Игры, в которые играют люди

На следующее утро Ген, проснувшись, чувствует себя не особо отдохнувшим; всю ночь он метался и ворочался, не в силах заснуть. Сейчас, сидя в кровати и глядя на своё отражение в зеркале на другом конце комнаты с растрёпанными волосами и тёмными кругами под глазами, — гораздо более заметными, чем обычно — он чувствует нарастающее беспокойство. Возможно, причина его волнения — Сенку, с которым этой ночью он не поговорил. Ген вздыхает и поднимает телефон, глядя на время. Сейчас около половины одиннадцатого утра, что не так уж и страшно, учитывая, во сколько он смог уснуть — в четыре или пять. На экране высвечивается сообщение, вызывая ненужный толчок в груди. От: Сенки ♡ — Сделаем домашку, а потом устроим урок кулинарии?

От: Менталист — ага! :3 — я только что проснулся, не смогу прийти сразу

От: Сенки ♡ — Только что? — Чёртов менталист, ты не шутил насчёт того, что ложишься поздно.

От: Менталист — я не мог уснуть (´д｀) — наверное я был слишком взволнован нашей сегодняшней встречей — o(^▽^)o

От: Сенки ♡ — (;¬_¬) — Просто напиши мне, как соберёшься. Что и обещает сделать Ген вместе с ещё одной чрезмерной порцией эмоджи, прежде чем раздражённо встаёт с кровати. Он знает, что, вероятно, мог бы явиться к Сенку прямо так — в трениках, любой случайно попавшейся под руку обуви, лохматой головой и тому подобным при условии, конечно, что не забудет накинуть футболку. Но гораздо более громкий голос в его голове, постоянно кричащий о репутации, усиленно вещает о том, что именно для Сенку он должен выглядеть идеально. Ген приходит к выводу, что испытывать романтические чувства к кому-то действительно раздражает. Дабы успокоить внутреннюю паранойю (а ещё потому, что он точно знает, что никогда не сможет вернуть себе уверенность, если Сенку увидит его в таком растрепанном виде), Ген принимает душ, тратит до неловкого много времени на обдумывание наряда — как и накануне — и идёт к дому Сенку. Сердце слишком быстро бьётся в груди, когда он припарковывает мотоцикл и сообщает о приезде. Как же всё это глупо. Мы всего лишь будем делать домашку, а потом, возможно, я просто опозорюсь, когда он попытается научить меня готовить. Я не должен так переживать. Он даже не мой настоящий парень, — мысли Гена быстро проносятся в голове, с каждой секундой он нервничает всё больше и больше, пока наконец взмах руки перед лицом не возвращает его к реальности. — Ай, менталист, — Сенку отводит руку от немигающих глаз Гена и наклоняется ближе, с любопытством осматривая его. — Чувак, ты как-то очень рассеян. Я думал, что такие парни, как ты, должны всегда на десять миллиардов процентов наблюдать за окружением, — он делает шаг назад, выглядя очень забавно. — Просостиси, дорогой Сенку-чан, — Ген извиняется с принужденным смехом. — Меня захватили мысли о завтрашнем интервью, — ложь вырывается так же легко, как собственное дыхание. Он всё ещё удивляется тому, как просто ему удаётся лгать прямо в лицо Сенку, хотя, как оказалось, само присутствие учёного заставляет его чаще всего говорить правду. Сенку скептически поднимает бровь, а Ген чувствует, как под давлением чужого взгляда на лбу выступает пот. Но Ишигами лишь пожимает плечами и поворачивается. — Хорошо, если ты так говоришь. Следуй за мной.

