Кей Стоун, или как эмпатику живется в сложном мире: неисчерпаемое море проблем и разврата

Стоя напротив неоновой вывески ночного клуба «Электро», последнее, чего бы хотелось, так это оказаться в его стенах. Ладно просто оказаться, задаться целью. Сомнительной, противоречащей принципам и ценностям, но все же целью. Она привела Кея к бетонному строению, двери которого открывались только в полночь. Закрываясь, они отрезали вошедшего от внешнего мира, позволяли потерять свою личность среди десятков, спрятанных под светящимся в ультрафиолете аквагримме, лиц. Кто желал минимальной анонимности, так выделялись, другие же непримечательные посетители занимали места у барной стойки или за столиками, попивали авторские коктейли. Стоун посещал это место однажды, когда белую полосу его жизни решением одного человека сменила черная. В связи с недавними событиями ее краски вновь потемнели. Вечер, когда все произошло, отразился на линии мрачными оттенками. Словно по офсетной бумаге крупными буквами расползся разговор, сценарий его личной драмы. Чернила пачкали страницы, в памяти с субтитрами повторялись все слова, упавшие с ее губ. Кинутое напоследок “Я пойду” и хлопнувшая дверь, затем тишина, перебиваемая гудением в ушах и нарастающей болью в голове. Она ушла. Все кончено. Присев за стол, откинулся на спинку стула. Кей чувствовал, что так будет, знал, что счастливым концом их отношения не завершатся. Но усиленно выдавал желаемое за действительное, перечеркивал все доводы о невозможности быть вместе. И с тем же чаще замечал, как луч надежды угасал, даже температура в комнате казалась прохладнее. Они разные, их мысли о будущем полярны, параллельные прямые, коим не суждено пересечься. Противоположности, несовместимы. Всего лишь нашли временное утешение друг в друге, увлеклись, не учли приоритеты: Рид берегла свою свободу, вольной птицей летела ото всех, чтобы никому не принадлежать. И Стоун не имел права останавливать, тормозить на пути. Только отпустить, отрывая от души лоскуток, ставший таким родным. Рана еще болела, кровоточила. Как эмпатику стоило свыкнуться с атакой уже чужих эмоций, а затем с беззвучной пустотой. Столкнулись спустя две недели отсутствия Лу на работе. Он не знал о причинах срочного отъезда за город и полной изоляции. Увидев девушку в приемной, сердце гулко ударилось о грудную клетку. Сдержался, не выдавая смену настроения – это ни к чему. Рид выглядела спокойной, но отголоски напряжения не ускользнули из-под внимательного взгляда псионика. Заприметив Стоуна, она слегка вздрогнула, затем вернула невозмутимый вид и даже улыбнулась. — Привет. — поздоровалась поравнявшись. Подметил, что дистанция между ними значительно увеличилась в сравнении с тем, как было раньше. Могли касаться, дотрагиваться кончиками пальцев, ненавязчиво проводить по плечу или ладони, кокетливо задевать. Теперь же расстояние почти на две вытянутые руки подтверждало новый статус их отношений. Просто коллеги. — Привет. — произнес так же дружелюбно. — Как ты? Все хорошо? — Да… да, отлично. Нужно было побыть в одиночестве. Кей прошелся по напарнице взглядом, отмечая, что фигура стала немного суше. Похудела. — Помогло? Лу ответила не сразу, немного промолчала. После уверенно сказала: — Чувствую себя гораздо лучше. Спасибо. Сам как? — Аналогично. Там Баретти хотел о чем-то рассказать... Будничная беседа двух знакомых, будто все, что было ранее, никогда не происходило. Так правильно. Прошлое нет смысла ворошить. Тринадцать дней, проведенные без Рид. Ни звонков, ни сообщений, ни единого появления в сети — только молчание. Первые сутки Стоун чувствовал ее, и вместе с тем подмешивал тревогу, что кислотой жгла изнутри. Досада, боль, гнев, страх — погасить помогали только сильнодействующие успокоительные и таблетка снотворного