Серийный следователь

      Среди сотни лиц привлекательных молодых людей, тут и там занимающих столики, Лен видел исключительно непривычно обеспокоенное происходящим лицо Фелисса. Тот демонстрировал своё непонимание и неодобрение буквально всем своим видом, и если обычно после третьего бокала проблемы отходили на второй план, сын прокурора только всё глубже и глубже уходил в размышления относительно причин и следствий, хотя вокруг него буквально орала музыка и двигались в бешеном темпе танцующие люди. — Я не понимаю, почему Вы хотите бросить дело всей своей жизни, — Шатор стиснул в пальцах бокал, и по выражению его лица нетрудно было догадаться, что, по всей видимости, «норма» золотого мальчика исчислялась от силы одной порцией крепкого алкоголя. — Даже если я сам Вам это сказал…       Филин со вздохом улыбнулся.       Если до этого он не ощущал разницу в несколько лет, то теперь она стала как никогда очевидной: после нескольких капель алкоголя собранный и серьёзный Фелисс превратился в того, кем ему по возрасту и полагалось быть. В этой юношеской непосредственности крылось притягивающее взгляд очарование, вызывающее румянец на щеках обычно сосредоточенного следователя… Лен протянул руку и нежно погладил партнёра по щеке. Не настолько по душе ему оказались наигранные идеальность и контроль, как это слегка потерянное выражение лица и блестящие глаза Шатора. — Это моё решение, Фелисс, — парень слегка приподнял брови, наклоняясь к партнёру через стол и сокращая расстояние между ними до невозможного минимума. — Моя ответственность. Тебе не стоит об этом беспокоиться. — Вы хотите выйти за меня? — сын главного прокурора, явно довольный произведёнными в своей голове подсчётами, серьёзно смотрел на Лена.       От одной мысли о том, чтобы навсегда связать свою жизнь с этим человеком, внезапно привнёсшим в его жизнь одновременно непривычную нежность и невообразимую опасность, парень невольно закашлялся. По-другому он воображал свою отставку… — Я не прошу тебя меня содержать, — тихо объяснил Филин, поглаживая дрожащую ладонь Шатора. — Я прошу Вас позволить мне заботиться о Вас, — Фелисс осторожно сжал его пальцы в ответ. — Я хочу, чтобы Вы, Лен, принадлежали исключительно мне. Если захотите, мы можем сыграть свадьбу; если нет, я буду рад и любой иной альтернативе… Просто оставайтесь со мной. Возможно, меня посадят или это сделаете Вы, но такая мелочь уж точно не изменит моих чувств к Вам. — Ты сумасшедший, — парень отвёл взгляд, ощущая, как окончательно покрывается краской.       Вокруг находилось не меньше сотни людей, они танцевали, кричали и напивались до беспамятства, и от их близости всё происходящее в крохотном мирке Лена и Фелисса казалось ненастоящим. Как будто нарисованным карандашом на обратной стороне картины из музея… Филин в кои-то веки не притворялся. Не размышлял о том, какого ответа ждёт собеседник или чего говорить не стоит; Шатор уже раскрыл ему все самые пугающие тайны собственного прошлого, и теперь им оставалось только обсудить мелочи, в масштабе прочих секретов почти ничего не значащие. — Вы больной на голову ничуть не меньше моего, — сын прокурора нежно улыбнулся. — Простите, что привёл Вас сюда.       Настроение переменилось буквально за мгновения. Если секунды назад Фелисс со всей искренностью говорил о любви, то теперь снова собрался, надев привычную непроницаемую маску… Филин внутри Лена вопил об опасности. Охотничьи инстинкты взяли верх, вытеснив и чувства, и мысли, и ещё до того, как прозвучал первый выстрел, парень схватил Шатора за плечо и рывком отправил под стол.       Грохот отрезвил танцующих, превратив организованную толпу в стадо сумасшедших животных… Кто-то не совсем понимал, что именно произошло, кто-то заранее свалился в обморок, но большая часть незнакомцев с истерическими воплями бросилась к выходу, угрожая задавить любого, кто по неосторожности возникнет на пути. Лен, замерев на коленях под столом, левой рукой крепко держал Фелисса под рёбра, прижимая к себе, а правой поспешно заряжал пистолет. Оружие он прихватил исключительно интуитивно, не позаботившись о том, чтобы проверить его работоспособность, и теперь, отпуская ругательства сквозь зубы, кое-как расправлялся с патронами. — Возьмите мой, — Шатор достал отливающий чернотой ствол. — С тобой дома поговорим, — раздражённо бросил Филин, однако оружие взял и, убедившись в его боеспособности, бросил косой взгляд на изо всех сил старающегося сохранить холодный разум сына прокурора… — Оставайся здесь. — Не стану, — Фелисс нервно улыбнулся. — Простите, но в этой постановке у меня есть своя роль, и…       На этот раз Шатор недооценил готовность Лена: ещё до того, как первый закончил свою речь, прохладный металл наручников соединил несчастное запястье Фелисса и алюминиевую ножку ближайшего прикрученного к полу столика.       