Лишенные созвездия

Это была отвратительно-ужасная и чертовски мучительная неделя для Гермионы Грейнджер. Ей казалось, что ее поместили в Азкабан. По ощущениям, один день тянулся как месяц, и ее мозг просто начал рисовать ей картинки и образы привычной жизни. Вдобавок ко всему, ее не радовало почти ничего вокруг, что подтверждало ее сумасшедшую теорию про волшебную тюрьму и ее стражников. И это была только среда, что, в свою очередь, значило, что уже четвертый день подряд ее бесил и раздражал Драко Малфой. Точнее, его отсутствие в ее жизни. Она засыпала и просыпалась с этими глупыми мыслями о том, какой же он несносный и невозможный, отрицая любые воспоминания о его нагловатой полуулыбке, ведь это были мало необходимые сведения, включать которые в его файл Гермиона себе категорически запрещала. Но он исчез. Пропал из ее инфополя сразу после их свидания на прошлой неделе. Девушка изо всех сил старалась убедить саму себя, что раздражал ее факт того, что он своим отсутствием саботировал ее задание, но скользкий червячок истины копошился где-то в районе солнечного сплетения, принимая формы жутких полуколец и периодически складываясь в слово «лгунья». — Гермиона, милая, ты скоро устроишь потоп, — мягко коснулась ее плеча Молли. Грейнджер моргнула несколько раз, чтобы понять, что вода из фонтана уже разлилась по лужайке и начала подбираться к сводам Норы. Сама же девушка уже почти по щиколотку стояла в грязище. — Простите, миссис Уизли, я все уберу. Гермиона быстро взмахнула палочкой, прекращая поток воды, и неловко улыбнулась женщине. — О, не переживай, дорогая, — Молли добродушно потрепала ее по щеке. — Земле полезен дождь. Пусть и искусственный. Расскажи мне лучше, как у тебя дела? Было видно, что спрашивала она с материнским беспокойством, отчего Гермионе было еще более неловко. Она не могла сказать ей правду, никому не могла. Но ей очень этого хотелось. Хотелось обсудить происходящее с ней, с Джинни, с мамой. Хотелось не прокручивать себя через мясорубку каждый раз, когда она думала о родителях и о том, что больше никогда их не увидит. Хотелось готовиться не только ко дню рождения Билла, но и к папиному тоже. Очень хотелось хотя бы на один день снова стать десятилетней девочкой и пойти с родителями в пиццерию или в кино. И чтобы никакой магии, никаких заклинаний или заданий. И никаких смертей. — Я понимаю, милая. — Миссис Уизли улыбнулась ей так и не дождавшись ответ. — Понимаете? — На тебя очень много свалилось в последнее время. Ты много работаешь. Я бы даже сказала постоянно работаешь. Твои родители так далеко. А еще Рональд со своим… — Все в порядке, — поспешила успокоить ее Гермиона, заметив, что к последнему предложению женщина начала злиться. Но сейчас миссис Уизли смотрела так, что было понятно, что она ожидала подробностей. — Правда, я… Работа мне моя нравится, вы же знаете. Родители далеко, но я знаю, что они счастливы. Мне этого достаточно. И… Я вроде как кое-кого встретила. — Оу, — женщина заметно воодушевилась. — И кто же этот счастливчик? — Пока рано об этом говорить. Гермиона почувствовала, что краснеет под пытливым взглядом, но отвечать на вопрос точно бы не стала. Не сейчас. Пока было непонятно абсолютно все. К чему она сказала Молли о том, что у нее кто-то появился? Что происходило в ее голове и как с этим разобраться? Как для Малфоя прошло их свидание? Что он думал обо всем этом? Почему не появлялся? Чем занимался все это время? Почему испытывал к ней интерес? Хотел ли действительно возвращения Волдеморта? Принимал ли в этом участие? Слишком много вопросов. Нет ответов. Нет команды от начальства разрешить кому-то об этом рассказывать. — Не буду тебя смущать, — улыбнулась Молли. — Но если захочешь поговорить, то знай, что я всегда рядом. Заканчивай тут и заходи в дом. Скоро будет ужин. Гермиона улыбнулась в ответ и проводила женщину взглядом. В дверях миссис Уизли столкнулась с Гарри и что-то ему сказала, параллельно поправляя ворот его рубашки. Пока он шел к Грейнджер, девушка думала, что Поттер это заслужил. После свадьбы с Джинни он получил не только любящую жену, но и мать с отцом, которые души в нем не чаяли. Говорят, что имея не ценим, а потерявши плачем, но это точно был не тот случай. Гарри ценил все, что имел и был благодарен за каждый прожитый день. Гермиона это точно знала. Она это видела в выражении