Донор в красной ленте

      Утреннюю тишь прорезали крики смольных воронов, что, сильные крылья расправив, с ворчливым карканьем взмыли ввысь. Белёсый небосвод тянулся вдаль серой полосой, будто пролитое кем-то неосторожным молоко в до краёв наполненную пепельницу. Тут и там пестреющие звёзды выцветают, рассыпаясь в пыль желтоватыми осенними листьями, не оставляя после себя даже отголосков прошедшей ночи. Сквозь куполом накрывший местность густой туман можно было разглядеть очертания острых сосновых пиков, мглу чёрных зарослей и призрачные силуэты, спрятанные в чаще проклятого Туманного леса. Ни единой живой души вокруг.       Потому, сегодняшнее утро в имении Трандафир казалось особенно мрачным и, в какой-то степени, даже пугающе безжизненным.       Загадочный густой туман окутал и особняк, что в это самое мгновение напоминал давно заброшенный старый замок из жутких сказок, которыми частенько родители пугали непоседливых детишек, что напрочь отказывались ложиться спать. Башенки с остроконечными крышами, устиланные драконьей чешуёй чёрной черепицы, пронзали собою далёкое небо. Готическое поместье пугающе безмолвно, ибо даже прислуга в нём толком не освободилась от оков сладостного сна. Лишь тихо переговаривались меж собой колокольчики над входной дверью, изредка поскрипывали несмазанные петли дверей из тёмного дуба, коих незадачливые служанки запереть не потрудились...

И только ровные шаги нарушали устоявшееся молчание старого поместья.

      Гигантский коридор из белого камня, величественные колонны и арки, мраморный пол под ногами, цветастые витражи, поражающие своей благоговенной красотой–всё это так напоминает пейзаж светлого и степенного храма, где в святости найдёт заблудшая душа покой, пав на колени в молчаливом покаянии. Но покуда храм застыл в своём гордом величии, в стенах его спокойно шествовал дьявол.       Смахнув рыжую прядь волос с лица, Чара на мгновение остановился, обратив внимание на туманную округу, что едва-едва проглядывалась в стекле разноцветного витража.       "Как часто нынче серость поглощает улицу,"—Тряхнув головой, парень двинулся дальше, расслабленно расправив плечи—"Есть в этом своя красота."       Нивьерский Кодекс, как и говорилось когда-то ранее, влияет на каждый аспект жизни вампиров, и одежда не является исключением. Хотя любой тут сходу согласится, что домашнее одеяние должно быть удобным и практичным, ведь даже утренний наряд любого уважающего себя аристократа из человеческого рода частенько представлял из себя простое, но удобное одеяние, в котором достопочтенного господина увидят лишь самые близкие люди. Пусть так, но у вампиров правила несколько иные, и гласят они о том, что благородное создание ночи всегда должно выглядеть безупречно, прогуливаясь по своим угодьям, как на званный вечер или бал: в напыщенных кафтанах, роскошных фраках и прочей статусной одежде. Однако же, молодого герцога Трандафир никогда не останавливали негласные правила современной кровавой аристократии, потому и одет он был достаточно просто для личности своего достатка. Шлафрок из чёрного кашемира, вышитый красной нитью, прикрывал собою тёмные брюки и столь же угольно-чёрную рубашку с изящным жабо́, на коем была закреплена крупная брошь с отливающим кровавым блеском алым гранатом. Просто, удобно, ещё и выглядит неплохо–а что ещё, спрашивается, нужно? —... Серьёзно, почему мы должны прислуживать этой пустоголовой богачке? Да она больше на ходячий труп смахивает, чем на человека–смотреть тошно.       Недовольный женский голос вынудил Чару остановиться и прислушаться. —Вот-вот, а ты её глаза видела вообще? Как у мёртвой рыбы, аж не по себе становится...       Выходящие в коридор из горницы служанки, негромко о чём-то болтая, не сразу заметили господина. Но едва девушки почувствовали на себе пронзительный алый взгляд, как в мгновение ока лица их побледнели. Отшатнувшись к стене, будто от огня, они поклонились максимально низко, насколько позволяли чёрные платья с белым фартуком, после чего испуганно ретировались обратно в комнату, оставив вампира наедине с тишиной мрачного утра.       И всего на мгновение он сумел различить в глазах прислуги животный страх и... Отвращение.       Русоволосый выдохнул, и в свете витражей, будто цирковых софитов, сверкнули белоснежные клыки.