Взгляды необычной парочки пересеклись… — Я подумал, Вы не станете бить меня рукоятью в висок, — со вздохом признался сын прокурора, пока в нескольких метрах от них толпа ломилась в закрытые двери, пытаясь покинуть провонявшее порохом помещение. — Мне следовало вспомнить о Вашей любви к связыванию. — Ты прав, мне нужно, чтобы ты оставался в сознании и мог себя защитить, — Филин сунул пистолет за пояс, наклонился к Шатору и нежно поцеловал его в лоб. — Будь паинькой, Фелисс, и я освобожу тебя, как только поймаю преступника. — Буду ждать Вашего возвращения, — тот отвёл взгляд и придвинулся ближе к центру стола. — Позаботьтесь, чтобы меня не убили, Лен.       Парень кивнул и рывком вскочил на ноги, сходу пригибаясь до уровня высоких столов. Посетители бара метались по залу под теперь бесконтрольно вопящую музыку, где-то в толпе затерялся раненый или, возможно, убитый, поскольку стрелок явно своей цели достиг… Филин пробирался к барной стойке. Он не знал, откуда именно стреляли, но мог предположить, что в подобном зале профессионал выбрал бы именно эту точку, учитывая возможность быстро переменить позицию или сбежать через чёрный ход…       За секунды Лен оказался перед стойкой, затем, не раздумывая, запрыгнул на неё и тут же спрыгнул на пол с другой стороны. По эту сторону не нашлось ни единой души — только израсходованная гильза; стрелявшему ничего не стоило смешаться с толпой и, притворившись испуганным посетителем, ускользнуть от не слишком пристальных взглядов местных полицейских.       Но не Филина.       Отряхнув рубашку, он прихватил первую попавшуюся под руку бутылку и уже спокойно вышел из-за стойки. Ничуть не скрываясь, только изображая слегка потерянный взгляд, парень приблизился к хвосту нервно перемещающейся в танце паники толпе. Выделить того, кто притворяется… Лен закрыл глаза. Полагаясь только на слух, он видел в разы больше, чем другие подмечали с помощью всех органов человеческих чувств. Темнота, полная звуков, позволила ему вычленить то самое чересчур замедленное для обеспокоенного человека дыхание (тем же трюком пользовался и Фелисс), и тогда парень со всей силы швырнул бутылку о стену.       Люди ринулись прочь. Инстинктивное движение, которого не совершила только одна девушка, чересчур сконцентрировавшаяся на собственной игре в прятки… Филин за секунды оказался рядом, чтобы уложить незнакомку лицом в пол ещё до того, как та успеет достать пистолет. — Какое Вы имеете право?! — вспыхнула она, яростно пытаясь освободиться, однако металлическая хватка Лена ещё ни разу не подводила его во время задержания. — Если будете вести себя тихо, поедете в участок целенькой и без побоев, — почти не понижая голос, поскольку в противном случае до сих пор орущая музыка заглушила бы его слова, сообщил парень. — Кому с большей вероятностью поверят полицейские: Вам или мне?       Довод вряд ли убедил пленницу, однако Филин держал её достаточно крепко, чтобы она не могла даже мечтать о побеге. На них косо посматривали, но всеобщая паника и процент алкоголя в крови не позволяли окружающим разглядеть истину, чем парень бессовестно пользовался… Он рывком поднял девушку на колени, мысленно определяя, чем связать ей руки вместо уже использованных на Шаторе наручников, когда последний вежливо протянул Лену пару знакомых металлических браслетов. — Неужели сын главного прокурора интересовался и медвежатниками? — фыркнул Филин, за секунды сковывая запястья пойманной леди у неё за спиной. — Нет, просто снял копию с Ваших ключей. Исключительно на всякий случай, — Фелисс демонстративно отряхнул якобы испачканные в пыли колени. — Я не собирался причинять Вам вред, но подумал, что когда-нибудь Вы захотите надеть их на меня, и тогда…       Лен остановился и повернул голову, с интересом изучая выражение лица Шатора. Тот как будто смутился — на щеках выступили розовые полосы, чересчур заметные из-за белоснежной аристократической кожи. Сейчас партнёр не врал, однако… Внутреннее чутьё молчало, а значит использование наручников предполагалось, скорее, с целью заняться сексом, нежели серьёзно отправить кого-то из них за решётку. — Ты действительно этого хочешь? — парень коснулся цепи наручников, удерживающих пленницу от побега сквозь толпу. — Мне бы хотелось использовать их на Вас, — Шатор подошёл совсем близко, и теперь уж точно никто другой не слышал, о чём они почти шёпотом переговаривались. — Вы бы очень хорошо смотрелись у изголовья моей кровати, Лен. Нагим, растрёпанным и абсолютно моим, поскольку после всех наших игр Вам уже не захочется абсолютно ничего иного. — Оставим этот разговор до дома, — хрипло выдохнул Лен, а затем стряхнул с себя приятное романтическое наваждение и снова стал тем безэмоциональным и непреклонным полицейским, которым его все привыкли считать.       