его лица, в блеске глаз, в движениях, поступках и мыслях, которыми Гарри с ней иногда делился. — Решила принять грязевые ванны? — усмехнулся Поттер, подходя ближе и помогая Гермионе привести участок в порядок. — Вроде того, — ответила девушка, почему-то хмыкая мысли о том, что Малфой пошутил бы про женские бои в купальниках. — Джинни отправила меня к тебе. Просила, чтобы ты зашла к ней, когда закончишь. — Она не спустится? — Нет, — махнул Гарри, делая последнее движение палочкой и возвращая лужайке прежний вид. — Укладывает Джеймса. Он убрал палочку в кобуру и пригладил волосы. А еще переминался с ноги на ногу. Гермиона закатила глаза. Она ненавидела, когда он вел себя так, прежде чем что-то сказать. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так делаешь, — она поджала губы и повернулась к другу. Гарри взлохматил только что приглаженные волосы пятерней и глубоко вздохнул. — Я не могу говорить тебе обо всем, — промямлил он, — но что-то явно происходит. По тому, как он оглянулся и понизил голос, Грейнджер заподозрила, что речь шла о том, что обсуждать точно не стоило. — Ты говоришь о работе? Гарри скривился и незаметно кивнул. Будто клятва невыразимцев стояла за его спиной с секирой и следила за движениями, а не пропитала его кровь от и до, намертво запечатываясь в каждом капилляре. — На днях я кое-что… узнал. Пока не могу дать этому никакого определения, но такие вещи не происходят просто так. То, что Гарри выбрал слово «узнал» тоже было частью его работы. Ни Гермиона, ни министр, ни кто-либо другой понятия не имели, где именно работал Поттер. Невыразимцы были настолько скрытной организацией, что никто не знал даже комнаты в Отделе Тайн, где Гарри проводил сутки напролет. Он не мог озвучить ей, увидел он или услышал что-либо, чтобы не натолкнуть Гермиону на мысль о специфике его работы. — И что мне с этой недоинформацией делать? — недоумевала девушка. — Я не знаю, — развел руками он. — Могу попросить тебя только быть осторожнее. Что бы ты не делала. Кивок. Это все, чем Гермиона могла ему ответить. Она не показала поджавшему в извиняющемся жесте губы другу, что по ее телу пробежал табун мелких насекомых. В ее голове пронеслось торнадо из мыслей, но она даже не знала в чем было дело. То, что узнал Поттер могло быть связанным с чем угодно. Ведь работа невыразимцев заключалась Годрик знал в чем, и делать какие-то выводы из пары несвязных слов было глупо. Единственное, с чем Гермиона была согласна, так это с тем, что осторожность ей не повредит. Никому из них. Эту фразу можно было вытатуировать на предплечье каждого из них, но необходимости не было. Все давно отпечаталось на внутренней стороне век и бегущей строкой поселилось в черепной коробке. Гарри пошел прогуляться, а Грейнджер собралась направиться к Джинни, но не смогла пройти мимо гостиной, где уже проносилась буря. Молли отчитывала Джорджа за то, что он показал малышке Мари-Виктуар конфеты из своего магазина, которые превращали ее руки в лапы разных животных. Все бы ничего, вот только девочка, за которой в отсутствие родителей должны были присматривать бабушка с дедушкой, очевидно слишком увлеклась новой игрушкой с изюминкой, ведь сейчас одна ее рука была лапой льва, а вторая крылом какой-то птицы. Причем лапа постоянно норовила сцапать птичье крыло, что сильно веселило саму Мари, Джорджа (который, конечно, пытался держать виноватый вид), и Рона, умирающего со смеху в кресле. — Когда Билл вернется, он шкуру с тебя снимет! — кричала миссис Уизли. — Ее руки такие уже сколько? Час? Ты обещал, что эффект длится несколько минут, негодяй ты такой! — Билл не успеет ничего сделать, — сквозь слезы смеха еле выдавил из себя Рон. — Флер выцарапает ему глаза намного быстрее. — Дай посмотрю, — Гермиона подошла ближе, осматривая руки девочки, которую, в отличие от бабушки, явно забавлял новый образ. — Тут в основе трансфигурационные руны? — обратилась она к Джорджу. — И да, и нет, — кивнул он, скрывая улыбку, и с гордостью добавил: — Мое личное изобретение. Внутри каждой конфеты есть отблеск руны. — Отблеск? Он подошел ближе и сел на корточки рядом с ней. — Это когда ты чертишь руну, а ее тень накладываешь на нужный предмет и запечатываешь. Эффекта хватает минуты на две-три. Ну, — ухмыльнулся он, — в обычных обстоятельствах. — В обычных? В обычных?! — снова взорвалась Молли. — Джордж