Донор в красной ленте

      Испокон веков в славной Империи Бриок существовал особый свод негласных законов морали и чести вампиров, которые те почитают и активно соблюдают. Будучи образцом высшей нравственности среди созданий, рождённых богиней Луны Рубис, он вот уже несколько сотен лет считается непоколебимым образцом культуры и этикета, а зовётся он никак иначе, как...

Нивьерский Кодекс.

      А назван он так оттого, что составлен был ещё на рассвете Бриока в его столице Нивьере, когда средь малочисленных каменных зданий главенствовали деревянные, а ныне богатейший и величественнейший город во всей Империи тогда был не более, чем худо-бедно развитой деревней. Именно в тот период своей истории вампиры предпочли лесным лачугам в отдалении роскошные дворцы и светскую жизнь, дабы носители свежей крови всегда находились под боком. Нивьерский Кодекс же позволял в пылу балов, торговли, войны и аристократического быта не забывать о своём изначальном происхождении созданий, обязанных главенствовать над жалкими людьми, что для того лишь существуют, дабы утолять голод вампиров. Ныне он служит им своеобразным "Пособием правильной жизни", однако же, если какой-то незадачливый глупец осмелится нарушить хоть одно правило, то мучительной смерти ему ждать не стоит, да и наказания никакого не последует–право, не так всё страшно, как могло бы показаться на первый взгляд. Но бедолаге придётся столкнуться с осуждением, ненавистью и даже отвращением остальных представителей его благородного вида. Потому, следовать ему, иль быть забытым всем миром изгоем–это тот выбор, который рано или поздно встаёт пред каждым вампиром.

Правило 150: Благородному вампиру ни при каких обстоятельствах не стоит вступать в брак с человеком или донором.

***

      Ворвавшийся в комнату из приоткрытого окна ветерок заставил бархатные занавески с шумом встрепенуться, впустив отголоски солнечного света в мрачную обитель.       Когда Фриск приоткрыла сонные слипающиеся глаза, первым, что оказалось пред её взором, стал бордовый балдахин с тёмным цветочным узором. Приподнявшись на локтях, девушка оглядела поистине унылую мрачную комнату. Элегантно и просто, без мишуры, цветов и прочих украшений–именно так можно было описать интерьер поместья Трандафир, что в корне отличался от пышущей богатством светлой обители Грассов. Непрерывно тикающие стоячие часы тактично напоминали о том, что на дворе уже полдвенадцатого утра.       "Меня не разбудили на завтрак, хотя время уже довольно позднее..."—Леди, сев на мягких белых простынях, сонно потянулась и зевнула—"Впрочем, как и всегда."       Да уж, изначально ей казалось, что как только она переедет из родительского дома в поместье будущего мужа, то всё изменится, однако разница, в конечном итоге, оказалась не такой уж и большой: слуги как относились к ней с пренебрежением, так и относятся.       Шатенка встала и первым делом прошла к окну, дабы распахнуть эти невыносимые шторы. Тут же спальню залил яркий солнечный свет, зайчиками играючи пройдясь по растрёпанным спросонья шоколадным волосам и чистым, таким же ярким золотым глазам. —Так-то лучше,—Выдохнула Фриск и, мельком взглянув на простирающиеся за окном очертания Туманного леса, направилась в сторону ванной комнаты—Ну здравствуй, новый день.       Сполоснув лицо прохладной водой из умывальника, а также совершив все остальные необходимые с утра для юной леди водные процедуры, шатенка принялась уже за свой наряд, выбрав для удобства достаточно скромное кремовое платье с белым кожаным корсетом, вымещеным серебряными нитями.       Иногда Фриск казалось, что она была единственной на свете леди, у которой к одежде были определённые... Скажем, требования со стороны жениха. Как объяснил сам Чара во время составления брачного контракта, в любую погоду, время года, дня и ночи, ей нужно будет носить платья лишь с открытой шеей, без воротников и всего подобного–естественно, для удобства вампира в моменты голода. И леди Грасс, конечно, согласилась с этими условиями, однако она никак не могла понять, отчего герцог также попросил надевать чулки с подвязками, и, желательно, кружевные, ибо конкретно они никакой практичной значимости в себе не несли. Но да ладно, раз уж вкусы у русоволосого такие, то ничего с этим не поделаешь.       Кое-как зашнуровав платье, а после–и сам корсет, девушка по обыденному принялась расчёсывать шелковистые волосы, когда золотистый взгляд упал на небольшую, но довольно толстую бордовую книгу в бархатной обложке, что покоилась на туалетном столике. Позолоченными буквами было аккуратно выведено название: "Нивьерский Кодекс".       Помнится, ещё тогда, когда обговаривались детали брачного контракта, герцог Трандафир настоятельно попросил невесту прочесть эту книгу, аргументировав загадочным:

"Тебе ведь нужно знать, за кого ты выходишь замуж, верно?"

