Лишенные созвездия

Гермиона поморщилась, когда ее щеки снова коснулась влажная ткань. Малфои всегда хранили в доме целую волшебную аптеку, содержащую в себе уже готовые лекарства и зелья, а также ингредиенты для них, с момента возвращения Волдеморта к власти. Драко часто бывал на заданиях или подвергался пыткам, так что их запасам позавидовали бы даже целители Святого Мунго. Биби обрабатывал Гермионе кровоподтеки уже около пятнадцати минут. Все это время они оставались вдвоем. Драко все еще не вернулся. Перенеся Гермиону в комнату, домовик отправился за Блейзом, прежде чем приступить к лицу хозяйки. Она сама попросила его об этом. Если она не могла уговорить Драко остановиться — Забини уж точно сможет. — Миссис не стоит так переживать из-за Мистера. Хозяин знает меру. Хозяин — хороший человек, — тихо сказал Биби, убирая тазик с фиолетовой жидкостью щелчком пальцев. — Я это знаю, Биби. — Гермиона на секунду закрыла лицо руками и шумно выдохнула, запуская пальцы в волосы. — Но у него в жизни стало слишком много плохих дней. Нижняя губа домовика задрожала, как бывало каждый раз, когда Драко грозила даже гипотетическая опасность. Он быстро вытер слезы рукавом и тут же с ужасом взглянул на белую окантовку у запястья, на которой появились следы копоти. — Биби испортил одежду, — едва слышно проговорил он. — У тебя же есть еще комплект в комоде, — успокаивающим тоном произнесла Гермиона. — Возьмешь его. Биби шмыгнул носом и кивнул, выпрямляя уши и чуть не сбивая с головы колпак. — Биби повезло с хозяином, а хозяину — с миссис. Он любит миссис так же, как и она его. Не уходите, миссис Малфой. Хозяину будет плохо без вас. — Откуда ты знаешь об этом, Биби? Он тут же округлил глаза и закрыл себе рот рукой. — Биби не подслушивал, Биби — хороший эльф. Хозяин сам позвал Биби, когда говорил об этом мистеру Забини. — Драко говорил об этом с Блейзом? — Гермиона удивилась этому. Драко редко выносил сор из избы. — Биби слышал только то, что миссис Малфой хочет развестись с хозяином. Пожалуйста, миссис Малфой, не делайте этого. Этому дому будет вас не хватать. — Спасибо, Биби. Но это не только мое решение. — Совсем не мое. Она кивнула, показывая домовому, что он может идти. Разговор занял еще минут пять и Гермиона решила, что этого времени должно было хватить, чтобы Драко успокоился. Вдох. Медленный выдох. Гермиона вышла из комнаты и поднялась обратно на третий этаж, отмеряя каждый шаг. Всезнайка Грейнджер все еще жила где-то глубоко внутри новоиспеченной миссис Малфой и периодически просилась хоть краешком носа показаться наружу. Вот и сейчас: миссис Малфой понимала, что не должна входить в библиотеку, но вот Грейнджер ужасно хотелось в очередной раз узнать все. Она подошла к двери как раз в тот момент, когда крик Мальсибера резко оборвался, и за стеной раздался глухой звук ударяющегося об пол тела. Гермиона задержала дыхание и положила ладонь на дверную ручку, но открывать дверь не стала, когда услышала голос Забини. — Ты ведь понимаешь, что не отделаешься просто временным изгнанием в Иорданию после этого? — Мне плевать. Хуже он мне уже не сделает, — ответил Драко. — Всегда можно умереть. Или увидеть чью-то смерть. Кого-то, кто тебе дорог, — осторожно сказал Блейз. — Нарушить Непреложный Обет не сможет даже Волдеморт. — В голосе Драко стала слышна усмешка. — Думаю, он уже тысячу раз пожалел, что дал его, но это уже не исправить. — Даже если он не может вас убить, он может придумать еще миллион и один способ вас наказать. — Меня, — поправил Малфой. — Наказать он может только меня. Никого больше он не тронет. Ни Гермиону, ни родителей, ни тебя, ни даже прислугу в этом доме. Мать учила меня составлять клятвы, лазеек нет, можешь быть уверен. — Значит, ты просто больной мазохист, — усмехнулся Блейз. — Никогда не гордился, но и не отрицал. Гермиона все еще сжимала ручку двери и почти не дышала, чтобы не пропустить ни одного слова, но разговор был окончен. Она услышала звук аппарации и, войдя в библиотеку, не увидела следов ни одного из мужчин. Вслед за ней в комнате появился и Кикимер. Он неразборчиво что-то