Серийный следователь

      Допрос проходил вяло.       Настолько вяло, что Лен готов был читать отчёты в перерывах между ответами стариков… И ведь они не сообщали ничего толком. Как и в случае со студенческим общежитием, почти все из обитателей здания хотели дать показания, но при этом никакой ценной информации в их словах не содержалось. Филин успел выяснить, как зовут всех кошек в доме, что подсолнухи лучше всего растут на северной стороне, приобщиться к слухам о том, что в тридцать пятой квартире обитает призрак… Ему даже подарили ромашку в горшке и книгу о вязании.       В итоге, пережив несколько смертельно тоскливых часов в компании стариков пятиэтажки, уже от коллег парень узнал о том, что тело обнаружил водопроводчик, который по воле случая перепутал адрес дома. При виде мертвеца мужчина упал в обморок и до сих пор отсыпался на лавочке, укрытый чьим-то одеялом в рыжую полоску. — Похоже на «висяк», — отметил Воробей, прикуривая уже третью сигарету. — Расследовать нечего, — в тон ему бросил Лен. — Подождём, пока идентифицируют тело, а пока продолжим работу с девицей из общежития. — То есть распускать этих молодцев? — удивлённо уточнил напарник, который явно собирался обследовать каждый сантиметр подвала.       Филин покачал головой: — Пусть проведут всё, как следует. Маньяк точно явится перепроверить, что мы здесь делали. В его голове должно поселиться осознание, что мы что-то нашли и роем под него отсюда, — пусть перепроверит другие свои тайники. — Ты не Филин, а лиса, — пробурчал Воробей. — А ты чем займёшься? — Хочу полностью осмотреть подвал, — парень натянул резиновые перчатки. — Моя часть работы тоже должна быть выполнена по всем стандартам.       Никто в здравом уме точно не полез бы туда, куда теперь направлялся Лен. Вероятно, на это убийца и ставил, когда решился проводить «испытания» в подобном месте… Однако парень был до чёртиков дотошным, а потому без сомнений взялся исследовать водопроводную систему дома. Перчатки помогали, но не спасали от тошнотворного запаха, и спустя полтора часа непрерывной работы Лен невольно задумался о том, в правильном ли направлении двигается его расследование… А затем он нашёл.       Небольшой пакет, почти крохотная посылка, спрятанный в одной из труб, содержал в себе нож для разделки (вряд ли с отпечатками пальцев, и всё же в чудеса парень порой верил), несколько свёрнутых в трубочку листов бумаги, на которых подробно излагался процесс избавления от тела, парочка фотографий жертвы — маньяк явно имел пунктик на тему чистоты и перфекционизма в собственной работе.       Улики парень передал криминалисту, потребовав отчитываться ему и только лично, а затем отправился в любезно предоставленную одним из стариков ванную: пахло от него так, будто всю жизнь только и делал, что валялся в грязи…       Струи горячей воды позволили вернуться в реальность, где до сих пор требовалось поймать ловкача-убийцу. Лен пытался составить портрет, вывести общие переменные, однако двух трупов, один из которых оказался «незапланированным», даже профессионалу было мало. Одно дело — следовать по аккуратно уложенной телами мертвецов тропе, и совсем иное — в начале расследования внезапно отыскать ключ к его итоговой точке.       Что-то в этом деле не клеилось.       Лену срочно нужно было встретиться с матерью первой жертвы (к счастью, подчинённые уже успели отыскать необходимый адрес), и он собирался прямо сейчас этим и заняться. Истина — вот чего парень жаждал, распутывая хитросплетения мотивов, но готовый ответ на главный вопрос ему, если повезёт, сможет дать только сам серийный убийца, когда парень прижмёт свою добычу спиной к прутьям решётки. А до того оставалось только предполагать. — Я уехал, — уже на ходу бросил он напарнику, когда тот мягко положил руку на его плечо, вынуждая остановиться. — Что у тебя с Шатором, Филин? Почему он бегает за тобой, словно собачонка? Ты же знаешь, шеф не позволит использовать гражданских, особенно такого уровня… — Воробей поморщился, проявляя ту толику искренней дружеской заботы, на которую вообще был способен.       Лен оценил выражение лица человека, с которым несколько лет работал вместе, и соврал, не моргнув и глазом: — Мы встречаемся, и он — гиперопекающая мамаша. Если будет надоедать, позови меня, я разберусь. А теперь я поехал.       Он ощущал нечто сродни вины, оставляя Воробья наедине со своими размышлениями (поскольку тот вряд ли вообще был в курсе ориентации Лена), однако получение сведений являлось первоочерёдной задачей, и парень собирался восполнить пробелы в понимании своего врага, поскольку только так можно было отыскать среди вороха нитей тот самый след, ведущий к наглому психопату.       