      И, к слову, Фриск очень даже неплохо справляется с поставленной задачей: она прочла уже больше половины всего сборника.       Приведя себя, наконец, полностью в порядок, шатенка выдохнула и вышла из спальни.       Просторные, но довольно мрачные коридоры поместья заставляли чувствовать себя маленькой мышкой в громадном храме: хотелось просто пригнуться и тихо прошмыгнуть себе в норку, однако девушка всегда старалась гнать прочь из головы подобные мысли–в конце концов, она тут уже без пяти минут хозяйка, так чего же ей так неуютно?       А оттого, что взгляды слуг и горничных, подобно острым кинжалам, вонзались ей в спину сразу же, стоило только покинуть спальню. Кто-то тихо насмехался, кто-то шептал оскорбления, а кто-то кидал ненавистные, презрительные взоры, хотя в лицо все мило и невинно улыбались. И пусть все говорили разное, на уме у них было лишь одно:

Ей здесь не место.

***

Правило 151: Благородному вампиру стоит иметь в своём окружении минимум двадцать четыре донора, ибо, согласно исследовательским данным, именно столько сосудов требуется для комфортного существования в течение одного года. Каждого донора следует обеспечить нормальными условиями проживания, дабы сосуд прослужил своему владельцу намного дольше.

***

      "Всё-таки образ жизни и порядки вампиров достаточно сильно отличаются от человеческих,"—Подумала Фриск, степенно ступая по коридору, где гулким эхом раздавался стук её туфель—"Но, по крайней мере, теперь я в этом, пусть пока и немного, но разбираюсь, потому могу понять, почему здешняя прислуга относится ко мне так холодно."       Но, дабы у дорогого читателя не возникло вопросов, стоит, для начала, объяснить, кто же такие доноры.       Доноры–это люди, купленные состоятельными вампирами для личного пользования. Фактически, это рабы, лишённые свободы, воли и прав, чья единственная цель–это служить хозяину в качестве верного слуги и сосуда, из которого тот ежедневно выпивает кровь. Жизнь у них обыденно короткая и жалкая: в среднем эти люди живут не больше месяца. Но, даже если вдруг донор захочет сбежать или раскрыть личность своего хозяина пред людским обществом, то участь его ждёт страшная, ибо на каждого раба при покупке накладывается особая магическая печать. Ежели сосуд хоть заикнётся об истином существе своего владельца, то печать выжжет ему язык; если попробует написать–отнимет пальцы.       Фактически все слуги в поместье Трандафир, за исключением главного дворецкого, садовника и повара–это доноры, не имеющие возможности даже выйти за пределы поместья, потому обо всех важных новостях они узнают, разве что, только из газет, которые те получают раз в полгода. Поэтому, когда герцог ни с того ни с сего однажды приехал домой с обычной человеческой девушкой, объявив её своей невестой, среди прислуги возникла масса недовольств и вопросов, ибо о целебных способностях её рода никто и знать не знал.        "Поэтому, для них я–точно такой же донор, как и они,"—Заключила Фриск, кинув взор в громадное окно—"Меня ведь, по сути, тоже выкупили. Единственное, правда, печать не поставили, так как Чара оказался против, но в остальном я от них ничем не отличаюсь."       Как уже говорилось ранее, жизнь используемого донора длится около одного месяца, так как не каждый сможет выжить при ежедневном выкачивании крови, однако доноры поместья Трандафир–это особый случай, ибо герцог их не пьёт, а только держит в качестве прислуги. Логично: зачем пить простых людей, когда у тебя есть неиссякаемый запас благородной крови? —Госпожа.       Девушку едва не схватил сердечный приступ, когда пожилой мужчина фактически материализовался в пространстве.       Знакомьтесь: этот вежливый седой старик с галстуком-бабочкой на шее–главный дворецкий поместья Трандафир, и, по совместительству, подобие фамильяра, что служит герцогству уже не одну сотню лет. —Добрый день, Джекилл.—Кивнула Фриск старику—Выглядите так, будто искали меня. —Всё верно, госпожа.—Кивнул в ответ фамильяр—Господин просил Вас зайти к нему. Позвольте Вас проводить.       Тот факт, что дворецкий не позволил ей даже слова вставить, уже говорил о том, что даже он нашу героиню как нынешнюю хозяйку дома не воспринимает совершенно.       Возникает логичный вопрос: почему же сам герцог ничего не делает, когда к его невесте так пренебрежительно относятся? А всё довольно просто: он и не знает об этом, так как всё своё время Чара проводит либо в недолгих командировках, либо в кабинете за документами из столицы, в перерывах отвлекаясь на питьё крови из невесты и последующих действиях, которые, обыденно, заканчиваются в постели. —Госпожа, прошу простить за возможную бестактность,—Подал скрипучий голос Джекилл—Но вы встаёте слишком поздно. В следующий раз, пожалуйста, не отзывайте прочь горничных, явившихся Вас разбудить: Господину это может не понравиться.

