на белом мой принц, в синем мой принц

— Че, наркоту искал? — спрашивает Киса, когда Костя появляется в дверях. Она, наверное, шутит, но Костя точно не уверен. — Мылся. Киса, кажется, совсем ему не верит. Костя думает, что у него вообще не очень высокий рейтинг в этой квартире. Но он это заслужил. — Я не ебанутая, сейчас долбить. Я даже не курю, блять. — Знаю. Костя не добавляет, что все равно будет проверять, даже если Киса будет злиться. Главное, чтобы не выгнала. Второе расставание окончательно вгонит его в запой, а сейчас он себе этого позволить не может. — У тебя же тут одежды нет, — вдруг говорит Киса, выглядывая из-под пледа. — В чем спать будешь? В трусах? Трусы Костя бы тоже поменял, но выбирать не приходилось. — Твою футболку возьму, они как раз безразмерные. Это было правдой, Кисе даже не пришлось покупать одежду для беременных. В ее балахонах живот иногда даже был незаметен. Она хихикает, и Косте кажется, что на ближайшие минут семь Киса отошла. — Я пойду чайник поставлю. Ты есть хочешь? — Всегда, — она машет перед его лицом пачкой чипсов с крабом. — Забей, я не инвалидка. Щас сделаю. Раз ты остаешься. — Меня кормить не надо. Ты же устала, наверное. — Да я все равно не делаю нихрена, Кость. Киса сползает с дивана и идет на кухню, а Костя ловит себя на том, что хочет ее обнять и не решается. Раньше он бы и не задумался об этом. Но сейчас ему так неловко рядом с ней, даже сильнее, чем тогда, когда все только начиналось. Кажется, что Киса пошлет его и назовет старым извращенцем, если он позволит что-то большее, чем прижать к себе или помочь снять отек. А иногда ему наоборот кажется, что она смотрит на него с обидой за то, что он ничего не делает. Он берет со стула какую-то футболку, которая должна быть ему впору, и надевает на мокрое тело. Выходит правда удачно. *** — Че, Константин Анатольевич, молодитесь? — смеется Киса, увидев его в дверях. Костя на секунду видит ее у своего подъезда, как два года назад. Такую же беззаботную и ищущую проблемы где только можно. Он пытался остановить, но вот, получается, сам всему поспособствовал. Со спины Киса даже не изменилась. Только волосы отрасли еще сильнее и стали еще кудрявей. Наверное, у их сына они тоже будут кудрявые — Костины гены проигрывали уже два раза, и наверняка проиграют в третий. — Че молчишь? — Киса готовит яичницу, которая на удивление нравилась ему больше, чем дома. — Задумерился совсем? — Задумался просто. Как Толя будет выглядеть. — Как отец, как еще, — отрезает Киса. — Ты во мне сомневаешься, что ли? Костя даже не сразу понимает ее намеков. — Ну ты ерунду не говори. — Тест сделаешь, если надо. Мне скрывать нечего. — Знаю. Прекращай это. Киса смотрит на него не очень уверенно, но кивает и возвращается к ужину. Который у них больше похож на завтрак. А Костя думает, почему он так уверен в том, что у Кисы никого не было. Он знает в глубине души, но боится этого ответа. Ведь это даже серьезней, чем ребенок, которого можно воспитать без чувств к отцу. Получилось и получилось. Надо было сворачивать все, когда Костя только понял, что к нему привязываются. Когда увидел ревность. Но проблема в том, что ревновать он начал и сам, и было уже поздно. Костя эгоистично ничего не хотел заканчивать и никого отпускать. Даже сейчас представлять Кису с Толей в будущем, с каким-то другим мужчиной в качестве отчима, было отвратительно. Пусть так бы было и правильно и лучше для всех. *** Они ужинают, и Кисе кажется, что это все происходит не наяву. Слишком нормальная картина, чтобы быть правдой. Костя не уйдет, пока она не заснет, пойдет на работу из ее квартиры, и она может представить на эти несколько часов, что у них все серьезно. Но даже в своих самых нереалистичных мечтах Киса не представляет, что Костя свалит к ней навсегда. Она этого и не хочет, по крайней мере, не должна хотеть. Есть же Хэнк, пусть он почти и взрослый. — Все нормально? — Костя как будто замечает ее раздумья. — Ты совсем несчастная какая-то. Хочется кинуть в него куском яичницы. Словно у Кисы все абсолютно заебись, и она должна быть счастлива от одного его присуствия. Не то чтобы у Кости не было поводов так думать, но Киса старалась не показывать свое отношение слишком явно. Может, и зря — может, если бы она ему постоянно заливала про любовь, Костя бы появлялся чаще. Киса не ебет, как у него