Реальность и сны
30 июня 2023 г., 18:02
Воздуха не хватает, отчего он задыхается, цепляясь тонкими пальцами за грудь, сминая ткань. Небо меняется местами с землёй, смешивается с кровью — бьётся на осколки и рассыпается звоном. Вокруг всё горит, дробится на неразборчивые голоса и смешивается с пеплом. Он падает на колени, трясущимися руками касается плит по которым уже пошла первая трещина. Его знобит, выворачивает внутренности, а в голове набатом бьётся мысль, что это, должно быть, конец.
Краем глаза он уловил какое-то движение совсем рядом; полы синего ханьфу мелькнули перед слезящимися глазами, отчего внутри всё оборвалось. Сжав испачканные кровью и грязью пальцы в кулаки, он предпринял попытку подняться. Но силы покидают, всё расплывается и крошится перед его взором. Веер отброшен в сторону, испачканный красной жидкостью и сажей. Его тело не слушается, наливаясь свинцовой тяжестью, поддаваясь притяжению земли.
Прикрыв глаза и отпустив наконец свои тяжёлые мысли, он позволяет себе улыбнуться. Безумно и немного с горечью. Самое страшное уже случилось — так какой теперь смысл бороться? Уже ничего не хочется, нет желания сопротивляться влекущей темноте и холоду, лишь безмятежно падать в её объятия. Кто-то закричал рядом, чьи-то руки обняли его, поднимая вверх. К щеке прижалась тёплая ладонь.
— Держись, — шепчет тихий голос и всё в мгновение померкло перед глазами.
Почему ты не веришь мне?
— Чушь. Никто не умрёт. Я не позволю… — между бровями Цзышу залегла морщинка.
— Но ты умираешь! — обвинительно воскликнул Кэсин, ладонью касаясь его груди и собирая в кулак ткань тонкого ханьфу. — Как ты можешь защитить кого-то, если не способен защитить даже себя?!
Взгляд Цзышу потемнел, он отступил назад, в тот же миг становясь недоступным и далёким. Его губы скривились. Кэсин понимал, что поступает неправильно, что отталкивает единственного, кто всегда рядом. Но был слишком заведён всем происходящим и почти не думал о том, что делает и говорит.
— Тебе лучше остановиться.
— Я достаточно останавливался и не вмешивался, — вспыхнул Кэсин, дёргаясь всем телом. — Я не хочу потерять…
Цзышу закатил глаза, устало и обречённо вздыхая. Подойдя к конюшне, он отвязал двух лошадей от стойла и потянул вожжи за собой. Кэсин захлопнул рот, с интересом глядя на сонного и недовольного Цзышу, на его сведённые на переносице брови и поджатые губы. Он явно не хотел никуда отправляться в столь позднее время, ещё и так спонтанно. Но всё же…
Всё же он отправляется со мной, — подумал с нежностью Кэсин, подавляя в себе острое желание поддаться вперёд и впиться в губы Цзышу.
— Ну? Чего застыл? Я могу и передумать, — заметил он замешательство Кэсина.
Когда они достаточно далеко отъехали от места ночлега, ничего не объяснив даже Чэнлину, Кэсин вдруг смущённо подумал, что всё это, должно быть, и правда глупость. Во сне была битва, где на две части раскололась гора, а потом… посмертие? Всё это было в конечном итоге не больше, чем просто сном. Он так испугался возможности развития этих событий, так переволновался, что по его вине погибнут все, кем он дорожит, что…
Я ведь был готов к этому, — подумал он, скосив взгляд в сторону восседающего на коне Цзышу. Тот никак не показывал своего недовольства, ничего не говорил и не давил расспросами. Хотя Кэсин остро ощущал его раздражение, оно клубилось в воздухе и сжимало тисками. Но в то же время это приносило с собой радость и лёгкость, ведь А Сюй вот так легко сорвался и поехал с ним невесть куда. Просто потому, что Кэсину что-то приснилось. Потому, что это было для него важно. Цзышу, каким бы недовольным не казался, готов был сорваться в любое приключение, куда бы не повело его неусидчивого Лао Вэня. И это било хмелем не хуже, чем вином в голову, одурманивало похлеще смерти во сне. Улыбка украсила его лицо, а на скулах проступил румянец. Словно бы он подумал о чём-то непристойном и развратном, хотя это всего лишь нежность и немного благодарности.