"Отзываю прочь?"—От такого заявления Фриск едва не поперхнулась воздухом—"Ну и ну, наглая клевета прямо в лицо."

—Смею Вас заверить, что я проснулась сама ещё минут десять назад.—Ответила девушка, нахмурившись—Будить меня ни у кого и в помыслах не было, ежели память меня не подводит. А память у меня прекрасная.       Лицо старика как-то странно нахмурилось в ответ, как если бы он действительно не был в курсе царящей в поместье атмосфере пренебрежения. —Вот как...—Дворецкий задумался, однако тут же деловито кашлянул—В любом случае, нам стоит поторопиться. За мной, пожалуйста.

***

      Просторный и довольно мрачный кабинет, где кроме стола, кресла, пары стульев возле стены и большого шкафа для документов больше ничего не было, казался сегодня особенно пустынным и неуютным.       Парень кинул стопку документов в выдвижной ящик стола и с силой задвинул его–да так, что на пол серпантинками приземлилось пару щепок. —Хоть вешайся, ей богу...—Хрипло выдохнул Чара и положил голову на дубовую поверхность стола—Просил привести минут тридцать назад, а её всё нет. Пришлось даже Джекилла напрячь. Серьёзно, если она меня так сильно ненавидит, то пускай хотя бы делает это менее демонстративно ради приличия.       Когда герцогу Трандафир понадобилось выбрать себе невесту средь незамужних девушек рода Грасс, его выбор незамедлительно пал именно на Фриск, ибо эта девушка показалась ему самой тихой, скромной и закрытой, что, безусловно, очень удобно. Но чем больше дней он проводил с ней под одной крышей, тем больше убеждался в том, что проблем с этой барышней не оберёшься. Она толком с ним не разговаривает, может съязвить или даже нагрубить, однако парень в такие моменты старается относиться к ней с пониманием: всё-таки подобное бывает только в мгновения кровавой трапезы или во время полового акта, а тогда, чего греха таить, человек не особо себя контролирует.        "Ладно уж, она не сможет ломаться вечно. В конце концов, это лишь очередная аристократка из знатного рода, что восемнадцать лет жила с золотой ложкой во рту."       Стук в дверь вырвал алоглазого из его мыслей, когда на пороге оказались леди и дворецкий. —Оставь нас.       Холодный хриплый голос прорезал тишину, будто лезвие ножа. —Как будет угодно.—Гулко пробормотал старик и удалился, будто его и не было никогда.       Тогда в комнате остались только двое. Монотонный стук часов немного разряжал повисшее в воздухе напряжение. —Добрый день, Ваша светлость.—Кивнула Фриск в знак приветствия—Мне сказали, что Вы звали меня?       Парень устало выдохнул. —Я отвечу на твой вопрос лишь тогда, когда ты соизволишь поздороваться правильно, моя дорогая пташка,—Как ни в чём не бывало, Чара улыбнулся, постучав ногтём по столу—Давай~давай.

Ну вот. Каждый раз–одно и то же.

