от поцелуев губами к его шее и оставил болезненно сладкое подтверждение своей страсти. Гарри чувствовал, как томление все сильнее концентрируется в каменном от желания паху. Сэм не оставался безучастным и тут: он вжимался возбужденным членом ему в бедро, постанывал и слизывал с губ Гарри все невысказанные сомнения, растворившиеся в потоке ощущений. Хотелось остановиться, чтобы разобраться, к чему приведет все то, что они сейчас испытывали, но прерваться не было возможности, сердце билось все быстрее и быстрее. Думать не хотелось совсем, и Гарри в последний раз проиграл страсти, полностью поглотившей разум. Гарри не заметил, как они оказались на диване, к тому же одетыми только на половину: под ладонью ощущалась горячая от возбуждения кожа, а пальцы сами начали ласкать плоские соски, очерчивая ногтем почти незаметную поросль от пупка к линии брюк. Сэм ткнулся ему в живот, лизнув и пощекотав пупок, от чего Гарри взревел и резко дернул ремень брюк на себя. Было не важно, выдержит ли ткань судорожных движений, когда они избавляли друг друга от остатков одежды. Сэм с нетерпением дотронулся до его члена, обхватывая бархатистую кожу влажной рукой. Гарри в ответ огладил поджавшиеся яички, надавливая на основание напряженного до предела ствола и опустился на колени перед ним. Разведя ноги Сэма, он прошелся языком вокруг мошонки, оставляя за собой влажный след, повторяя движения то вверх, то вниз. Скользя языком по стволу, Гарри чувствовал, как сносит последние границы, видя пошловатую картинку перед собой: ниточка слюны, тянущаяся от губ к вздыбленному члену. Он спускался все ниже, мысленно молясь, чтобы Сэм не кончил слишком быстро. Сжавшийся сфинктер, обрамленный редкими светлыми волосками, манил прикоснуться языком, и Гарри осторожно провел вокруг него. Сэм сдавленно всхлипнул, еще сильнее разводя руками колени. Дополнительного поощрения Гарри и не ждал, он начал настойчиво проводить влажные дорожки вверх и вниз, чуть надавливая на отверстие, и вскоре с упоением почувствовал, что Сэм начинает расслабляться. Когда кончик языка стал легко входить внутрь, Гарри нехотя оторвался от него, приподнимаюсь и нависая над доведенным до предела Сэмом. — Ну же, давай, — простонал тот, прикусывая губу. Гарри хрипло усмехнулся, дотрагиваясь до влажного отверстия пальцами. Сэм словно не хотел ждать, дергаясь резко навстречу, и всхлипнул, когда оба пальца сразу вошли внутрь. — Какой нетерпеливый, — одобряюще сказал Гарри, начиная медленно трахать податливую плоть. Пальцы легко погружались в нее, вызывая дрожь и подводя ближе разрядку. Ему и самому казалось, что он готов кончить от одного вида раскинувшегося перед ним возбужденного парня. Сэм жмурился от безумного восторга и сжимал свои голени, оставляя на светлой коже темные следы. — Гарри-и-и, — протянул Сэм, выгибаясь и сжимая его. Тогда Гарри нагнулся ниже и, накрывая прикусанные губы своими, до упора ввел пальцы, ощущая, как внутри пульсирует плоть и из прижатого к животу члена выстреливает горячая сперма.