Игры, в которые играют люди

Ген просыпается утром после обычных нескольких часов крепкого сна от звонка телефона, на экране которого высвечивается имя менеджера. С глубоким вздохом он отвечает, максимально быстро входя в привычный образ. — Привет, — как обычно воркует Ген, — чем обязан удовольствию слышать тебя… — он смотрит на часы, цифры которых светятся в темноте, словно дразня, и подавляет стон, — в 6:13 утра? Голос его менеджера крайне суров: — Сегодня среда. Я просил тебя подготовить что-нибудь не позднее пятницы. Пожалуйста, ради всего святого, скажи, что ты над этим работаешь. Я знаю о твоей привычке избегать работу при любой возможности, так что… — Расслабься! — восклицает Ген — раздражение от очевидной неприязни к нему менеджера растёт с каждой секундой. — Возможно, ты удивишься, узнав, что я уже всё предусмотрел. Я собирался выложить официальный пост сегодня, и мой дорогой новый кавалер согласился стать моим так называемым парнем на два месяца! Не то чтобы я действительно что-то делал. Да, он знает, что с этим милым личиком его познакомила абсолютная случайность и тупая удача, но он не собирается так просто пускать всё на самотёк. — Ну так займись этим уже. Я запланировал фотосессию и интервью для журнала в воскресенье, так что тебе лучше подготовить материал, потому что как только эта новость выйдет в свет, все будут спрашивать тебя только об этом. — Да-да, у меня кое-что есть. А теперь дай мне поспать! Мне нужен отдых, иначе такими темпами я и до 25 лет знаменитым не останусь! Он вешает трубку, прежде чем менеджер успевает сказать ещё хоть слово, и снова опускает голову на подушку, уже чувствуя буквально костями, что не сможет выспаться и в этот раз. Чёрт. Вновь проснувшись, он заставляет себя встать с постели и начинает собираться. На улице ещё достаточно темно — за раздвинутыми занавесками на небе видны несколько звёзд. Как бы Ген ни ненавидел просыпаться в такую рань, решает, что, возможно, подобные зрелища делают его немного более терпеливым. Не от подобной ли картины Сенку так сильно любит космос?