—Здравствуй, Чара.—Проговорила девушка, незаметно закатив глаза. —Здравствуй~здравствуй, невестушка,—Хмыкнул герцог, и в дневном свете очи его засияли особенно ярко—Да, искал, было такое дело, не спорю.       Фриск сглотнула. В герцоге её пугало далеко не вампирское происхождение–хотя, безусловно, данный факт тоже сыграл свою роль–а именно его странный и довольно непредсказуемый характер. Уже не раз златоглазка становилась свидетелем того, как этот парень жестоко и безжалостно убивал людей просто потому, что они его раздражали, потому и сама старалась не бесить русоволосого лишний раз, ибо прекрасно понимала, что любое неосторожное действие может сыграть против неё.       В комнате прозвучал его тихий, но твёрдый и холодный голос, отчего кожа тотчас покрылась мурашками. —Подойди.       Без пререканий и лишних слов шатенка прошла к столу и остановилась подле сидящего герцога. Тот встал и, с абсолютно безразличным ликом схватив ту за плечо, резко впился в шею, заставив Фриск рукой опереться на краешек стола от неожиданности. В глазах всё расплывалось и темнело, однако девушка лишь молча стояла и терпела, пока из неё жадно высасывали кровь, впившись в кожу острыми клыками. —Ох, это было слишком резко?—Сладко проворковал Чара на ухо девушке—Извини, крошка, я слегка~а увлёкся. Ты в порядке? —В полном.—Скрипнув челюстью, ответила шатенка, понемногу приходя в себя. —Чудесно. Тогда...~       Фриск не до конца поняла, что происходит, когда её внезапно подняли на руки. От неожиданности шатенка схватилась за чужую шею, заставив Чару издать хриплый смешок.       Он усадил её на дубовый стол и принялся деловито расстёгивать манжеты рукавов девушки, дабы снимать платье ей было удобнее–каков джентльмен, вы только поглядите. Волнение пушистым лебединым пером щекотало грудь. Дыхание Фриск сбивалось каждый раз, когда чужие холодные пальцы случайно касались её запястий, вынуждая отвести взор на тёмные бархатные занавески, лишь бы только не продолжать оглядывать Чару, смущаясь оттого с новой силой. Парень же, совершенно не обращая внимания на реакцию невесты, закончив, наконец-то, с пуговицами манжет, как-то недобро усмехнулся и резко наклонился к девушке, поставив руки по бокам от её бёдер, тем самым прижавшись непозволительно близко. Настолько близко, что героиня даже чувствовала уперевшийся ей между ног твёрдый бугорок. —Именно здесь...?—Фриск неловко оглянулась по сторонам—А вдруг нас кто-нибудь уви...— —О нет~нет~нет, птичка, в этот раз отговорка не прокатит,—Злорадно хихикнул Чара, пока его пальцы у девушки за спиной уже расшнуровывали её корсет—Я сказал Джекиллу, что если хоть кто-нибудь в ближайшие пару часов посмеет войти в мой кабинет, то его ждёт смерть настолько мучительная, что и заклятому врагу не пожелаешь.       Давление на талию исчезло, когда вымещеный серебряной нитью корсет оказался откинут куда-то на стул. —Терпеть не могу эти десять тысяч слоёв одежды...—Тихо проворчал герцог, на ощупь расшнуровывая уже само платье—Когда-нибудь моё терпение лопнет–и тебе придётся ходить по поместью обнажённой. —Надеюсь на стойкость Вашего терпения...—Златоглазка вздрогнула, когда шелковистые русые волосы защекотали её шею, ибо парню пришлось ещё чуть поддаться вперёд, дабы справляться с ленточками стало удобнее—Было бы слишком неудобно показываться в нигляже перед прислугой. —В чём проблема, если я могу просто вырвать им глаза?—Длинная белая ленточка упала на пол, а само бежевое платье стало стремительно сползать с плеч всё ниже и ниже...       Фриск попыталась было рефлекторно схватиться за ускользающую ткань, однако вампир вовремя перехватил её запястья, из-за чего ей оставалось лишь беспомощно наблюдать за тем, как платье с шуршанием упало на пол, оставив героиню почти полностью обнажённой, если не считать нижнего белья и белых кружевных чулок на подвязках. —Н-но тогда ведь они не смогут качественно выполнять свою работу...—Голос дрогнул, ибо чувствовать на себе пронизывающий насквозь алый взор было невероятно неловко. —Я не бытовой инвалид, чтобы за меня всё по дому делали,—Горячий шёпот кипятком обжёг кожу—И так уже выбешивает присутствие посторонних на моей территории, да только вот много чего запрещает мне просто взять и выгнать их прочь: начиная с грёбанного статуса и заканчивая тобой.       Чара выдохнул и отпрянул, но лишь для того, чтобы снять с себя пиджак и повесить его на спинку стула. Далее пошла уже его излюбленная чёрная рубашка, и на секунду Фриск впала в некий транс, разглядывая то, как яркий солнечный свет из окон падает на рельефную бледную кожу цвета холодного молока и вырисовывающиеся под ней мышцы.