***

Войдя в чужую квартиру, Ген искренне удивляется, увидев, насколько всё выглядит… нормально. Он не уверен, чего ожидал: лабораторию сумасшедшего учёного? Что, возможно, немного преувеличено, но не совсем далеко от истины. На самом деле, квартира уютная: высокие стеллажи забиты книгами на невероятно разнообразные темы, ряды которых нарушают лишь случайная фотография в рамке или статуэтка. — Какой очаровательный у тебя дом, Сенку-чан! — восклицает Ген, сцепив руки. — Да-да, — вздыхает Сенку, закатывая глаза. — Зная тебя, сейчас все твои душевные силы уходят на то, чтобы не дать себе сунуть нос в каждый уголок этой квартиры, словно енот, обнаруживший мусорный бак, и узнать о моей жизни всё, — он встречается с глазами Гена суженным взглядом, оценивая его реакцию на обвинение. Ген смотрит на него своим лучшим щенячьим взглядом и надувает нижнюю губу, пока Сенку не проводит рукой по волосам, откидывая пряди с лица, и пренебрежительно машет другой рукой. — Ладно. У тебя есть пара минут, чтобы осмотреть квартиру. Я сделаю чай. Ген возбужденно хлопает в ладоши и пару раз похлопывает Сенку по плечу. — Ты так хорошо меня знаешь, Сенку-чан! Я особесещасаюсю ничего не ломать! — и он убегает, прежде чем Сенку успевает превратить вырывающиеся изо рта звуки недовольства в слова протеста. Сунув нос в другие комнаты квартиры, он обнаруживает ванную и, похоже, какую-то кладовую. Пол заполнен коробками, полки на стенах беспорядочно забиты книгами, тетрадями и папками. Стол в углу — единственное, что хоть как-то прибрано — завален учебниками, бумагами и ручками. Телескоп смотрит в окно на голубое небо. Ген представляет себе Сенку — сгорбившегося над столом и усердно работающего над каким-то научным проектом, который, как он уверен, ему никогда не понять; или стоящего за телескопом посреди очередной бессонной ночи и разглядывающего звезды — и улыбается этим мысленным образам. Последняя комната, должно быть, спальня Сенку-чана, — думает он, недолго размышляя, не слишком ли опасно заглядывать внутрь. Но, конечно, любопытство сильнее моральных принципов, и он открывает дверь. Комната почему-то точно такая, как он её себе и представлял, и в то же время совершенно другая. Постеры из различных аниме и видеоигр покрывают стены, полки, заполненные множеством книг и безделушек, занимают всё свободное пространство. Маленькая, но удобная и практичная кровать. Ген считает, что Сенку из тех, кто воспринимает сон не более чем неудобство, отнимающее время на учёбу. На прикроватной тумбочке стоят несколько фотографий в рамке. И снова любопытство Гена заставляет его войти глубже в комнату. На одном из снимков изображен маленький Сенку и человек, который, как Ген может предположить, является отцом Сенку. На другом — Сенку на выпускной церемонии в средней школе рядом с двумя другими учениками. Трио смотрится по-семейному — Ген задается вопросом, сколько же у Сенку друзей. Кажется, что очень много по сравнению с единственным другом Гена — учёным. Сенку застаёт его врасплох, просовывая голову в дверь. — Эй, менталист. Если ты закончил копаться в моей личной жизни, то можешь взять чай и садиться за домашку, — похоже, Сенку не смущает вторжение Гена в его личную жизнь, что радует иллюзиониста. — Ах! — восклицает Ген. — Просостиси, Сенку-чан! Пойдем заниматься, — и он следует за Сенку обратно в гостиную, где тот садится напротив за столик и достает ноутбук.

