Серийный следователь

      Его встретила пара глаз полусонного дежурного. Лен махнул значком, а затем двинулся по коридору к своему кабинету. Не каждый следователь имел такие привилегии, как отдельное личное пространство, но для живой легенды, естественно, сделали исключение, несмотря на судебный запрет заниматься делами, связанными с серийными убийцами.       Парень шагал по бесконечно тянущемуся тесному пространству с миллионом дверей по обеим сторонам, пока наконец не добрался до двери, поверх которой висела табличка с его именем и фамилией. Лен привычно перевернул её надписью к деревянной поверхности, провернул в замке ключ и вошёл.       Стены от и до были заклеены вырезками из газет, вдоль которых тянулись нити разных цветов, соединяющие места преступлений, фотографии жертв и подозреваемых. Когда расследование подходило к концу, парень попросту клеил следующее преступление поверх предыдущего, не заботясь о том, чтобы снять более ранние наработки; за это его самого порой называли серийным убийцей, и если бы после завершения дела смерти продолжились, много кто из коллег в первую очередь обратил бы внимание на обитающего почти что на чердаке полицейского участка Филина, с его мелким аккуратным почерком и общей диковатостью.       Он не стал запирать дверь.       На столе высилась стопка отчётов, которые предстояло разобрать до утра, и Лен, включив знакомо потрескивающую старую настольную лампу, принялся за работу.       Никто ничего не видел: свидетели то ли отнекивались, не желая влезать во что-то большее, чем просто убийство студентки в общежитии, то ли убийца действительно мастерски слился с толпой, проник в здание задолго до темноты, после познакомился с будущей жертвой, выпил с ней чай, а затем убил девушку и повесил в ванной. Лен не сомневался в том, что это был холодный расчёт: в движениях маньяка ощущалось желание отомстить, да и все события выглядели как продуманный до мелочей план «собранного» психопата.       Удалось выяснить и подтвердить, что две другие соседки находились в другом городе и ничего не знали до звонка из полиции; у обеих это был регулярный визит, а значит о нём могли знать… не только обитатели здания.       Из девицы-любительницы борща в итоге вытрясли информацию о том, что у погибшей был парень (которого никто из соседок никогда не видел), и Лен невольно заинтересовался личностью этого таинственного любовника: пусть он и не слишком верил, что сходу отыскал убийцу, однако в число подозреваемых этого человека записать следовало. Если, конечно, жертва не лгала об отношениях…       Парень окончательно вымотался к пяти утра, а потому оставил в покое отчёты и двинулся домой. Дежурный сжалился над ним и под роспись отдал патрульную машину — поймать такси в такую рань в этой части города не представлялось возможным. И потому спустя полчаса Лен добрался до своего однокомнатного пристанища, чтобы, не раздеваясь, рухнуть на кровать.       Пробуждение наступило немного раньше, чем он планировал: кто-то старательно стучал в дверь и явно не собирался прекращать, пока ему не откроют…       Мысленно пожелав раннему гостю скорейшей смерти, Лен перевернулся на другой бок, повыше натянув одеяло. Ему было плевать, кто именно заявился в этот неблагополучный район ради встречи: продолжить расследование парень собирался только с часу дня, а потому планировал хорошенько выспаться… В следующий раз его разбудил странный запах, доносящийся с кухни. Лен буквально подскочил на ноги: в прошлый раз так пахло, когда соседи не закрыли газ, полдома едва не взлетело на воздух — повезло, что пожарные быстро смекнули, в чём дело.       Он пересёк комнату рысцой, на ходу схватил куртку, до того покоившуюся посреди горы нестиранных вещей… — Доброе утро, Лен, — Фелисс, раскинувшийся на единственном шатающемся стуле так, будто это был трон, листал утреннюю газету. Сегодня сын прокурора оделся менее вычурно, и всё же на его джинсах буквально виднелся ценник с тремя нулями, не говоря уже о коричневой рубашке в клетку, часах на запястье… За ним явно уже охотилась половина того неблагополучного района, где обитал парень.       Сплюнув на пол раздражение, Лен бросил куртку на трёхногую табуретку у двери, служившую тумбочкой, затем распахнул входную дверь: — Выметайся.       Гость не сдвинулся с места, парень — тоже. С лестничной клетки потянуло запахом дешёвых сигарет и петард, ветер растрепал и без того пребывающие в беспорядке волосы Лена… Молчание затянулось минут на десять, пока хозяин квартиры терпеливо дожидался подчинения от Фелисса, а тот, в свою очередь, дочитывал полицейский отчёт по следствию, который каким-то образом оказался на первой полосе популярного издания. — Я завтрак приготовил, — Шатор дружелюбно улыбнулся. — Я вызову полицию, — Лен потянулся за телефоном… Наглый «взломщик» постучал пальцами по белому кухонному столу, поверх которого в ряд лежали смартфон парня, ключи от квартиры и полицейского участка, несколько просроченных кредиток и пустая упаковка от презерватива. Всё содержимое карманов — оставалось только капитулировать. Внезапное осознание заставило его покраснеть. — Ты… трогал меня?       