В баре всё ещё творился хаос, и в этой суматохе Филин с лёгкостью сумел увести подозреваемую в комнату для особых клиентов. Выбираться наружу не было смысла: забаррикадированные двери открыли бы в лучшем случае минут через пятнадцать, если пожарные прибудут на место достаточно быстро, если же нет… Заниматься спасением пьяниц сегодня не входило в планы парня, а вот допрос одной любительницы причинять окружающим вред — ещё как.       Он принудил её забраться в дальний угол комнаты, дабы круглый стол преграждал единственный путь к отступлению… затем опустился на кожаный диван рядом. Фелисс неловко замер в дверном проёме, сомневаясь, необходимо ли ему выйти или закрыть за собой входную дверь. — Не знала, что Вы водитесь со всякими следователями-бюджетниками, — отметила девушка, явно почувствовав себя немного увереннее в присутствии Шатора. — Мне всегда казалось, что Вы — весьма остранённая от мирских дел личность… Я была удивлена, когда меня попросили разыграть покушение на Вашу жизнь. И ради чего? Всё равно из-за этого полицейского ни черта не вышло.       Лен лениво следил за течением беседы. Выхватывая значимые подробности, он тут же откладывал их в ближайший ящик картотеки памяти, сверял с уже имеющейся информацией, проверял и анализировал. Слова девушки вполне вписывались в представления парня о стратегии брата Шатора, оставалось только заполучить некоторые недостающие детали мозаики, и тогда… — Брат чересчур беспокоится, как и всегда, — Фелисс пожал плечами, уже спокойно закрыл дверь и опустился на диван с противоположной от Филина стороны. — Не сказала бы, — девушка фыркнула, закинув ногу на ногу. — Даже если у полиции на Вас ничего нет, обвинение насчёт мошенничества ещё не снято, и если будете продолжать бегать от федеральных агентов, ни к чему хорошему это не приведёт. Я-то в любом случае отправляюсь в путешествие на «зону», судя по взгляду Вашего спутника, мне терять нечего… А вот Вы со своим очаровательным личиком там и дня не протяните.       Аристократические манеры (да и весь облик Фелисса) только подтверждали слова незнакомки с пистолетом. Даже если Шатору повезёт и ни одна крыса не позарится на его жизнь, с невинностью сыну главного прокурора предстояло попрощаться. Тот мир мог сломать столь хрупкое юное дарование, несмотря на все уловки в арсенале. Тюрьма попросту не прощала «не вписывающегося» поведения, а уж тем более — хитрости и манипуляций.       Но Шатор с этим явно был не согласен: — Я готов это сделать. Всё пойдёт, как и задумано, я окажусь за решёткой… Мне не нужна страховка или разрешение не принимать участия в этом сумасшествии: оно и без того у меня уже имеется. — Достаточно, — Филин поднялся, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя нежелание продолжать выслушивать подробности чужого плана по самоубийству. — Вы, леди, отправляетесь за решётку. Улик достаточно, Вашу причастность доказывать не придётся, а если заикнётесь о сыне прокурора — с Вами будут разбираться уже другие люди. К счастью, это совершенно не моя проблема.       Взгляд парня наткнулся на обшаривающие помещение глаза Шатора. Если бы последний не играл на его стороне, Лен даже забеспокоился бы — подобное поведение у преступников чаще всего означало, что последний находился на краю собственной психологической пропасти, а следующий шаг с высокой вероятностью принудил бы его спрыгнуть.       Ещё через пятнадцать минут в помещении всё же появился припозднившийся отряд полицейских. Изначально те без разбора укладывали всех на пол, но после под контролем и чутким руководством Филина даже превратились в нечто сродни слаженной группы захвата, и вскоре среди толпы удалось обнаружить раненого, который в алкогольном бреду даже не заметил, что его внезапно появившийся порез — нечто большее, чем обычная мелкая рана… Стрелявшую тоже захватили. Ничего удивительного — Лен тысячу раз проводил подобные операции, а в данном случае не пришлось даже прилагать усилий, поскольку он сам заранее обеспечил присутствие всех переменных.       Ночь подходила к концу.       Филин наконец покинул душащее его помещение бара, в итоге всё же заполнив все необходимые бумаги. Снаружи его дожидался сонный Шатор… Последний сидел на ступеньках ближайшего подъезда и весьма сосредоточенно смотрел куда-то между многоэтажек, пытаясь разглядеть что-то в постепенно рассеивающихся сумерках предрассветной темноты. — Лен, — Фелисс сразу же приметил его и неловко улыбнулся. — Простите, что притащил Вас сюда. Брат хотел обеспечить мне алиби, и я об этом догадывался, но всё равно позволил подвергнуть Вас опасности, отправившись вместе с Вами. Мне следовало с самого начала подробно всё объяснить, но мне казалось, Вы и так знаете все детали моего сумасшествия. Или это не так?       Парень медленно подошёл ближе, с каждым новым шагом снова и снова совершая глубокие вдохи. Сердце бешено колотилось, и даже весь комплекс дыхательных упражнений вряд ли помог бы унять его непроизвольные сокращения… Лен боялся. В кои-то веки оказался до ужаса напуган тем простым фактом, что человека, к которому он так привык, может не стать. Шатор отчаянно пытался стать для полиции тем самым серийным убийцей, чтобы выгородить драгоценного младшего брата, и парень знал наверняка, что в какой-то момент у Фелисса всё получится, и тогда ему снова придётся в одиночку справляться со всем этим миром.       