Let's run away to the end of the world?

В один из следующих дней его будит яркий свет солнца, просачивающийся через щель штор, оставленную вчера. Всё ещё полусонный, он встаёт, ищет ногой тапочки, небрежно раскинутые по всему полу. Идёт на первый этаж, обнаруживает на часах семь утра. Также обнаруживает на столе забытую книгу с красной надписью на обложке: "Биология – легко и просто". Он проводит пальцем по выпуклым буквам, словно надеясь, что таким образом сумеет впитать в свой мозг содержимое на страницах этой книги. Вспоминается Фритц со своей замысловатой улыбкой ботаника и круглыми очками. Потом ставит чайник, находит припрятанные сигареты, открывает окно и садится на подоконник, закуривая. Едкий дым медленно заполняет воздух. В последнее время всё кажется настолько обычным, что хочется сбежать от этой ежедневной рутины за тридесять земель. Правда, есть одно, что действительно делает этот день чуть более необыкновенным – солнце, как уже говорилось, светит по-особенному ярко, давая надежду на удачный день. Даже Майклу, сидящему в майке на подоконнике с открытым нараспашку окном, стало чуточку теплее, чем обычно. Где бы записать сие редкое событие? Через несколько минут он спрыгивает с окна, заваривает кофе, залив кипятком. Следующие минуты проводит за столом, хлебая кофе и читая книгу. Ему не хочется спать. На удивление. Он лёг вчера в пол-одиннадцатого – именно тогда, когда ему наскучило возиться с железками-проводами-проволоками, и отец ушёл на ночную смену. Где же его сонливость и дичайшее желание спать? Неужели, достаточно просто ложиться чуть пораньше, чтобы не выглядеть утром как выжитый лимон? Парень допил кофе, отложил книгу. Кэссиди ещё спал, а значит, можно и погулять. Второклассник ничего же не натворит, если проснётся чуть раньше, чем обычно? Паренёк хватает куртку, накидывает её прямо на майку, не застегивая, и выходит на улицу. Задвигает засов, поворачивается. Улыбается солнцу и его лучам, греющим кожу. Ветру, трепещему его локоны. Делает несколько шагов, спускаясь по лестнице и пустая пальцы в волосах. Жизнь, походу, удалась. Наверное. Он на автомате пошел вдоль по дороге, по которой обычно ходит в школу. Проходя по парку, он кидал взгляд на каждое знакомое место, где проводил когда-либо время с друзьями. Вспоминал каждый счастливый момент, связанный с той или иной местностью. Как встретил Эннарда, как погорячился на Джереми, как впервые пробовал курить со Сьюзи... Он слишком бодр. Слишком. Как никогда. Ну, как бы описать то чувство, когда тебе слишком хорошо, и одновременно слишком горько? Передозировка кофе, что ли. Он брел по тропинке и удивлялся пустующим улицам. Куда все подевались? Не уж-то апокалипсис начался? Или, о, нет... Может, часть населения их города последовала примеру Эннарда и начала переселяться на луну? Поэтому улицы и пустуют… (Эннард. Зачем ты подумал о нем вновь?) (Если уж мысли затронули его, то, если честно...) (Его тепла вечно не хватает мне). (Ну, то есть, холода). Где же он сейчас? Хорошо ли ему на луне без Майкла? Интересно, а вот чисто теоретически, если бы с Майклом что-то случилось, или ему срочно бы понадобился Эннард, то второй бы почувствовал это? Примчался бы на Землю помочь или поддержать? Сообщил бы ему если кто, то осмелился ли он самолично прийти…? А что, если у них… ментальная связь? Боже, да с чего бы это. Да и с чего бы он Майклу понадобился вообще? Парень вздохнул. Надоело думать о подобном. Как заставить