Довольная улыбка растеклась по лицу Фелисса: — Если пожелаете, сделаю не только это.       Лен с грохотом захлопнул дверь, позволяя раздражению выплеснуться наружу. Сейчас играть ему не требовалось: он действительно был зол как чёрт, но больше всего не потому, что какой-то наглец перещеголял его по всем фронтам, а от того, что на часах было только десять: у него похитили несколько часов бесценного сна!       Молча проследовав на кухню, парень увидел ещё дымящийся кофе и яичницу, устроившиеся на подоконнике, — Шатор действительно приготовил завтрак. Сумасшедший… — Как ты попал в квартиру? — Лен взял чашку и тарелку, плюхнулся на свёрнутый в трубочку в углу кухни ковёр и принялся за еду. — Попросил ключ у уборщицы, — Фелисс с довольным выражением на лице наблюдал за тем, как парень ест. — Надеюсь, Вы не против, если буду иногда заскакивать? — Против, — холодно бросил Филин, но есть не перестал.       Во-первых, готовил этот Шатор действительно неплохо, во-вторых, ему явно «доставляло» от возможности позаботиться о ком-то, а когда враг доволен, проще его обезвредить… Вот с уборщицей требовалось разобраться: если этот наглец сумел добыть ключи, то и потенциальному убийце ничего не стоило избавиться от источника своих проблем, попросту проникнув в квартиру следователя.       Расправившись с завтраком, Лен сложил посуду в раковину и обнаружил, что чистоплотный Фелисс избавился от горы немытых тарелок недельной давности. Ещё одна монетка в копилку психопата… — Вы сегодня поедете в участок или на место преступления? — Шатор беспрекословно взялся мыть посуду, пока парень изучал напечатанную в газете статью. — Тебе-то какое дело? — Лен раздражённо смял газету: ни слова истины, и ладно бы, но бурная фантазия журналистов двигалась в противоположную от рабочей версии сторону, угрожая сообщить убийце о замыслах полиции. — Хотел пригласить Вас на свидание, — Фелисс выключил кран, наблюдая за тем, как последние капли падают в ржавую раковину, а затем раскатал рукава рубашки. — У Вас ведь есть несколько свободных часов, и мы могли бы…       Парень молча шагнул ближе, сокращая расстояние между ними до минимума и вынуждая сына прокурора буквально вжаться спиной в стену возле раковины. Шатор смотрел на него с явным интересом, его глаза блестели, губы невольно чуть приоткрылись — явно ждал поцелуя; Лен раздражённо буравил наглеца взглядом. Этот светловолосый был выше его почти что на полголовы, не учитывая туфли на каблуке, и сей факт немного мешал выглядеть грозно, но… — Я работаю каждую минуту, — в нём пробудился Филин, взбешённый ранним подъёмом, незваным гостем и идиотской статьёй в газете. — Если у тебя чересчур много свободного времени, пойди и запишись в волонтёры. Потому что сейчас больше всего на свете я хочу вызвать полицию и закрыть тебя по крайней мере на пятнадцать суток в одной камере с пьяницами и попрошайками, где от твоего идеального внешнего вида ничего не останется.       Фелисс прикусил губу: — Делайте со мной всё, что хотите. Я в Вашем распоряжении.       Злость сходила на нет.       Шатор не издевался: его действительно пробирал до мурашек приказной тон Лена, а подобные угрозы вызывали только одно желание — встать на колени и подчиниться. Сумасшедший. Помешанный на страхе, злости, подчинении — если бы у парня были улики, он бы уже сдал этого человека в участок, потому что Филин внутри него буквально кричал: это убийца. Не обязательно серийный, но гарантировано психопат, который может причинить кому-то вред, если захочет.       А по выражению лица Фелисса можно было прочесть искреннее желание расчленить невинную десятиклассницу. Или десятиклассника — Лен не вдавался в подробности. — Позволите, чтобы я Вас поцеловал? — ладони сына прокурора легли на бёдра парня. — Всего один раз. Не могу смотреть на Ваши губы и держать себя в руках… — Я согласен на свидание, — холодно бросил Лен, резко отодвигаясь.       Теперь расстояние между ними составляло чуть больше метра, и всё же… Сложно оказалось контролировать сердцебиение, когда тело жаждало близости с этим опасным человеческим существом. Требовалось играть в невозмутимость, а парень не мог гарантировать, что от поцелуя с привлекательным сумасшедшим у него не сорвёт крышу.       А ещё ему следовало присматривать за потенциальным убийцей, чтобы тот не натворил дел.       Оставив Фелисса на кухне, парень наскоро принял душ, избавляясь от следов прикосновений обитателя нелегального притона, запаха чужих сигарет, вчерашнего похмелья и ночной работы в участке. Пусть «свидание» было, скорее, выполнением рабочих обязанностей, он всё равно хотел выглядеть прилично… Парень распустил волосы, позволив им слегка виться в районе плеч, натянул водолазку — лучше он не выглядел даже на школьном выпускном.       