Мать Арис оказалась полноватой женщиной слегка за сорок. Она встретила Лена у подъезда, затем сопроводила наверх, в квартиру… Последняя представляла собой укромный уголок гадалки. Свечи, канделябры, гобелены во всю стену, скрывающие прорехи в обоях, ленты на потолке и бессмысленные узоры, краской выведенные на полу. Все окна были занавешены, поверх редких зеркал накинули чёрную ткань, отдавая дань умершей — парень даже поёжился, и совсем не от того, что босиком ступал по прохладному полу.       Женщина усадила его на подушку на ковре, сама опустилась рядом, устанавливая между ними невысокий деревянный столик. — Я хотел бы осмотреть комнату Арисии, — Филин задумчивым взглядом окинул аккуратно сложенные на полках деревянного шкафа предметы для магических действ. — Подожди, — с укором посмотрела на него гадалка. — Раз уж пришёл, выслушай сначала меня, а потом будешь заниматься своим расследованием. — Вы знаете, кто убил её? — напрямую спросил парень. — Человек с белыми волосами, — тем же тоном бросила ему женщина. — Но ты мне всё равно не поверишь, так что какая разница?       Она была права.       Лен понятия не имел, откуда эта странная незнакомка узнала о его знакомстве с Шатором и подозрениях, порой всплывающих глубоко за пределами осознанности, однако не сомневался, что всю информацию та получила отнюдь не от магического шара… А мать убитой тем временем старательно перемешивала колоду карт. Следить за её руками казалось сплошным удовольствием: идеальные отточенные до автоматизма движения совершали с картоном буквально невообразимые вещи, а магия ведь ещё даже не началась!       Фелиссу бы понравилось.       Эта мысль заставила парня нервно вздрогнуть: откуда в его голове столько ассоциаций, связывающих поток мыслей с сыном прокурора? — Ты влюбишься, — прервала поток рваных мыслей женщина. — Влюбишься по уши и одновременно раскроешь дело. Только итог будет зависеть от тебя самого: можешь выбрать праведный путь и остаться ни с чем, или можешь сойти с протоптанной тропы и обрести всё. — Не нужно приплетать Шатора к расследованию, — Филин скрестил руки на груди. — Я прекрасно знаю, насколько он опасен, и если смогу доказать его вину, то отправлю за решётку. Ничего больше. — Не обманывай себя, — гадалка сложила карты, снова перемешивая. — Из этой искры разрастётся громадное пламя, и если ты вовремя не выберешь сторону, тебя попросту испепелит по пути.       Лен молча поднялся.       Следовало с самого начала заняться работой, а не терять время на сеансы шарлатанства… Хотя женщина выглядела удовлетворённой, как будто проговаривание сплетен вслух питало её внутреннюю силу, так что некоторая польза от бредовых историй всё же была.       Комната жертвы оказалась… обычной. Среди прочих помещений, отражающих магическую составляющую по желанию её матери, это помещение выглядело даже немного блекло, несмотря на наличие на стенах постеров, газетных вырезок и прочего. Взгляд Филина тут же зацепили письма. Белоснежные конверты не вписывались в атмосферу маленького мирка умершей девушки, потому он тут же натянул перчатки и с грацией охотничьего пса, взявшего след, выудил рукописные послания.       Его глаза мельком касались строчек, поющих о любви и привязанности, о нежности… почти никакого сексуального подтекста, кроме нескольких осторожных намёков. Следовало сравнить образец почерка… — Хочешь забрать их? — женщина стояла в дверях, не решаясь переступить порог и нарушить таинство, казалось, ещё живой дочери. — И дневник, — Лен кивнул в сторону розового блокнота на символическом замочке. — Вы не возражаете?       Вопрос был, скорее, формальностью — получить ордер ему буквально ничего не стоило, Филин не подготовил бумаги заранее только потому, что подозревал снова не найти ничего стоящего… Однако ему повезло. Личные переживания могли о многом рассказать, к тому же ещё был телефон, письма — судя по всему, таинственный ухажёр более чем существовал, да ещё и убил свою прекрасную пассию. — Бери, — женщина пожала плечами. — Арис эти вещи уже ни к чему.       Парень покидал странную квартиру со смешанными чувствами. С одной стороны, его смутили слова гадалки о Шаторе, с другой… всё же не следовало исключать возможность, что серийный убийца изначально спланировал подобраться к нему как можно ближе, чтобы следить за ходом расследования и при необходимости подкинуть нужные улики.       С этого момента требовалось пристальнее наблюдать за всеми фактами и уликами, которые Фелисс мог отыскать, находясь рядом с ним.       Солнце стояло уже высоко — от утренней прохлады буквально ничего не осталось. Лен стянул куртку и лениво потянулся, замерев рядом с подъездом. Сюда он добрался на такси, теперь следовало бы вызвать машину, чтобы поесть и вернуться в участок — проверить накопившиеся отчёты, подписать бумаги, оформить рапорты… Бумажная работа убивала в нём интерес к охоте, но сейчас (парень чувствовал это) торопиться было некуда.       Вскоре серийный убийца узнает, что его тайник вскрыли и со всех сторон изучили, а значит, отправится перепроверить остальные… Все необходимые приготовления для возможного задержания Лен уже организовал. Оставалось только ждать.       