Уизли, если ты не придумаешь, как вернуть твоей племяннице руки, я заставлю тебя съесть все, что есть в твоей, Годрик прости, лавке издевательств! — Магазине, — шепотом поправил он, улыбаясь так, чтобы мать не увидела. — А можно потише? — в комнату ворвалась разъяренная Джинни. — Если вы забыли, то в доме не один ребенок и… Мерлин! Что здесь произошло? Она подбежала к Мари-Виктуар. — Снова ты со своими приколами? — Она пнула Джорджа в грудь так, что он завалился на спину. Рон уже не сдерживался и ржал в голос. — Эй, дамочки, я при чем? На коробке ясно написано: «не больше одной конфеты за раз». — Она что, в три года читать должна уметь? — Отойди, дай я посмотрю. В комнату вошел Гарри. Поттеру понадобилось несколько секунд, чтобы осмотреть племянницу, и одно невербальное заклинание, чтобы вернуть ее рукам прежний вид. — Ну вооот, — расстроилась Мари уже на руках Молли. — Пойдем, я прочитаю тебе сказку про зайчиху-шутиху, — приговаривала миссис Уизли, напоследок все-таки оборачиваясь к Джорджу. — Мы с тобой еще не закончили. Женщина окинула сына строгим взглядом, прежде чем отнести ребенка в другую комнату. Джордж с серьезной миной выдержал этот прессинг, чтобы беззвучно рассмеяться, когда мать скрылась за стеной. — Из-за чего панику подняла — непонятно, — он рухнул в кресло, перед этим «случайно» задевая Джинни ногой и получая в ответ еще один пендель. — Действительно, — поддакнул Рон. — Кто виноват, что родители не научили ее не засовывать в рот все, что плохо лежит? — Тебя вот тоже не научили, живешь же как-то, — подмигнул Джордж, незаметно зыркнув в сторону Гермионы. — Мне нужно вернуться к Джеймсу, — поднялась Джинни, под уже почти разразившуюся драку. — Гермиона, ты идешь? — Через минуту, — ответил вместо нее Джордж, с хохотом заламывая руки младшего брата за спину и прижимая его коленом к полу. — Прогуляемся? Гермиона кивнула, но прежде посмотрела на Рона. Просто по привычке. Как будто ей нужно было его одобрение, чтобы выйти с его братом. А он, наверное тоже по привычке, посмотрел на нее, но тут же отвернулся. Выйдя на улицу, Джордж сразу закурил. Он начал курить три года назад, и никто не посмел сказать ему что-то против. Все справлялись со своими потерями по-своему. Гарри и Гермиона работали, изредка находя отдушину в семье и отношениях. Гермиона теперь просто работала. Джордж начал курить и развивать свои навыки колдовства, выводя их на новый уровень. Иногда, как и сегодня, Гермиона поражалась, на что он был способен. Рон открестился от всех министерских дел и стал работать с Джорджем, проявив неплохие навыки маркетинга. Джинни растворилась в сыне, а Молли — во всей семье, став еще более внимательной и опекающей. Перси гораздо чаще стал появляться на семейных торжествах, а Билл и Флер стали неразлучны, как будто боялись, что их могут отнять друг у друга в любой момент. Артур единственный, казалось, не изменился, но иногда Грейнджер слышала от него слабый запах алкоголя. Джордж прикурил вторую сигарету от первой, когда они медленно шли вдоль сада. Гермиона поглядывала на парня, не понимая, зачем им эта прогулка, но спросить напрямую не решалась. Они не часто пересекались, а когда пересекались не много общались, но она хорошо к нему относилась. И если ему нужно было время, чтобы сформулировать мысли — Гермиона была готова ему его предоставить. — Как ты? Разговор начался с нейтрального вопроса. Гермиона знала, что так бывает, когда люди бояться переходить к сути слишком резко, боясь спугнуть человека, настроить его против себя. Что ж, она примет эти правила игры. — Я имею в виду, — продолжил Джордж, — мы так и не общались с тех пор, как вы с Роном расстались. Как он я знаю. А как ты? Он остановился возле конца деревянного заборчика, окружавшего участок Уизли. Достаточно далеко от дома, чтобы кто-нибудь мог их услышать. Недостаточно далеко, чтобы Гермионе это показалось подозрительным. Она же была аврором. Считать все вокруг подозрительным было ее обязанностью. Джордж смотрел на нее, не отвлекаясь на сигаретный дым, кружащий в причудливых формах вокруг его головы. Но Гермиона засмотрелась. — Это что такое? Она кивнула на дым, ставший похожим на ее собственное лицо. Парень быстро взглянул на силуэт, разогнал его рукой и по-доброму усмехнулся. — Это прототип. Вот, тестирую. Дым принимает формы того, о чем человек