И это пугало его до дрожи в коленях. — Я поймаю этого серийного убийцу, — Лен смерил своего уставшего и очевидно сдавшегося партнёра раздражённым взглядом. — Отыщу сотню тысяч улик, против которых даже главному прокурору нечего будет выставить. Если не повезёт, лишусь должности и звания, но виновный окажется за решёткой, а ты останешься на свободе. Понял меня, Шатор?!       Казалось, речь должна была произвести на Фелисса буквально неизгладимое впечатление, однако вместо уважения, восхищения или по крайней мере удивления поверх черт аристократического лица проступила улыбка, напоминающая те, которые Лен не раз видел на лицах сумасшедших, близких к истерике. — У Вас ничего не получится, — Фелисс откинул голову назад, взглядом скользя вдоль выныривающих из темноты облаков. — Да, в большей части смертей повинен мой разыгравшийся брат, но Вам необходимо знать: это началось из-за меня. Я первым причинил вред живому существу. Это из-за моих действий брат вышел из-под контроля и теперь играет в злодея. Я и только я несу ответственность за всё случившееся, и если Вы соберёте даже миллион доказательств моей невиновности и причастности брата, я сдамся самостоятельно. Прошу, просто смиритесь и… выберите более простое дело.       Закончив свою речь, Шатор медленно поднялся со ступеней. Выглядел он не менее побитым и виноватым, чем попавшая под дождь верная собака, и от этого Лен даже ощутил нечто сродни вины за своё эгоистичное желание принимать решения вместо настолько сильного и удивительного человека, который ещё и вверял собственную жизнь в его руки… Смотреть на сына главного прокурора, одетого по последнему слову моды, но при этом слегка помятого после многочисленных перипетий сегодняшней ночи, оказалось до ужаса возбуждающе.       Но сейчас Филин не желал думать о том, что его действиями руководят низменные инстинкты и желание забыться в нежных объятиях — он боролся за справедливость, и собирался добиться своего. — Будет лучше, если Вы смиритесь с моей причастностью, Лен, — тихо подытожил Фелисс. — Кого ты убил? — парень сократил расстояние между ними до минимума, замерев буквально в сантиметрах от лица Шатора.       Тот явно не желал отвечать, однако…       Фелисс едва улыбнулся и внезапно обнял Филина, крепко прижав к груди, со всей нежностью, на которую вообще был способен. Теперь последний слышал биение сердца партнёра, видел и ощущал разгорячённое сбитое дыхание, тонул в аромате чужого парфюма, перемешанного с привкусом дорогого алкоголя, пота, пороха и сегодняшней полной событий ночи. В это мгновение Шатор принадлежал исключительно Лену… — Если я попрошу тебя не садиться за решётку, ты это сделаешь? — парень не желал отстраняться и заглядывать в глаза Фелисса, дабы знать наверняка. Ему хотелось слащавой лжи, которая хоть ненадолго усмирила бы пробудившиеся внутри ощущения беспокойства и волнения за другого человека. — С чего бы Вы перестали приказывать и стали просить? — даже по тону голоса можно было с лёгкостью понять, что партнёр улыбался.       Филин и правда обычно не опускался до просьб. Коллеги подчинялись беспрекословно, высшие чины всё равно не слышали ничего из уст младшего состава, а к партнёрам на одну ночь он выдвигал настолько низкие требования, что создавалось ложное впечатление, мол, спать Лен согласен даже с фонарным столбом, если тот оплатит ему несколько стаканов дорогого горячительного пойла.       Мир никогда не относился к нему настолько благосклонно, чтобы парень мог позволить себе умолять. — Потому что тебе нравится, когда я это делаю, — прошептал в ответ Лен, поглаживая партнёра по плечу. — Или я ошибаюсь? — Нет, Вы абсолютно правы, — в тон ему ответил Фелисс, и его голос звучал до ужаса низко и хрипло. — Мне безумно по душе, когда Вы делаете это со мной. — Пожалуйста, Фелисс, — парень прижался к нему ещё ближе, позволяя ощущать все изгибы собственного тела. — Умоляю тебя, мне нужно, чтобы ты остался со мной. Не смей предлагать деньги или говорить, что через несколько лет вернёшься, — я прекрасно знаю, что этого не будет. Поэтому… Давай. Дай мне, пожалуйста, это обещание.       Ладонь Шатора осторожно нащупала пальцы Лена, и когда первый уже собирался ответить, их беседу перебил не слишком-то вежливый кашель.       Третьим лишним стал как раз тот, чьё присутствие и могло всё испортить… Лис. Федеральный агент, который всё ещё берёг где-то на дне души мысль о том, чтобы восстановить отношения с Леном или хотя бы досадить ему, «закрыв» на несколько лет его драгоценного Шатора. Одет сегодня наглец был в привычную форму и, видимо, занимался расследованием случившегося, пока не наткнулся на сладкую парочку, готовую через минуты накинуться друг на друга. — Почему я постоянно встречаю вас двоих полураздетыми? — Лиссан поморщился, прикрывая глаза рукой. — Я ещё не начал раздеваться, — Фелисс мягко отодвинул от себя Лена и внезапно выступил вперёд, слегка загораживая его собой. — Вы всегда можете подать официальную жалобу на нарушение общественного порядка моему адвокату, он обязательно её рассмотрит.       