"Моё фамильное имение идеально."

***

      События двухнедельной давности в памяти были столь свежи, будто они произошли вчера. И, что несказанно поражает, в то утро, дорогой читатель, округу точно также заволокло густым туманом...       Тиканье раритетных винтажных часов гирями придавливало к чёрному кожаному диванчику, уже на каком-то ментальном уровне вынуждая просто смириться с тем, что у тебя изначально не было никакого выбора в такой коварной политической игре, как "брак". —Что же...—Хищный оскал сверкнул на бледном лице, когда парень придвинул стопку бумаг ближе к девушке—Ежели Вы согласны со всеми пунктами, то можете поставить свою подпись во~от здесь. В противном же случае, я готов выслушать Ваши требования и совместными усилиями придти к удачному для нас обоих компромиссу.       Кое-как сглотнув застрявший в горле колючий ком, Фриск осторожно взяла в руки листы и глазами быстро пробежалась по тексту брачного контракта.       Синие шторы в гостевой комнате с огромным трудом пропускали мрачный свет удивительно туманного утра. Холодный полумрак изрядно напрягал и вводил в ледяной ступор, однако девушка ни коим образом не подавала виду, несмотря на то, что хотелось съёжиться под пристальным взором будущего супруга. Единственное, что хоть как-то разбавляло гнетущую атмосферу–это фарфоровая чашка травяного чая, приготовленная специально для гостьи. —Меня всё устраивает,—Проговорила наконец леди, но в глазах её золотом сверкнул огонёк непонимания—Но хотелось бы уточнить пару деталей, ежели Вас, конечно, не затруднит, Ваша светлость.       Герцог Трандафир сложил ладони домиком и издевательски усмехнулся, глядя исподлобья на Фриск горящими алыми глазами, из-за чего той стало не по себе. —Я слушаю, моя дорогая. —Пункт номер тринадцать, четвёртая строка,—Шатенка прикрыла глаза и незаметно сжала ткань платья—Правильно ли я толкую значение фразы "Супружеский долг обязывает делить постель минимум три раза в неделю"? Быть может, Вы имели в виду другой контекст, нежели... Это... То, что делают, когда... Милуются и...       Благовоспитанной леди было весьма трудно подобрать слова для обозначения столь неприличных вещей, однако собеседник прекрасно её понял. —Совершенно верно, здесь говорится именно о таком аспекте супружеской жизни, как секс.—Прямота вампира заставила Фриск поперхнуться воздухом—И, право, не стоит так сильно смущаться, будто маленький несмышлёный птенчик. Вас напрягает данный пункт, леди Грасс? —Не то, что бы напрягает...—Шатенка замялась—Но неужели он настолько обязателен? —Без всяких сомнений, дорогая, он невероятно важен.       И заявление это прозвучало весьма твёрдо. Что же, тут уж ничего не поделаешь. —Как скажете, Ваша светл...— —Ох, и, пожалуйста, называй меня по имени,—Пусть Чара и мило улыбнулся, в этой улыбке отчего-то Фриск уловила спрятанную угрозу—Я терпеть не могу все эти ужасные формальности, дорогуша. Мы ведь теперь семья. —Я постараюсь... Чара.—Леди спрятала золотистый взор в чашке чая. Невзначай брошенная фраза о семье почему-то вызвала непроизвольную ледяную дрожь. —Вот и отлично, птенчик.—В алых глазах плясали насмешливые огоньки, однако тон русоволосого оставался вполне спокойным—За сим подытожим, что единственное, что от тебя требуется–это отдавать мне свои кровь и тело по расписанию, а также–желательно, ибо я не настаиваю–постараться быть прилежной спутницей жизни. В конце концов, через какие-то жалкие два месяца мы с тобой официально станем супругами, так что, я надеюсь, недопониманий у нас не возникнет.       Девушка со смиренным спокойствием кивнула головой, опустив взор на свои руки и пригубив травяной напиток, в то время как Чара улыбнулся с нездоровым блеском в кровавых очах.