на ночь, растворенная в стакане воды. Что еще душило? — вина, разделенная на двоих. Кей ругал себя за излишнюю спешку, а Лу, вероятно, за несмелость, отказ от ответственности и понимание, как внезапное отшельничество может сказаться на состоянии близких. Эмпатик был на связи с друзьями псионички, узнавал, не бывала ли в Термитнике. Затем по возвращению в том же монотонном ритме, по нотному стану новой мелодии их жизни они следовали, не давая ни намека на переживания. Коллеги обозначили негласные границы, не подступая ближе дозволенного. Бывшие любовники походили на обычных хороших знакомых, судьбы которых сплелись в офисном здании Приора Инквизиции. «Электро» глушил, словно пытался спутать радар, пресекая мысли, что рьяно пробивались в сознание. Музыка рвала высокие колонки, басами сотрясала танцпол. Запах спиртного витал в воздухе, с ним сливался дым кальяна, аромат духов, жженой травки, пота и похоти. Сомнительное заведение, но дурная слава и собирала у входа толпы гостей. Кого и по какому принципу впускали для многих оставалось загадкой — но стоило там очутиться и счет времени почти до раннего утра терялся. Идеальное место, чтобы напиться и отключиться на высоком стуле, уставившись носом в отполированную барную стойку. Стереть память на пару часов и по пробуждению ноющая боль в висках помешает как-либо соображать. Так Стоун поступил, когда его репутацию испоганила неудовлетворенная подопечная, но эту ночь он хотел запомнить. Найти ту, с кем проснется на смятой постеле. Помутнит рассудок разовым соитием, избавится от накопившейся тяжести в теле. Поставит окончательный знак препинания в отношениях, где неосознанно тянул многоточие. Выловив в толпе наиболее привлекательную фигуру, парень шагнул в разноцветную массу людей. Под градусом выпитого коктейля, поплелся вслед за темноволосой смуглой девушкой. Ультрафиолет подсвечивал причудливые узоры на молодом лице, короткое серебристое платье чуть ниже ягодиц контрастировало на загорелой коже. Заприметив эмпатика, без лишних слов, хищно улыбнувшись, она повисла на крепкой шее. Считанная эмоция завязала узел ниже живота, Стоун погладил спину незнакомки. От нее пахло ягодным ароматом электронных сигарет и еле уловимым цитрусовых духов. Они не называли имен, не пытались узнать личности друг друга. Зачем, если в приоритете удовлетворить потребности и разойтись, когда оба будут довольны. Тебе не интересен просто секс? Да ведь? — ехидно насмехался над собой парень, губами сплетаясь с брюнеткой. В один момент он отвлекся, отстранился, чтобы взглядом пройтись по беснующимся посетителям. И в районе солнечного сплетения возник резкий жар, ледяная завеса пала на плечи. Свет лазерных лучей блеснул, выхватив не менее изумленную Лу, талию которой обвивала женская рука. Кучерявая девушка уткнулась в ее ключицу, ладонью поглаживала бедро. В глазах Рид читалось безразличие ко всему происходящему, что сменялось азартом. Темный макияж подчеркивал голубизну радужек, блондинистые локоны собрала в небрежный пучок. Влияние странного дурмана подстрекало действовать, пока Стоун глядел на нее в упор, Рид ласкала в ответ первую встречную. Происходящее походило на иллюзию, мираж, созданный мерцанием прожекторов. Когда-то любимый человек распалялся в объятиях рыжеволосой. Пары от химической реакции их закипающих чувств уловил даже на расстоянии. Но внутренний голос отчетливо твердил, что это игра, театральная постановка, безучастным зрителем которой он оказался. Пьеса Лу Рид, поставленная с целью создать видимость уверенности в выборе остаться свободной. Как она и хотела, сказав «нет» всему новому. Стоун ошибся, вмешался, вторгся в планы, очутившись в здании гребаного «Электро», где люди дважды не встречаются. Даже если замечают знакомые силуеты, фокусируются на