Федеральный агент не ожидал столкнуться с отпором с этой стороны. Обычно ему гневно отвечал Лен, которого слова Лиса так или иначе задевали за живое, а вот с младшим Шатором на равных они общались впервые: прошлый раз, когда группа захвата впопыхах затолкала Фелисса в автомобиль, вряд ли можно было считать за полноценное знакомство.       Теперь же, глядя друг на друга глаза в глаза, эти двое сразу поняли, что Лиссан даже в лучшие свои дни не смог бы ничего толком противопоставить силе и власти сына главного прокурора. — Обвинения ещё не сняты, — сухо бросил Лис, надевая солнцезащитные очки, хотя самого светила на небе ещё толком и не наблюдалось. — Будьте очень осторожны, Шатор. Я наблюдаю за Вами сквозь увеличительное стекло.       Удалялся бывший с видом победителя, однако для Филина речь Лиса и его уход выглядели подобно побегу с поля боя при виде многочисленной армии противника… Лен невольно улыбнулся. Он и не знал, что Фелисс способен поставить на место раздражающего человека из прошлого, и теперь ему оставалось только слегка привстать на цыпочки и чмокнуть партнёра в щёку, выражая степень искренности своей признательности. — Хочу отсосать тебе, — парень повернулся и положил пальцы поверх ширинки Шатора. — Пойдём в туалет.       Подобный напор, казалось, в первое мгновение смутил сына главного прокурора, но когда Лен повёл партнёра за собой, тот послушно подчинился.       Общественный туалет казался не слишком привлекательным местом, яркий свет слепил глаза, а нос беспокоил едва ощутимый запах хлорки, но оба оказались чересчур увлечены друг другом, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Разгорячённый Филин буквально втолкнул партнёра в одну из кабинок и уже исключительно автоматически закрыл дверь на замок. Его пальцы отыскали пряжку чужого ремня, со звоном расстёгивая её, затем за мгновения расправились с ширинкой, высвобождая наполовину возбуждённый член.       Опустившись на колени, совершенно не думая о подозрительной луже на полу, парень обхватил самую головку губами, постепенно вбирая плоть в рот. Рукой он слегка стиснул основание члена Фелисса, медленно перемещая кольцо из пальцев вперёд и назад… Шатор нервно вцепился пальцами в его волосы, с трудом сдерживая рвущийся наружу стон.       Хмыкнув, поскольку издавать иные звуки его рот оказался попросту не способен, Лен рывком насадился глубже, вбирая член наполовину и нежно касаясь его основания языком. Нервные движения Фелисса говорили о том, насколько по душе ему оказалось происходящее. Парень ускорил движения, одной рукой поспешно надрачивая своему партнёру, а второй почти что нежно касаясь чужих яичек, постепенно всё глубже и глубже позволяя тому погружаться в собственный рот.       Фелисс беспомощно застонал, уже не в силах удерживать звуки в пределах грудной клетки, и тогда Лен взял его член полностью, плотно обхватывая ртом… Челюсть слегка сводило, но его собственное возбуждение требовало продолжать; он снова и снова обсасывал чужую плоть, позволяя буквально трахать себя. Движения Шатора ускорились, утрачивая привычный ритм… Лен почувствовал, что партнёр хочет отстраниться, и вместо этого принял его член до предела: струя горячей спермы стрельнула ему в глотку, наполняя изнутри.       Ещё секунды парень терпеливо дожидался, пока вся жидкость покинет тело Фелисса, затем облизал его член языком, избавляясь от остатков спермы, и только после поднялся на ноги. — Чёрт бы Вас побрал, — выдохнул сын главного прокурора, прислоняясь спиной к разрисованной граффити стене туалета. — Понравилось? — Филин хмыкнул, вытирая губы. — Вы очень хороши в этом, — Шатор осторожно притянул его к себе, а затем нежно поцеловал, ни на секунду не задумавшись о таком привычном вопросе гигиены. — Неужели Вас настолько заводят всего несколько простых слов? Я ведь мог бы причинить тому человеку реальный вред, и тогда…       Их взгляды пересеклись.       То, что до этой секунды было страстью и желанием коснуться, теперь обратилось в душащее ощущение опасности. В то мимолётное чувство, одного появления которого оказывалось достаточно, чтобы из глубин личности Лена вынырнул Филин — охотник, следователь, собака в ошейнике с шипами внутрь… Тот, для кого инстинкты являлись важнее чувств; тот, кто стрелял без раздумий, если перед ним появлялась потенциальная опасность.       