думает. — Как? — Гермиона попыталась вспомнить, слышала ли она хоть о чем-то подобном, но понимала, что нет. — Как ты это сделал? Это же… — Легилименция. Да, это она. Ну, или почти она. В закапсулированном виде. Вот здесь, — он достал новую сигарету из пачки и указал на фильтр, — находится капсула. Я подсмотрел это у маглов, у них они обычно с разными вкусами, но эта… — С легилименцией, — восхищенно протянула Гермиона, всматриваясь в едва мерцающий огонек внутри фильтра. — Это условная легилименция. То есть, она не позволяет тебе рыться в чужих мыслях. Но если человек думает о чем-то в данную минуту — дым все покажет. Гермиона перевела взгляд на бесенят, пляшущих в зрачках парня. Она знала, что он умный, что он очень умный. Но то, что она видела перед собой было немыслимо. — Тебе бы в отделе разработок гранты получать, — мотнула она головой. — Или мир спасать. А ты делаешь сигареты и трансфигурационные конфетки. Ты же понимаешь, что то, что ты сделал… Когда об этом узнают… Годрик, к тебе же сразу отправят невыразимцев и завербуют для какой-то суперсекретной и мистической работы. — Тогда надеюсь, что это будет Поттер. Может, хоть так узнаем, чем он занимается. Они оба прыснули от смеха. Когда шок от увиденного немного спал, Гермиона решилась задать вопрос. — Твой дым стал… мной. О чем ты думал? — Мерлин, это же очевидно. О тебе. Ты что не слушала? — он наигранно закатил глаза. Она закатила глаза в отместку и посмотрела «особым» взглядом, давая понять, чтобы он прекратил дурачиться. — Я беспокоюсь о тебе, Гермиона. Я видел тебя в магазине у Малфоя на той неделе. Что ты там делала? Этого Грейнджер не ожидала. Она не была готова к такому вопросу. Они с Кингсли и Снейпом не обсуждали, что отвечать, если кто-то спросит о Малфое. Непреложный Обет включал в себя обещание хранить в тайне информацию о связи (предполагаемой) Драко и крестража, но не о самом Драко. — Ты об этом хотел поговорить? — Гермиона оттягивала время дополнительными вопросами, пытаясь сообразить, что отвечать. — Угу, — кивнул он. — А потом в магазин зашел Малфой-младший, но ты оттуда так и не вышла. — Ты что, у окна сидел? — Буквально, — подтвердил он. Гермиона неловко отвела взгляд. — Представь себя на моем месте, — словно в оправдание произнес Джордж. — А когда я вошел туда, то вас обоих уже не было. — Ты ходил к нему в магазин? — Ты вошла в логово врага, Гермиона. И не вышла оттуда. Конечно, я туда ходил. Это она тоже могла понять. — Если ты так переживал, то почему никому об этом не сказал? Джордж достал другую пачку сигарет, обычную, и снова закурил. — Потому что в воспоминаниях Флоренс все выглядело так, будто вы отправились на свидание. Это был провал. Провал ведь, правда? Гермиона не знала на что надеялась, думая, что делая Малфоя частью своей жизни, пусть и не в том контексте, сможет оставить этот факт незамеченным для окружающих. Но реальность огрела ее по голове вопросами Джорджа намного раньше, чем она на то рассчитывала. — Это было свидание, — произнесла она на выдохе, прикрыв глаза. Взглянув на Джорджа, она не увидела в нем изменений. Он так же стоял, так же курил. Молчал. Немного качал головой из стороны в сторону, словно отказываясь верить в то, что услышал. И снова выпускал дым. — Стоит спрашивать? Гермиона отрицательно мотнула, скрещивая руки перед собой. — Просто так получилось. — Я не осуждаю тебя. Просто не могу понять. Это же Малфой. — Прошел не один год с тех пор, как мы закончили школу. Мы все изменились. — Ты знаешь его? Что ты остаешься с ним наедине? Ты ему веришь? Нет. Нет, Джордж, я не знаю, чему верить. Я знаю только то, что Кингсли со Снейпом считают его виновным. Считают его верным. Считают его Пожирателем. — Да. Я ему верю. Лгунья. — Что ж, ладно. Просто будь осторожна. — Буду, — пообещала Гермиона. Джордж пошел обратно в сторону дома, приглашая Грейнджер пойти с ним. — Ты можешь никому пока не говорить? Пожалуйста. Не все смогут отнестись к этому так же… спокойно. Он снова усмехнулся, только на этот раз веселья в этой усмешке не было. — Не скажу. Но и ты не сильно затягивай. Если что-то случится, твои друзья должны знать где тебя искать. — А если ничего не случится? И все будет хорошо? Он хмыкнул, все еще качая головой, делая последние затяжки и отбрасывая сигарету щелчком пальцев. — Тогда Джинни убьет нас за то, что я узнал раньше, чем она.