ком-то другом. И только двое, пустившие обоюдно глубоко в душу, не решались прервать зрительный контакт. Как и партнерша Кея на вечер, незнакомка шепнула что-то на ухо Рид и стремительно скрылась среди посетителей. Псионичка обернулась, не спеша делать шаг навстречу. Заигравшая мелодия повела, подчинила вихрю танцующих. Она мягко закружила бедрами, игнорируя быстрый темп композиции. Распустила прическу, пальцы вплетала в волосы, вела по ключицам, вниз от груди, прикрытой тонкой белой тканью, до оголенного живота. Парень не шевелился, только созерцал, ловил каждый наклон ее корпуса, взмах руками, поворот шеи. С подавленной волей, Кей сорвался, вжал педаль газа в пол и, ведомый несдерживаемым желание, приблизился. Дистанция сократилась до нескольких сантиметров, а следом забытье. Губы соприкоснулись и язык проник во внутрь, сразу углубляя поцелуй. Отчаянный немой крик, мольба, обреченная быть небрежно отвергнутой. Стоун боролся, но тело твердило об обратном и двигалось уже по инерции. Лу потянула короткие волоски на затылке, закинула ногу на бедро, переступая черту окончательно. Эмпатик с явно запоздалой реакцией тормозил, замедлялся. — Прекрати. — говорил он, все также судорожно сжимая ее талию. — Сам прекрати. Не отпускаешь ведь. — Рид издевалась, но так же протестовала. Не менее разгоряченная поддалась соблазну, качнулась и возбуждение Кея стало отчетливее. — Все это неправильно. Хватит. — жалкие попытки достучаться в первую очередь до своего рассудка. — Вспомнил о правильности? Уже поздно. И она была чертовски права — поздно. Дальше все события смешались хаотично, как отраженные красочные стеклышки в калейдоскопе. Уличная прохлада. Ближайший отель. Невзрачный номер, цвет обоев которого даже не заметили. Полетевшая на пол одежда. Синтетическое покрывало. Они делили воздух, сотрясали тишину криками и стонами, не заботясь о комфорте соседей. Никого не существовало кроме них, болезненно зависимых влюбленных. Поцелуи до крови, бутоны бордовых засосов на бледной коже, красные полосы на сильной мужской спине. Кей языком прошелся по ребрам, устремляясь все ниже, минуя впадину пупка. Лу вонзила ногти в его плечи, наказывала за пробужденные эмоции, что так долго усыпляла. Она положила мужскую ладонь на прерывисто вздымающуюся грудь, напоминая, как ей нравится. Стоун хорошо знал ее тело, он любил ее тело, он любил… ее. Всю без остатка. Поэтому считывал желания и воплощал наяву, не упускал ни единого. Слаженные и медленные толчки, до приторно сладкого удовольствия. Пальцы ног сминали простынь, кисти цеплялись за кованое изголовье кровати, скрипящей в ритм движений. Больше всего парень боялся финала, когда силы иссякнут, нега накроет и на миг парализует. За ней тотчас подоспеет сон, к рассвету превращая произошедшее в щемящее сердце воспоминание. Стоило из за горизонта прогнать синеву первыми лучами, любовники расслаблено распластались на постели. Слова абсолютно излишни, даже шепот не уронили с уст. В диалог вступило сбившееся дыхание, с хрипотцой покидавшее легкие. — Зря. — пробормотала измотанная Рид, лежа на влажном плече Кея. — Зря. — продублировал он и тяжелые веки опустились. Эмпатик проснулся, когда солнце проникло в номер сквозь неплотно прикрытые жалюзи. Кей вытянул руку и не наткнулся на преграду, резко распахнул глаза. Ни-ко-го. Бодро поднялся, осматривая комнату: ни вещей, ни владелицы, кому они могли принадлежать. Запах улетучился, едва зависнув в воздухе, звуки доносились только с улицы, привычно шумел мегаполис сотнею голосов и бесконечным трафиком. Стоун упал обратно на подушки, провел пальцами по пустующей стороне кровати. Зря. Ночью желтоватый свет мигающей уличной вывески запечатлел их последнюю совместную ночь. Прощание людей, когда-то нашедших друг в друге утешение. Конец.