И этот Филин толчком пригвоздил Шатора спиной к кирпичной кладке узкой туалетной кабинки, не позволяя даже задуматься о сопротивлении. Случилось всё это буквально за секунды, и когда Лен вспомнил о том, что внутри него обитает не только желание поймать всех преступников, то поспешно убрал руки… Запястья Фелисса украшал узор из порезов и царапин от соприкосновения с шершавой стеной. А когда парень решился поднять голову, то внезапно столкнулся со взбудораженной, но никак не испуганной парой глаз, изучавшей его от и до. — Лен… — сын прокурора поднёс руку ко рту и неторопливо слизал выступившие капельки крови. — Вам не нужно бояться. Даже если со мной что-нибудь случится, я всё равно останусь Вашим до конца своих дней. Я принял это решение в ту секунду, когда сел за руль автомобиля брата, чтобы увидеться с человеком, чьи поступки столько лет вдохновляли меня, поэтому… Даже если окажусь за решёткой, это ничего не изменит. — Ты сумасшедший, — парень со вздохом развернулся на пятках и, расправившись с замком, вышел из кабинки. Ещё секунды потребовались, чтобы отыскать желаемое, а затем Лен с пузырьком йода вернулся к Шатору и принялся осторожно касаться порезов на коже партнёра. — Ответь мне честно, Фелисс, ты действительно хочешь причинять вред живым существам?       Филин не поднимал глаз, занимаясь исключительно крохотными ранками, достаточно незначительными, чтобы и вовсе их не обрабатывать, предоставляя партнеру возможность солгать, поскольку по одному только голосу отличить враньё было намного сложнее… Но ладони Шатора — осторожно и одновременно настойчиво — вынудили поднять голову, сталкиваясь с парой весьма обеспокоенных глаз. — Не делайте для меня поблажек, — сын главного прокурора едва приподнял уголки губ. — Лен. Вы не можете просто закрыть глаза и сделать вид, что реальности не существует, поэтому давайте будем друг с другом откровенны. Не вынуждайте меня лгать ради Вашего спокойствия. Я хочу, чтобы Вы знали меня от и до; хочу, чтобы Вы принимали всё то, что составляет мою личность. Будьте собой. Мне более ничего от Вас и не требуется. — Отвечай на вопрос, — слегка раздражённо бросил парень, теперь глядя на своего партнёра во все глаза, чтобы не упустить и малейшей детали происходящего.       Шатор едва кивнул, на мгновение прикрыв глаза, — видимо, чтобы успокоиться. — Единственный, кому я бы хотел причинить вред, — это Вы, Лен, — тихо произнёс он, удерживая испытующий взгляд, которым наградил его партнёр. — С первого мгновения, когда увидел Вас по телевизору в стареньком пабе, то подумал, как было бы приятно сделать Вам больно. Чтобы Вы рыдали у меня на руках, а я успокаивал, поглаживая по спине… Не трудно оказалось собрать информацию, выяснить, кто Вы и чем занимаетесь, после я подумал, что было бы неплохо встретиться, и к моменту моего возвращения у меня уже вырисовался план. И теперь я здесь, рядом с Вами, и Вы допрашиваете меня… Прямо как в моих самых сокровенных фантазиях.       Филин внутри недовольно поурчал и затих. В конце концов, Шатор оставался Шатором, и пусть порой в его образе и правда мелькало что-то от серийного убийцы, а также этот человек определённо не относился к числу абсолютных святош, не наблюдалось в характере и сносящего крышу желания кромсать людей направо и налево.       Выпустив накопившийся в лёгких воздух, Лен наконец закрутил несчастный пузырёк с йодом и отступил, позволяя партнёру покинуть кабинку. Они оба выглядели немного помятыми, и всё же сегодняшний разговор обязан был состояться — вряд ли они выдержали бы ещё несколько дней в том же напряжении, которое возникло после разговора с братом Фелисса. — Вы поведёте? — Шатор выудил из кармана джинс связку ключей. — Сегодня ты, — парень распахнул дверцу и плюхнулся на пассажирское сиденье. — Устал как собака, а мне ещё отчёт писать…       Сын главного прокурора, который вполне мог позволить себе водителя, послушно опустился рядом и завёл мотор.       Оба некоторое время молчали, пока за окном мелькали полупустые в такую рань улицы, и только когда на перекрёстке Фелисс свернул не направо, а налево, Лен с интересом повернул голову, наблюдая за привычно спокойным выражением лица партнёра. Они ехали явно не на дачу и не в тот уютный домик, где обитали в последнее время… Сегодня у Филина был выходной, потому являться в участок не требовалось, а значит и отправиться на самый край света в компании подозреваемого в серийных убийствах считалось почти что допустимой нормой. — Расскажи подробнее о том, почему ты связан с этими смертями, — тихо, но достаточно чётко произнёс Лен, задумчиво оттягивая пальцами собственный ремень безопасности. — Нет, — Шатор покачал головой, не отводя взгляда от абсолютно пустой трассы. — Тот раз… Даже для меня это слишком непростое воспоминание, Лен. Быть может, когда-нибудь после нашей свадьбы я расскажу Вам, что тогда произошло, но не сегодня. Не сейчас.       