***

Сидя перед камерой в идеально «безупречном и в то же время не слишком переигрывающем» образе, который, кажется, есть у каждого даже отдаленно знаменитого человека во время подобных видео и публичных заявлений, он запускает запись. «Привет всем! Я снимаю это видео сегодня, чтобы извиниться и объясниться. Уверен, что вы все уже видели Твит, который отправил меня в мир Интернет-споров, и я могу обещать вам, что он понравился мне не просто так», — Ген хаотично двигает руками во время рассказа, только усиливая образ своей и без того эксцентричной личности. Он делает глубокий вдох — не то чтобы ему действительно нужно собраться с духом. На самом деле, он чувствует себя прекрасно; дыхание — это часть его идеального шоу, конечно же. Возникает странное чувство: если бы Сенку посмотрел видео, он бы сразу раскусил этот маленький трюк? Ген продолжает: «Я бисексуал, — он хлопает в ладоши и улыбается, — и поскольку я официально признался в этом, то могу сказать вам всем, что также кое с кем встречаюсь! Я только надеюсь, что вы сможете быть такими же любящими и принимающими, какими были и до этого, и что вы сможете полюбить и его.» Он проводит рукой по волосам и устало улыбается, уверенный в своём невероятном актёрском мастерстве. Порой манипулировать людьми слишком легко — легко заставить их полюбить его, благодаря легендарной карьере, легко дёргать за ниточки и достаточно, чтобы тронуть всех до глубины души. «Спасибо всем за поддержку, я очень ценю это!» Улыбнувшись напоследок и помахав камере, он останавливает запись и падает на диван. Можно продолжить по накатанной, — хмыкает он, открывая по очереди все свои аккаунты в социальных сетях и создавая один и тот же пост. Две фотографии: на одной Сенку со знаком мира на вчерашнем ужине, а на другой — они вдвоем, Ген прижимается губами к щеке Сенку. Лицо пылает, когда он вспоминает события прошлой ночи. Да что со мной такое! Я не могу продолжать смущаться из-за глупого поцелуя в щеку, — пытается он убедить себя. И оставляет под фото подпись: «С нашим месяцем, любовь всей моей жизни. Это было волшебно!» Ген задаётся вопросом, не слишком ли слащаво или дрянно получилось, но в конце концов решает, что подобная отвратительно милая подпись — именно то, что нужно для таких постов. Взглянув на часы, видит, как те показывают 8:41 утра. Пора звонить Сенку, наверное, — решает он, вспомнив об обещании предупредить, прежде чем открыть ему шлюзы Интернет-славы своим объявлением. Его новый не-парень берёт трубку на третьем звонке. — Ты точно беспокоишь меня раньше времени, менталист. Это будет регулярным явлением? — хоть слова и кажутся резкими, чужой голос звучит совершенно дружелюбно и бодро или, по крайней мере, настолько дружелюбно, насколько может звучать Сенку. — Конечно, нет, Сенку-чан. Я из тех, кто просыпается в полдень — дай только повод. Сегодня меня просто заставил рано встать с постели довольно требовательный менеджер. И я подумал, что должен предупредить, прежде чем сделать твоё обозримое будущее несчастным в абсолютно любое время, стоит только зайти на просторы Интернета, — бодро говорит Ген, надеясь, что его позитивный тон не даст Сенку усомниться в том, что сейчас произойдёт, и пожалеть о своём решении. Сенку лишь смеётся своим обычным хриплым тоном. — Полагаю, ты собираешься отпраздновать месяц наших отношений? — Динь-динь! — ликует он. — Приз для гения. — Перестань меня так называть. Я такой же, как и ты. Ген усмехается. — Какая наглая ложь! Я осмелился вчера вечером поискать про тебя всякое разное, и ты действительно невероятен! Я только удивляюсь, почему ты вообще согласился на что-то столь детское, как эти отношения, когда у тебя есть возможность получить Нобелевскую премию или что-то в этом роде, — он не хочет быть настолько искренним, но слова вырываются сами собой. Всегда ли разговоры с Сенку будут таким честными? Он практически слышит, как Сенку закатывает глаза от его слов. — Я уже сказал тебе, что делаю это из веселья и крайне возбуждающего интереса. Кроме того, вчера вечером я нагуглил тебя и должен задать тот же вопрос. Какого чёрта ты попросил меня, когда буквально знаменит?! В том смысле, что ты был на телевидении, в журналах и в туре по Японии. Ты мог бы попросить кого угодно — абсолютно любого знающего тебя человека, да даже какого-нибудь случайного парня на улице, если тот достаточно большой фанат. А вот это задевает. Ген почти позволяет себе обидеться на эти слова, пока не осознаёт, что Сенку действительно верит в то, что у Гена много друзей. Что Сенку даже не представляет, насколько Ген одинок. Не то чтобы я собирался вываливать всю свою травму во время нашего первого телефонного разговора. Действует ли он на меня как сыворотка правды или нет, я знаю, что лучше не выкладывать всё начистоту, не пробыв с ним и 24 часов. Или вообще никогда. — Просто чувствуй себя польщённым, Сенку-чан, — выдыхает Ген, надеясь, что учёный поймет намёк и не будет давить на него, и продолжает: — Похоже, мы считаем друг друга впечатляющими, так почему бы нам просто не оставить всё как есть, а? Кроме того, немного меняя тему, что ты думаешь о моей подписи к посту: «Это было волшебно»? Слишком банально? — Глупо и сли-и-ишком слащаво, менталист, но если это то, чего ты хочешь, то я согласен на десять миллиардов процентов. Ты из тех, кто делает все отношения вульгарно романтичными? Если действительно этого хочешь, я согласен. По крайней мере, это будет забавно, особенно когда мои глупые друзья узнают о моём тайном парне-знаменитости, — Сенку смеётся вместе с этим предложением. Ген улыбается, несмотря на укол зависти, когда Сенку вновь вскользь упоминает о том, что у него есть, казалось бы, близкая группа друзей, в то время как у Гена нет никого. Он отгоняет мысли о ревности и продолжает разговор, лишь случайно сделав паузу, чтобы показать свои истинные чувства. — Зависит от того, что ты подразумеваешь под «вульгарной романтикой»: клишированные свидания, почти постоянный поток фотографий и видео с тобой во всех моих социальных сетях или, может, возможность называть тебя каким-нибудь милым прозвищем? Циничный смех Сенку доносится из телефона: — Всего два месяца, да? Может быть, лучше пойти до конца и использовать все три тактики. Но я отказываюсь разрешать тебе называть меня каким-нибудь ужасным прозвищем. Поэтому, если начнёшь, требую наложить несколько запретов. О, вот это возможность, которую Ген не может упустить. Злобно ухмыляясь, он придумывает самое не похожее на Сенку прозвище, какое только может. — Хорошо, мой сладкий крольчонок, я согласен. Давай будем настолько приторно влюблёнными, пока не расстанемся, что Вселенную начнёт тошнить. — Только не это, — Сенку имитирует рвотный звук, отвергая прозвище. — Звучит так, будто я серьёзно просчитался в том, как далеко ты можешь зайти… Пожалуйста, пообещай, что ты хотя бы попытаешься вести себя нормально, — несмотря на отчаянную мольбу Ген слышит веселье, которое, кажется, перманентно въелось в голосовые связки Сенку. Всегда готовый поддразнить, Ген продолжает: — О, мой милый, наивный Сенку-чан. Я стану нормальным, когда это будет необходимо, но пока не могу ничего особесещасать. Мне пора идти и, уф, разбираться с работой, но не стесняйся звонить или писать. Я бы хотел услышать реакцию твоих друзей на эту новость. — Хорошо-хорошо, поговорим позже, менталист. — Поговорим позже, крошка! — он отключается прежде, чем Сенку успевает пожаловаться. Тут же на его телефон приходит сообщение. От: Ишигами Сенку — Я убью тебя, если ты ещё раз подумаешь назвать меня крошкой. — Я серьёзно. У меня есть доступ к химикатам, разъедающим трупы. Ген хихикает и пишет ответ, на секунду останавливаясь и пристально глядя на совершенно скучное имя контакта, которое выбрал для себя Сенку (серьёзно, кто вообще сохраняет свои контакты как имя и фамилию?), вспоминая гораздо более забавное, которое он ввёл в телефон Сенку. Он меняет имя; для достоверности, конечно же — и для развлечения. Определенно не по каким-либо другим причинам.