__________________

Вернувшись в дом, Гермиона уже не застала Джинни: та уснула вместе с Джеймсом. Грейнджер немного постояла в проходе, наблюдая за ними, а когда развернулась, чтобы уйти, снова столкнулась с Гарри. — Хотел посмотреть на них перед уходом, — объяснил Поттер. — Работа? — Работа, — с грустью подтвердил он, опираясь плечом о дверной косяк. — Ты никогда не жалел, что выбрал стать именно невыразимцем? — Только в такие моменты, как этот. Только из-за них, — кивнул он в сторону Джинни и Джеймса. — Когда меня вызывают, у меня в запасе есть около минуты, чтобы мне прислали порт-ключ. Тогда я стараюсь успеть попрощаться с ними. Но потом они как будто перестают существовать. Есть только задание. И я. Гермиона еще раз взглянула на два силуэта на кровати, когда услышала за спиной чей-то бег. Звук был такой, словно бежало крупное животное. — Это за мн… Нет, это было не за Гарри. Патронус Кингсли, большая рысь, остановился рядом с Гермионой, чтобы голосом министра сказать всего пару фраз: — Отправляйся с Поттером. Объясню все на месте. Гарри с Гермионой переглянулись. — Что это за задание, если вызывают и авроров, и невыразимцев? — спросила Гермиона, не надеясь на ответ. — Точно могу сказать, что нечто необычное. Последнее его слово смешалось с шуршанием крыльев, когда черная сипуха влетела в открытое окно. — Сейчас и узнаем, — сказал Гарри, ловко поймав бумажный пакетик, который птица выронила у него над головой, тут же улетая. — Серьезно? Бумажный пакетик? Так вы доставляете порт-ключи? — с насмешкой уточнила Грейнджер. Гарри не ответил, только достал из кобуры на предплечье волшебную палочку. Используя невербальное заклинание (или заклинания), он выпустил в пакетик несколько голубоватых искр, после чего в его руке оказалась иголка, завернутая в ткань. — Не рекомендую открывать, если посылка была доставлена не тебе, — пояснил он и взял Гермиону за руку. — Когда прибудем на место не смотри на меня пожалуйста, — неловко попросил он. — Чары Личины начнут действовать немедленно. Но ты не должна знать, какая у меня маска. Я аппарирую сразу же, но на всякий случай. Гермиона хотела ответить, но не успела. Гарри коснулся порт-ключа, и комната перед глазами исчезла в следующую же секунду, а их с Поттером как будто сбросили с вышки в неизвестность. Когда под ногами снова начала ощущаться земля, Гермиона закрыла глаза, услышав слева от себя хлопок аппарации. Открыв глаза, она уже видела пять человек в разных белых масках и форме невыразимцев, стоящих в кругу с Кингсли. Гарри был одним из них, но теперь невозможно было сказать, где именно был он. В том же кругу стояли заместитель министра магии Франции, Габриэль Дюбуа, и еще несколько мужчин и женщин. Среди них Гермиона узнала министров магии Бельгии и Германии. Она подошла к ним, оглядываясь по сторонам и отмечая, что они находились во Франции, в кабинете министра магии. Она уже бывала здесь. Неоднократно. — Аврор Грейнджер, — Кингсли представил ее присутствующим. Все они кивнули, но, казалось, их внимание было сосредоточено совсем не на ее появлении. — Скоро прибудут другие авроры, — теперь министр обращался к ней. — Из аврората Франции, Бельгии, Германии и Италии. — Что случилось, Кингсли? Бруствер кивнул коллегам и отвел Грейнджер в сторону. — Прямо из дома пропала семья министра Франсуа Рувье, — серьезно произнес он. — Сам министр бесследно исчез из своего кабинета. Мы уверены, что это связано с другими похищениями. Ты занималась этими делами. Ты знаешь их. Уверен, что ты сможешь помочь. Он говорил быстро, не отводя от нее взгляд. В какой-то момент Гермионе стало жутковато. — Сэр, зачем прибудут авроры из других министерств? Франция не справляется? Кингсли оглянулся на коллег и сделал еще несколько шагов в сторону, отводя их с Гермионой подальше от ушей. — Между пятью европейскими министерствами магии