мозг навсегда выкинуть подобные мысли из списка «Наитупейших мыслей»? Вскоре он забрёл в довольно пустое место, а точнее – двор, пустой тихий заброшенный двор. Он не был тут ранее. Ну, проходил мимо, кидал заинтересованные взгляды... Тут невероятно странная атмосфера, вокруг облезлые пятиэтажки, сто лет не крашенные никем скамейки, маленькая детская площадка, большое количество старых деревьев и мусорки. Много контейнеров с мусором. Сложилось впечатление, что одна и единственная роль этого двора – свалка. Что люди приходят сюда, чтобы выкинуть мусор и уйти. Мерзость. — Да уж, — выдохнул он, смято улыбнувшись. — Наверное, тут безопасно, раз они все… Сьюзи кивнула, чуть помедлив. Она раскладывала сухой корм на асфальте, в толстую длинную полоску. — …живые, — закончила то, что произнесено не было. — Они обычно стараются быть там, где полно людей, а тут попрятались, скрылись. Чувствуют, наверно. Кошки налетели на еду. Сьюзи трепала их за ушками, гладила. Майкл присел рядом. Они оба были здесь потерянными маленькими животными среди всех этих кошек. — Как поездка? — спросил Майкл вдруг. Потому что тишина застоялась, потому что ему хотелось услышать голос Сьюзи. — О, всё круто, — отозвалась она. — Мне понравилось. Мы ходили на выставки и ярмарки, я была в театре. — И как оно? — Волшебно. Сьюзи подсыпала корма, затем поднялась. — Знаешь, я одна сюда хожу, — сказала она, засмотревшись на подбитые крыши домов. Солнце светило через них. Падало на верхушки деревьев. — А теперь тут ты. Так непривычно. Майкл подошёл к ней чуть ближе. — Хочешь, уйду? — Нет! Они посмотрели друг на друга, сбито улыбнулись. Сьюзи заправила прядь волос за ухо, опустила взгляд. — Я имела в виду, что… Это может стать наше место. Если тоже будешь приносить что-нибудь кошачье и съедобное. Майкл всё не отводил от неё взгляда. Что-то переменилось в нём самом, что-то глубокое и потаённое. — Буду, — тихо ответил он. Как утренний ветерок в занавесках, как весенний шелест листьев. — Будем видеться тут каждое утро, перед школой. А летом будем просыпаться пораньше. — Идёт, — улыбнулась Сьюзи. Они стояли рядом, друг с другом. Этим утреннем потеплевшим днём. А кошки мурлыкали у их ног. Прям как в сказке. Не, лучше. Гораздо лучше. Прям как в мечте каждого истинного любителя кошек. Прям как в мечте каждого из них. Ведь их можно гладить, брать на руки, целовать... Правда, несмотря на то, что очень хотелось бы... лишь одно было сделать нельзя – укутать всех их в свою кофту, прижать к себе, отнести в свой дом. Спрятать в шкаф втайне от сожителей. Чтобы при любых условиях они оказались нетронутыми... Ведь вдруг отсюда они тоже начнут пропадать..? Вдруг живодёр доберётся и до этого места? – Слушай, Сью. – он пошатнулся, сглотнув. – Как ты думаешь... Они, ну. Надолго тут? Рыжий котёнок потёрся о его ногу, пискнув. Майк присел, бережно обхватывая его тёплыми ладонями. После поднялся на ноги, прижимая к себе мурчащее чудо. – Я думаю, что надолго. Пока мы будем их подкармливать... – Она переняла котёнка у друга, несколько раз провела рукой по гладкой шёрстке. – И пока они будут прятаться, помнить своих. Чудо зевнуло, свернувшись в клубочек. – Нас?.. – перефразировал Майк. – Именно. Сьюзи аккуратно завернула его в шарф и, прижав к себе, пошла в сторону открытой двери подвала. – Что ты делаешь? – недоумевающе спросил Майкл. – А вдруг кому-то станет холодно? Да и к тому же, им нужна лежанка. Иди сюда. Девушка положила шарф