Он достал из кармана визитку с написанным от руки номером Шатора и со вздохом набрал своего преследователя. — Не думал, что Вы позвоните, — это было первым, что сказал ему Фелисс. — Но очень рад. Вы уже закончили с делами на сегодня? — Хотел перекусить перед возвращением в участок, — парень невольно смял в руке ткань рубашки. — Поедем вместе?       Лен ожидал, что сын прокурора откажется. У того явно имелись собственные дела и планы насчёт сегодняшнего дня, а потому обед у чёрта на куличках вместе с едва знакомым человеком… Пусть они и «встречались», в действительности знали друг о друге не больше, чем о случайных знакомых, не считая странного притяжения, накаляющего воздух в мгновения их встреч, и того, что удавалось выяснить благодаря особой проницательности каждого из них. — С удовольствием, — Шатор буквально ощутимо улыбнулся, едва ли не празднуя собственную победу. — Скоро буду.       И хотя парень больше ничего не сказал вслух, сердце у него груди колотилось буквально с бешеной скоростью. Он… дожидался этой встречи. Неосознанно радовался возможности позвонить Фелиссу и убедиться, что тот не обманул и по первому зову действительно явится «спасать» партнёра, который внезапно свалился ему на голову.       Не прошло и получаса, когда белый автомобиль Фелисса остановился рядом с автобусной остановкой. Лен указал именно это место, чтобы не множить слухи, которые вполне могла распространять необычная гадалка. — Привет, — сухо бросил парень, занимая соседнее от Шатора сиденье и уже автоматически пристёгиваясь. — Как Ваша работа? — тот едва улыбнулся в ответ на приветствие, явно оценив этот «широкий жест» со стороны человека, который обычно произносил от силы пятьдесят слов в час. — Глухо, — пожал плечами Лен, пытаясь оценить, насколько искренним был интерес Фелисса к расследованию. — А твоя?       Мгновение они сидели молча: видимо, мысленно Шатор удивлялся тому, как можно не знать подробности его жизни, о которых, очевидно, тысячу раз писали в газетах, но затем словно бы вспомнил, что перед ним Филин, для которого мира за пределами серийных убийц буквально не существовало, и только повернул ключ зажигания, позволяя мотору автомобиля тихо заурчать. — Я не работаю, — Фелисс плавно вырулил на дорогу. — Дивидендов от моей доли акций хватает на безбедную жизнь, а через полгода ко мне официально перейдёт контрольный пакет всемирной сети моего дяди… Знаете, я мог бы, исключительно ради интереса, проводить дни, уткнувшись в кипу бумаг и пытаясь отыскать наиболее выгодную для инвестиций компанию, но учёба и стажировка слегка утомили меня — хочется полгодика отдохнуть. В Вашей компании; если Вы, конечно, позволите.       Лен следил за дорогой.       Не то, чтобы положение Шатора в мире бизнеса оказалось для него шокирующей истиной… скорее, он не ожидал, что «папенькин сынок» и «золотой мальчик» на деле окажется серьёзным молодым человеком, искренне заинтересованном в собственном будущем. Слова Фелисса говорили о том, что тот давно спланировал, каким образом будет зарабатывать на жизнь и как не позволит миллионам кануть в лету, — всё это заставляло парня беспокоиться, не вписали ли его в подобный грандиозный план, где всё заканчивалось женитьбой.       От необходимости говорить Лена избавило появление на горизонте чертовски дорогого ресторана, на подземную парковку которого Шатор и свернул. Парень мысленно выругался: неужели спутник решил проверить его образованность? Или попросту принял решение поиздеваться, ведь в подобных заведениях строго соблюдают дресс-код… — Вам не нравится? — Фелисс успел считать эмоцию до того, как парень даже подумал о необходимости её скрыть. — Не самое подходящее для меня заведение, — Лен едва улыбнулся. — Во всех смыслах.       Он и сам удивился от того, что его голос более не звучал сухо и раздражённо — теперь в тоне слышалась искренность. Таким и был настоящий парень, прятавшийся за множеством масок, со временем превратившихся во вторую кожу; прямолинейным, слегка неловким, порой — чересчур откровенным; и уж точно не тем сдержанным холодным специалистом, которым столько лет учился казаться.       Шатор молча отстегнул ремень безопасности, наклонился назад и достал бумажный пакет, который спустя мгновение оказался в руках у Лена. — Помочь Вам переодеться? — как ни в чём не бывало предложил тот. — Да, — парень не ожидал от себя подобного ответа, и всё же слово сорвалось с его губ прежде, чем он сумел взять себя в руки. Говорило ли в нём желание или тоска по ласковым прикосновениям пальцев Фелисса — сказать оказалось сложно, да никто и не горел желанием разбираться в первопричине происходящего.       