Кей Стоун, или как эмпатику живется в сложном мире: неисчерпаемое море проблем и разврата

Наша память похожа на озеро, под толщей воды которого хранится прошлое. Среди сплетения водорослей мыслей, на глубине сознания, покрытые тиной, лежат воспоминания. Иногда всплывают на поверхность, буйками колышутся по хрустальной глади. Иногда тонут, оказываясь на самом дне, теряясь среди темного забытья. Периодами неведомая сила тащит наверх, а бывает вполне что-то или кто-то материальный, ныряя, достает образы минувших лет. — Пчхи! — Будь здорова! — со смешком крикнул Кей на раздавшийся звук из спальни. — Спасибо! — долетело до него в ответ. Лу вышла, почесав нос свободной рукой, второй же удерживала стопку старых книг, найденных в закромах квартиры. — Давно ты не убирался. С этой работой хрен успеешь. Парень улыбнулся, избавил Рид от ноши, бережно положил семейную реликвию на журнальный столик. В теплом взгляде мужских глаз читалась благодарность, Стоун мягко коснулся губами щеки Лу. — Что бы я без тебя делал, лучик. — Нанял бы книлинг. — девушка обошла его и принялась протирать солевую лампу - временное пристанище для пыли. — Позволить-то себе можешь. — Могу, но… самому тоже нужно порядки наводить. Помнить хотя бы, что где лежит. — Имеет смысл. Ненадолго оставил Лу хозяйничать в гостиной, пока, вооружившись средством для мытья стеклянных поверхностей, полировал зеркало в ванной. Затем перегородку душевой, не менее ядреной химией до блеска начищал металлические смесители. Запах цитруса уже раздражал ноздри, но ни единого пятнышка не осталось в зоне видимости. Разминая спину, покинул очередную выдраенную часть квартиры. Тем временем Рид, присев на диван, внимательно разглядывала одну из книг. Подойдя ближе, узнал, что это было на самом деле. — Я думал, потерял блокнот при переезде. — Кей разместился рядом. Ностальгия покрыла кружевной вуалью, тепло укутала, позволяя провалиться в забытые воспоминания. — Так красиво. — Лу мельком взглянула на Стоуна, спрашивая разрешения, с осторожностью провела кончиками пальцев по сушеным лепесткам. — Гербарий. — Да. Хобби, привитое в детстве Ребеккой. Когда не знала, чем занять или как отвлечь, отправляла собирать растения. Кей листал страницы, зачитывая названия цветов и короткие подписи к ним, выполненные небрежным детским почерком: Ирис Кларенс. Бабушка наругала за него, сказала не срывать, а я сорвал. Признаюсь, это была ошибка. Больше не буду. У ириса красивые волнистые лепестки, они фиолетовые. Белоснежная лилия. Я закрасил страницу зеленым, чтобы на фоне лучше выделялась, а нашел цветок в парке, мне ее срезал садовник. Говорит, подаришь маме, но я отдал Ребекке. Она обрадовалась и мы вклеили в блокнот. Примавиола. Гибрид фиалки и примулы, результат долгих месяцев скрещиваний. Нежная и яркая, сочетание стойкости и красоты. Столько натерпелась, чтобы явить миру свою неповторимость. Ее не срезали, и я бы и не отважился. Примавиола… Она жила в оранжерее, принадлежащей университету, где когда-то училась, а затем подрабатывала Ребекка. Учебное заведение находилось в пригороде Нью-Пари, а собранное из стекла и металла сооружение расположилось на территории ботанического сада. Туда учащихся отправляли на практику. Еще с юности женщина питала особый трепет к приюту для растений. Стоун старшая лично приложила руку к грунту, потратила немало труда, затем привлекла студентов, чтобы общими усилиями довести до ума. С ее же инициативы удалось уговорить открыть двери для посетителей, организовать фонд для поддержки и выращивания редких видов представителей флоры. Так научные цели объединились с культурными, людей просвещали в вопросах ботаники и экологии. — Ввиду грубой ошибки несколько человек погибли. Один студент додумался с окраины Периметра притащить цветок, случился массовый приступ аллергии. Потом разбирательства, недостаток финансирования, последовавшие технические несовершенства. В общем, теперь простаивает, и Единый знает, что там происходит. — Жаль. — с сочувствием произнесла Лу. — Часто бывал? — Частенько. Большая часть коллекции собрана там. В дни, когда особенно чувствовал себя паршиво, Ребекка привозила в оранжерею. Родители неохотно поддерживали мое хобби, называли глупостью. Но из-за них и пришлось так развлекаться. Кей закрыл блокнот, встретившись с пустыми незаполненными страницами. Завершил вести его, узнав о пси-способностях, а в интернате не возникало ни желания продолжить, ни возможности. Полный гербария бумажный друг покоился на книжной полке у бабушки, пока не перекочевал со всеми вещами в новым Дом. Вечерело и уставшая Рид засобиралась. Парень несколько раз предложил остаться у него, но она возразила, ссылаясь на занятость. Попрощавшись, в чистой квартире на выглаженной постеле, после горячего душа уснул мгновенно, только коснулся лицом подушки. Начавшаяся неделя закрутила в привычном быстром вихре сменяющихся однотипных событий. От понедельника не спеша шагали к пятнице, проживая ничем непримечательные будни. Мероприятия у высокопоставленных особ, плановое посещение фермерских угодий, присутствие на политических переговорах - всюду хвостом за Приором. Тренировки, краткий отдых, сон - и опять по кругу. В выходные полностью был свободный, от объемных и муторных дел, как заполнение отчетов, избавился заранее. Думал навестить Лу, но у нее появилась идея получше… — Нужно завязать глаза. Не переживай, буду ехать осторожно. — Лу, я тебе доверяю больше, чем себе. — Но ты знаешь, как я вожу. — Летаешь. — с ухмылкой кинул Стоун. — Сделаю исключение на один вечер. — завязав шарф вокруг головы эмпатика, чмокнула его в нос. — Держись за меня, а то затылок об асфальт счешишь. Мотоцикл тронулся и понесся вдаль в неведомом направлении.