"Моя семья идеальна."

***

      Вынырнув из омута воспоминаний, мы возвращаемся в настоящее, а именно–в рабочий кабинет герцога.       Тёмные вишнёвые шторы плотно закрывали окна, не пропуская внутрь ни единого лучика света. В царящей полутьме ярко поблёскивали лишь алые глаза и стёклышки хрустальной люстры, что ныне аккуратно покоилась возле одного из книжных шкафов. —Это была моя ошибка, умоляю, простите грешную...!       Одна из тех самых горничных, что какое-то время назад встретились вампиру, захлёбывалась слезами, на коленях ползая у того в ногах.

Небольшими багровыми каплями на пол с монотонным стуком капала кровь.

      Вторая сплетница болталась на крюке от люстры, повешенная на своих собственных выпотрошенных внутренностях. Её глаза, в коих каких-то пару минут назад плескался ужас, остекленели как у мёртвой рыбы; окровавленный рот был чуть приоткрыт. Ах, несчастная девушка. Перед смертью эту бедняжку заставили проглотить её собственный вырванный язык.       Во взгляде первой, ещё живой служанки плескалось отчаяние и святая мольба о пощаде, пока горькие слёзы едкой солью пропитывали ткань её фартука. Она навзрыд всё повторяла: "прошу, простите меня, прошу, простите!".

Но какой смысл искать сострадание у дьявола, живущего в заточении церковного храма?

—Прощу,—Хриплый голос парня звучал неестественно сладко и даже напевно—Но тогда я хочу услышать правду. Так о чём же судачит добрая часть прислуги, насекомое? —Помилуйте, Ваша Светлость, все те слухи ложные!—Отчаянно рыдала женщина—Никто не считает Вас монстром, клянусь!

Тело повешенной девушки с треском рвущихся потрохов падает на пол.

      Герцог ничего не ответил, недвижимым изваянием стоя посреди помещения. Его белая кожа напоминала чистейший благородный мрамор, когда парень приложил ладонь к лицу. —Ха~ха, потешно...—Хихикнул Чара, однако же его карминовые глаза сверкнули в полумраке нездоровым блеском—Да только я не об этом спрашивал.       Всё произошло слишком внезапно, право. Крик ужаса служанки не успел сорваться с её уст, когда той в горло молниеносно вцепилась бледная рука, одним резким движением вырвавшая гортань. Кровь хлынула на ковёр, на стены и даже на самого аристократа, но тот со зверским остервенением продолжил рвать на части тело горничной с застывшей на её лице гримасой ужаса. Со звучным треском вместе с вклочья разрывающейся одеждой отрывались куски мяса, пулисирующие внутренние органы болтались на трубках, артерии и вены корнями срубленного дерева торчали из конечностей неаккуратными обрубками, а окровавленные кости летели во все стороны, ибо парень расправлялся с женщиной так, словно та была ненавистым блокнотом, из которого безжалостно вырывали белоснежные бумажные листы.       Остановился Чара лишь тогда, когда понял, что от истерзанного тела осталось лишь изуродованное мясо с разломанныии рёбрами, раздавленными и лопнувшими внутренними органами.

"Моя работа поистине... Идеальна."