Будь он человеком или вампиром, это совершенно не отменяет того факта, что парень действительно хорошо сложен.

      Оно и понятно: по воле Императора герцогу частенько приходилось выдвигаться в горячие точки по всему Бриоку, а без должной физической подготовки защищать честь и достоинство Империи попросту невозможно. Конечно, этот парень был далеко не похож на остальных воинов и рыцарей, на чьи сильные мускулы по вечерам томно вздыхали юные барышни, однако Трандафиру до этого, собственно, в любом случае не было никакого дела, ибо женское внимание его никоем образом никогда не колышело.       Из мыслей шатенку вырвал тот факт, что её чуть приподняли, придвинули на край стола и заставили лечь. Твёрдая дубовая поверхность непривычно холодила хребет, но в данный момент девушку больше волновал тот факт, что собеседник нависал над ней сверху. —Почему же мной?—Не придумав ничего лучше, Фриск попросту решила продолжить их диалог, чувствуя, как щёки стремительно наливаются жаром.       Чара хмыкнул и прильнул к девичьей шее. —Потому как роза, что выращена была в благоговении драгоценной теплицы, не сможет выжить на простой воде и солнечных лучах.       "Он так красиво меня оскорбил, упрекнув, что я слишком изнежена жизнью аристократки, что мне даже обижаться не хочется."       Ресницы девушки дрогнули, когда острые клыки неглубоко вонзились ей в шею. Будто сцапавший свою добычу хищник, пить кровь вампир не торопился, будто бы играючи оставляя ярко-красные проколы. Лёгкие покусывания то и дело затмевались невесомыми поцелуями, когда на нежной коже расцветали багровые цветы засосов. В какой-то момент Фриск даже осознала, что, по крайней мере, пару дней точно ей придётся ходить с высоким воротником.       Чара спускался всё ниже и ниже: с шеи на ключицы, с ключиц–на рвано вздымающуюся и опадающую грудь. Девушка едва сумела сдержать тихий вскрик, когда её резко и без предупреждений укусили за сосок. —Ав, ты та~ак мило реагируешь.—Хихикнул русоволосый, оценивающим взглядом проходясь по стремительно краснеющему личику невесты, параллельно с тем пальцем массируя её ореол. —А можно, пожалуйста, без комментариев...?—Жалобно пробормотала златоглазка, зажмурившись.       Вновь послышался хриплый смешок.       Томление внизу живота было невыносимо болезненным: создавалось ощущение, будто в лоно, обьятом змеиными языками пламени, вспыхнул ужасающий своими габаритами пожар.       И даже холодная ладонь, коснувшаяся сквозь ткань белья разгорячённой кожи, не смогла его потушить, а лишь наоборот–раззадорила, подобно керосину. —Ох, вы только поглядите...—Эти слова прозвучали издевательски тягуче—... Кажется, кое-кто уже в нетерпении, верно, птичка?~       Ответом ему послужило тихое поскуливание, ибо Фриск попросту не знала и не понимала, как ей стоит отвечать в подобной ситуации. Точнее, в её любимых романах были, фактически, такие же моменты, когда главные героини волею случая оказывались в оковах пылающей страсти, ведя со своим избранником соблазнительные разговоры, однако произносить столь же грязные и пошлые вещи, как и они, у благородной леди язык не повернётся. —Ну надо же: ты умудрилась стать такой влажной лишь от простых поцелуев и укусов? До чего же похотливая маленькая птичка,—Зато у герцога–ещё как повернётся—В таком случае, не смею более тебя томить.~       Фриск, всё же не сумев преодолеть смущение, с закрытыми глазами вздрогнула, когда вампир поддел ткань кружевных трусиков и снял их, оставив девушку полностью обнажённой, если не считать нетронутых белых чулок. Холодок объял кожу, дыхание замерло, а пульс участился.       Она не видела, но прекрасно чувствовала то, как холодная и влажная головка члена коснулась её половых губ. Ощутила, с какой же лёгкостью вошла она внутрь, однако то было лишь началом. Девушка мелко задрожала и прикусила губу, ибо по мере того, как холодная плоть всё глубже и глубже в неё входила, жжение в лоне нарастало с каждым мгновением.       