И взгляд Шатора, дожидавшегося в прихожей, полностью подтвердил это. — Вы прекрасно выглядите, Лен. — Поехали, — фыркнул он, упаковывая в карманы ранее «экспроприированные» гостем предметы. — Надеюсь, ты сегодня не на той крохотной машинке?       Фелисс покачал головой: — Это автомобиль брата, он одолжил, поскольку мои собственные задержали на таможне. Ненадолго, но… было неприятно.       Они вместе спустились по лестнице, минуя этажи с разрисованными граффити стенами, прокуренные лестничные клетки, следы крови, рвоты и кучи осколков стекла. Неблагополучный район — одним словом. Филин мог бы посадить половину обитателей своей многоэтажки пожизненно, другую — на несколько лет, однако охотился парень только на серийных убийц — до всех остальных ему просто не было дела. Вот шеф мог бы вплотную заняться трущобами, если бы пожелал, только бюджет на это не выделили, поэтому те нарушители закона, чьи преступления не считались достаточно значимыми, продолжали творить произвол.       Грязь явно выводила Шатора из себя. Пусть тот искренне старался не морщиться, выходило у него плохо, и Лен удивлялся вообще тому, как этот чистоплотный аристократ нашёл в себе силы подняться на нужный этаж…       В тесном дворике идеально белый джип смотрелся ничуть не менее удивительно, чем упавший с неба метеорит: транспорт со всех сторон обступили мальчишки, что-то между собой бурно обсуждая. Парень вспомнил, что вчера приехал на патрульной, которую следовало бы вернуть в участок, но при виде направления его взгляда Фелисс отыскал ладонь Лена, чтобы стиснуть её в своей. — Только не сбегайте, умоляю. Вы обещали. — Я своё слово держу, — парень осторожно высвободил пальцы из захвата: от прикосновения Шатора по телу волной пробежала дрожь, которая не обещала ничего хорошего. — Хорошо, — его спутник явно немного поуспокоился, хотя разочарования относительно нежелания Лена касаться скрыть даже не пытался.       Филин терпеливо дожидался, пока Фелисс разгонит толпу детей, чтобы после под визгливые выкрики о собственной ориентации (дворовые хулиганы, вероятно, хотели его задеть, не подозревая, насколько правы) забраться на сиденье рядом с водительским. Можно было, конечно, устроиться и сзади, но тогда сын прокурора явно расстроился бы, а это являлось нежелательным исходом.       Несколько секунд они сидели молча, слушая урчание работающего двигателя…       Ладонь Шатора внезапно оказалась на колене парня. Чужие ловкие пальцы медленно двинулись от колена к бедру, поглаживая кожу сквозь ткань джинсов; Лен прикрыл глаза, и всё же, не удержавшись, выдохнул тихий беспомощный стон, когда наглец достиг своей цели. Ему хотелось, чтобы этот человек касался его тела. И почти настолько же сильным, насколько и желание, являлся ужас от понимания, что Фелисс этими же руками причинял кому-то боль… — Если Вы позволите, я сделаю Вам приятно. Руками и ртом — как пожелаете, Лен; я хотел бы снова услышать, как Ваш голос меняется до неузнаваемости, превращаясь в стон.       Он был близко.       Слишком близко: Лен рывком распахнул дверцу джипа и буквально вывалился наружу, наплевав на то, увидят ли дети его стояк и раскрасневшееся лицо. Нужно было бежать. Не позволить чувствам овладеть им, закрыть своё сердце и… Он не сделал и шага, чтобы отдалиться от злосчастного автомобиля, только прислонился к нему спиной рядом с распахнутой дверью и стоял, закрыв ладонями собственные алые щёки.       Никогда ему с такой силой не хотелось затащить кого-то в постель. Потому что Фелисс был убийцей? Потому что у него обнаружились все признаки психопата, способного стать серийным убийцей? Лен не хотел знать. — До встречи, — равно выдохнул он, зная, что это не удовлетворит Шатора, а затем двинулся к патрульной машине.       Парень думал, утренний гость догонит его, снова будет умолять или требовать, но на этот раз обошлось: сын прокурора так и остался сидеть в автомобиле, не шевелясь, словно бы только что выяснил нечто шокирующее. И хотя Лен ощущал толику вины за то, что бросил своего спутника, так и не добравшись до места свидания, ему удалось быстро выбросить из головы всё лишнее и полностью сконцентрироваться на расследовании; в конце концов, он собирался поймать этого серийного убийцу ещё до того, как тот сумеет заявить миру о своём статусе.       Никто не ждал его так рано.       