все устроено в голове. — Нормально. В ахуе просто, что ты остался. Костя кивает и снова утыкается в свою тарелку. — Раньше надо было, — говорит он через несколько секунд. — Извини. В целом, Кисе уже этого достаточно, чтобы поплыть. — Да ладно, я же понимаю. У тебя…дом. Че тут делать вообще. Они ведь даже не трахались. Костя, наверное, и не хотел ее, а Киса ебала сама навязываться, ей хватило прошлого раза с лихвой. — В каком смысле, что делать? — Костя смотрит на нее как на неразумную. — С тобой время проводить. Правда, я тебе надоем быстро. — С хуя ты мне надоешь? Ей хочется сказать больше, но Костя не заслужил. *** Киса выходит из ванны и видит, что Костя умудрился задремать, пока ее ждал. Сейчас, когда она смотрит на него, спящего в ее футболке, то чувствует совершенно ужасное умиление. И непонятно, чего в нем больше — гормонов или настоящего. Киса ложится рядом, хотя предпочитает спать у стенки, но Костя как назло занял ее законное место. Ей бы хотелось пообниматься на ночь, но спать рядом, зная, что Костя никуда не денется, тоже хорошо. Она вспоминает ту ночь, когда у них все случилось в первый раз. Тогда он тоже заснул первый, а она слушала его дыхание и боялась пошевелиться. — Вкусно пахнешь, — вдруг говорит Костя, открывая глаза. — Это духи такие? — Это шампунь для волос. Она и не пользовалась особо духами. Не понимала их концепции. Костя разворачивается к ней, притягивает к себе за ляжку и целует. Киса настолько в шоке, что отвечает не сразу. — Ну что ты? — Думала, ты не хочешь меня больше, — от неожиданности она отвечает честно. — А может, ты реально не хочешь? Она бы даже не злилась слишком сильно. Костя не обязан был хотеть ее такой. — Еще как хочу. Костя гладит ее по внутренней стороне бедра, и ей хочется снова стать собой старой. Тогда бы она уже спокойно на него залезла и села на член. Они бы потрахались, отдохнули и еще раз потрахались. А сейчас она не понимает, куда себя деть. Только знает, что ей очень хочется чего угодно. — Сделай уже что-нибудь, ну! — ругается Киса. Костя ведь должен понимать. Они ведь не первый день знакомы и не второй. Он смеется, и Киса легонько пинает его ногой. — Ну что тебе сделать? — Ничего. Она пытается повернуться к нему спиной, только чтобы не видеть этого насмешливого лица, но Костя не дает. — Подожди ты. Его рука проскальзывает между ее ног, и Киса готова забыть все претензии. Он слишком давно ее там не трогал, а она успела охуеть как соскучиться. Костя гладит ее через ткань, не пытаясь сделать ничего больше, но Кисе кажется, что сейчас и этого достаточно, чтобы кончить. — Так, Кис? — спрашивает Костя уже более низким голосом. Киса чувствует, что у него тоже стоит. Да ей даже не надо задевать его член ногой, чтобы знать, кажется, она и по дыханию может определить, что он возбужен. Киса очень хочет, чтобы и ему прям сейчас было так же хорошо. Дрочить друг другу одновременно неудобно, но она все равно залезает ему в трусы, чтобы помочь. Киса не забыла, как ему нравится, и Костя отзывается на все ее старания даже сильнее, чем раньше. Возможно, она просто забыла, каково им было вместе. Слишком много времени прошло. Сначала она с ним рассталась, а потом… Они ведь так и не сошлись. — Я щас как мальчик в трусы спущу, — вдруг стонет Костя. — Я так по тебе соскучился… — Кость… — Кисе хочется сказать, что она соскучилась в десять раз сильнее. — Я тоже. Я тебя так люблю, ты, блять, не представляешь. *** Киса лежит, уткнувшись в Костину грудь, и слушает его тяжелое дыхание, отходя от оргазма. Костя ничего не говорит. Может, он даже не расслышал и просто ждет, что она отдышится и поможет ему закончить. Или делает вид, что не слышал. Киса давно это знала, но не собиралась говорить. Не в этой жизни, где Костя не мог ответить ей тем же. И тем более сказать первым. Она знала, что он был привязан, хотел заботиться, чувствовал ответственность. Просто хотел ее, все ещё. Но это было не то же самое. — Кис, я… — Молчи, — быстро говорит Киса, начиная снова ему дрочить. Слишком сильно и резко. — Молчи, блять. Ни слова. Ей не хочется слышать оправданий. Сожалений. Или, что еще хуже, ответа, в который она никогда не поверит. Косте нужно совсем чуть-чуть, чтобы кончить, заляпав ее любимую футболку. Киса вытирает об нее пальцы и отворачивается, надеясь, что ее не заставят отвечать за эти слова.