заключен договор о взаимопомощи и ненападении, — вполголоса сказал он. — Предполагаемое похищение министра является уважительной причиной для нас всех объединить усилия. — Что-то они не сильно помогали нам, когда Волдеморт пришел к власти, — недовольно заметила Гермиона. — Будучи семнадцатилетней школьницей, ты была хорошо осведомлена о делах министерства? — спросил он строго. Гермиона извиняюще поджала губы. — Сколько прибудет авроров? — Четверо. По одному от каждой страны. Лучшие из лучших. Стоит говорить, что это совершенно секретно и никто не должен ни о чем знать? Отвечать даже не потребовалось. Вопрос был риторическим. — Будь на чеку, Гермиона, — добавил он мягче. — Здесь что-то неладное. Мое чутье редко меня подводит. К тому же, пропала не просто семья. Это уже серьезно. Дюбуа настроен объявить войну. — Кому? — с недоверием уточнила Грейнджер. — Он сам пока не может это сформулировать, — раздраженно отмахнулся Кингсли. — Подозревать некого. Но его тон… Есть в нем что-то угрожающее. Все министры обеспокоены. Хлопки аппараций разнеслись по всему кабинету, являя других авроров. Всего пять, если считать Гермиону. И пять невыразимцев. — Что здесь делает Отдел Тайн? — спросила девушка, осматривая «белые маски», которые уже стояли в стороне, вероятно, общаясь известным лишь им одним способом. — Мне удалось упросить их начальника выделить людей. Они будут искать там, где не сможете вы. Теми сведениями, которыми смогут, они поделятся с аврорами. Гермиона оглянулась на коллег, которых уже вводили в курс дела их министры. Одна девушка и один парень примерно ее возраста. Мужчина лет тридцати и ещё один, на вид старше сорока. У всех серьезные выражения лиц. Никаких лишних эмоций. Солдаты, получившие разнарядку. — Что делать с другим моим заданием? — уточнила Грейнджер напоследок. Он задумался. Было видно, что его разрывало изнутри, чему отдать предпочтение. — Следуй плану. Я в тебе уверен. Он посмотрел на нее на секунду дольше, чем должен бы был, и пошел обратно к уже освободившимся министрам. Авроры же направились в сторону Грейнджер. — Смотрите-ка, в Аврорате Британии все настолько плохо, что искать министров посылают школьниц, — с насмешкой произнес один из подошедших авроров. У него был итальянский акцент. — Дио, уймись. Не до тебя сейчас, — произнес второй парень, помладше. Француз. — Непонятно что нас ждет дальше, — не унимался Дио. — Куча похищений, пропажа министра, а мою спину должна прикрывать… Ты хоть школу то закончила? — обратился он к Грейнджер с издевкой, но ответить не дал. Его позвала министр Италии, имя которой Гермиона не помнила, и индюк скрылся из поля ее зрения, насмешливо кланяясь. — Не обращай на него внимание. Рядом с Гермионой встала высокая светловолосая девушка. — Он придурок, но свое дело знает. Если пропускать мимо ушей все, что он говорит, он даже может показаться приятным человеком, — усмехнулась она и повернулась к Грейнджер лицом. — Меня зовут Марго. Марго Ванденберг. С Дамиано Дио ты уже познакомилась. Это Тристан Лавуа, — парень, который уже подавал голос улыбнулся ей. — А это Хайко Брандт. Мужчина, стоявший немного поодаль даже не взглянул на Гермиону, сосредоточившись взглядом на невыразимцах. — Когда-то он работал в Отделе Тайн, — объяснила Марго. — С тех пор он не разговаривает. И вообще мало кого за людей считает. По крайней мере так говорят. Грейнджер еще раз посмотрела на мужчину. Хайко был немолод. На его лице и руках было много шрамов, но самый заметный шел поперек горла, будто его когда-то перерезали. Он внимательно следил за «белыми масками», казалось, не обращая внимание ни на что вокруг. — Гермиона, — представилась девушка, отводя взгляд от Брандта. — Грейнджер. Марго и Тристан еще раз ей улыбнулись и разбрелись по кабинету, приступая к работе. А Хайко Брандт, услышав её фамилию, внимательно на нее посмотрел.