Филин никогда не появлялся на работе раньше срока: он мог засидеться допоздна, разбирая накопившиеся отчёты, но прийти раньше… На него косо посмотрел даже Воробей, только-только окончивший свою смену, а ведь напарник лучше всех знал и расписание, и привычки парня. Правда, поговорить о деле не удалось: Лену шёпотом сообщили, что шеф в ярости с момента, как переступил порог участка, и что следовало бы знаменитости успокоить начальника, поскольку полицейские единогласно сошлись на том, что злится тот именно на него…       Парень послушно отправился «на ковёр». — Почему тебя видели в компании старшего сына Шатора? — шеф, несмотря на свой преклонный возраст, отнюдь не был тучным мужчиной, предпочитающим завтракать и обедать пончиками. Порой тот устраивал показательные соревнования с зарвавшимися новичками, после которых тем было стыдно даже появляться в участке… Хотя Филин, бесспорно, по всем параметрам превосходил своего начальника.       Лен как раз думал о том, какую из версий «скормить» шефу, когда тот хлопнул ладонью по столу, требуя не лгать. — Он может быть убийцей, — честно ответил парень. — Серийным убийцей, за которым ты охотишься? — уточнил мужчина, слегка напирая, дабы оказать давление… хотя такие трюки не работали на Филина, который сам привык добывать из окружающих нужную ему информацию. — Вряд ли, — Лен неопределённо пожал плечами. — Но он точно кого-то убил или в ближайшем будущем убьёт, поэтому… — Поэтому он не твоего ума дело, — закончил шеф, снова звонко хлопнув по столу ладонью.       Задумчиво убрав руки за спину, парень внезапно уточнил: — Но Вы ведь не можете ограничивать мою личную жизнь? — Не могу, — помрачнел начальник, уже предчувствуя подвох. — В таком случае мы с Шатором встречаемся, — Лен широко улыбнулся, демонстрируя лучшую из коллекции наигранных улыбок. Шеф почти никогда не чувствовал подобного рода ложь, пусть и подозревал, что любимец публики время от времени водит его за нос. — Можете у него уточнить, если не верите мне.       Взгляд начальника означал приблизительно «ты действительно встречаешься с сыном прокурора, чтобы убедиться, что он не убийца?», а потому парень кивнул, подтверждая эту догадку, затем выскользнул из кабинета, оставляя мужчину наедине с собственными догадками и искренним непониманием происходящего.       Толпа из заинтересованных происходящим сослуживцев ожидала его у стойки дежурного. Правда, Филин не обронил ни слова, молча выудив из личного шкафчика форму и отправившись в раздевалку, — на сегодня у него был запланирован «выезд на природу». Обычно в таких случаях следовало взять с собой напарника, но Воробей только недавно ушёл домой, а ни с кем более парень так и не сумел сработаться, поэтому он просто вписал в рапорт некого не существующего «Смитти» и покинул участок.       Парковка перед главным входом, как и всегда, пустовала.       Единственным автомобилем была патрульная машина, на которой и приехал Лен, и если бы не она, то ближайшие несколько кварталов показались бы местом апокалипсиса: никаких ярких вывесок, только серые стены тоскливых многоэтажек, никаких людей… Хотя кто в здравом уме решился бы на прогулку рядом с участком, пусть даже и не ограждённым высокой стеной с колючей проволокой, как это обычно бывало?       Парень плюхнулся на водительское сиденье и завёл мотор. Поездка предстояла неблизкая, и всё же побывать у родителей жертвы дома означало, возможно, заполучить некоторые ценные сведения… Он включил радио, пристегнулся и выехал со стоянки.       Три часа одинаково тоскливых магистралей и ещё полчаса блужданий среди покосившихся домиков забытой богом деревни — и Лен наконец достиг места своего назначения.       Одноэтажное строение из дерева, возведённое, вероятно, ещё в прошлом веке, казалось ветхим и едва ли не сгнившим. Однако во дворе у колодца играла девочка в симпатичном белом платье, а с заднего двора доносился стук топора — жизнь била ключом. Филин собрал в хвост волосы, оценил собственное невыспавшееся выражение лица в зеркале и только после выбрался из машины. Его патрульный автомобиль привлекал бы внимание местных, однако дом семьи погибшей находился далеко от прочих строений — смотреть попросту было некому. — Полиция, — со вздохом громко сообщил парень, несколько раз постучав по невысокому забору. Калитка оказалась открыта, и всё же Лен дождался, пока позади домика прекратится стук, а затем к нему вышел небритый мужчина в одной белой рубахе, мокрый от пота. — Зачем пожаловали? — доброжелательностью от него и его топора отнюдь не веяло.       Филин даже пожалел, что не прихватил в качестве сопровождения одного из громил, обитающих в полицейском участке, и мысленно перепроверил наличие в спрятанной подмышкой кобуре табельного оружия.       Просто на всякий случай. — Я по поводу убийства Вашей дочери, — парень положил пальцы поверх забора. — Ведущий следователь по этому делу, Филин. Мне нужно осмотреть комнату погибшей, это может помочь отыскать виновного.       Хозяин дома отнюдь не добро на него зыркнул, и всё же распахнул дверь, отступая и позволяя войти. Судя по недовольному взгляду, если бы не форма, Лен так и остался бы «проводить расследование» за забором, поскольку этот обитатель деревенского дома на дух не переносил тех, от кого хотя бы пахло геем… А Филин, каким бы мужественным и сильным ни казался по телевизору, в действительности всё же был слегка худощав, имел длинные волосы и порой непрофессионально долго задерживал взгляд на мужских голых ногах.       