Шатор, казалось, колдовал: руки задерживались у пуговиц рубашки буквально на секунды, быстро перемещаясь от одной к другой, и Лен уже было подумал, что тот не коснётся его… Фелисс неторопливо освободил верх парня, а затем ладони осторожно легли поверх груди, мягко надавливая и поглаживая. Самыми подушечками пальцев тот скользил по коже, оставляя почти что осязаемые следы; парень зажмурился и выдохнул тихий стон, полностью погрузившись в ощущения.       Чужие руки скользнули вверх, пальцами очерчивая ключицы, легли на шею, словно сын прокурора желал оказаться на скамье подсудимых… Лен не дышал. Фелисс надавил только едва-едва, но и этого оказалось достаточно, чтобы грозный Филин прикусил губу, взглянув на него полными мольбы глазами. — Вы хотите заняться со мной сексом? — Шатор внезапно наклонился к нему и языком коснулся шеи, оставляя влажный след. — Возьми меня, — прошептал, задыхаясь, Лен. — Не здесь же, — Фелисс отстранился, и его глаза лихорадочно блестели, выдавая желание довести дело до конца. — Хочу, чтобы наш первый раз был в особенном месте, Лен. Мой первый раз.       Парень удивлённо моргнул: — Ты никогда не спал ни с кем? — Дальше поцелуев не заходил, — Шатор мягко улыбнулся, и оттенок румянца сверкнул на его щеках. — Хотел заняться сексом с человеком, которого полюблю и который будет чувствовать то же в ответ. Надеюсь, Вы не против?       Лен взял его лицо в собственные ладони, пытаясь понять, каким образом этому завораживающему чуду природы удалось никому не отдаться, учитывая его внешность, жажду прикосновений и бесконечную нежность, которой Фелисс готов был делиться буквально безвозмездно. Он сам давно перестал вести счёт: секс стал для него наркотиком наряду с алкоголем, способом забыться и не пытаться заново собрать в пределах собственной головы картину текущего дела.       Только не сейчас.       Шатор занимал его мысли от и до, стоило ему появиться на горизонте. Пытаясь разгадать мотивы действий этого странного человека, Филин не думал более ни о чём, и это казалось буквально благословением богов: спокойствие и тишина в пределах головы, обычно переполненной теориями и их опровержениями, позволяли дышать свободно. — Но я ведь не люблю тебя, — Лен погладил своего спутника по щеке. — Полюбите обязательно, — Фелисс улыбнулся. — Да и я всегда готов сделать для Вас исключение, Лен. Вы сводите меня с ума.       Руки Шатора выудили из пакета тонкую ткань кофейного цвета рубашки, затем ловко накинули на плечи парня, помогая засунуть руки в рукава. С пуговицами уже не церемонились, застёгивая вдвоём… Оставались брюки. Лен слегка обеспокоенно взглянул Фелисса, словно пытаясь понять, насколько сильно того смутит бугорок в районе паха, однако последний только помог устроить ноги у него на руках, чтобы после исключительно силой ловкости рук сначала снять брюки, а затем облачить его в обновку.       Прилагался и ремень, при виде которого оба одновременно сглотнули. — Свяжете меня им? — Шатор дружелюбно улыбнулся. — И не только свяжу, — Лен облизнулся, и всё же удержался от прикосновений, которые грозили им задержкой в салоне на гораздо более длительный срок. Как оказалось, смириться с собственным желанием коснуться этого человека вышло в разы легче, чем со всем прочим. — Пойдём, Фелисс?       От звука собственного имени тот явно смутился, и всё же постарался не подавать вида, неторопливо выбираясь из салона.       По дороге к лифту Филин на несколько секунд задержался у зеркала, демонстрировавшего чертовски дорогую одежду, идеально ему подходящую… Отражающая поверхность преподносила знакомые черты в блестящей обёртке. В этих вещах парень походил на одного из тех богатеньких детей, которых не раз и не два тормозил во время того, как отбывал наказание, работая в качестве патрульного, и эта мысль заставила его улыбнулась.       Быть может, сложись всё иначе, он мог бы каждый день выглядеть именно так; мог бы, как Шатор, говорить о дивидендах и доле акций… а ещё никогда бы не узнал о том, каково это — убить человека. — Лен, — Фелисс вернулся и осторожно взял его за руку, крепко стискивая ладонь в своей. — Вы прекрасны. — Нет, — устало выдохнул парень, переводя взгляд на обеспокоенное выражение лица сына прокурора. Он знал, почему. Знал, и потому молча стряхнул капельки навернувшихся слёз.       Казалось, Шатор хотел что-то сказать. Возможно, утешить и заверить, что всё будет в порядке, — люди всегда так делали, когда видели, как он изнутри разваливался на части… Фелисс внезапно шагнул к нему, сокращая расстояние между ними до минимума, а затем, не спрашивая, заключил парня в объятия.       Знакомый запах окутал Лена с ног до головы, и он, уткнувшись в чужое плечо, внезапно позволил себе разрыдаться.       