— А Сюй, ты так легко согласился отправиться со мной. Почему? — спросил он наконец, безмятежно обмахивая лицо веером.
Цзышу не спешил с ответом, он остановился посреди дороги, доставая из-за пазухи тыкву-горлянку и приложился к ней. Кэсин ждал, невольно залюбовавшись его тонким станом и слегка взъерошенными длинными волосами, что небрежно спадали на плечи и спину. Цзышу протянул ему кувшин и ответил, глядя в его лицо:
— Чтобы предотвратить смерть твоей служанки. Разве мы не за этим едем?
Восхищение вспыхнуло в груди, подобно пожару и Кэсин, не отдавая отчёт своим действиям, дёрнулся в сторону Цзышу, практически соприкасаясь с ним кончиками носов. Он смотрел в его глаза, ища насмешку или злость, но они были чисты и темны, будто сама ночь. В них отражалось звёздное ночное небо. Цзышу не отстранился и не оттолкнул, лишь издевательски изогнул одну бровь и ухмыльнулся. Словно желая подловить его. Найти ту грань, через которую Вэнь Кэсин не переступит. По привычке хотелось съязвить, сказать что-нибудь колкое и жалящее, чтобы в глазах Цзышу вспыхнуло пламя азарта. Чтобы вновь обратить всё в шутку. Но не получалось даже вздохнуть, открыть рот и что-то сказать. Он не был трусом, никогда и ни с кем. Но и никогда ещё не подпускал к себе кого-то так близко. Никто и никогда не проникал в него столь глубоко.
Как же так получилось, что ты стал для меня таким важным?
В Чжоу Цзышу не было ничего примечательного, особенно если вспомнить их первую встречу. Бродяжка с треснувшим кувшином и забродившим вином. Цзышу был настоящей загадкой с маской на лице. И чем больше он пытался показать свою простоту и непривлекательность, тем больше Кэсин убеждался, что тот не так уж прост.
— И ты не считаешь, что это всего лишь глупость? — скептически подтрунил Кэсин, выдыхая эти слова ему в губы. Тепло ответного дыхания коснулся его щеки.
— Лао Вэнь, в тебе столько противоречий, — хмыкнул Цзышу, отстраняясь. — Стоит поспешить. Незачем тратить время впустую.
Отхлебнув немного вина из тыквы-горлянки, Кэсин ухмыльнулся, глядя в спину удаляющегося спутника. Как всегда А Сюй оставался немногословным, но очень многое говорили его глаза и жесты тела, выдавая своего хозяина с головой.