По болотистой почве преодолев расстояние до двери, парень вежливо постучал… Мужчина отодвинул его в сторону и буквально с ноги распахнул дверь.       Посреди утопающего в полумраке зала на полу сидели три девушки, каждая из которых что-то старательно шила. Лену не требовались объяснения, чтобы понять, какие именно отношения связывают эту троицу и мужчину без штанов… Внезапное осознание заставило его обернуться к хозяину дома, который явно уже собирался вернуться к своему делу: — Как давно погибшая в последний раз была здесь? — Арисия, — бросил, словно выплюнул, тот. — Арисия её звали. Сбежала вместе с мамашей пять лет назад и поминай как звали. А у нас здесь хозяйство, дети… И зря ты один заявился, петушок. Я же из тебя тоже жёнушку сделаю — будешь мне трусы стирать и умолять, чтобы я в твою растраханную дырку свой член сунул… Не подумал? Я видел, ты без оружия, никуда от меня не денешься…       Хозяин дома напирал и напирал, пока не вынудил Лена прижаться спиной к стене. Для этого человека форма и автомобиль ничего не значили: он видел только симпатичную мордашку и волосы, которые можно намотать на кулак. Сумасшедший… — Снимай эти шмотки, — распорядился мужчина. — Значит, Арисии здесь уже пять лет как не было? — уточнил Лен, расстёгивая ремень. — Не было, — мрачно бросил помешанный. Несмотря на его отношение к девушкам, этот человек явно ценил кровные узы и был искренне опечален случившимся. — А теперь заткнись и раздевайся!       Филин кивнул.       Ремень, выдернутый им из брюк, просвистел в воздухе, хлестнув хозяина дома по лицу. Тот в первое мгновение даже не осознал происходящего: только скривился от боли, а когда попытался ринуться на парня, чтобы получить преимущество за счёт веса… Лен в мгновение выудил электрошокер и крепко вжал его чуть повыше колена мужчины. Крупное тело пронзило разрядом тока… Хозяин дома и небольшого гарема кричал, как свинья на убой, а затем рухнул на пол, явно отключившись.       Парень молча достал пистолет и направил на троицу девиц, которые до сих пор не прекратили шить: — В доме есть ещё кто-нибудь? — Мамы тебя не слышат, — раздался детский голос позади него. — Папочка даёт им белый порошок, и они ведут себя смирно. Больше никого не осталось: после побега Арис и её мамы ещё одна мама сбежала и забрала всех детей… Кроме меня, потому что я была с папочкой. Вас Арис прислала?       Девочка, такая маленькая, но уже познавшая все ужасы этого мира… Он стиснул оружие в своих руках, а затем убрал в кобуру: ни в ребёнка, ни в находящихся в полубеспамятстве женщин стрелять точно не стоило.       В конце концов, Лен сначала вызвал местную полицию, а затем принялся связывать поверженного мужчину ремнём. Наручники парень не прихватил: не подумал, что придётся проводить задержание, а потому ограничивался подручными средствами. Он осмотрел дом от и до, но не нашёл никаких личных вещей Арис или её матери — во всех комнатах царил беспорядок, стояла жуткая вонь… А от мысли, что и его хотели сделать частью этого наркотического гарема, становилось тошно.       К приезду наряда полиции на трёх автомобилях с мигалками Филин успел познакомиться с Яшной — так звали девочку — и выяснить некоторые подробности преступлений её отца… К счастью, большей части ужасов Яшна попросту не понимала: говоря о противозаконных вещах как о чём-то нормальном, она не испытывала ни страха, ни отчаяния. Позже, вероятно, девочка осознает, что именно с ней творили, но пока она была чиста и невинна…       Как и он сам когда-то. — Как Вас зовут, сэр? — уже после того, как все необходимые действия были совершены, парня отвёл в сторону руководитель группы захвата. — Филин, — Лен едва улыбнулся. — Меня знают под этим именем.       Обратная дорога утопала в вечернем полумраке. После «визита к семье» парень чувствовал себя выжатым как лимон, а ему предстояло ещё разыскать мать девушки… Он ровно держал руль исключительно чудом, а потому не свернул в полицейский участок (устный отчёт шеф всё равно уже получил), но двинулся по направлению к собственному дому.       Филин бросил патрульную машину у подъезда, бегом взлетел по лестнице… Дверь была не заперта. Парень вытащил пистолет, рывком распахивая единственную преграду, защищавшую его от воров. — Добрый вечер, Лен, — Фелисс постелил на ободранном линолеуме кухонного пола одеяло, разложил поверх коробки с роллами и явно дожидался его. — А я вот приехал отметить начало наших отношений… Вы же не против? — Против, — простонал парень, убирая табельное оружие и захлопывая дверь. — Я пойду переоденусь. — Не стоит, Вы и в форме очень сексуальный! — бросил ему вдогонку Шатор, который явно упивался своей властью и новым статусом, о появлении которого его явно уведомил начальник полиции.       