Чужие локоны волос защекотали лицо. —Можно подумать, что ты у нас– непорочная девственница,—Возле уха раздался хриплый шёпот—Не первый раз ведь милуемся, в конце-то концов. Хоть глазки открой, птенчик.       Ресницы дрогнули–и песочное золото встретилось с пронзительным кровавым рубином. —Умничка.—Покровительственно улыбнулся Чара, обнажив острые клыки—А то, знаешь ли, чувствовать себя так, будто ты насилуешь собственную невесту–такое себе удовольствие, согласись же?       Но резкий толчок не позволил и единого слова вставить. Фриск сглотнула. Каждый раз, когда она делала осторожный вдох, она отчётливо чувствовала, как член упирается ей в стенки влагалища.       Герцог провёл ладонями по нежной коже от груди до живота и ухватился за бёдра леди, крепко сжав их, оставив на них тем самым красноватые отметины. Нахальная ухмылка не сходила с бледного лица вампира, пока очи излучали похоть в буквальном смысле нечеловеческую. Эти поистине дьявольские кроваво-красные омуты: глубокие и тёмные, они утягивали на самое дно, не позволяя ни на мгновение всплыть на поверхность воды.       Ещё один резкий толчок–и девушка едва не вскрикнула. Но не от боли оттого, что член вошёл полностью, а оттого, что он коснулся той точки, по воле которой Фриск передёрнуло, а в глазах на секунду зарябило.       Тихо усмехнувшись подобной реакции, парень начал двигаться. Ритмичные толчки становились грубее с каждой секундой. Они синхронизировались с дыханием, пробирали до самого нутра и заставляли тело дрожать.       Волнение внутри живота отозвалось истомой сладостной, невыносимо приятной. Хотелось спрятаться от разъедающего душу стыда, сознание благовоспитанной аристократки кричало о том, что вся эта похоть присуща лишь животным и грязной нечисти, однако тело говорило об ином–оно было охвачено огнём желания, молящего выбраться наружу стайкой яркокрылых бабочек. Каждое соприкосновение кожи с кожей, раздающееся в унисон дыхание, момент близости нетерпимый, неприличный, но и такой желанный–всё это создавало разрушительной силы диссонанс.       Член быстрыми и грубыми толчками заставлял тихо поскуливать из-за чрезмерной стимуляции особого места, выгибаться в позвоночнике, извиваться ужом на раскалённой сковородке и постанывать от ощущения чужих холодных пальцев, сжимающих бёдра. Темп становился всё более и более диким, рваным и быстрым–кажется, кое-кто скоро кончит.       Девушка тоже чувствовала, что вот-вот достигнет своего пика. Шоколадные волосы волнами растрепались по дубовой поверхности стола, на покрывшемся краской смуглом личике проступал пот; соблазнительно приоткрытые губы цвета спелой малины на секунду отчего-то приковали к себе внимание русоволосого. Томно полуприкрытые золотистые глаза, в уголках которых застыли капельки серебряных слёз, уловили то, как сосредоточенность на бледном лице партнёра сменилась изумлением и даже... Смущением? —Твою мать.—Тихо прорычал Чара, мгновенно прикрыв лицо одной рукой—Не смотри на меня так.       На доли мгновения овладев прояснившимся рассудком, Фриск саркастично изогнула бровь, не понимая, что она такого сделала, однако эмоции вновь захлестнули её в тот самый момент, когда внутри всё сладостно заныло в ожидании скорой разрядки. Резкие толчки усилились до бешеной скорости, дышать стало впринципе невозможно. Ещё совсем чуть-чуть, ещё немного...       Девушка резко дёрнулась. Перед глазами фейерверком вспыхнула пелена дрожащая, будто рябь на озёрной воде. Бурный оргазм захлестнул мгновенно, и тело будто ударили сильным разрядом электрического тока, но таким, чёрт возьми, приятным, что невольно шатенка даже тихонько застонала.       Следом и парень аккуратно вытащил свой член–как раз вовремя, ибо именно в этот самый момент половой орган кончил Фриск прямо на живот неравномерной клеевидной белой массой.

Правило 152: Благородному вампиру ни в коем разе не стоит вступать в интимную близость с человеком или донором.