*****

Затормозили, твердое дорожное полотно закончилось, под ногами захрустели куски гравия. Шли недолго, приближаясь к цели. Повязка спала с глаз, и Кей застыл в оцепенении, приоткрыв в ранее сомкнутые губы. Все, что его окружало, рушило замки на хранилище воспоминаний, проливая на них свет от зажженных огней гирлянды. Он вытягивал из сумеречной тьмы разноцветных обитателей здешнего места. Образы детства из подсознания вышли наружу, здороваясь с ним лицом к лицу. Оранжерея. Вновь очутился в стеклянных стенах, над головой ввысь тянулись к основанию двускатной крыши вьющиеся растения. Отсутствие приложенной руки живого существа отразилось самобытным заполнением пространства. Здесь сформировалась уникальная экосистема, не тронутая за много лет кем-либо. Только ветер трепал листья сквозь отверстия негерметичной конструкции, конденсат стекал неровными струйками, оседал на лепестках. Сохранился капельный полив, проведенный от ботанического сада, это помогло избежать засухи насаждений. Посредине, на не скрытом под изумрудной завесой участке, лежало плотное покрывало. На нем два бокала, пакет сока и разные закуски. — Лу… — Стоун обернулся, готовый столкнуться с выжидающим взглядом. — Как ты?.. — Номер Ребекки у меня есть в контактах. Позвонить ей и спросить точную локацию не составило труда. Уже на месте немного навела порядок, украсила. — Рид сжала руку эмпатика, завороженного представшей картиной, читала эмоции в его глазах. — Тебе нравится? Парень ничего не сказал, лишь крепко обнял за плечи, прижимая к груди. Каждый учащенный удар сердца был посвящен Лу, той, что повела по тропинке ностальгии. Вдыхал прелый воздух с еле уловимыми ароматами разнотравья и впитывал умиротворяющую атмосферу, сотворенную немыми мастерами. Никакой суеты, никакого шума, только тихий шепот зелени и дыхание Рид, уткнувшейся носом в кожаную куртку. — Спасибо, лучик. — коснулся губами лба, затем пухлых губ, смазано поцеловал щеку. — Милый. — она погладила его по спине, отстранилась. — Пройдемся? Когда-то, будучи мальчишкой, Кей пробегал по бетонным дорожкам. Искал среди экзотических цветов, причудливых гибридов, подходящие экземпляры. Сейчас, взявшись за руки, гулял теми же истоптанные тропками. Беседа текла непринужденно, то замолкала, стоило возникнуть на пути замысловатым пейзажам. Тени от папоротников затмевали мелких соседей, потерявшихся в высоком ковре мха. Освещение выхватывало отдельные фрагменты, а что-то таило в полумраке. Целые композиции, помещенные шарообразные террариумы, беспорядочно разрослись, стремясь на волю. Кустарники неряшливо распластались ветвями по напольному покрытию, а плющ вязал поверх них кудрявые узоры. Прилегли на плед, соединив кисти рук в замок, без слов созерцали через мутные окна лик забравшейся на небосвод луны. Своеобразный фильтр придал ей бледно-салатовый оттенок. — Спасибо. — почти шепотом интимно проговорила Рид. — За что? — За то, что рассказал. Здесь волшебно. — она закинула ногу на мужское бедро, рукой обвила талию. — Да, есть что-то мистическое даже. — откровения развязали скрученные в узел фразы, Кей продолжил. — Однажды мама на меня ругалась отцу, не повезло стать свидетелем разговора. И как хлыстом ударила парой слов «Из него никогда ничего хорошего не выйдет». — парень смолк, взвешивая, не зря ли завел об этом речь. — Тогда Ребекка и забрала меня в оранжерею. Я был погружен в процесс, забывал обо всех бедах. Парень ощутил, что печаль удваивается, Лу разделяла боль, паразитом питающуюся им изнутри. Псионичка не пыталась приглушить, излечить, а поддерживала присутствием, искренним сочувствием. — Ты не хороший, ты идеальный, Кей. Стоун улыбнулся, поцеловал девушку в макушку, пальцами смял длинные волосы. Страсть пленила нежность, жар скапливался в теле, заполняя все клетки. Не увлекаясь друг другом, все же, охранники ботанического сада могли нагрянуть, поспешили домой. С наступающим рассветом, когда обнаженный провожал ночь в постеле с Рид, проснулся. Достал блокнот и вклеил последний цветок, оставил подпись: Красная хризантема. Символ моей верности, глубокой и вечной любви. Я посвящаю тебе, Лу Рид. И положил сверху сумки Лу. Конец.