Больше вопросов парень не задавал, откинувшись на спинку кресла и в абсолютной тишине, прерываемой только механическими звуками, наблюдая мелькающие за окном виды. Они покидали столицу — в этом сомнений не было, и пока оставалась такая возможность, Лен отправил ссылку для отслеживания своего местоположения Мэри — исключительно на всякий случай. С Шатором могло произойти буквально что угодно, и на такой случай парень хотел наверняка знать, что помощь появится если не вовремя, то хотя бы через несколько часов.       Закончив с этим, он лениво потянулся и снова повернулся к Фелиссу, с интересом изучая выражение его лица. — Я для Вас что-то вроде манекена для тренировки навыка распознавания лжи? — Шатор едва улыбнулся, внезапно перемещая ладонь с коробки передач на колено парня. — Скажите, хорошо у меня получается обманывать или не слишком? — Лучше, чем у меня самого, — хмыкнул Филин, переключаясь на изучение идеально ровной разметки на трассе. — Мне казалось, что всё с точностью да наоборот, — сын главного прокурора мягко отпустил педаль газа, позволяя автомобилю сбрасывать скорость. — Вам чаще удавалось провести меня. Насчёт Ваших чувств, относительно намерений и даже касаемо ухода из полиции… Я всегда обо всём узнаю последним, а ведь я Ваш партнёр, Лен.       Со вздохом тряхнув плечами, словно желая сбросить с себя весь груз висящей на нём ответственности, он положил ладонь поверх пальцев Фелисса: — Я не хотел тебе лгать. — Мне казалось, хотели, — Шатор улыбнулся и стиснул его руку в ответ. — Но я принимаю это Ваше решение.       Лен едва улыбнулся самому себе. Кто теперь сможет узнать наверняка, чего именно ему хотелось в те мгновения, когда он раз за разом показывал Фелиссу ненастоящие аспекты собственной личности? Он не желал признавать влюблённость до последнего, да и сейчас, если бы мог, ни за что не произнёс бы подобные слова вслух; размышления о чувствах и ощущениях обычно не вписывались в плотный график отстранённого от дел мирских следователя.       Машина наконец остановилась. Они давно съехали с широкой трассы на дорогу поуже, после минут десять катились по бездорожью, пока путь не превратился в узенькую тропинку между деревьями, по которой, по всей видимости, Шатор и планировал пройтись.       Вокруг звучал лес. Перекрикивался далёкими голосами птиц, завывал порывами ветра, заблудившимися среди листвы, шелестел лишёнными смысла разговорами травы. Всё это казалось таким непохожим на привычный Филину городской шум… Парень вслушивался в незнакомые звуки, шагал туда-сюда по только-только появившейся зелёной траве, наблюдал за пролетающими в вышине дикими птицами, и этот мир, такой близкий и одновременно такой далёкий, казался ему удивительно прекрасным. — Вам нравится? — Шатор замер совсем рядом, позволяя ему в одиночестве насладиться новыми чувствами, скопившимися в пределах одной крохотной грудной клетки. — Нравится, — Лен повернулся, убирая руки в карманы и с улыбкой глядя на такого не вписывающегося в ландшафт леса Фелисса. Не только из-за дорогой одежды — это место попросту отвергало чужаков, а сын главного прокурора, сколько бы ни пытался, никак не мог обрести особую связь с миром цветов и растений. — Ты хотел мне что-то показать? — Вроде того, — партнёр мягко взял его под руку и повёл вперёд, двинувшись по единственной протоптанной в этой глуши тропинке. — Здесь совсем недалеко, Лен. Всего пару минут пешком, и тогда Вы поймёте, зачем…       Договаривать не требовалось: из-за бескрайней зелени невысоких кустов показалось что-то небесно-голубого цвета. Парень невольно ускорил шаг, и вскоре они оба увидели аккуратное озеро почти что идеальной формы, отблёскивающее под ярким солнечным светом. Лучи скользили по бескрайней глади, рябью танцевали на поверхности воды… Лен невольно засмотрелся, ощущая желание бесконечно созерцать картину этого идеального блаженства природы, и замер, остановившись в каких-то метрах от береговой линии.       Шатор и правда привёл его на край вселенной, чтобы показать, возможно, наипрекраснейший среди многообразия красок этой планеты пейзаж. — Ты прощаешься со мной? — парень едва приподнял брови, повернув голову к своему партнёру. — Хочешь сказать, я тебе больше не нужен или что я в любом случае представляю угрозу для твоего расследования? — Поэтому я сказал, что лгать у Вас получается лучше, — Фелисс мягко улыбнулся, глядя прямо на него. — От Вашего пристального взгляда ничего не скроешь. Я привёл Вас сюда, чтобы никто не смог нас найти. Вы простите меня, Лен. Мне бы не хотелось смешивать работу и личное отношение, но в данном случае, если всё так и продолжится, Вы добьётесь своего. Докажете причастность моего брата, оправдаете меня самого… Как бы сильно я ни любил Вас, я не могу предать семью. Не могу позволить своему единственному брату оказаться за решёткой из-за моей ошибки. Я не жду, что Вы поймёте или одобрите, Лен. Мой поступок — абсолютная глупость, и всё же это моё решение, поэтому, пожалуйста, примите его и не злитесь.       