Чёрт бы их обоих побрал!       Лен исключительно автоматическими движениями стянул рубашку и бросил её на пол: всё равно нужно будет сначала занести в прачечную, чтобы избавиться от привкуса затхлости и зловония, которыми ткань пропиталась за время визита к родителям жертвы. Он закрыл глаза. Больше всего хотелось завалиться спать, но его дожидались отчёты, присланные на электронную почту, а ещё этот Шатор, снова попиравший все правила приличия… — Вы очень устали, — пальцы Фелисса внезапно легли ему на плечи, вызывая дрожь, электрическим разрядом пронзившую всё тело парня от и до. Тёплые подушечки скользнули вниз, очерчивая старые шрамы. Следы побоев, ожоги от окурков, несколько глубоких ран, полученных уже на службе… Филин никому не позволял касаться себя там, где вред ему причинила сама жизнь, но сейчас стоял, не шевелясь, предоставив ладоням едва знакомого человека безмолвное разрешение нежно касаться едва ли не самой его души. — Хочешь трахнуть меня? — Лен положил ладонь поверх чужих пальцев, впервые за последние дни не пытаясь отстраниться.       Он ужасно устал.       Не только из-за нового расследования и потенциального серийного убийцы: устал притворяться хорошим копом; устал стелиться перед начальством, играя в послушание, когда последние полтора года ему с опаской выдавали даже электрошокер; устал от обращённых на него взглядов, большая часть из которых звучала разочарованием: «и это — Филин? Нет, этот сам на маньяка похож». Лен никогда не вписывался. Искренне пытался, порой даже заводил кого-то вроде друзей, и всё же в итоге против психопата он выходил один на один, а затем снова и снова переживал разбирательства о правомерности использования силы.       Всем вокруг словно бы было плевать, что существо, совершившее убийство, уже не могло в полной мере называться человеком… И ещё никакие присяжные не понимали, что во время охоты на маньяка принцип прост: или ты его, или он тебя; иначе с психопатами и быть не могло.       Поэтому Филин пил. Много, пусть и не слишком часто… Пил, чтобы не помнить, как после поимки очередного серийного убийцы его самого судили едва ли не как маньяка. Он вершил правосудие, а сама система насмехалась над ним, причислив к тем психопатам, охоте на которых парень посвятил большую часть своей жизни, — так звучало разочарование. К чёрту признание и фанатов, — этого Лен тоже не хотел — но ему нужны были те, кто понял бы его мотивы. Кто сказал бы «ты знаешь, что делаешь» и не искал бы подвох в каждом полуслове.       Фелисс смотрел на него именно так. — Нет, — шепнул Шатор, возвращая руки на плечи и неторопливо разминая спину парню. Его умелые прикосновения, хоть и причиняли едва ощутимую боль, избавляли от напряжения, позволяя снова дышать. — Я хочу заняться с Вами любовью, Лен. Когда Вы сами этого захотите. Когда посмотрите мне в глаза и скажете о том, что любите меня; тогда я сделаю для Вас всё. А сейчас, если хотите, я помогу Вам расслабиться: я многое умею, и Вы не останетесь недовольны.       Лен со свистом выпустил накопившийся в груди воздух. Кто бы знал, что сумасшедший, имеющий множество признаков серийного убийцы, внезапно заговорит о любви? — Я любить не умею, — не поворачиваясь, бросил он. — А я не стану причинять Вам вред, Лен. Особенно когда Вы хотите забыться, использовав меня в качестве личного палача. Можете сделать мне больно, можете сами взять меня, но я не позволю Вам потакать своей зависимости.       Филин с очередным вздохом сбросил с плеч ладони своего гостя и повернулся на пятках, снизу вверх глядя в чужие глаза. Босой сын прокурора в дорогой одежде комично смотрелся посреди разрухи в крохотной квартире на окраине города; чужие светлые волосы контрастировали с грязью, пылью и заваленными предметами шкафами и полками. Парень понятия не имел, почему человек такого уровня являлся к нему, словно привидение, да ещё и искренне желал помочь…       Сумасшедший, не иначе.       Они в молчании смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Так можно было не лгать, не приходилось избегать нежелательных тем, не требовалось притворяться кем-то из тех, кем давно не являлся. — Пойдём ужинать, — со вздохом бросил парень, стягивая брюки и отправляя их на пол следом за рубашкой.       Пока он искал в шкафу нечто приличное, Фелисс поднял вещи и осторожно сложил на ближайшем стуле. Вероятно, этому человеку хотелось пересмотреть положение едва ли не всех предметов в квартире, и всё же пока что Шатор держался, искоса поглядывая на обитающий в единственной комнате беспорядок.       Лен бросил чистую футболку на до сих пор расстеленную кровать… Фелисс взял вещицу и внезапно шагнул к нему, едва ли не вжимая парня в полки шкафа. Филин не шевелился. Близость Шатора пробуждала отвратительно не те мысли в чертогах разума, и если бы тот был не против, Лен уже накинулся бы на своего гостя. Однако вместо тех самых прикосновений Фелисс внезапно скомандовал поднять руки… Чужие пальцы за секунды облачили его в растянутую футболку, затем Шатор опустился на одно колено и с пугающим спокойствием натянул на Филина, грозу серийных убийц, спортивные штаны.       