От: Любовь всей моей жизни — (･ω<)☆ — если настаиваешь — зачем ты подписал себя таким обычным именем? — скуууучнооооо

От: Сенки ♡ — (¬､¬) — Я знал, что ты всё равно его изменишь, тупица. — Полагаю, теперь у меня новое имя? — Кстати, я на 10 миллиардов % НЕ оставлю тебя как «любовь всей моей жизни».

От: Менталист — ●︿● — ты такой жестокий, сенки

От: Сенки ♡ — Ходишь по тонкому льду, но ладно — Но это всё равно глупо, я ожидал от тебя большего. Ген не может не смотреть на экран — в груди расцветает жар. Он быстро выходит из приложения и отправляется публиковать видео с объявлением о счастливой дате, чтобы не думать слишком много о Сенку. Как он не возненавидел это прозвище. Как подыгрывает Гену в его чрезмерном использовании эмоджи и в том, что отправляет по одному сообщению вместо сплошного текста. Как он вроде бы… идеален. Нет! Ген щипает себя за руку, прогоняя мысли и мечты об идеальных отношениях с идеальным парнем. Идеальных отношениях, которые полностью фальшивые, напоминает он себе уже в сотый раз. Но он всё равно не может не наслаждаться тем чувством, которое дарит ему разговор с Сенку. С публикацией постов приходит и огромный наплыв комментариев, но впервые за очень долгое время с тех пор, как его карьера и известность в Интернете начали расти, Ген абсолютно не обращает внимания на то, что говорят другие люди. Он бесцельно читает комментарии, — хорошие и плохие — но всё, о чём может думать во время прокрутки ленты — то, что он… счастлив. Правильно ли это? Быть счастливым? Давненько он не испытывал подобного чувства в какой-либо продолжительной форме. Ген отбрасывает телефон в сторону и растягивается на диване — усталость утра быстро настигает его. А потом закрывает глаза и чувствует улыбку на лице, когда сон берёт своё.