проворчал, судя по всему поприветствовал хозяйку, как того требовали правила Мэнора, и склонился над пятнами крови, которые жадно впитывали дубовые доски библиотеки. Она думала о том, что сказал Драко. Волдеморт дал ему Непреложный Обет. Вот почему он не смел прикоснуться к Гермионе. Но что он взял взамен, помимо ее мужа? Девушка была уверена, что Темный Лорд бы не ограничился одним пунктом, когда мог получить все. — Гермиона, — услышала она женский голос из коридора. — Нарцисса, — узнала она. Они не могли переступить ту грань, которая позволила бы им обеим называть друг друга «миссис Малфой». — Я только что вернулась из Франции, — сказала она. — И Биби сообщил мне, что вы в библиотеке. Нарцисса вошла в комнату с неизменной величественной осанкой. Ее платье цвета слоновой кости почти сливалось с оттенком ее кожи. Женщины были в этом похожи, помимо того, что Гермиона теперь предпочитала черный цвет в одежде. — Драко дома? Я хотела бы его увидеть. — Ее вежливый тон обрел нотки беспокойства, как только она обратила внимание на лицо Гермионы. — Это сделал не он, — ответила девушка на незаданный вопрос. — Я знаю. Он никогда не смог бы с вами сделать что-нибудь подобное, — спокойно сказала она, делая едва заметный акцент на словах «с вами». Она так же, как и Гермиона знала, на что был способен Драко последние несколько лет. — Поэтому мой сын сейчас отсутствует? — Он должен был находиться в командировке. Но Биби успел попасть к нему раньше, чем… Чем случилось бы что-то непоправимое. Гермиону до безумия раздражал способ ведения бесед в аристократических кругах. Нельзя было напрямую сказать, что Малфоя ненавидели все остальные Пожиратели и пытались отомстить, использовав в качестве орудия ее. Но она была благодарна Нарциссе за то, что намеки она понимала как никто другой. — Пойдемте в мою спальню. Эльфы, конечно, могут обработать вам ссадины, но у меня есть кое-что, что быстро вернет вам прежнюю красоту. Они молча спустились на первый этаж и прошли в западное крыло. Гермиона вошла вслед за Нарциссой в спальню, в которую, в ее отсутствие, вход был морально запрещен. Гермиона не могла назвать Нарциссу матерью, но относилась к ней с определенным уровнем уважения. Женщина сдержанно отнеслась к новости об их с Драко помолвке, даже после всего, что Гермиона успела натворить до этого. Она никогда не позволяла себе резких высказываний в ее сторону, но на этом договоренность об их дружеских отношениях можно было считать исчерпанной. Гермиона села за туалетный столик, в то время как Нарцисса призвала из ванной комнаты три пузырька с зельями и флакон с мазью. Ее холодные пальцы коснулись лица девушки, когда она втирала одну из настоек в ее кожу, и Гермиона заметила, как дрожали ее руки. — С вами все в порядке? — спросила она искренне задаваясь этим вопросом. — Да. Я всего лишь несколько обеспокоена последними новостями, которые мне удалось узнать от Беллатрисы. Гермиона заерзала на стуле, усердно делая вид, что это было вызвано неприятными ощущениями от прикосновения к ранам. Но Нарцисса Малфой не была тем человеком, перед которым нужно было притворяться. Она всех видела насквозь. — Я слышала, что Темный Лорд испытывает особенное беспокойство по поводу вашей с Драко… проблемы, — продолжила она. — Скажите мне, Гермиона, это правда, что наследник рода Малфоев важен Темному Лорду вне зависимости от того, кем будет его мать? Гермиона не спешила отвечать на этот вопрос. Она хотела защитить Драко и была готова уйти, но если сейчас Нарцисса предложит ей это сделать, сказав, что уже нашла сыну новую невесту, — ее разорвет на ошметки, и никакие мази и зелья не смогут вернуть ее к жизни. Она только сейчас в полной мере осознала, что их развод означал, что Драко должен будет жениться во второй раз, целовать другую женщину, спать с ней, зачать с ней ребенка. — Думаю, что Темному Лорду по каким-то причинам нужен наследник Драко. И вы можете ничего мне не говорить, — поспешила добавить она. — Я понимаю, что должна сделать в данной ситуации. Рука Нарциссы на мгновение зависла в воздухе, но затем снова вернулась к скуле Гермионы. — Миссис