***
Один мудрец, однажды, сказал, что смерть — это лишь начало пути, что по ту сторону встречают ушедшие давно родственники. Что есть мост по которому нужно пройти и выпить суп забвения, чтобы вина за прошлые ошибки не давила. Чтобы начать всё с чистого листа. Вэнь Кэсин с возмущением думал, что он тоже имеет право начать сначала, возможно, родиться в семье и прожить долгую беззаботную жизнь. Его в этом мире держали всего две нити: месть и А Сян. Месть он совершил, а его А Сян… Его пурпурная девочка погибла. Не виноватая ни в чём, не заслужившая такой жестокой смерти. Кэсин считал, что отдал за свои грехи сполна, и даже больше. Разве он не заслуживает покоя? Но вдруг перед взором возник образ: человек в синем ханьфу, сидящий на берегу у расщелины скалы и смывающий с рук кровь. Его тонких губ касалась улыбка — безмятежная и мягкая, а взгляд был обращён к нему. — А Сюй, — шепчет исступлённо Кэсин и бросается в его сторону. Но вода встаёт стеной и не пропускает дальше, размывая и смазывая грани силуэта. — А Сюй! Желанный А Сюй, по ту сторону возникшего водопада, его не слышал. Взяв охапку хвороста и листвы, он ушел куда-то в сторону. Кэсин отпрянул в ужасе, заметив у реки женскую фигуру. Девушка, одетая в белоснежные одежды, смеясь, вешается на шею Чжоу Цзышу. И тот целует её куда-то в макушку, сжимая в своих объятиях. Кэсин закричал, ударив кулаками о воду. Заметался. Но никто его не слышал, никто не обращал внимание на заблудшего призрака. — А Сюй!.. — закричал он, вскакивая на постели, сминая простыни. — Здесь я, здесь. Чего так кричать? — проворчал голос сбоку и рука Цзышу по хозяйски легла на его острое колено, чуть поглаживая. — Лао Вэнь, ты такой беспокойный человек! — А Сюй, — облегчённо выдохнул Кэсин, хватая Цзышу за руку и сжимая её. — Я… Умер? Это был сон? — Моя дорогая и беспокойная жёнушка, — вздохнул сонно Цзышу, приподнимаясь на локте и касаясь дрожащих губ Кэсина. — Если ты сейчас же не уснёшь, я тебя брошу в ближайший колодец. Честное слово, третий раз за ночь. Хуже маленького ребёнка. Распахнув глаза, Кэсин с укором уставился на родное лицо. Сонный Цзышу недовольно вздохнул, что-то проворчал неразборчивое и, сгребая в охапку его тело, спокойно улёгся обратно. — А как же битва? И… А Сян… — пробормотал он растерянно, и немного с обидой. Словно то, что они вместе пережили, совсем ничего не значило для Цзышу. — Какая битва? — фыркнул Цзышу. — Е Байи просто преподал нам урок. Пару раз задел клинком, никто же не умер. В самом деле, неужели Повелитель призрачной долины такой мнительный? А твоя А Сян уехала с молодым господином Цао. Ты же сам их отпустил. По телу прошёлся холодок. Нет-нет. Всё это он уже переживал! И битву с Е Байи, и уход А Сян с этим… Вскочив с постели в ночном ханьфу, Кэсин метнулся в сторону дверей. Если это иллюзия — то он разнесёт здесь всё. Если же небеса даровали ему возможность исправить грядущее, то он сделает всё возможное, чтобы предотвратить смерть А Сян. И смерть А Сюя и… свою. — Вэнь Кэсин! — полетело ему в спину, но он и не думал останавливаться, выскакивая на улицу. Добежав до конюшни, Кэсин трясущимися ладонями схватился за ворота, но его руки перехватили. — Объясни мне, что ты делаешь? — спросил Цзышу, больно стиснув кисть. — Иду спасать А Сян, — Кэсин дёрнул рукой, но хватка оказалась слишком сильной. — А Сюй… — Госпожа Гу уехала на восток. Далеко отсюда и от скорпионов. От всей этой возни. От кого нам её спасать? Господин Цао хороший муж, он ни за что не обидит Гу Сян. К тому же она и сама может неплохо обидеть! А теперь вдохни и выдохни, ты устал, тебе нужно просто отдохнуть. — Я видел будущее. Оно мне снилось… — прошептал Кэсин потерянно, поднимая взгляд. — И там мы все умерли. Ты тоже умер, — сглотнул он, отступая.***