Было в этом что-то смущающее: Лен замер, глядя на то, как поднимается с колен его гость. Он пытался осознать только что случившееся… Его одевал другой человек. И не кто-нибудь, а Фелисс Шатор с блестящим будущим, который, вполне вероятно, мог обедать и с самим президентом, но вместо этого устроил ужин на полу грязной кухни в неблагополучном районе.       Если бы Лен был хоть чуточку более романтичен, он бы подумал, что всё это — из интереса к его скромной персоне…       Ели молча.       Парень время от времени бросал на своего «спонсора» задумчивые взгляды, поскольку роллы оказались отвратительно вкусными — проще было бы, если бы Фелисс не оказался так хорош буквально во всём, за что бы ни брался. Мысленно подсчитывая, сколько Шатор уже успел потратить на него денег и времени, Лен упустил из виду собственное желание напиться, вспомнив о нём, лишь когда его желудок оказался доверху полон. — Ты не пьёшь? — Филин лениво откинулся назад, упираясь на стену. При виде этого Фелисс, едва поморщившись, бросил парню подушку — пришлось приподняться и сунуть ту под спину. — Мне показалось, что у Вас проблемы с алкоголем, — Шатор улыбнулся, внезапно придвигаясь настолько близко, что при желании парень мог бы устроить голову на его плече. Пальцы Фелисса осторожно отыскали ладонь Лена, но не дотронулись — только замерли на расстоянии десяти сантиметров. — Мне бы хотелось Вас коснуться. Что для Вас будет приемлемым?       Его слова казались ударом под дых.       Никто никогда не пытался быть нежным с детективом, поймавшим не одного серийного убийцу; случайных партнёров парень всё равно не помнил, а семья… о кровных родственниках Лен предпочитал даже не вспоминать. Но он не боялся прикосновений… Нет, настоящий ужас и оцепенение вызывала мысль довериться другому человеку — полюбить или испытать нечто большее.       Филин и не заметил, когда перестал играть роль и прятаться за выдуманной личностью. Теперь он был просто испуганным маленьким мальчиком, который на деле всё это время скрывался внутри него… Казалось, рядом с этим человеком позволялось избавиться ото всех масок. — Возьми мою ладонь, — Лен осторожно сместился чуть ближе и устроил голову на плече своего гостя. — Вы и правда не меньше моего жаждете прикосновений, — Шатор улыбнулся, сначала осторожно касаясь самых кончиков пальцев парня, а затем уже свободнее поглаживая его ладонь. Длинные пальцы, явно не знающие тяжёлого труда, переплелись с пальцами Лена, и это простое, казалось бы, движение внезапно показалось более сексуальным, нежели всё, что для парня делали за всю его жизнь. — К Вашему счастью, я тоже сгораю от нетерпения. — Помолчи, а, — Лен закрыл глаза. — Ты в разы симпатичнее, когда молчишь.       Его разбудил настойчивый вопль телефона, раздававшийся из соседней комнаты.       Парень медленным осознанием возвращался в собственное тело, постепенно дойдя до мысли, что, по всей видимости, уснул прямо на кухне… Его голова покоилась на коленях Шатора — это Лен определил по всё ещё до ужаса дорогим предметам одежды, запаху и длинным светлым волосам, свисающим неподалёку. Романтика…       Рывком перекатившись в более удобную и менее смущающую позицию, Лен двинулся за вопящим устройством. — Слушаю, — собственный голос звучал хрипло, и парень прокашлялся. — Филин, — интонация шефа отдавала привкусом удивления «неужели после сегодняшнего дела ты не валяешься пьяным в притоне за городом?», но тот быстро взял себя в руки. — Нашли тело. Возможно, это твой подопечный, так что бегом сюда — будем разбираться. — Скоро буду, — Лен протёр глаза и сбросил вызов.       Чего ему не хватало, так это второго мертвеца за столь короткий срок… Это дело обещало быть до ужаса запутанным: отчего-то парень знал почти наверняка, что по ходу вскроются не меньшие «гнойники», нежели вчерашняя семейка отшельников, и ему оставалось только надеяться на то, что маньяк не станет «поставлять» семь трупов в неделю, поскольку в таком случае придётся привлечь к расследованию половину участка.       В дверном проёме замер Фелисс. — Работа? — тихо спросил сын прокурора, хотя явно давно обо всём догадался. — Поезжай домой, — Филин приблизился к нему и положил руку на плечо. — Это надолго.       