____________________

Следующие четыре часа авроры, разделившись на группы, провели за работой. Грейнджер, Лавуа и Ванденберг отслеживали часы и минуты до исчезновения министра, Дио и Брандт отправились в дом, откуда пропала его семья. Вернувшись, вторая группа развела руками. — Никаких следов, — доложил Дамиано. Он прошагал к креслу министра Рувье и откинулся на нем, закинув ноги на стол. Тяжелые ботинки и низ темных джинсов были в грязи, которая моментально измазала бумаги. Гермиона незаметно закатила глаза, поражаясь его наглости. — Как будто бы ничего и не произошло. Их просто не стало. А у вас что? — Ничего примечательного, — ответил Лавуа. — В воспоминаниях сотрудников все чисто. По крайней мере тех, кого смогли допросить. Остальных проверим завтра, но не думаю, что это что-то изменит. Запросили у секретарши списки посетителей за последний месяц. Завтра должны быть у нас. — Месяц? Маловато. Нужно за год, — устало съязвил Дио. — А магия? — подала голос Марго, откинув подушку, которой закрывала лицо, лежа на диване. Она обращалась к Дамиано. — Не может быть, что нет вообще ничего. — В том то и дело, что никаких следов магии и не будет, — задумчиво произнесла Грейнджер, поворачивая к себе головы всех присутствующих. — Ты о чем, scolaretta? — усмехнулся Дио, смотря на нее с насмешкой. — Предыдущие семь раз не было никаких следов. А исчезновение министра, вероятно, связано со всеми предыдущими,, — объяснила Грейнджер, прищурив глаза. Как будто так уровень ее презрения становился более очевидным. — Ты хочешь сказать, что он стал случайной жертвой? — Тристан подошел к столу, скидывая с него ноги Дамиано, и прислонился к краю. — Или все эти исчезновения были прикрытием, чтобы мы искали там, где искать не должны. — Марго села на диване. — А похитители изначально задумывали выкрасть именно Рувье. — Минутку, а ты откуда знаешь, что предыдущие семь раз не было никаких следов? — спросил Дио, возвращая Гермионе ее же прищур. — Я занималась этими делами, — раздраженно ответила Грейнджер. — Хочу кое-что проверить, — она поднялась на ноги и пошла к выходу. — Надеюсь, вы ничего там не трогали, — бросила в сторону Дио и Брандта, на что получила от последнего кивок. — Куда это ты собралась? Еще и одна. Мы вроде как команда, — Ванденберг смотрела на нее с укоризной. — Хочешь — пойдем со мной, — предложила Грейнджер. Она не собиралась ничего скрывать. Просто не привыкла работать в команде. Но Марго была права. Сейчас они работали вместе. — Я хочу осмотреть дом. Сравнить с тем, что видела раньше. — Я пойду с тобой, — вызвался Дамиано, рывком поднимаясь с кресла. — Если я что-то и упустил, то не позволю потом тебе тыкать меня в это носом, — он подмигнул ей, проходя мимо, и вышел из кабинета министра, быстро скрываясь за поворотом. — Поверь, если ты что-то упустил, я дам тебе об этом знать прямо на месте, — пробубнила Гермиона себе под нос, быстрым шагом следуя за мужчиной. Выйдя на улицу она прошла еще несколько десятков метров, выходя за антиаппарационный купол, где ее уже ждал Дио с наполовину выкуренной сигаретой. — Медленно ходишь, — он стряхнул пепел на землю. — Быстро куришь, — парировала девушка, скрещивая руки на груди. Он окинул ее взглядом и хмыкнул, после этого специально делая паузы между затяжками дольше. — Что с тобой не так? — не выдержала Гермиона. — Прости? — Ты со всеми так себя ведешь или я какая-то особенная? Он сделал последнюю затяжку, отбрасывая сигарету тем же щелчком, который до этого она видела от Джорджа, и уставился на нее. Но Гермиона была не из тех, кого можно было смутить взглядом. Больше нет. Она ненавидела наглость на работе. А в этом парне все кричало о наглости: начиная от его тяжелых армейских ботинок, кожаной куртки, кончиков темных вьющихся волос, такими же наглыми как весь он прядями спадающими на лоб, до ухмылки и прищура темных глаз, когда он смотрел на других. — Мы на работе, — она старалась говорить спокойно. — Много человек исчезло, и мы не знаем что с ними. Не можешь переваривать людей — ладно. Твой выбор. Но будь добр, научись делать вид, что ты можешь с нами взаимодействовать. Или смени род деятельности. На секунду ей показалось, что она победила. Его глаза изучающе бегали по ее лицу еще какое-то время, но потом он снова хмыкнул, возвращая взгляду некую снисходительность. — Вашу руку, аврор Грейнджер, — нарочито вежливо попросил он, на что Гермиона хмыкнула, но все же ухватилась за его ладонь, и они вместе аппарировали к дому последнего исчезновения. Вокруг была тишина. Гермиона и Дамиано аппарировали в обычный магловский квартал, что очень удивило Грейнджер. Магловская полиция еще не была в курсе событий. Кингсли сказал, что замминистра Дюбуа сделает заявление утром. — Почему министр магии жил здесь? — спросила она, доставая палочку и проходя вдоль дома, параллельно нашептывая разные протокольные заклинания. — Разве во Франции нет магического города? — Есть. И не один. Но, судя по тому, что говорила Карелла, Франсуа предпочитал затворнический образ жизни. Маглы не знали о том, кто он. Ему