Малфой, — обратилась она к ней. — Неужели вы думаете, что я мечтаю о том, чтобы мой внук родился с единственной задачей в служении и подчинении? Оба пункта ее короткой фразы удивили Гермиону и внушили ей одновременно страх и надежду. Она впервые стала для Нарциссы миссис Малфой, и в этой фразе было слишком много, чтобы не попытаться разобрать ее на молекулы. Неужели, Нарцисса могла так же как и она не жаловать нынешнюю форму правления и тех, кто стоял во главе? Неужели, она принимала Гермиону и действительно желала своему сыну и его семье другой жизни? — Я сказала Драко, что для нас будет лучше развестись, — проговорила Гермиона. Она не видела выражение лица Нарциссы, но, после стольких лет, уже знала, как поджались ее губы и вздернулся подбородок. — Насколько я помню, ваша любовь к моему сыну была безоговорочной, — сказала она спустя минуту молчания. — Это подтвердил бы любой, кто знал вас раньше, учитывая ваше нынешнее положение. Если бы был жив, — добавила женщина строго. Гермионе на долю секунды показалось, что она услышала обвинение в ее тоне. Напоминание, что именно она стала причиной гибели почти всех, кого раньше объединял статус членов Ордена Феникса. Как будто Гермионе нужны были эти напоминания, и она сама не ненавидела себя за последствия каждого сделанного выбора. — Ничего не изменилось, — ответила девушка, попытавшись сглотнуть слюну, но во рту было сухо. — Тогда, я подозреваю, вы делаете это, чтобы защитить Драко. Гермиона не ответила. Нарцисса нанесла на ее лицо последний слой мази и вытерла руки о салфетку, отходя от туалетного столика и присаживаясь на стул за письменным столом. — Драко пожертвовал слишком многим ради вас, чтобы сейчас получать защиту такого рода. Если вы считаете, что ему будет легче, когда вы уедете — я разочаруюсь в вашей умственной полноценности. Прежняя Гермиона, пожалуй, открыла бы рот от возмущения, но миссис Малфой смиренно сжала зубы, пытаясь отнестись к словам свекрови со всем рационализмом, некогда ей присущим. — Вы знаете, что именно он сделал? — спросила Гермиона. — Я догадываюсь об этом. Драко давно перестал делиться со мной такими своими решениями. Но я неплохо знаю его. И легилименцию, — добавила она загадочно. — Драко слишком хорош в окклюменции, чтобы… — пыталась возразить Гермиона, но быстро замолкла. — Если только он не позволил вам это сделать. — Или не ожидал, что я осмелюсь. — Он посчитал бы это предательством. Он понял? Нарцисса вместо ответа вопросительно вздернула бровь, и произносить что-либо вслух не потребовалось. Конечно, он не мог не понять. — В таком случае… — Я понимаю, на что он решился, — произнесла Нарцисса. — И, поверьте, обманывать его и прикрываться отсутствием ребенка, чтобы сбежать… Не лучший способ продемонстрировать свою любовь. — И что же мне делать? — Рассказать правду. — Но Темный Лорд… Нарцисса резко поднялась и вернулась к туалетному столику, принимаясь собирать те зелья, которые недавно принесла. — Вы давно практиковались в окклюменции, Гермиона? — Никогда. Раньше я принимала зелья, блокирующие определенные воспоминания, но это нельзя было продолжать делать, когда мы задумались о детях. Нарцисса выглядела недовольной, но кивнула, выходя из комнаты в ванную и забирая склянки с собой. Когда она вернулась, Гермиона не успела даже поднять на нее взгляд, когда услышала: — Легилимент. Она схватилась за голову, чувствуя, что в ее разум вторгся посторонний. Это было совсем не похоже на легилименцию Снейпа или Волдеморта. Вторжение Нарциссы больше походило на ощущение гибких прохладных щупалец, чем на колюще-режущее. Она понимала, что искала Нарцисса, потому что ее не волновали воспоминания более, чем двухнедельной давности. Когда она прекратила скользить по мозгу девушки, Гермиона подняла на нее взгляд и увидела застывший ужас в глазах женщины. — Теперь вы понимаете? — спросила младшая миссис Малфой. Нарцисса сдержанно кивнула и молчала еще около минуты, пока, наконец, не сказала: — Поговорите с мужем, миссис Малфой. Вы клялись ему в верности. Не предавайте его тогда, когда ему меньше всего нужно остаться одному.