      Часы отбивали свой степенный ровный такт: тик-так, тик-так...       Чара смахнул с лица русые пряди и, всё ещё с довольно сбивчивым дыханием, взял со спинки стула свой пиджак и вынул из кармана красный носовой платок. Оставив одежду на прежнем месте, герцог вновь повернулся к невесте и, ни слова не промолвив, принялся вытирать её живот. —Ну что же Вы... Я могла и сама...—Кое-как проговорила Фриск, восстанавливая сбивчивое дыхание—Это же всё-таки Ваш... —По́лно, этот платок и не такое видал,—Устало улыбнулся алоглазый—Куда важнее то, что моя дорогая невестушка снова вспомнила про формальности.       Шатенка невольно залюбовалась тем, как вздымается и опадает его бледная грудь, как капельки пота стекают по его оголённому торсу. —Чара...—Это имя вырвалось непроизвольно, на выдохе, и прозвучало так томно, что и Чара, и сама Фриск на мгновение опешили.       Но русоволосый вновь лукаво ухмыльнулся и отложил платок в сторону. —Да. Вот так,—Хрипло произнёс он, туманно разглядывая лицо шатенки—Умница...       И отчего-то оба замолчали, оставив так и не сорвавшиеся с языка слова, которые желали с него сорваться. Атмосфера воцарилась неловкая, растерянная–в какой-то степени даже напряжённая. Однако златоглазка так и не сумела ответить "Спасибо", когда Чара оставил при себе красноречивое "Ты очень красивая". —Что же, если позволи...шь, я, пожалуй, пойду,—Протараторила Фриск, слезая со стола и поднимая с пола своё платье—Хотелось бы позавтракать для начала, ха-хах...       По-быстрому надев одежду под пристальным взором герцога, леди постаралась так же быстренько зашнуровать её, однако руки после недавнего оргазма до сих пор дрожали и ни в какую не хотели слушаться. —Не торопись ты так, пташка, я не съем тебя, даже если ты задержишься здесь ещё хоть на пару часов,—Чужие руки на талии аккуратно принялись завязывать ленту, когда над ухом раздался хриплый голос—... Постой, ты сказала "позавтракать"? —Да. Что-то не так?—Девушка смутилась, ибо чувствовала себя достаточно неловко каждый раз, когда Чара вот так вот её одевал. —Разве ты не должна была позавтракать ещё пару часов назад?—Фриск показалось, будто стоящий за её спиной парень нахмурился. Надо же, а он успел и корсет ей зашнуровать... Так быстро.       Златоглазку будто ошпарило кипятком. Если этот парень узнает о том, что она спит до обеда, у неё точно будут неприятности–убьёт, выпьет досуха и обглодает косточки!... Правда, шатенка не до конца в этом уверена, однако ей впринципе не хотелось как-то контактировать с психически неуравновешенным женихом: страшно всё-таки. Простыми тумаками ей точно не отделаться... —Прошу меня простить, Ваша светлость, я только проснулась, но такого больше никогда не повторится, отныне я постараюсь вставать вовремя,—Девушка отпрянула и на автомате сделала реверанс, после чего неловко улыбнулась и спешно направилась к двери—Мне нужно идти на кухню, ещё принять ванну, ха-ха, а ещё у меня там, э-э-э, вышивка не закончена, так что, если понадоблюсь–зовите, не смею более отвлекать, хорошего дня! —Подож...—Прежде, чем Чара успел хоть что-то проронить в ответ, дверь с грохотом захлопнулась, и парень вновь остался один посреди мрачной полупустой комнаты—... ди. Аргх.       Он запустил в волосы пятерню и со вздохом накинул сверху чёрную рубашку, после чего устало сел и откинулся на спинку стула. Тяжёлый алый взор был направлен в потолок. —Получается, она не избегала меня всё это утро...?—Тихий хриплый голос огласил тишину суровым окликом—Джекилл. —Да, господин?—Фамильяр оказался в кабинете в мгновение ока, будто только и ждал момента, когда его позовут. —Узнай полный распорядок дня леди Грасс. Мне нужно знать всё вплоть до того, во сколько она ложится спать. Это ясно? —Предельно, господин.—Прочеканил старик и исчез ровно так же быстро, как и объявился.       "Полагаю, узнать получше, чем скрашивает свой досуг изнеженная леди из благородной семьи, особого труда не составит,"—Чара устало прикрыл глаза—"В конце концов, стоит иметь хотя бы базовое представление о том, кем является моя будущая спутница жизни."