До деревушки, в которой, предположительно, остановились А Сян и молодой господин Цао, они добрались довольно быстро. Кэсин спешился с коня, привязывая его к столбу. На первый взгляд, здесь было спокойно: люди прогуливались по улицам, кто-то занимался хозяйством, а кто-то распевал песни, завалившись в траву. Но стоило сделать шаг, как пальцы сжались на его плече, вынуждая остановиться. Кэсин недоумённо перевёл взгляд на Цзышу, вскидывая брови. Внутри всё затрепетало от тянущего беспокойства и неправильности происходящего. Откуда эти мысли и тревоги? Он не знал. Но остро ощутил странное волнение и страх — они были мимолётны, словно касание крыла бабочки. Но и этого хватило, чтобы замереть и внимательнее вглядеться в выстроенную для них декорацию. — Чувствуешь? — спросил тихо Цзышу, наклонившись чуть вбок, к уху Кэсина. Тёплое дыхание потревожило волосы. — Здесь пахнет жжёными листьями лотоса… Не кажется странным? Кэсин задумчиво кивнул, раскрывая свой веер и всё же делая шаг в сторону ближайших домов. Люди не сразу заметили странников, лишь когда Кэсин и Цзышу подошли достаточно близко к двум бродягам, сидящим у повалившегося столба. — Здесь нет детей, — пробормотал Кэсин, сощурившись. И правда, здесь были только взрослые, в основном пожилые люди. Детей, что примечательно и странно, не было совершенно. Ничто о них не свидетельствовало. Не успел Цзышу сказать и слова, как земля под его ногами взбухла, пошла трещинами и начала расходиться в стороны. Кэсин вцепился в широкий рукав его ханьфу, отпрыгивая на несколько чи назад. Веер выскользнул из тонких пальцев, плавно взмывая в небо, а затем стремительно полетел в сторону ближайших врагов. Собственная интуиция не подвела: бродяги вмиг из больных и немощных превратились в настоящих фурий. Цзышу подхватил Кэсина за талию и, уводя его немного в сторону, замахнулся мечом Байи, чтобы снести голову ближайшему «мирному» жителю. Кэсин с брезгливостью отметил, что это были вовсе не люди. Нечисть с горы Фэнъя. Тем были и опасны эти демоны, что никому не подчинялись. А если бы и нашёлся такой мастер, способный подчинить своей воле нечисть, то тоже обратился бы в неё. Демоны могли принять любой облик, притвориться обычным человеком, чтобы завлечь к себе на гору и там убить. Души этих несчастных становились заложниками нечисти и навсегда оставались частью горы. Поэтому так сложно было вычислить их. За исключением одной детали — демоны не могли принять облик детей. Взлетев в воздух, Кэсин перегруппировался, поймав свой белоснежный веер и, сделав резкий выпад, распорол его краями горло подобравшейся близко к Цзышу твари. Кровь — чёрная, густая и липкая, оставила на белой ткани разводы и пятна. Кэсин огорчённо вздохнул, плавно опустившись на валун. Веер был непригоден для дальнейшего использования. — А Сюй, они испачкали его, — протянул капризно Кэсин, размахивая веером перед лицом, его взгляд был прикован к Цзышу, что грациозно и воздушно парил под небесами. — Мне теперь совершенно нечем защищаться и сражаться! Не то чтобы Кэсину и правда нечем было сражаться, в конце концов он являлся самым грозным повелителем призрачной долины. И спокойно мог убить любого осмелившегося бросить вызов, даже не доставая оружия. Но глядя на изгибы тела и лёгкую, воздушную поступь Цзышу, Кэсин замер, заворожённо наблюдая за техникой боя плывущих облаков. Цзышу укоризненно покачал головой, в тот же момент, носком ботинка подцепив первую попавшуюся доску у дороги, и силой направил её в сторону одного из демонов, а потом плавно отступил назад, перемещаясь по воздуху как рыба в воде. Кэсин ощутил какое-то движение рядом и опустил взгляд. Перед ним стояла та самая девушка