_________________

Драко вернулся в Мэнор только к утру. Гермиона все время после разговора с Нарциссой провела в его спальне, надеясь, что он все-таки захочет ее увидеть перед возвращением в Иорданию. Он вошел в комнату в тот момент, когда Гермиона вспоминала о том времени, когда эта спальня была их спальней. И намного раньше, когда она впервые оказалась здесь, и как Драко смотрел на нее, когда она стояла и не решалась подойти, как он обнимал ее, как входил. Эти воспоминания вызывали улыбку и ощущения бабочек в животе. В отличие от воспоминаний, как на следующее утро Драко стал ее заданием. Как она даже не догадывалась, что тогда у него тоже были свои мотивы сближаться с ней. Драко не сказал ни слова. Он подошел к ней, лежащей на его половине кровати, и присел на край, поднося руку к ее лицу и осматривая почти лишенную повреждений кожу. — Мама вернулась? — догадался он. — Она пришла, когда вас уже не было в Мэноре, — кивнула Гермиона, понимая подтекст его вопроса. — Он жив, — недовольно сказал Драко, отводя взгляд от девушки. — Он что-то вспомнит? — Забини об этом позаботился. Гермиона почувствовала облегчение, охватившее весь ее внутренний мир. Он будет жить. И рада она была совершенно не за жизнь Мальсибера. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Драко, продолжая касаться пальцами ее щеки. Он переместил большой палец ей на скулу и поглаживал ее, глядя с нежностью в глаза Гермионы. — Хочу поговорить о другом, — решительно ответила она. Гермиона давно поняла, как справляться с особенностью отложенных разговоров и поступков. Она говорила или делала что-то быстрее, чем позволяла сомнениям захватить ее тело и разум. Глаза Драко сверкнули, как показалось Гермионе, от радости. Она понимала его. Если бы она была на месте Драко, и он избегал ее так же рьяно — она бы алчно ловила каждый момент его откровенности. — Можно? — спросил он, указывая на место на кровати возле нее и, получив разрешение, лег рядом, едва касаясь плечом. — Я вряд ли смогу рассказать тебе все это, — сказала она на выдохе. — Поэтому прошу тебя посмотреть. Гермиона знала, что Драко удивился ее предложению. Он был превосходным легилиментом, но лезть к ней в голову всегда было чем-то запретным для него. Он приподнялся на локте и навис над ней. — Что мне искать? Гермиона прочистила горло, настраиваясь на правду. — Прошлая неделя. За день до… нашего разговора. Он замер на несколько секунд, но после сдержанно кивнул, прикрывая глаза и прижимаясь лбом ко лбу Гермионы. Он глубоко вздохнул, открыл их и тихо произнес: — Легилимент. Присутствие Драко в своей голове Гермиона почти не ощущала. Она не противилась этому, зная, что он не сделает ей больно. В отличии от нее и того, что находилось в ее голове. Драко просматривал воспоминание о разговоре с Волдемортом несколько раз, и с каждым разом Гермиона ощущала его растущий уровень злости. Когда он закончил анализировать тот разговор, он пошел дальше. — Не смотри то, что было вчера, — попросила она, понимая, что рассчитывать только на его самообладание было слишком наивно в данной ситуации. Вот она уже чувствует его присутствие в ее воспоминаниях о библиотеке, пока она считала хлопки аппарации. — Пожалуйста, — попросила она со слезами в голосе, но он не слушал ее. — Драко, пожалуйста. Она смотрела ему в глаза, когда он вынырнул из ее сознания, и видела поджатые губы и строгий взгляд. Совсем как у Нарциссы. Иногда ей казалось, что от Люциуса Драко унаследовал только презрительное выражение лица, которое постоянно использовал с посторонними, и фамилию. Они оба молчали не одну минуту, смотря друг на друга, словно видели впервые. Гермиона подумала, что почти так оно и было. Она давно не открывалась ему, давно забыла, каково быть его женой в нормальном понимании этого слова. Как будто сейчас они впервые видели друг друга обнаженными, и дело было совсем не в одежде. — Ты не хочешь уходить? — наконец спросил он. Гермиона мотнула головой. Он несмело прижался губами к ее щеке, и Гермиона впервые за долгое время не стала отстраняться. Он оставил поцелуй на второй щеке уже увереннее, а затем переместился к ее губам. — Я тебя не отпущу, — говорил он между поцелуями. — И не позволю ничему с тобой случиться. — Но он… — Не думай о нем. Я все решу. — Но… Драко остановился, нависая над ней и смотря в глаза. — Ты веришь мне? Гермиона еще недавно думала, что не сможет сказать ему обратное из привычки. Но сейчас вспомнила, что начала доверять ему задолго до того, как стала носить его фамилию. Когда он впервые спас ей жизнь, несмотря на то, что она сделала с его семьей. — Да, — ответила она, прижимаясь к нему ближе. — Тогда ты сделаешь то, что я тебе скажу.