A Black Comedy

Гарри проснулся с надеждой, что это утро будет совершенно обыкновенным. Он разлепил один глаз и увидел рядом сидящую Луну, уставившуюся на него огромными немигающими глазами. Надежда стремительно угасла. Гарри принялся вспоминать события прошлого вечера. Луна махала ему из-за столика, Гарри отвлёк Сириус, затем боль, много боли. Джинни Уизли. Нет, поправил себя Гарри, Джин. «Джинни — имя маленькой девочки, играющей с куклами и мечтающей быть спасённой рыцарем в сияющих доспехах. Такую я сама в два счёта выкину из МОЕГО бара. Немногим в этом мире я позволю так себя назвать, вы к ним не относитесь. Запомните, или одного раза вам мало?» Гарри улыбнулся, вспоминая, что очередное напоминание досталось Сириусу буквально через полчаса. Луна присоединилась к ним у стойки, где они вместе выслушали историю о том, как Джин выиграла бар у Аберфорта Дамблдора, перепив его на спор. Он же и зачаровал стойку, чтобы ей было проще разбираться с беспокоящими посетителями. Сириус не удержался и попросил продемонстрировать... Гарри вышел в комнату для мальчиков, где обнаружил, что Аберфорт заколдовал и писсуары. На их внутренних стенках корчились колдографии трёх последних получателей напоминалок от Джин. Портреты Сириуса, Гарри и ещё одного Сириуса бледнели, корчились, их глаза вылезали из орбит — презанимательное зрелище, когда не морщишься от боли сам. Почти всех в баре встречали и обслуживали по имени. Если бы Гарри хотел поиграть в благородного лорда, в этом заведении нашлось бы немало ядовитых комментаторов. Но куда больше его впечатлила сама хозяйка. Она была полна силы, уверенности, яда и оскорблений. Никто не привлекал его так, как эта безразлично смотрящая на него Джин. Гарри дал себе клятву никогда к ней не прикасаться. В первую очередь, потому, что жизнь с Джин и её призраком одновременно не могла быть ничем, кроме кошмара. Ещё он помнил появление Фреда и Джорджа и заключение соглашения с ними. Блэки профинансируют расширение в обмен на одну третью долю компании. Работу над новыми изобретениями пока отложили до лучших времён. А потом Луна сказала, что появление в воздухе гаф-вафлей предвещает повышение удовольствия от совокупления. Гарри попрощался с Сириусом и Уизли, вернулся домой... Последующие воспоминания не отличались чёткостью. Вспоминались то сумасшедший взгляд Луны, тихое мурчание, его собственные вопли и... что-то о самовозгорании от трения. — Гарри? Гарри отвлёк от воспоминаний тот же голос, что только что звучал в его голове. Глаза его открылись. Луна по-прежнему сидела на кровати не одетая, как минимум, в той её части выше пояса, доступной его взору. — Помнишь меня? Я — Луна, — сказала она, указывая на себя пальцем. — Луна Лавгуд. Гарри улыбнулся. — Да, Луна, я тебя помню. Луна ответила радостной улыбкой. — У меня здесь не так много времени, но всё равно хочу сказать, что очень рада тебя видеть. — Я тоже, — поддержал её Гарри шутливым тоном. — О! — вдруг вдрогнула Луна. — Ты нашёл своего крёстного? Гарри моментально напрягся. Сведения о его происхождении и отношениях с Сириусом должны были оставаться тайной. — Что ты имеешь в виду? — Сириус. Твой крёстный, — медленно и чётко артикулируя начала Луна. — Тот, из-за которого ты начал работать над Выходом. Ты нашёл его? Гарри на секунду замер, не в состоянии ни ответить, ни даже поверить своим ушам. Он подвинулся и посмотрел на девушку пристальнее. — Луна? Луна нахмурилась. — Ты же сказал, что узнал меня... Паранойя внутри Гарри не просто проснулась, но сразу переключилась в режим «Грозный Глаз в квадрате». — Кто комментировал мой квиддичный матч на шестом курсе и кого я пригласил на рождественскую вечеринку к Слагхорну? — Я и меня, — ответила Луна и улыбнулась. — Тебе не нужно ничего доказывать мне, Гарри. Если ты сказал, что узнал меня, я тебе верю. — Что?... Но... — Гарри улыбнулся, сел и схватил её в объятья. — Луна! Почему ты раньше мне ничего не сказала? Нет, погоди. Ты точно сказала, что не знаешь меня! — Когда я это сказала? — нахмурилась Луна. — Прошлой ночью, в пабе. — Гарри, прошлой ночью я не ходила ни в какие пабы , — ответила Луна в замешательстве. — Я рано легла и читала дневники пра-пра-пра-пра-пра-тётки Тетпы. А утром, хотя она и не привела доказательств своей теории, попробовала следовать её инструкциям. Впрочем, я и сейчас в ней не уверена, а всякие лишние мысли в голове могут искажать восприятие. Гарри пристально её разглядывал в попытках найти какие-нибудь характерные отметки на её теле, но невольно отвлёкся на обнаженную грудь. — Ты мог путать меня с Луной, родившейся в этом мире, — сказала Луна. Она засунула руку под простыню и начала себя ощупывать. — Вы занимались с ней сексом? Влагалище сегодня какое-то необыкновенно чувствительное. Гарри медленно кивнул. — Луна, что ты сделала? Луна смущённо убрала от носа пальцы, которые только что нюхала. — С тех пор, как мы видели в прошлый раз? — быстро спросила она. — Выйдет довольно длинный список, и если это на самом деле другая реальность, тебе придется простить меня за то, что я не принесла мой альбом с колдографиями. — Я имею в виду, как ты смогла сюда попасть, — уточнил Гарри, — и почему ты не Луна, которую я встретил вчера? — Это одна из тёткиных