Сын прокурора не оттолкнул его. Наоборот, нежно поглаживал по спине, словно желая сказать, что защитит от всего плохого и избавит ото всех потенциальных неприятностей, стоит парню сказать хотя бы слово. И если до этого Филин мог позволить себе сомневаться в чувствах или намерениях этого человека, теперь всё казалось очевидным… Он не шевелился, дожидаясь, пока поток слёз сам собой не иссякнет. — Вы можете больше не быть следователем, если не хотите, — Шатор пригладил растрёпанные волосы Лена. — Это моя работа, — Филин резко отстранился, пытаясь заново выстроить только что рухнувшие к ногам этого светловолосого наглеца собственные границы.       Фелисс осторожно покачал головой: — Эта работа сводит Вас с ума, Лен. Вам нужно взять перерыв, подумать о том, чем Вы хотели бы заниматься в будущем… Можете не беспокоиться о деньгах, их у меня предостаточно. — Не лезь в мою жизнь, ладно? — парень скрестил руки на груди. — Мы знакомы несколько дней. Я тебе не доверяю, и ты об этом прекрасно знаешь, ни к чему ломать комедию и…       Его резко и немного грубо впечатали в стену. Теперь Шатор, и без того имевший преимущество в росте, нависал над ним, не оставляя даже сантиметра свободного пространства. Запах парфюма окутал Лена, вынуждая едва ли не задыхаться манящим ароматом, ассоциирующимся только с этим человеком, а обзор, открывающийся в подобной позиции, и вовсе немного смущал.       Филин мог бы справиться с ним. Сантиметры роста Фелисса гарантировали тому разве что факт падения с большей высоты: по физическим параметрам парень превосходил этого золотого мальчика едва ли не в полтора раза, а потому при желании оттолкнуть сына прокурора и сбежать для Лена почти ничего не стоило, но… он предпочитал оставаться. — Хотите сказать, что сами всё обо мне знаете? Прочли полицейский отчёт и довольствуетесь той информацией, не так ли? Если уж снимать маски, то Вам придётся рассказать мне гораздо о большем, нежели мне. Или Вы, Филин, хотите сказать, что остаётесь со мной не только ради расследования?       Фелисс впервые назвал его так. Впервые после той ночи, когда они только познакомились и когда сын прокурора осторожно прощупывал границы допустимого в их отношениях.       Он соврал бы, если бы сказал, что ничего не чувствует. — Прошу прощения за беспокойство, — выдохнул Лен, рывком освобождаясь. Парень смотрел на Шатора, словно дикий зверь, загнанный в угол… И кто из них ещё походил на серийного убийцу? — Верну Ваши вещи после химчистки. — Вот только не надо мне лгать, — Фелисс стиснул руки в кулак. — Я знаю, кто Вы и чем занимаетесь. Считаете, я убил человека? Или тех людей, смерти которых теперь происходят? — Ты мне симпатичен, — раздражённо, словно под дулом пистолета, бросил Филин. — Был.       Лен развернулся на пятках и зашагал прочь.       Выбравшись из темноты подземного этажа, парень замер. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил его, вынуждая задуматься… Он позволил себе быть искренним, кричать о своих чувствах, когда обычно не открывал рта даже пребывая в состоянии крайнего раздражения. И ведь Шатор сказал правду: Филин действительно держался рядом и вообще согласился встречаться из-за того, что подозревал его в убийстве. Неужели в глубине души Лен неосознанно считал иначе?       Сплюнув раздражение на асфальт, парень сам себе покачал головой и внезапно понял, что его телефон и прочие вещи остались в машине Фелисса, а значит у него при себе не имелось ни денег, ни возможности связаться с кем-нибудь из знакомых. — Лен, — Шатор, слегка растрёпанный, встал рядом с ним. — Вы же сказали, что не будете лгать, но затем сообщили мне о своих чувствах… Это бестактно. — Извиняться не стану, — Филин скрестил руки на груди. — Вы мне тоже нравитесь, — тихо сказал Фелисс, с надеждой глядя на него. — Лен. Я не могу пообещать, что не причиню Вам боль или что не стану более говорить правду в лицо, когда Вы попросите. Но я хочу касаться Вас. Хочу, чтобы Вы полюбили меня. Так ли это невозможно?       Ему давно следовало бы вернуться в участок и продолжить работу, но вместо этого парень тратил драгоценное время, за которое серийный убийца мог расправиться с ещё одной жертвой, на Фелисса. На то, чтобы стоять на тротуаре посреди улицы и не знать, что ответить на искреннее признание в чувствах. — Я не знаю, — Лен поднял голову, чтобы заглянуть в глаза Шатора. Тот не лгал… Чёрт бы его побрал: они оба понимали, что второй ведёт двойную игру, и всё же оставались вместе, поскольку сумасшедшее притяжение оказалось сильнее, нежели естественное отвращение к потенциальному врагу.       Всё было бы намного проще, если бы парень не влюблялся в человека, которого считал убийцей.       В конце концов они всё же оказались в ресторане. После всего случившегося Филину стало совершенно наплевать на обращённые на него лица (вероятно, следующим заголовком первой страницы станет вопрос о том, какова ориентация сына главного прокурора и что за подозрительную личность тот водил в крайне дорогое заведение), а Фелисс и подавно привык к пожирающим его взглядам.       