Выражение лица Шатора продемонстрировало искреннее разочарование: возможно, тот мечтал проснуться вместе с Леном, приготовить завтрак и всё в таком духе. Однако работа полицейского (особенно во время расследования) представляла собой круглосуточную борьбу за жизнь, а несколько часов сна могли стоить ещё кому-то жизни — без понимания этого не стоило даже соваться в ряды служителей правопорядка. — Давайте я Вас отвезу, — Фелисс поднёс ладонь Лена к губам и едва коснулся тыльной её стороны. — Вы устали, а я беспокоюсь, справитесь ли Вы с управлением…       Мысленно перечислив все знакомые ему правила относительно присутствия гражданских, парень пришёл к выводу, что желание Шатора вряд ли нарушало хоть одно из них. Сам он слишком хотел спать, чтобы яростно сопротивляться, как сделал бы это днём, поэтому только кивнул, и ещё спустя десяток минут торопливых сборов двое вышли в ночную темноту, уютно окутавшую район.       Казалось, было около трёх или четырёх часов утра. Лен поёжился: в который раз не прихватил с собой куртку, и тогда Фелисс набросил ему на плечи пиджак. — Спасибо, — сонно бросил парень, устраиваясь на сиденье рядом с водителем, а затем, пристегнувшись, позволил себе провалиться в неглубокий сон.       Его разбудило осторожное прикосновение к плечу: машина уже стояла на парковке перед одиноким среди высоток пятиэтажным зданием. Это строение уже лет пять как должны были снести, но оставшиеся в живых жильцы не желали по смешной цене продавать собственные квартиры, потому судебное разбирательство затянулось на долгие месяцы, и до сих пор обитатели жутковато выглядящего здания одерживали верх над предпринимателями и бюрократами.       У подъезда собралась толпа пенсионеров, бурно обсуждающая случившееся, а полицейские из трёх патрульных автомобилей безуспешно пытались убедить стариков разойтись по домам. — Возьмите, — Шатор протянул ему некий картонный квадратик, при ближайшем рассмотрении оказавшийся визитной карточкой, на задней стороне которой ровным почерком написали телефонный номер. — Позвоните, когда закончите, я за Вами заеду.       Лен повертел бумажку в руках, затем сунул в нагрудный карман. Он уже собирался распахнуть дверцу, когда внезапно повернулся к Фелиссу и напрямую спросил: — Зачем тебе это? — Что «это»? — сын прокурора улыбнулся, демонстрируя, что не только Филин может играть в непонимание. — Ничего, — парень, скрывая раздражение, покинул салон и двинулся к коллегам.       Он и сам прекрасно понимал, насколько глупо спрашивать подобного человека об истинных мотивах, однако вчерашний вечер, слова и отношение Фелисса позволили подумать, будто всё происходящее между ними — не игра каждого и не попытка достичь собственной цели, а нечто большее…       Как будто психопаты способны на чувства.       Его уже ждали.       Незнакомые полицейские проводили Филина к ограждённому жёлтой лентой участку и пропустили внутрь. Дверь в подвал была распахнута, и Лен догадывался, где именно нашли тело… Глубоко вдохнув ещё свежий воздух, он решительно двинулся вниз по ступеням.       Технические помещения оказались маленькими и тесными. Пахло плесенью, сыростью и смертью — парень, правда, держался спокойно, чего нельзя было сказать о его морщащих нос сопровождающих. Наконец, они добрались до тела. Того, что от него осталось. В последнем помещении располагалась ванна, заполненная химикатами, в которой плавали неразложившиеся куски умершего, кем бы он ни был. По всей видимости, убийца решил таким образом избавиться от улик, и это у него почти получилось: ещё пару месяцев — и от мертвеца остались бы лишь некоторые куски, уже не подлежащие опознанию.       Смотреть было не на что.       Лен и без чтения отчётов знал, что в подвал маньяк спускался в полном облачении и точно не мог по глупости оставить отпечатки пальцев, а следы его резиновых ботинок мало что давали следствию… Можно было попробовать разговорить стариков — хоть надежда на полезные сведения струилась крайне тонкой нитью, она всё же имелась, а хоть какая-то зацепка лучше их полного отсутствия. — Ты думаешь, это твой? — Воробей, появившийся едва ли не из ниоткуда, встретил Филина у выхода из подвала. — Оснований нет, — Лен перешагнул через ленту и зевнул, ощущая желание ещё на несколько часов забыться сном, поскольку те крохи на коленях у Фелисса мало что ему дали. — Плевать на улики, — напарник демонстративно сплюнул. — Я спрашиваю твоё мнение, умник, потому что ты всегда знаешь больше, чем мы.       Парень повернулся к невысокому дому лицом, скользя взглядом по зашторенным окнам, в некоторых из которых горел свет. Невидимые нити, связывающие его и серийного убийцу, становились крепче, плотнее — как только Лен сумеет распутать клубок из бессвязных фактов, соединив элементы преступления между собой, эти нити станут цепями, которые намертво придавят нарушителя закона к земле. — Здесь он тренировался или развлекался. Девушка, которую мы нашли, — подготовленная для нас постановка, а это — случайно обнаруженный тайник. Вполне вероятно, что этот преступник уже прикончил множество людей, подобным образом избавившись от тел, и теперь решил проверить свою ловкость в битве с равным противником. — Думаешь, он нарочно выбрал девушку в пределах нашего участка?       Лен едва улыбнулся: — Да, это было приглашением. Убийца явно мой страстный фанат.