с котёнком на бетонный пол в углу помещения. За ней зашёл Майк, а за ним – несколько котов. Сьюзи высыпала оставшийся корм рядом с малышом, напоследок потрепала пушистых за ушками, и подошла к Майклу, что стоял у выхода. – Как обьяснишься родителям по поводу шарфа? – вопросил Майк. – Ну как? Скажу, что потеряла. Да они и врят ли заметят его пропажу. Кошки легли рядом с котёнком, уставившись на ребятв знак благодарности. А те взглянули на них в последний раз и вышли, прикрыв тяжёлую дверь. Этой ночью он совсем не может уснуть. Его мысли целиком и полностью были забиты серым пустующим двором, оказавшимся спасением для пушистых. А что, если их найдут? А что, если причиняет вред..? Вдруг Майк их больше никогда не увидит... В один момент, ближе к трём часам ночи, парниша вскакивает и, не переодевшись, мчится на улицу. Он захватил с собой пластиковую тарелку с большим недоеденным вчера куском мяса, приготовленную на всякий случай. Всякий случай случился. У Майкла была бессонница, его не покидала идея забрать всех невинных животных к себе домой, спрятать в шкаф, согреть, накормить... Ведь вдруг живодёр (или даже живодёры) охотится ночью? А тихий двор – самое подходящее место для обыска. Ему снова захотелось потрогать пульс — живой, человеческий. Может, он сам в опасности. Может, это его нужно спасать. Но руки оказались заняты, так что слушать собственное сердце пришлось между выдохами и вдохами. Вдохами и выдохами. Потому что ветер трепал лёгкие через клетку рёбер, а горло саднило выкуренными сигаретами. Майкл чувствовал себя живым не больше, чем вывернутые кошачьи потроха. (ну и зачем опять об этом думать?) Затормозил он резко. Не сразу понял что уже на месте — так его закрутило изнутри. Что же произошло? Тот же двор. Мусорные баки, дырявые крыши, пропускающие солнце. Всё было в порядке на несколько мгновений. В порядке на столько, чтобы успеть задать этот вопрос. Так что же… Пластиковая тарелка выпала из рук, растрескавшись о битый асфальт. Сломанный фонарь со двора вдруг ожил, мигнув лунным глазом. Майкл поёжился, вспомнил, что совсем ничего не накинул. Что так и стоит в своей пижаме, а руки и ноги его хватает колючий ночной холод. Фонарь мигнул вновь, выплюнул тусклый яичный свет на обшарпанную улицу. И Майкл смог выдохнуть. То, что в темноте почудилось горой кошачьих трупиков, оказалось лишь сборищем теней. Он слабо улыбнулся, опуская напряжённые плечи. А у его ног мяукнул тощий облезлый кот, потёрся о пижамную штанину. — О, — выдохнул Майкл успокаивающимся сердцем. Огляделся рассеянно, затем присел, мягко поглаживая проступающий на спине кошачий позвоночник. Кончиками пальцев, осторожно. — Мы сегодня оба не спим, да? Кот поднял голову, сверкнул глазами. Возможно, это что-то значило, но Майкл отвратительно понимал намёки. Особенно кошачьи. — Знаешь, я тут принёс кое что, — начал он, пытаясь дотянуться до упавшей тарелки вдруг. — Обещал не приходить сюда с пустыми руками, так что… Фонарь вдруг снова мигнул, заискрив. Майкл замер, сглотнул вечерний воздух, промерзая изнутри. Света не было всего пару секунд, этого даже не хватило, чтобы испугаться. Только Майкл успел почувствовать что-то не то. Его ладонь остановилась на шерсти, что медленно густела, заползала меж пальцев. Когда фонарь включился вновь, его рука слилась с котом почти наполовину. Прямо как в ужастиках! Майкл крикнул, дёргаясь назад. Его желудок перевернулся, спутываясь, а мозги ударили током. Он