***

Позже вечером, пока закатное солнце опускается слабым оранжевым светом по гостиной, Ген сидит на диване. На журнальном столике перед ним лежит открытый учебник по психологии, а рядом — тетрадь, аккуратно заполненная его собственным красивым почерком, и несколько нескреплённых листов с других занятий. Ген гипнотизирует телефон, размышляя, стоит ли ему ещё сегодня побеспокоить Сенку по поводу их отношений. В конце концов, он решает, что если Сенку собирается стать частью его жизни на следующие два месяца, ему придётся научиться жить с ужасными привычками Гена постоянно написывать смс.

От: Менталист — у тебя есть занятия в пятницу? — подумал, что было бы классно сходить на свидание

От: Сенки ♡ — Вообще-то я как раз собирался тебе написать. — У меня нет пар по пятницам, так что было бы здорово. — Какое у тебя расписание по вторникам и четвергам

От: Менталист — ав, ты уже хочешь побыть со мной подольше? — ♡（ﾉ´∀`） — в 4:30 я полностью свободен в эти дни

От: Сенки ♡ — Отлично. — Заменишь Хрома в качестве моего лаборанта, раз он записался на занятия, когда должен был помогать мне.

От: Менталист — я солгал, на самом деле у меня оооочень много дел в эти дни

От: Сенки ♡ — (¬_¬)

От: Менталист — лааадно — но ты должен придумать что-то супер весёлое для нашего свидания в пятницу

Они продолжают переписываться весь вечер: когда Ген роется в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного на ужин, когда отвлекается на рабочую электронную почту и занимается другими делами. Сенку рассказывает, что его друзья были совершенно ошарашены новостью о том, что он встречается с самым популярным японским иллюзионистом, и даже отправляет несколько голосовых, пытаясь изобразить наиболее занимательные реакции. Ген быстро узнает, что Сенку определённо не самый талантливый подражатель — большинство сообщений звучат его обычным голосом, разве что чуть выше или ниже по тону — но то, сколько усилий и эмоций он вкладывает в каждую попытку, заставило Гена смеяться. Они также нашли время, чтобы спланировать свидание на предстоящую пятницу, и оба с готовностью согласились на идею с пикником в парке рядом с кампусом их колледжа. Пикник — стереотипно романтичное свидание. Настолько романтичное, что действительно «продаёт» и демонстрирует отношения, но не настолько экстравагантное и неловкое для Сенку; плюс для Гена: его не так легко могли выследить наиболее «преданные» поклонники. После практически целого дня, проведенного в общении с Сенку, с которым, к радости Гена, по-прежнему очень легко разговаривать, он понимает, что наступила полночь, и неохотно отправляет сообщение с пожеланием спокойной ночи. Добавляя, что ему обязательно нужно выспаться, если он хочет сохранить свою карьеру. Сенку желает ему спокойной ночи в ответ, после чего Ген откладывает телефон в сторону.

***

Ген лежит в постели, уставившись в потолок, измученный и явно не выспавшийся. Он страдает бессонницей уже много лет — нет ничего удивительного в привычных метаниях всю ночь. Однако для него в новинку, что теперь, пока он лежит без сна, ему есть о чём подумать. Ну, хорошо, о ком-то, а не о чём-то. Обычно он развлекает себя в эти бодрствующие часы планированием новых трюков или домашней работой. Но сейчас, лежа здесь, он может думать только о некоем учёном со странными волосами. Учёном с самой милой улыбкой, которую он когда-либо видел, и самыми красивыми алыми глазами на свете. С дурацким, резким, но невероятно добрым характером. О глупом учёном, которого Ген встретил совсем недавно. Который уже нравится ему больше, чем кто-либо другой, кого он когда-либо знал. Ген переворачивается и проверяет время: час и тридцать минут. Он вздыхает и берёт телефон в руки; нет смысла всю ночь страдать по Сенку, — не то чтобы он этим занимался — когда можно просто написать ему.