теорий. Сейчас, я думаю, я овладела телом Луны из этого мира. Гарри только моргнул. — Ты овладела чужим телом? Как? — Насколько я понимаю... — сказала Луна, постукивая по подбородку. — Знаешь, как мы иногда днём наполовину проваливаемся в сон? Тогда, в этом полусне, детали обстановки могут не совпадать с привычными. Гарри кивнул. — Тогда, если верить этой сумасшедшей Тетре, ты как раз овладеваешь телом самого себя из другого мира. Согласно её теории, некоторые из нас могут контролировать процесс и оставаться в другом мире в сознании дольше остальных. Я не до конца уверена, что это так. Но если это не так, значит, ты просто продукт моего воображения. А я, получается, напрасно принесла в жертву очередного соседского кота. Гарри попытался представить, какова была бы его жизнь, если бы он был продуктом воображения Луны. Через несколько секунд он решил прекратить, потому что уверился, что ответ ему совершенно точно не понравится. — Да, я нашел Сириуса. Он застрял между нашим миром и этим почти на десять лет. Но сейчас у него всё в порядке. — Это прекрасно, — улыбнулась Луна. — Я говорила Гермионе, что ты наверняка с ним, но тогда я это говорила ей, только чтобы она перестала плакать. Я рада, что ты не превратил меня в обманщицу. — Эй, — Гарри сообразил, что он тоже может получить ответы на свои вопросы о делах в старом мире. — Как она вообще, что делает? Как остальные? Меня, типа, похоронили, или ищут, как вернуть? Луна покачала головой. — Министерство объявило, что артефакт стал слишком опасен после того, как ты практически уничтожил арку, пока тебя засасывало. Но Гермиона думает, что Министр просто не хочет, чтобы ты вернулся. Гарри подумал, что Гермиона, скорее всего, права. — Она действительно крошилась, когда я пытался удержаться, могла и поломаться. Но это не так важно. Если честно, мне не так уж и хочется возвращаться. — Дивный новый мир? — спросила Луна весело. Гарри улыбнулся и кивнул. — Никто меня не знает... ну, в смысле, никто не знает о Мальчике-Который-Выжил. А еще я ходил в Визенгамот и проткнул там одного чувака. Это гораздо прикольнее, чем когда протыкают тебя. — Правда? — сказала Луна, каталогизируя полученную информацию. — Надо будет как-нибудь попробовать. Так у меня будет причина выследить Чоу... Луну явно унесло потоком мыслей, которые она не удосужилась озвучить. — Так как там все? Гермиона? Уизли? Минерва? Ремус и Тонкс? Луна пожала плечами. — Гермиона часто плачет, но, думаю, она за тебя рада. Уизли не очень, потому что после того, как ты ушёл, Джинни тоже пропала. Рональд ходит злой, но, может быть, это он так выражает скорбь. Но вообще-то, мне кажется, твоя смерть не принесла особенных изменений. Ни новый Тёмный Лорд не появился, никаких магических бурь, даже череды рождений зеленоглазых брюнетов, объявляющих себя твоими реинкарнациями и дерущимися за наследство Поттеров и Блэков... По крайней мере, на сегодня. — Чудесно, — сказал Гарри. — Тогда сделай мне одолжение, передай всем, что я здоров и вполне счастлив. — Хорошо. — Нет, постой. А ты можешь и их научить овладевать здешними собой? Тогда они смогут меня навещать. Луна почесала подбородок. — Сомневаюсь. Пра-пра-пра-пра-пра-тётка Тетра так и не смогла этого сделать. Пожалуй, единственный, у кого хватило бы сил и настойчивости научиться — это ты. А у тебя в нашем мире больше нет тела. Ты мёртв. — Почему только я и никто другой? — Мы же говорим о магии, пересекающей реальности. А ни Рон, ни Гермиона, ни Невилл, да вообще никто, кроме тебя и меня, ни разу не слышал никаких голосов из Выхода. Кроме того, чем дольше мы разговариваем, тем сильнее мне кажется, что ты только плод моего воображения. Гарри нахмурился. Ему одновременно хотелось и не хотелось спорить. — Ладно, так что там ещё нового в моём старом мире? Луна посмотрела на часы, а потом повернулась удостовериться, что привлекла его внимание. — Послушай, Гарри, минут через сорок я очнусь из магической комы, и мне вовсе не хочется провести всё оставшееся время, слушая как ты пытаешься ненавязчиво убедить меня в своей реальности. — Я реален, ты же знаешь. — Я знаю, что ты думаешь, что реален. — Понятно. И чем бы ты хотела заняться в оставшиеся сорок минут в этом мире? Луна вздохнула и покачала головой. — Это моё воображение и я выбрала тебя, Гарри. Для чего, по-твоему, люди используют своё воображение? — О? — сказал Гарри, ещё не вполне веря своей догадке. — О-о-о! Правда? Я думал, только парни... Луна в ответ перекинула через него свою голую ногу и опасно улыбнулась. — Бедный наивный ребёнок... Примерно через тридцать девять минут, заполненных вздохами, стонами и криками, переплетëнные тела Гарри и Луны повалились друг на друга, похожие на один потный претцель. — Хм-м, — протянула Луна. — Это было... точно как я представляла себе это будет. Гарри повернул голову и посмотрел ей в глаза. Луна пожала плечами. — Извини Гарри, но теория Тетры не выдерживает критики. Совершенно очевидно, что ты всего лишь плод моего вообра... Гарри собрался было возразить, но голова Луны упала, ударив его в грудь. Не прошло и двух секунд, как Луна захрапела, и в углу её рта начала собираться ниточка слюны. Луны из его мира больше не было, а Луна этого мира была совершенно измождённой.