упал, сохранив на ладони отпечаток шерсти, забравшийся под кожу. Инстинктивно потянулся к запястью. — Что за… Но затем он поднял взгляд на кота. Тот смотрел на него распахнутыми глазами и не двигался. Словно чучело. Музейный экспонат. Просто стоял, смотрел и… …исчезал. Плавно, как волна, хлынувшая на берег. Словно кто-то убавлял прозрачность, топя в кислоте. Майкл рванул к нему, спотыкаясь в собственной дрожи, и протянул руки. — Стой-стой, я же не… Погоди. Он ухватился, притянул кота к себе, пряча у груди. Его дыхание билось в ушах. Под черепом всё было всмятку. Они сидели так ещё некоторое время, пока Майкл не решился проверить. В его голове не осталось здравых мыслей, лишь стучало сердце и бился ужас. Когда он посмотрел вниз — его руки были пусты. Кот растворился. Исчез. Майк застыл. В его глазах вспыхнуло недоразумение в вперемешку со страхом. Он всё так же держал руки на весу, всматриваясь в дрожащие ладони. Что за вздор. Такого же... Кому скажешь – не поверит. ... быть просто не может. "Может, всё же сбежала?" – проносится у него в голове, и он, не теряя ни секунды, вскакивает, мчится к открытой железной двери. Запыхавшись, опирается ладонью о бетонный выступ. Поднимает взгляд. И, шокированный, замирает. Во всей комнате, во всех углах... повсюду валяются растерзанные клочья. Вывернутые внутренности. Конечности, пух. Шерсть. Будто кто-то в них копался, искал что-то... Майк закрывает рот руками, чтобы не закричать. Его лёгкие сковывает дрожь. Ему придётся принять то, что... Он не успел. Не успел спасти жизни нескольких невинных существ... Кто же с ними так? За что? Как сумасшедший, он продолжал смотреть на вывернутые трупы. Приковал к ним взгляд. Будто это поможет ситуации... Будто это их воскресит. Может, вызвать полицию? Хотя какой смысл... Может, проходит минута. Может, две. Когда Майкл замечает чьё-то присутствие. И собирается, вроде как, развернуться.. Но в один момент в его спину вонзается что-то острое, протыкая его плоть насквозь. Его пырнули ножом. Его, блять, пырнули ножом. Он взвывает, падая на колени и хватая руками живот. В последний момент задирает голову, чтобы рассмотреть и запомнить того, кто это сделал. – Майкл! Пошли гулять? – говорит убийца, держа нож в правой руке. И Майк ещё больше ничего не понимает. В глазах у него темнеет, рассмотреть человека не получается. Зато он начинает падать вниз. (почему вниз? Это, получается, в ад? А что...) В следущую секунду Майк лежит на полу у себя в комнате, вцепившись в собственную подушку. – Майкл! – повторяет голос, и слышится стук в открытое окно. Майк вскакивает, кидает подушку на кровать и подбегает к окну. Фритц. – Чего тебе? – сонно говорит Майк. – Я говорю, гулять выйдешь? – Бля, я тут сплю, вообще-то! – Ой, прости... – он виновато переминается с ноги на ногу. – Не знал, то ты так поздно встаёшь. – Поднимет взгляд. – Ну что, выйдешь? – Иди нахуй, Фритц. Сейчас выйду, пять минут. И закрывает окно, устремляясь к шкафу. В куче вещей, сваленных с вешалок в одну спутанную мешанину, он обнаружил старый свитер. Тот был затёртым и облезлым на концах рукавов, но всё же… Майкл очень любил его раньше. И как так вышло, что он совсем перестал его носить? Немного подумав, он всё же надел его. Прямо поверх лиловой майки, используемой вместо пижамы. На спинке стула висели джинсы, на батарее у окна покоились нагретые носки. Майкл посмотрел на себя в зеркало, вытер остатки кошмарного сна с лица. Значит, сегодня такой