так было проще. — Карелла? — Патриция Карелла, — удивился Дио. — Министр магии Италии. — Я с ней не пересекалась, — почему-то смутилась Гермиона, вспоминая строгую на вид женщину, которую видела в кабинете. — Надейся, что и не пересечешься, — усмехнулся Дамиано, не отставая от Грейнджер больше, чем на несколько шагов. — Так себе личность. — Твое заявление тянет на государственную измену по вашим законам? Дио рассмеялся. — Разве что на попытку оскорбления людей с ограниченными возможностями. И заметь, scolaretta, я специально не отношу ее к людям с дополнительными потребностями, — едко добавил он. — И почему же ты так на нее взъелся? Гермиона спрашивала между делом, пока заканчивала проверять участок. Пока что все было так же, как и в предыдущих домах, то есть никак. — Не твое дело. Он ответил так резко, что Гермиона даже обернулась, вопросительно приподняв брови. — Нашла что-то? — вместо извинений спросил он. — Напарника-грубияна. А так пока ничего. — И не найдешь. Мы все здесь проверили. — Не сомневаюсь, — пробурчала девушка, поднимаясь по ступенькам к входной двери. Она открылась бесшумно. Дом был небольшим. Одноэтажным. Слабый люмос охватывал почти всю гостиную. На первый взгляд казалось, что никаких следов постороннего присутствия не было. Гермиона проверяла каждый угол и разочарованно поджимала губы, когда ничего не находила. Ни следов проклятий, ни магического воздействия, ни чего-либо угодно другого. На кухне не было ни зелий, ни ингредиентов для них. — Тебе не кажется странным, что здесь ничего нет? — спросила Гермиона, опираясь о столешницу. — Дичайше, — театрально закивал Дамиано, присаживаясь за стол. — Нет, я имею в виду, вообще ничего нет? Никаких признаков того, что здесь жила магическая семья. — Что ты хочешь сказать? — Смотри, — Гермиона открыла шкафчик у себя над головой. — Перец, соль, сушеная зелень, сахар, крупы. И все. Во всем доме ничего нет. Ладно чего-то эдакого, но ни бадьяна, ни жаропонижающих зелий? В семье, где есть маленькие дети? Ни за что не поверю. Она видела, что в голове Дио происходит какой-то мысленный процесс. Возможно, ей не одной казалось это странным. — Ну, допустим, ты права, и это странно. Что нам это дает? Грейнджер развернулась к нему спиной и уперлась руками о раковину. Больше всего она сейчас хотела, чтобы ее догадки не были вызваны отчаянием, а действительно к чему-то вели. Действительно что-то значили. — Пока не знаю. Сколько лет было детям министра? — Десять и шесть. — Значит, магические способности уже должны были проявиться. По крайней мере, у старшего так точно? — Думаю, да, — согласился Дио. Гермиона повернулась к нему лицом. — Нужно опросить соседей. — Замечали ли они что-то странное или необычное, — кивнул Дамиано. — Именно. — А если не замечали? — Значит, здесь точно что-то не то. Возможно, семья министра была маглами. — Маглами. Они произнесли это слово одновременно и оба улыбнулись. Возможно, их предположения окажутся полным бредом, но это все равно было лучше, чем ничего. — Может быть, стоит спросить об этом Дюбуа? Замминистра должен знать о таких вещах, — предложил Дио. — Я бы подождала. Кингсли намекнул, что Дюбуа… слегка нестабилен. — Как ты красиво говоришь о его желании объявить войну другим министерствам, — хихикнул Дамиано. — Ты и об этом знаешь? — Патриция, может, и сволочь, но она не станет скрывать от меня то, что знает о деле, которое я веду. Она действует в интересах магической Италии. А разговоры о войне явно угрожают магической Италии. — Ладно, завтра поговорим с соседями. — Гермиона оттолкнулась от столешницы. — А сейчас пора возвращаться и рассказать остальным. Мы же команда, — с наигранным энтузиазмом проговорила Гермиона, и даже ударила кулаком в воздух, показывая весь свой командный дух. Когда они вернулись в коридор, дверь была открытой. Грейнджер тут же выхватила палочку. — Спокойно, я просто ее не закрывал. — Ты, что? — возмутилась она. — Ты оставил дверь открытой, когда мы вломились в чужой дом среди ночи? — Я поставил сигнальные и дезиллюминационные чары, — он закатил глаза, — никто не заходил и никто не видел открытую дверь. Здесь было слишком душно. Ненавижу, когда не хватает воздуха. — Никогда так не делай, — строго приказала Гермиона, еще раз проверяя дом на наличие посторонних. — Послушай, я знаю свое дело. Если бы кто-то вошел в дом, — он наклонился ближе к ее разъяренному лицу и добавил шепотом, — я бы узнал. Поверь мне. Гермиона несильно толкнула его в грудь и вышла на улицу. — Вашу руку, аврор Грейнджер, — он протянул руку, другой рукой снимая чары с дома и запирая дверь. Но прежде, чем вложить свою ладонь, Гермиона почувствовала порыв ветра, который заставил ее вдохнуть запах сырости влажной после дождя земли. Но это было не все. Сердце интуитивно забилось быстрее, когда отдаленные, едва различимые, но такие знакомые ей нотки ударили в нос. Затем в голову. Сломали ей кости и подожгли ее останки, развеивая пепел по темной магловской улице, застывая в легких цементом и обволакивая их чудным ароматом. Ароматом кедра и бергамота.