Лен оценил и то, что его спутник выбрал стол подальше от остальных, скрытый за ширмой, сквозь которую пусть и можно было подслушать беседу, однако невозможным становилось глазеть на необычную парочку. — Вы ведь ни с кем не встречаетесь? — Шатор заново изучал парня в комфортном полумраке помещения, пока тот без особого интереса листал кожаную папку, содержащую в себе меню с баснословными ценами.       С наигранным удивлением он приподнял брови: — Вообще-то встречаюсь. С одним чересчур богатым наглецом, который хочет, чтобы я снял ремень и…       Фелисс мягко зажал ему рот ладонью и взглядом указал, что их прекрасно слышно. Выражение лица Лена продемонстрировало нечто сродни вопроса «и что с того?», и тогда Шатор пожал плечами, словно бы отвечая, что, в целом, абсолютно никакого значения это и не имеет. — Простите, — тихо и с придыханием сообщил сын прокурора, убирая пальцы, невольно облизанные «жертвой насилия». Фелисс исключительно аристократическим жестом обтёр руку полотенцем. — Ты извиняешься за то, что сделал, или за то, чего не сделал? — уточнил Лен, перелистывая страницы меню.       Уловив намёк, Шатор только хмыкнул и отвёл взгляд, явно желая скрыть слегка покрасневшие щёки.       Ели молча. Оба проголодались, да и количество ушей вокруг не располагало к задушевным беседам… И только когда набор блюд подошёл к концу, Лен позволил себе лениво потянуться, приблизившись к ощущению комфорта в компании молчаливого и слегка задумчивого Фелисса. — Заедешь за мной после работы? — Филин отложил приборы и, уже не следуя никаким правилам этикета, откинулся на спинку кресла. — Сегодня не смогу, — Шатор явно и сам ощущал раздражение по этому поводу. — Отец решил устроить званый ужин и, естественно, мы с братом приглашены. В общем, несколько часов тоскливой болтовни ни о чём, алкоголь, кальян и разврат.       Они столкнулись взглядами, понимая, что одна и та же мысль одновременно пришла им обоим в голову. — Нет, — резко выдохнул Лен. — Пожалуйста, — Фелисс положил руку поверх его пальцев. — Я ведь умру от скуки, особенно когда со мной начнут знакомиться девушки, жаждущие заполучить мою долю акций в компании.       Филин скептически приподнял брови: — Твой отец выступал против легализации однополых браков. — Мне плевать на мнение моего отца, — в тон ему ответил Шатор и улыбнулся. — Я хотел бы, чтобы Вы сопровождали меня, Лен. Клянусь, никто не узнает, кто Вы, мы будем очень осторожны и… после я покажу Вам свой дом. У меня намного уютнее ночевать, нежели на полу в Вашей кухне, пусть и у Вашей квартиры имеется собственная эстетика.       Оставалось только тяжело вздохнуть. — Когда ты за мной заедешь?       В участке стояла непривычная жара.       Филин уже расстегнул половину пуговиц (он снова переоделся в собственные вещи, хотя Фелисс явно не собирался претендовать на купленную ему одежду), но до сих пор не ощутил желанной прохлады. Стоило бы поставить кондиционер или как минимум купить вентилятор, однако средств ни на первое, ни на последнее ни у участка, ни лично у его работников, естественно, не водилось.       Работа продвигалась медленно, и всё же зацепки появились. Во-первых, жертву, чьё тело почти полностью растворилось, всё же удалось идентифицировать: это был преподаватель философии далёкого от города института местного университета, зачем-то прибывший в чертог зданий и навечно оказавшийся в их ловушке… У него имелась семья — взрослые дети и жена, последняя и подала заявление о пропаже.       Водопроводчик, к сожалению, ничего не знал. Этот вообще не интересовался ничем, кроме отработки отведённых часов, а потому в ответ на необычные вопросы чаще пожимал плечами…       Почерк автора писем Арис и сумасшедшего, как и ожидал Филин, совпал. Следовало отыскать тех, кто знал о мифическом парне, поскольку когда кто-то в общежитии обзаводился отношениями — об этом сходу узнавали все. Особенно если партнёр не из местных, а вариант с обитателем здания Лен исключил ещё на первых порах: неказистый учащийся использовал бы пожарную лестницу или иной способ, с помощью которого студенты в неурочный час оказывались снаружи, и не стал бы усложнять свой побег спуском через балконы.       Почему тот человек жаждал убивать?..       Парень прокрутился вокруг своей оси на триста шестьдесят пять градусов и задумчиво взглянул на всё те же отчёты, знакомые ему от первой до последней буквы. Странная мысль, закравшаяся ему в голову, внезапно оказалась притягательной и манящей.       Быть может, маньяк считал, что наказывает виновных? Или и того хуже — с помощью дорожки из тел указывает полиции дорогу к истинным преступникам… От подобных идей парня пробрала дрожь. Одно дело — привычный ему сумасшедший, и совсем иное — «вершитель справедливости». Последние намного чаще, как показывал опыт, демонстрировали абсолютную оторванность от реальности. — Лен! — Воробей, ввалившийся к нему в кабинет, выглядел взволнованным. — Наша Маська замуж выходит, мы идём сегодня праздновать, ты как? У тебя, кажется, нет срочных дел. Будет весело! — У меня свидание, — Филин захлопнул синюю папку и невольно улыбнулся. — Как её зовут? — тут же оживился напарник, явно желая продемонстрировать интерес к жизни более-менее близкого человека.       