день. Слегка горьковатый на вкус, как апельсиновые корки. Ему понадобится некоторое время, чтобы вернуться в реальность. Некоторое время и визит в кошачий двор. Просто так, лишь чтобы убедиться. Затем он выскользнул в ванную, прислушался к возне в комнате брата, брызнул тёплой мыльной водой себе в лицо и вычистил поникшую улыбку зубным порошком со вкусом клубники. Понадобилось чуть больше пяти минут, чтобы собраться, но Фритц терпеливо ждал у порога. Он закурил сигарету и смотрел вдаль, за древесные макушки и плывущий облаками горизонт. Майкл выглянул из-за двери, невольно засмотрелся. Волосы Фритца выглядели тёплыми. То был не горький ржаво-лисий цвет, как у Эннарда. Эти же напоминали огонь церковной свечи, тыквенный пирог и августовский мед. — Готов? — спросил Фритц не оборачиваясь. Майкл сглотнул, коротко кивая. — Я бы, наверное, хотел показать тебе одно место, — начал он, уводя взгляд. — Только, это… Я его вместе с подругой нашёл, поэтому надо позвать и её… Фритц выдохнул сизое облако, бросил окурок под ноги и впечатал носком кроссовка в землю. Посмотрел на Майкла, улыбнулся кончиками губ. — Да, вообще без проблем. Зайдём за ней, или ты позвонишь? — Позвоню. — Дерзай. И Майкл вернулся обратно в дом. Ему не хотелось застать Сьюзи врасплох. Она ещё не знала Фритца. Ну, может, кое что да слышала. — Хэй, Сью, не спишь? В телефонной трубке послышалось трещание — скрип половиц и колыхающееся от ветра окно. Майкл буквально мог закрыть глаза и очутиться в комнате у Сьюзи. Так хорошо он слышал, что происходит на другом конце линии. — Неа, — отозвался голос. — А что, есть что предложить? Майкл почесал бровь, искоса глянул на приоткрытую входную дверь. Воздух действительно стал весенним. Ему нравилось. — Вообще да. Хочешь сходить к кошкам? Послышался выдох Сьюзи. — Тебе что, — начала она тёплой улыбкой на губах, звучащих через динамик. — Приснилось что-то? — Эм. — Ты звучишь взволнованно. Прямо как после сна, о котором ты мне рассказывал. Помнишь? Мы сидели на ветке, ты ещё был в этом свитере дурацком. — Я и сейчас в нём. Ладно, слушай… Он замолчал на мгновение. То, как Сьюзи хорошо его знала, немного выбивало из колеи. Может, стоит действительно всё ей рассказать? Майкл продолжил. — Я тут с другом, ты не против? Познакомитесь, он правда классный. — С другом? А я до сих пор его не знаю? — спросила Сьюзи с напускным ошеломлением. Майкл невольно улыбнулся. — Так, я сейчас собираюсь и бегу к вам. Будете у кошек? — Ага. — Шик. Не забудь им взять чего-нибудь. И Сьюзи повесила трубку. Майкл слушал прощальные гудки, перед тем, как бросить свою. Они подружатся. Должны подружиться. Обувшись и захватив пару купюр, выравнивавшихся под толстой книгой, он вновь выбежал на крыльцо. — Отлично, — сказал, прыгая с последней ступени на землю. — Она подойдёт к нам. Пошли? Фритц зевнул, шагнул следом. Его глаза были слегка красными. Майкл предположил, что он курил травку и долго смотрел телевизор, прежде чем притащиться сюда в такую рань. Однако Фритц опроверг данную теорию, как только открыл рот. — Не спал сегодня всю ночь, прикинь. Майкл усмехнулся. Теперь понятно. — Жуть. И что же ты делал? Тот замялся на мгновение. Прежде, чем кратко пожать плечами и спрятать руки в карманах. — Да так. Ночь была длинная, а утром мне стало скучно. И я вспомнил про тебя. Сори, что разбудил. — Какая честь. Ничего, мне и так… Не радуги и пони снились. Они немного помолчали, плетясь по тротуару, залитому