      Парень встал и медленно прошёл к рабочему столу, заваленному документами и отчётами с имперского двора, после чего сел на кресло и выдохнул. Окровавленная бледная рука сама потянулась к одному из выдвижных ящиков с лежащей внутри колодой карт.       Сквозь плотные шторы с большим трудом пробивались разорвавшие утренний туман солнечные лучи, а часы отбивали свой неизменный ритм. И на дубовом столе вампир, с ног до головы измазанный в крови, как ни в чём не бывало строит карточный домик, пока напротив него лежит на полу повешенная на собственных внутренностях горничная и расчленённый труп такой же незадачливой особы. —Моя жизнь идеальна...—Проговорил он, вогружая очередную карту с кровавыми подтёками на замысловатое сооружение—Прямо как этот карточный домик. Но, увы, не все карты способны вписаться в эту идеальную картину. Джекилл, ты знаешь, что происходит с такими карточками?~       Возле двери магическим образом возник Джекилл, будто бы родившийся из этой жуткой темноты. —Никак нет, господин.       Старательно сооружаемый фундамент выглядел довольно хрупко и слегка покачивался, однако во взоре герцога светилось обожание своего творения... Но исчезло оно в одночасье с его потемневшими очами, будто парень вспомнил нечто удручающее. —От них избавляются.—Холодно пробормотал Чара, отбросив неподходящую карту на пол—Убери этих насекомых отсюда: терпеть не могу смрад их омерзительной крови.       С молчаливым кивком дворецкий прошёл к трупу повешенной, деловито подхватил его и спешно удалился, дабы отнести его в утиль, а после уж вернуться ко второму.       И в кабинете остался лишь вампир, сосредоточенно строящий небольшой карточный домик. —У меня идеальный особняк с верной прислугой,—Алый взгляд становился всё темнее с каждой секундой—У меня есть покладистая невеста и стабильная работа.       Эти слова срывались с его уст ещё пару мгновений, пока в какой-то момент Чара резко не встал из-за стола. —Моя жизнь идеальна...—Прошептал русоволосый, улыбнувшись своим мыслям—Моя жизнь действительно идеальна...       Он ринулся к шкафу с документами. Окровавленные тонкие пальцы невзначай пробежались по переплётам, окрашивая те гранатовым соком. —У меня есть идеальная прислуга, что души во мне не чаит,—Тихо повторил он, когда коснулся какой-то старинной расписной вазы, доставшейся ему от отца вместе с кабинетом и всеми остальными раритетными вещицами в особняке—Мне невероятно нравится моё идеальное поместье.       Аккуратно взяв вазу за горлышко, парень какое-то время молча вглядывался в своё окровавленное отражение. Улыбнулся самому себе, всматриваясь в чудовище по ту сторону пустым пугающим взглядом. И вдруг он с силой кидает вазу в пол. Та громко разбивается на множество осколков, что разлетаются под ногами, кое-где окрашиваясь в цвет недавно пролитой тут крови. —У меня есть удобная невеста, что всем сердцем любит меня.—Его шёпот срывается на тихий смех, когда сам Чара подходит уже к другому стелажу, где стоят книги со сведениями о торговле, экономике и политике—Я с превеликой радостью работаю на любимой работе, что приносит мне сплошное удовольствие.       Один удар по шкафу–и с оглушительным грохотом книги падают на пол. —У меня есть всё, о чём можно мечтать,—Рассмеялся русоволосый, порхая по комнате в приступе нездоровой эйфории—Я счастлив!~♪       Его смех всё нарастал, становясь всё громче, и с тем всё отчётливее в них слышались истерические нотки.       Вдруг парень рухнул на колени, не переставая заливаться гомерическим хохотом. —Всё должно быть идеально...—Будто в бреду шептал он—Любая ошибка помешает приблизиться к идеалу. Мне нужно устранить помехи. Устранить все помехи, пха~ха~ха~хах!~♪       Он схватился за голову. Ногти впились в кожу, оставляя неглубокие ранки, но алоглазый этого и не замечал вовсе. —Идеальная жизнь.—Всё его тело било мелкой дрожью—У меня идеальная жизнь. У меня идеальная жизнь. У меня идеальная жизнь. У меня идеальная жизнь. У меня идеальная жизнь...       Сидя на окровавленном полу посреди устроенного беспорядка, с разбросанным тут и там стеклом от разбитой вазы, книгами и чьими-то изорванными внутренностями он повторял это снова и снова, сквозь истеричный смех, всё нарастающий, с трудом пытаясь говорить. Но все слова тонули в смехе: смехе безудержном и поистине безумном.

И карточный домик на дубовом столе, будучи и без того столь хлипким, разрушился в один роковой миг.