на белом мой принц, в синем мой принц

— Ну что ты злишься? — Я не злюсь, — шипит Киса, хотя Костя прав. Злится и сильно, это теперь ее перманентное состояние. Что-то вроде постоянных ПМС. Это первый раз за долгое время, когда он пришел на несколько часов. Но вместо того, чтобы быть с ней, хотя бы просто рядом, Костя вот уже час проводил какие-то манипуляции с окнами. — Сейчас похолодает, и ты простудишься. — Раньше не простужалась. — Раньше, Кис, ты одна была. На это особенно сказать нечего. Глупо злиться на Костю, который проявляет заботу. Даже в прошлый раз принес плед шерстяной, в который Киса теперь куталась по ночам. Только вот она предпочла бы кутаться в Костю. Но он уходил, каждый раз уебывал к себе домой. — Все, — он отходит, чтобы осмотреть работы. — Пока так пусть будет, потом ремонт делать будем, поменяем на пластик. Тут все надо поменять, так-то. Киса отворачивается к стенке. Она прекрасно знала, что ее родная хата Костю не впечатляла. У Хенкиных, конечно, поцивильней все было, явно жили не на одну Костину зарплату. Раньше она любила этим Костю попинать. Он смешно делал страшные рожи. Сейчас не ей что-то пиздеть, учитывая, что жрет она именно на Костины деньги. — Ань… — Че еще? Она привыкла, что ее имя вспоминается, когда речь идет о чем-то очень неприятном. Костя садится рядом, и она невольно сжимается. Если он скажет, что все кончено, она ему ебало расцарапает. Будет потом объяснять Хэнку, что случлось. — Мне кажется, я знаю, где Лариса. В желудке неприятно зудит. Киса раз в неделю собиралась плюнуть и уехать искать и каждый раз останавливалсь в последний момент. Будь она без ребенка — другое дело. Такое случалось. Но редко и так, что никто не замечал и не знал, кроме Кисы и пары коллег. Киса еще радовалась по глупости, что хорошо, что есть Костя. По крайней мере, он может поискать ее неофициально, и никакие службы не полезут. И вот Кисе уже 18, на соцслужбы давно плевать, а мать все так и не появилась. — Я думала, она умерла, — говорит Киса. — Думала, все. Раз ты ее не нашел. Она жива, что ли? — Жива. Просто камер в том месте маловато. Живет с одним… Мы через него ее нашли. Они давно знакомы, как оказалось. — И дальше что? — Ничего. Дальше совершеннолетние люди сами выбирают, где им жить и стоит ли лечиться. Я попытаюсь уговорить, Ань, очень попытаюсь. — Так где она? Костя делает сложное ебало, и Киса понимает, что он ей ничего говорить не собирается. — Анют… — Вот не надо, а! — Киса пихает его в плечо, очень слабо, у нее сейчас нет сил. — Нахера ты мне это рассказал, если брать с собой не хочешь?! — Не хотел рассказывать. Но надо, наверное. Давай договоримся, я съежу, поговорю, и там посмотрим? Мне Локонов обещал скидку на лечение сделать через друзей. — Че, расскажешь, что вы породнитесь скоро? Костя отворачивается, и Киса жалеет о своих словах. С чего она взяла, что он вообще считает, что они породнятся? Хотя Костя вроде не отказывался. И даже наоборот. — Посмотрю по ситуации. Рассказать все равно придется. Может, это и поможет, и она согласится на лечение пойти. По лицу Кости видно, что он что-то недоговаривает, Киса успела хорошо его узнать за все время. — Че еще? — Ничего, Ань. Кис. Все просто навалилось сразу, думаю, как сделать лучше. Тебя можно вообще оставлять сегодня? — Думаешь, я за закладкой побегу? — А ты не побежишь? Киса не собирается. Наверное. Хотя хочется как минимум нажраться. — Ну так останься и проследи. Она огрызается, но на самом деле очень хочет, чтобы Костя провел следующие несколько часов тут. Но это нереально, наверное. — Хватит так ебало корчить, пиздуй домой! Сама справлюсь. — Успокойся, Кис. Я думаю, — Костя чешет голову. — Скажу, что работа зовет. Какая уже разница. Кису подмывало спросить, что это значит. Он не мог сказать Марине. Тогда бы узнал Хэнк, а это никому не нужно. Киса очень боялась, что Хэнк поймет. По Костиному одеколону. По случайно оставленной шапке. Или просто запалит, как Костя он нее уходит. Она часто придумывала, что можно сказать. Но каждый раз не складывалось. Можно, конечно, было свалить всю вину на Костю, но Киса знала, что никогда этого не сделает. — Я сейчас, — говорит Костя и выходит из комнаты. — Позвонить надо. Она слышит, как он запирается в ванной. Раньше он особо не прятал от нее разговоры с женой. Киса даже рада, что сейчас ничего не слышит. Костя возвращается минуты через две. Слегка улыбается, когда Киса смотрит на него с вопросом. Значит, сегодня она будет спать не одна. *** Костя рад тому, как прошел разговор. Оба разговора. Даже Марина особо не возмущалась его ночной работе. Косте кажется, что она все понимала. Разве что не знала, насколько сильно он напортачил. Любовница — это полбеды, но семья на стороне — это совсем другое. Он говорит Кисе, что хочет помыться, и запирается в ванной. Включает воду и осматривает ящики, закрытое панелью дно и стояк со сливом. Все чисто. Ему немного стыдно этим заниматься, но он обязан. На самом деле, стоило разобратсья с этим, когда Киса была одна, но Косте было слишком удобно закрывать глаза на наркоту. Не брать на себя ответственность. В итоге ответственность сама его нашла, и в десять раз сильнее. Когда-то давно, до того, как Киса прочно закрепилась в его жизни, он боялся, что сын случайно заделает ему внука с наркоманкой. Костя невесело смеется от того, как все сложилось в итоге.