утренним светом. Фритц не стал спрашивать о кошмарах, хоть и, наверняка, всё понял. Майкл не стал спрашивать о бессонной ночи. Так, на всякий случай. Он сам вспомнил, как блуждал по ночным улицам однажды. Как держал руку Эннарда, а потом чувствовал себя так странно. До невозможности. Ту ночь он тоже не спал. Лишь под утро завалился в кровать. Фритц запрокинул голову, сощурился от солнца, брызнувшего ему в глаза лимонным соком. И начал рассказывать о том, как в детстве чуть не провёл операцию больному хомячку соседки. — …и денег на ветеринара у неё не было, а я читал библиотечные книжки о всяких там... Ну кароче. Я думал, надо резать брюхо и проверять кишки, а оказалось этот чёртов грызун проглотил детальку от лего и она застряла у него в глотке! Я целый час ковырял его, пока не вытащил. Та-дам! Хомяк после этого выздоровел. Майкл прыснул, рассмеявшись. — Чувак, тебе лучше не быть ветеринаром. Фритц усмехнулся в ответ. — Ой, заткнись, мне было восемь. Так они дошли до ближайшего продуктового. Звоночек над дверью дернулся, когда Майкл и Фритц вошли. В магазине пахло средством для мытья полов и свежим хлебом. Майкл отыскал стенд со всякими кошачьими консервами и пачками высушенных кусочков. Он перебирал вкусы, бегая глазами. Заметно нервничал. — Чёрт, с рыбой или кроликом? Я запутался. Фритц заглянул ему через плечо, касаясь волосами шеи. — С курицей бери. Классика. — Уверен? — Майкл обернулся, и их лица едва не стукнулись друг о друга. Фритц вовремя дёрнулся назад. Отступил на пару шагов. — Ты не говорил, что мы будем кормить кошек. Майкл выдохнул, протёр лицо ладонью и схватил пачку куриного корма. — Это… По поводу того места, что я хочу тебе показать. Фритц смотрел на него, не отводя взгляда. — Круто, — сказал, слабо улыбнувшись. Затем, подумав, добавил. — Обожаю кошек. Выходили из магазина они под пристальным взглядом кассира. Тот сложил руки, оперевшись на стол и смотрел ребятам в спины. Майкл поёжился, когда дверь на ними захлопнулась. — Брр, странный чувак. — Ага, — Фритц усмехнулся. — Наверняка решил, что мы хотим что-то украсть. Майкл перевёл взгляд на него. — А мы не?.. — Ни в коем случае! — С этими словами Фритц вытащил три жевательных кубика, унесённых незамечено. Закатил глаза, фыркая. — Ну ладно, может быть самую малость. Майкл прыснул, уводя взгляд на асфальт под ногами. — И когда успел только? — Когда ты зависал у кошачьего корма. Нам далеко идти? — Не, просто возле школы завернём. Там уже близко. Так они добрались до тихого кошачьего дворика. Дорога под их ногами стала разбитой, старой. Дома с протекающими крышами, одинокая ива. И сухие деревья, на которых уже ничего никогда не вырастит. Майкл выдохнул, когда увидел, что ничего здесь не изменилось. Никаких кошачьих трупов, померещившихся в темноте кошмарного сна. Фритц огляделся, не вытаскивая руки из карманов. — Тут, значит, должны быть кошки? Майкл кивнул. — Ну и где они тогда? Прозрачный утренний ветер схватил их за волосы, где-то в стороне послышался звук, которого никто из них не издавал. Покатился камень, скрипнула древесная ветка под невидимым ногами. Майкл оглянулся, чувствуя, как под свитером кровь замерла в венах. Боже, только не снова. Мне что, опять всё снится? Фритц, вдруг оказавшийся у него за спиной, положил ладонь ему на плечо. Ладонь, от которой Майкл вздрогнул. — Тихо, — прошептал он, дёрнув рыжей головой. — Тут кто-то… Петли проржавевших дверей скрипнули и, вдруг, ото всех укромных