От: Менталист — сенку-чан — спишь? — почему ты решил изучать космос? — сорри, знаю, что ты спишь, можешь не отвечать

Ген внутренне ворчит на себя. Что, чёрт возьми, со мной не так? Я не могу просто беспокоить его всё время, он подумает, что я одержим им или что-то в этом роде. А-а-а, почему я не могу отменить отправку сообщений... Он уже собирается отправить ещё одно сообщение с извинениями и швырнуть телефон через всю комнату, предотвращая ещё больший вред, как вдруг видит звонок. Заметив, что высветилось имя Сенку, он осторожно отвечает. — Доброе утро, mi amor, — говорит он тихим голосом, не зная, по какой причине Сенку ему звонит. Чтобы накричать за поздний поток сообщений? — Уже лучше, но тебе придется постараться, менталист, — голос Сенку бодр и полон сарказма. Ген начинает волноваться ещё больше, что ненароком разбудил младшего, и решает извиниться, пока их новообретенная дружба не развалилась на куски. — Извини, если разбудил тебя, Сенку-чан, просто у меня бессонница, и я надеялся, что отправка тебе случайных мыслей займёт меня, пока пытаюсь заснуть. Сенку усмехается: — Без проблем, у меня тоже дерьмовая бессонница, так что я не спал. Просто решил позвонить — синий свет от экрана, проникающий в сетчатку, мешает уснуть. Ген улыбается и садится в постели поудобнее, убеждаясь, что парень на другом конце провода охотно хочет провести с ним время за разговором. — Умница, как и всегда, Сенку-чан! Ты действительно не против поговорить со мной, пока один из нас не устанет? — с надеждой спрашивает он. — Конечно, нет. Я бы не позвонил в ином случае. Даже такой тупица, как ты, должен был это понять. — Не нужно быть таким суровым, — обижается Ген, уверенный, что Сенку услышит его улыбку. Они проговорили до глубокой ночи: Сенку рассказал, что его увлечение космосом началось ещё в детстве — с удивления и следовавшей за ним по пятам Луны. Ген пошутил, что та, должно быть, запала на него; Сенку лишь громко рассмеялся и поделился, что такое же «идиотское заявление» ему сказал тогда и отец. Ген в ответ рассказал, что причиной его карьеры иллюзиониста была надежда произвести впечатление на девочку, которая нравилась ему в начальной школе. Они продолжали вспоминать о своей жизни, пока, наконец, веки Гена не опустились, и он позволил себе погрузиться в самый комфортный за долгое время сон.

***

Ген просыпается рано утром, готовый, как обычно, нехотя встать с постели, чтобы приготовиться к занятиям, когда начинает задаваться вопросом — как он вообще уснул? Он не может вспомнить в какой момент отключился Сенку или даже как закончился их разговор; последнее воспоминание — как он зевал, рассказывая Сенку историю об испорченном перед одной из своих первых больших аудиторий трюке и рыданиях за кулисами. Он помнит, как Сенку смеялся, а потом рассказал о том, как в детстве случайно поджег гостиную, когда был один дома. Ген уже собирается встать с кровати, размышляя о событиях прошлой ночи, как вдруг слышит звук дыхания. Опускает взгляд в сторону лежащей рядом подушки с телефоном и чувствует, как краснеет лицо, — звонок с учёным всё ещё идёт, а шум, который он слышит, — крепко спящий Сенку. Тот дышит так спокойно, словно лежит рядом с самим менталистом. Ген не может сдержать улыбку и ложится обратно, решая насладиться моментом ещё немного.