Парень пожал плечами. Ещё несколько месяцев назад он атаковал бы первым, пытаясь перетянуть одеяло инициативы на себя, но сейчас только стоял и смотрел, задумчиво изучая каждое движение человека, которому позволил забраться себе под кожу. Лен мог бы одолеть Фелисса, не прикладывая почти что никаких усилий, однако не хотел. В конце концов, его длинный путь от слабого мальчишки до настоящего детектива изначально должен был закончиться где-то здесь — в мгновение, когда парень понял бы, что достиг своего предела в попытках спасти как можно больше людей.       Сейчас он более не хотел помогать только другим. Хищный Филин желал отхватить что-нибудь исключительно для себя, заполучить уютный уголок, где именно ему было бы комфортно и уютно существовать… И одна из составляющих его спокойного существования прямо сейчас собиралась причинить ему вред. — Стреляй, — Лен отвернулся, глядя куда-то вглубь сверкающего перед ним озера.       Шатор медленно достал уже заряженный пистолет… До боли знакомое оружие, которое не так давно удобно располагалось в ладони Филина, теперь угрожало причинить ему вред. Ирония его жизни состояла в том, что новая причина для её продолжения собиралась вместо помощи стрелять в парня с расстояния в полтора метра.       Лен ощутил сомнения, и инстинкты взяли верх.       Он рванул вперёд за мгновение до того, как Фелисс успел вжать спусковой крючок, а потому пуля только слегка задела кожу, разорвав рукав помятой рубашки… Не обращая внимания на боль, Филин выхватил из чужих пальцев оружие и всем весом навалился на Шатора — они вместе рухнули в болото, сломав по пути несколько веток соседних кустов. Всё это походило на какое-то сумасшествие, но вместо того, чтобы продолжать борьбу, Лен разрядил пистолет, высыпав пули прямо в грязь, и уселся поверх лежащего на спине противника, словно бы пытаясь понять, отвести последнего в участок или в постель. — Простите, — Фелисс закрыл лицо руками, невольно размазывая грязь по идеально чистой до того коже. — Лен, я только…       Наручники уехали в полицейский участок вместе с девушкой-стрелком из бара, а связывать запястья Шатора чем-то вроде ремня казалось попросту неэтичным; на мгновение парень задумался, но затем всё же быстрыми движениями избавил партнёра от ремня и за секунды стянул вместе его руки.       Только после Филин медленно поднялся. Кожа на руке жгла, напоминая о том, почему наручники стали необходимы, и Лен тихо выругался, до боли знакомыми эпитетами поминая Шатора и всю его чокнутую семейку. Присутствие самого Фелисса в данном случае ни капельки не смущало, и только выпустив всё накопившееся внутри раздражение, парень вернулся к пленнику, чтобы рывком поднять того на ноги. Следовало что-то предпринять, а иначе его снова попытались бы прикончить… — Пришлите машину, — Лен по памяти набрал внутренний номер своего отделения. Пусть ехать им было далековато, парень мало на кого мог действительно положиться, и если уж кому доверять конвой пойманного за руку Шатора, то определённо не помешанному федеральному агенту-бывшему.       Фелисс непривычно молчал.       Обсуждать им и правда более было нечего — каждый выбрал собственную сторону и принял решение о том, как именно собирался поступать в ближайшем будущем. Вероятно, этого Лен и боялся более всего, сомневаясь, стоит ли вообще сближаться с подобным человеком; Шатор подтвердил наихудшие его подозрения, предварительно завоевав сердце парня, и это сводило их обоих с ума. — А теперь не двигаться, — незнакомый голос заставил Филина вздрогнуть. Он и думать забыл, что у Фелисса имелся сообщник, который также мог принимать участие в этой запутанной игре… — Руки подними вверх и держи так, чтобы я их видел, тварь ты чёртова! — Кто из нас тварь — это ещё вопрос, — парень подчинился, медленно разворачиваясь лицом ко второму из Шаторов. Этот был помладше и немного пожёстче, и всё же одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы с лёгкостью проследить до боли невыносимую схожесть братьев. — Я всё знаю. Если собираешься стрелять, сделай это сейчас, не хочу несколько часов трястись в багажнике ради пули в лоб. — Тебе не говорили, что ты дико выводишь из себя? — младший Шатор фыркнул и достал собственный пистолет.       Лен неопределённо пожал плечами. Усталость волной накрыла его тело и разум: патруль в любом случае не приехал бы вовремя. Потянуть время? Нет, игру раскрыли бы за секунды — парочка серийных убийц чересчур хорошо разбиралась в трюках и манипуляциях. Ему оставалось только подчиниться, чтобы прожить хоть чуточку дольше… — Стреляй, — Филин приподнял брови, решаясь на очередное сумасшествие. — Идиот, — бросил новый знакомый, а затем выстрелил. Сначала грохот оглушил парня, и только спустя минуты, когда немного развеялась пыль и прошёл первый шок, Лен выяснил, что мелкий наглец и правда стрелял в него. Пуля прошла навылет, из его руки сочилась кровь, толчками покидая тело…       Возможно, ему и правда не стоило выводить этого из Шаторов на эмоции… но теперь было уже поздно.