мест, из разных щелей и укрытий, повалили они. Кошки, абсолютно живые и целые. Фритц невольно сжал ткань на плече Майкла. — О, чёрт, да их тут… — Полным-полно, — сказала, вдруг появившаяся из-за угла Сьюзи. Её волосы были спрятаны под забавным беретом, а тело обернуто во светлую джинсовку, застёгнутую не на все пуговицы. Она прошла к ребятам, застывшим посреди улицы, взмахнула рукой, поблёскивающей одиноким колечком. И протянула её Фритцу. — Сьюзи. — Фритц. Классная шапка. Они посмотрели в лица друг другу, пожали ладони. — Спасибо. Классная, эм… причёска. Майкл шелестнул упаковкой, пара котов поблизости ожидающе мяукнула. — Вы пока знакомьтесь, — сказал он, поворачиваясь к друзьям. — Я покормлю этих. Друзья кивнули — синхронно. И Майкл отошёл к бордюру, заваленному рыбными костями и гнилыми остатками мяса. Поморщился. Походу, кто-то тоже пытался подкармливать, отдавая то, что сам уже не съест. Ну, хоть так. Майкл открыл пачку и принялся созывать котов, высыпая корм на относительно чистый асфальт. Тем временем, Сьюзи неловко оглядела нового знакомого. — Знаешь ведь, что кошки пропадают? Фритц пожал плечами, затем кивнул. — Я тут не… Вообще, Майкл говорил что-то об этом. Но у меня нет кошки. Сьюзи вздохнула, посмотрела на кошачью очередь, столпившуюся у еды. — Да… У меня тоже. Они немного постояли молча. Смотрели на Майкла, дышали утренним воздухом. — Будешь жвачку? — спросил Фритц наконец. — Я спёр её, пока Майкл выбирал корм. Сьюзи усмехнулась. — Давай. Через некоторое время Майкл к ним присоединился, и Фритц разделил три жевательных квадратика на них всех. — Мы немного опасаемся, что кошачий убийца доберётся и до сюда, — сказал Майкл, чувствуя вкус персика на языке. Он спрятал ладони себе в рукава и держал в тепле, хоть ему и вовсе не было холодно. Фритц неоднозначно усмехнулся, после чего поймал на себе взгляды. Пришлось оправдываться. — В смысле, это такое место… Я бы никогда не нашёл его без вас. Не думаю, что ваш убийца заявится сюда. Сьюзи пожала плечами. — Не знаю, просто… Она снова посмотрела на котов, прикусила губу, оставив на ней привкус малины. И вышла из себя. — Нет, я так больше не могу. С этими словами она рванула прямо внутрь кошачьего собрания, сдерживая волнение в кончиках пальцев. Майкл и Фритц смотрели ей вслед. — Чего это она? Майкл покачал головой. — Понятия не имею. Однако Сьюзи вернулась уже спустя несколько секунд. С рыжим тощим котёнком в руках. Выбранным, словно, наугад, с закрытыми глазами. — Я забираю его домой, и пусть отец только попробует… Она выдохнула, облизала губы. Майкл подошёл ближе, разглядывая кошачьего ребёнка, вжавшегося в светлый джинс рукавов. — Первого попавшегося взяла? Сьюзи кивнула. — Давно хотела так сделать. — Класс, — отозвался вдруг Фритц, поджигающий кончик сигареты. Костяшки на его руках были ободраны. Ладони казались располосованы чем-то тонким и острым. И маленьким. Майкл вдруг подумал, что это как-то связано с бессонной ночью и красными глазами, смотрящими в одну точку. — Этот теперь точно будет в безопасности. Сьюзи запустила пальцы в рыжую шёрстку. — Я уж постараюсь, — затем она подняла взгляд, оглядела ребят. — Извините, я, наверное, домой пойду. Этого красавца ещё нужно искупать и накормить. — Мы проводим, — легко сказал Фритц, делая несколько шагов по направлению к выходу. — Да, — согласился Майкл. Сьюзи лишь мелко улыбнулась. — Спасибо. И они покинули кошачий двор, забрав с собой одно спасённое существо.