из сна — от её красоты напоминанием осталась лишь белоснежная кожа. Остальное всё покрылось пятнами гниения и нарывами. Будто она давно мертва. Кэсин сглотнул, вытянув руку с веером в её сторону. Пользы не было никакой, ведь если она мертва, то убивать уже не имеет смысла. Девушка, тем временем, словно не заметив угрозы, безумно улыбнулась и схватила Кэсина за руку, больно сжимая и распарывая кожу острыми когтями. Он зашипел, схватив наглую девицу за горло, отрывая её от земли. Кости под его пальцами с хрустом переломились, глаза девушки выпучились, а изо рта хлынула черная жижа. Злобно осклабившись, Кэсин со всей силы швырнул её в ближайшее дерево, вновь выпуская свой веер. На этот раз врагам не удалось отбиться и остаться на ногах, веер перерезал важные нити на груди демонов, что позволяли им оставаться вне границ своей горы. В то же мгновение они растаяли в воздухе, словно их здесь никогда и не было. А те, кого веер не коснулся, были убиты Цзышу. — Ты знал, как их остановить и ничего мне не сказал, — обвинительно бросил А Сюй, глянув на Кэсина. — Что с тобой, Лао Вэнь? Кэсина всё ещё тревожило его видение из сна. Снова и снова. Эта девушка, которую он никогда прежде не видел, появилась только сейчас. Словно вышедший из его снов призрак. Как напоминание, что ничто не вечно. — Единственный, кто может касаться тебя, это я, — жёстче, чем задумывалось, бросил Кэсин, продолжая сверлить взглядом обмякшее тело девушки. Цзышу удивлённо изогнул брови, не понимая причин такого странного поведения. — Благодетель Вэнь, если я не захочу того, даже призрак меня не посмеет коснуться, — то ли успокаивая, то ли осаждая, бросил он хлёстко. — Ладно. Очевидно, что Гу Сян здесь нет. А если и были они тут, то точно не задержались. Это место гиблое и не похоже на то, где захочется остановиться. Кэсин заторможено кивнул, спрыгивая с валуна и посмотрел на Цзышу. Волосы из-за боя у того растрепались и некоторые прядки закрывали лицо. Внутри всё потеплело, тяжёлый груз вины и сожаления отступили. А Сюй был рядом и улыбался лишь ему, в сторону мёртвой девушки даже не смотрел. Сны, какими бы коварными не были и какую бы боль собой не приносили, оставались всего лишь снами. Ничто не было способно заставить их отказаться друг от друга. Даже боги не были подвластны разорвать эту связь. — А Сюй, — Кэсин подобрался ближе, становясь вплотную к Цзышу. Их разделяло всего несколько цуней, что позволяло ощутить дыхание и тепло, исходящее от него. Цзышу с подозрением сощурился, рассматривая лицо Кэсина. — А Сюй, пообещай мне, что если я умру, то… Это слишком эгоистично желать, чтобы А Сюй не женился? Могу ли я просить его о том, чего не способен дать сам? — Ты будешь счастлив. Заведёшь семью и… — Кэсин не успел договорить, ощутив прикосновение к лицу, а затем мягкое касание губ к своим. Живот обдало жаром, отчего он не удержался, застонав сквозь поцелуй — столь неожиданный и жаркий, сметающий собой все его сомнения. — Ты — моя семья. Если ты умрёшь, я уйду следом, — прошептал Цзышу ему в губы, а потом отстранился, лукаво улыбаясь. — Вэнь Кэсина, оказывается, тоже можно смутить. Ну надо же. Цокнув, Кэсин смущённо отвёл взгляд. Он и не думал, что Цзышу проявит такую смелость, как поцелуй. Ведь обычно провокатором выступал именно Кэсин. Отвязав лошадей, они направились в сторону города Сиань. Кэсин не подавал виду, но внутренне переживал, что А Сян и господин Цао могли оказаться в трудном положении, их могли схватить скорпионы. Тогда это становилось ещё более удручающим, ведь местонахождение скорпионов найти было крайне сложно. Кэсин уповал на то, что А Сян не пожелает отправляться в дом меча чистого ветра, потому что именно это и стало отправной точкой во сне.