Лен поднялся, застёгивая пуговицы рубашки: — Его зовут Фелисс Шатор, он собирается представить меня своей семье-гомофобам. Думаю, будет весело.       Ещё мгновения напарнику потребовались, чтобы осознать, что не так давно Филин совсем не шутил о своих отношениях с сыном главного прокурора, потом минуты ушли на то, чтобы принять ориентацию обычно молчаливого и внешне холодного ко всему, не касающемуся расследований, Лена.       Они смотрели друг на друга, и выражение лица Воробья буквально кричало о том, что он по-настоящему видит человека перед собой едва ли не впервые за всё время их совместной работы. — Ты действительно спишь с Шатором? Ради денег? — напарник явно пытался понять мотив, как и в случае расследования. Оно и не удивительно: для большинства коллег Филин был, скорее, потенциальным преступником, который через несколько лет сам сорвётся и окажется в списке разыскиваемых… — Ради расследования, — Лен едва улыбнулся, взглядом очерчивая красную линию, скользящую по стене вдоль улик и рукописных заметок, касающихся предыдущего дела.       Создалось впечатление, что Воробей хотел сказать нечто ещё, но в дверь осторожно постучали.       Оказалось, милая девушка принесла несколько пакетов для Филина: в них нашлись одежда, обувь, аксессуары… Шатор явно собирался представить своего «парня» как минимум в качестве дорогой шлюхи. При виде коробок и пакетов, разместившихся поверх бумаг по текущему делу, напарник только присвистнул и тихо покинул кабинет — явно собирался обдумать всё случившееся где-нибудь в тишине собственного рабочего места.       О вечеринке, естественно, не могло более быть и речи. — Распишитесь, пожалуйста, — невысокая леди китайской наружности дождалась, пока парень откроет все пакеты и перепроверит содержимое.       Филин ловко перехватил ручку и оставил несколько закорючек в указанном месте, и только после этой процедуры наконец остался наедине с самим собой.       Коробки слегка… смущали. По долгу службы он, конечно, привык надевать множество маскарадных костюмов, однако никогда ему не присылал одежду человек, с которым парень даже не занимался сексом; их с Шатором отношения и правда выглядели до боли странно… даже для него самого.       И всё же Лен послушно двинулся к душевым, чтобы после сменить привычную слегка поношенную одежду на ещё один непривычный образ. Чёрные лакированные туфли, строгие классические брюки, которые, как ни странно, как ничто другое подчёркивали фигуру парня, чёрная рубашка и пиджак. Кроме того прилагались диктофон и небольшого размера блокнот, как будто Фелисс предполагал, что Филину даже во время отдыха захочется кого-нибудь допросить.       Белый галстук контрастировал со всем прочим и будто бы сообщал всем, чьей именно собственностью теперь является охотник на серийных убийц… Лен со вздохом стянул волосы в аккуратный хвост, повертелся перед круглым зеркалом, установленным у него в кабинете по просьбе Мэри, и счёл себя полностью готовым отправиться куда угодно, включая и встречу с Шатором-старшим и его прихвостнями, и охоту за потенциальным преступником.       Ровно в назначенный час парень вышел из участка.       Его провожали завистливыми взглядами, хотя в действительности мало кто узнавал в спокойном и уверенном в себе молодом человеке в дорогом костюме растрёпанного Лена, вечно торопящегося то на место преступления, то в библиотеку или в собственный кабинет. И пусть — слухи помогут укрепить собственную позицию, поскольку одно дело — быть сумасшедшим детективом, расследующим дела о серийных убийцах, и совсем иное — встречаться с Фелиссом Шатором. — Скучали по мне? — последний уже дожидался его рядом с собственным автомобилем. Для сегодняшнего мероприятия сын прокурора выбрал открытый коллекционный кадиллак идеально белого цвета, и Лен мысленно отметил, что не зря собрал волосы в хвост. — Работал, — наигранно холодно бросил парень, позволяя раскусить свою игру. — Ты решил обновить мне гардероб?       Шатор ничуть не шутя кивнул: — Гардероб, место жительства, транспортное средство… Полный список предоставлю после.       Филин, проходя мимо Фелисса, привстал на носочки и едва ощутимо прикоснулся губами к чужой щеке. Его едва ли не обожгло разрядом собственного желания, однако выходка того стоила: сын прокурора в идеально белом костюме с чёрным галстуком мгновенно покраснел, казалось, всем телом и пребывал в растерянности ещё несколько секунд, позволивших парню спокойно плюхнуться на водительское сиденье.       Их взгляды пересеклись… — Вы серьёзно? — Шатор на мгновение замер, явно не привыкший отдавать кому-то бразды правления даже относительно вождения авто. — Запрыгивай, красавица, прокатимся с ветерком, — Лен широко улыбнулся.       Пусть с расследованием не всё шло гладко, он чувствовал, что приблизился к убийце на достаточное расстояние, чтобы праздновать победу. Ещё несколько дней — сумасшедший поедет отбывать пожизненное наказание, а сам парень вернётся к работе над мелкими кражами, хулиганством и всем прочим прелестям. Так было спокойнее… Хотя, быть может, после всего Фелисс уговорит его оставить работу следователя, и они вместе на розовых фламинго ускачут в закат. Подобная мысль казалась сумасшествием, однако ещё два дня назад Лен ночевал в наркопритоне, а сегодня собирался остаться в гостях у своего новоявленного парня; всё менялось очень и очень стремительно, однако для следователя, специализирующегося на охоте, такой распорядок был в порядке вещей.       Они летели по улицам города.       Медленно опускалась ночь, один за другим зажигая фонари по обе стороны трассы… Ветер трепал волосы. Машина мчала едва ли не на пределе, и Филин контролировал каждое её движение — водил он чуть ли не с двенадцати и прекрасно знал, как это следует делать. Лицо Шатора выражало крайний восторг… Богатенькому мальчику явно никогда раньше не удавалось вкусить адреналина скорости, когда некто иной управлял ситуацией, а потому каждая секунда могла стать последней. — Вы сумасшедший, — выдохнул Фелисс, едва ли не задерживая дыхание. — Ага, — бросил ему Лен, улыбаясь в ответ.       Адреналин в крови тоже относился к числу его любимых развлечений.       Дорога быстро подошла к концу: пришлось съехать с трассы на просёлочную узкую асфальтированную полосу и медленно катиться между деревьями. Никакого ветра в лицо, никаких мелькающих по бокам огней… Лес, в который они въезжали, казался Филину опасным. От него дурно пахло: парень был уверен, что среди высоких деревьев можно было с лёгкостью отыскать с десяток пропавших без вести, другое дело, что Шатор-старший никогда не позволит связать мертвецов со своей семьёй. — Если хотите, можем поменяться, — осторожно предложил Фелисс. — Моя родня может воспринять Вас как моего водителя или придумать иное обидное прозвище, поэтому… — Всё нормально, — Лен качнул головой. — Ты действительно думаешь напугать меня парочкой неприятных слов? — Они могут быть остры на язык, а Вы резко реагируете на неуместные замечания, — Шатор отвернулся, не желая демонстрировать выражение собственного лица, и это действие заставило парня рассмеяться.       Никто ещё не считал его слишком чувствительным. — То, как я реагирую на тебя… — Лен плавно притормозил, позволяя автомобилю вкатиться по подъездной дорожке и остановиться ровно у ворот, ограждающих громадный особняк от внешнего мира. — Мне казалось, ты умеешь читать между строк, Фелисс.       Шатор с тяжёлым вздохом уставился на родовое гнездо, явно вызывавшее в его памяти не слишком приятные и комфортные образы; глупо было думать, что всем богатым детям досталось счастливое и безоблачное детство.       И только после того, как ворота плавно отворились, Фелисс ответил: — Тогда сегодня Вы позволите Вас коснуться? — Я буду умолять тебя об этом, — пообещал Филин, легко управляясь с машиной. — И надеюсь, что мы как можно быстрее останемся наедине.       Их уже ждали.       Невероятных размеров здание, для осмотра всех помещений которого явно требовалось не меньше нескольких дней, не помещалось в пределах обзора парня, но вертеть головой и радовать любителей зрелищ он отнюдь не собирался… Лен скользнул взглядом по девушке в розовом бальном платье в пол, на секунду задержался, изучая взглядом мужчину в сером костюме, сопровождавшего её. Последний явно был Шатором-старшим: знакомые черты лица, выразительные глаза и то же выражение недовольства, которое порой мелькало у Фелисса.       Парень терпеливо дождался, пока его спутник выйдет из машины, обойдёт её и, распахнув дверцу, предложит локоть. Лицо Шатора-младшего едва ли не умоляло обойтись без глупостей, и пока что Лен не собирался расстраивать своего «спонсора»… Но лишь пока что. — Отец, — Фелисс едва склонил голову, — хочу познакомить Вас с моим партнёром. Его зовут Лен.       Главный прокурор скептически поднял брови, демонстрируя, что представляться неполным именем — абсолютная бестактность, которой он не потерпит. — Леонард Тлиск, — Филин дружелюбно улыбнулся. Они уже мельком встречались во время нескольких процессов, а ещё… именно Шатор-старший в самом начале своей карьеры был прокурором по делу его отца, собираясь требовать для него минимальную меру наказания.       И если чрезмерное богатство и трупы в лесу Лен ещё мог спустить этому человеку с рук, то не собственные старые раны, оставленные прокурором в попытках получить повышение. Фелиссу следовало бы побольше разузнать о предмете своего восхищения перед тем, как приглашать на семейную встречу; теперь же вечеринка грозила обернуться катастрофой.