***

Следующие несколько часов они проводят вдвоем, максимально сосредоточенно выполняя работы. Ген тычет в клавиатуру, пытаясь написать эссе, а Сенку листает страницы учебника и делает пометки. Ген останавливается примерно каждые несколько минут, чтобы оторвать взгляд от экрана и похныкать о скучной учёбе, в ответ Сенку называет его идиотом или шлепает по рукам, когда менталист пытается черкать в его тетради. Постоянный поток прерываний со стороны старшего приводит к тому, что ни один из них не успевает нормально поработать, но Ген абсолютно не может заставить себя расстроиться из-за отсутствия реального прогресса. Ему давно не было так весело с кем-то, особенно при выполнении такого обыденного задания. К вечеру даже Сенку перестает заниматься и играет с ним в крестики-нолики и виселицу на ноутбуке. Наконец, когда наступает вечер, Сенку поднимает взгляд от игры на моменте, где Ген не может отгадать слово «тригонометрический» в текущем раунде, и говорит: — Ладно, менталист. Ты готов перестать быть таким жалким и научиться готовить? — Сенку-чан-н-н! — хнычет Ген, всё ещё зацикленный на ужасном слове, выбранным Сенку. — Как ты можешь ожидать, что я сосредоточусь на готовке, когда мой мозг до сих пор болит от попыток угадать твои дурацкие научные термины? Сенку встает и протягивает руку Гену — тот изо всех сил старается не обращать внимания на трепетное чувство в животе от соприкосновения их пальцев. — И чтобы ответить на твой вопрос, Сенку-чан: я с радостью научусь готовить, если только ты будешь готов разочароваться во мне. — Больше, чем я уже разочарован твоей неспособностью угадать простые слова в виселице? — ехидничает Сенку. Ген легонько ударяет его по руке и бежит в сторону кухни. — Что мы сегодня готовим, шеф? — спрашивает он, меняя тему, чтобы избежать дальнейших поддразниваний. — Поскольку я решил поверить, действительно ли ты настолько безнадёжен, как утверждаешь, начнём с жареного риса, — отвечает Сенку, направляясь к кухне и доставая из шкафа кастрюлю. — Если почувствуешь себя особенно храбрым, — или если не облажаешься по полной — я могу даже попытаться научить тебя готовить омурайсу, — добавляет он, хотя скептическое выражение лица говорит о том, что он не очень-то верит в чужие успехи. Ген высовывает язык и становится рядом с Сенку. — Просто скажи, что делать! Готов поспорить, если ты тщательно проинструктируешь меня, то я, как ты так любезно выразился, не «облажаюсь по полной». Следуя инструкциям Сенку с щепоткой оскорблений, поскольку Ген не понимал даже основных понятий, — «нет, менталист, ты не можешь класть рис в воду до того, как она закипит, только потому, что ты нетерпеливый идиот» — ему каким-то образом удается приготовить довольно съедобную сковороду жареного риса. Морковь нарезана немного неравномерно, рис определенно слегка пережарен, а яйцо как-то слишком жидковато на вид. Однако, решившись попробовать, они крайне удивляются тому факту, что на вкус это… конечно, не ресторанного качества, но вполне прилично. Сенку пару раз хлопает Гена по спине в знак гордости. — Что скажешь, хочешь попробовать приготовить омурайсу? Если сможешь, то, возможно, не помрёшь с голоду до своего следующего шоу, — гогочет он, вероятно, представляя, как Ген расхаживает по сцене в виде скелета. Ген протягивает руку и ласково взъерошивает двухцветные волосы Сенку, удивляясь мягкости, несмотря на их колючий вид, который, кажется, свидетельствует о чрезмерном использовании геля для волос. Каким-то образом ему удается отвлечься от мыслей о натуральной укладке этих дурацких волос с точки зрения физики — что легко может превратиться в двадцать минут размышлений — и совершенно ненужных приятных ощущений чужих прядей между пальцами, и Ген убирает руку с ухмылкой. — Под твоим руководством, думаю, уже доказано, что я могу производить что-то похожее на еду, так что, да, давай сделаем это! — он продолжает улыбаться, возможно, немного самоуверенно. Сенку протягивает руку и ерошит волосы Гена с удвоенной силой в ответ, прежде чем открывает холодильник, чтобы достать яйца. — Возьми ещё одну сковороду из шкафчика, ладно? Большую. — Я… — начинает Ген, быстро отворачиваясь с покрасневшими щеками. — Что это было, Сенку-чан?! Ты испортил мои прекрасные волосы! — он превращает свой смущенный голос в хныканье, чтобы лучше скрыть истинные чувства. Сенку только отдергивает руку от головы Гена: — Ну, ты первый испортил мои. Ген приводит несколько аргументов в пользу того, что волосы Сенку, по сути, всегда такие, и никакая взъерошенность не может сделать их ещё хуже, но эти слова остаются без внимания, поскольку Сенку занят уборкой кухни. К большому огорчению Гена, его заставляют помочь с посудой — не без жалоб, конечно же. После Сенку принимается за работу, показывая Гену, как правильно готовить яйцо. В отличие от жарки риса, когда он рассказывал о каждом шаге, этот урок проходит в виде демонстрации. Сенку быстро формирует рис, кладёт сверху готовое яйцо и разрезает, показывая идеально приготовленную середину. Ген, желая произвести впечатление своим новообретенным кулинарным «мастерством», следует примеру. Его яйцо в итоге получается пережаренным и плоским, и Сенку, заметив это, грубо смеётся. Обидевшись, Ген рисует кетчупом на своем блюде изображение Сенку с крестиками на глазах, после чего принимается за еду и упрямо твердит, что получилось гораздо вкуснее, чем у учёного. В итоге они решают посмотреть вместе фильм во время еды и некоторое время спорят, пытаясь выбрать. Ген настаивает на психологическом триллере — вершине кинематографа, поэтому они должны посмотреть что-нибудь из классики, в то время как Сенку утверждает, что лучший жанр — фэнтези, в нём интереснее построение мира и лучше сюжет. В процессе спора они умудряются съесть всё приготовленное и не могут остановиться даже во время уборки кухни, несмотря на постоянные протесты Гена — как гость, он не должен помогать. В конце концов Сенку ставит в микроволновку пакет с попкорном, а Ген раскидывается на диване так, будто живёт здесь много лет. Они наконец-то соглашаются посмотреть фильм по выбору Сенку при условии, что в следующий раз будет выбирать Ген. В следующий раз! — не может не думать он, подавляя желание завизжать, словно школьница, в подушки дивана. — Шевели ногами, или я сяду на тебя, — раздается над ним голос Сенку, возвращая мысли в реальность. — О, Сенку-чан! Это должно заставить меня подвинуться? Ты только поощряешь этого не делать, — поддразнивает Ген. Сенку лишь поднимает бровь в ответ. — Ладно, — вздыхает Ген. — С тобой совсем не весело, — он опускает ноги и садится прямо, Сенку устраивается рядом с ним и тянется за пультом. Как бы Ген ни хотел продолжения этого вечера в стиле романтических комедий, мечтая, как они медленно придвинутся друг к другу, пока их бедра не соприкоснутся, может быть, даже руки; как они одновременно потянутся за попкорном… К огромному огорчению, они так и остаются на своих местах, надёжно разделенные чашей с попкорном. После титров Ген собирает вещи и выходит за дверь, помахав на прощание рукой: — Спокойной ночи, Сенку-чан! Около часа ночи, когда Ген, как обычно, лежит без сна и смотрит в потолок, звонит телефон, озаряя ярким светом сначала комнату, а потом и его внутренности волнением. — Сенку-чан, — он ухмыляется. — Прошло всего несколько часов, знаешь ли. Ты уже так сильно скучаешь по мне, детка? Сенку звучит измученно и лишь слегка взволнованно, когда отвечает. — Не будь смешным, менталист. Просто в прошлый раз, когда мы разговаривали, я заснул в десять миллиардов раз быстрее, чем обычно, так что считай это экспериментом. Не то чтобы это имело значение, поскольку теперь меня снова будут преследовать кошмары о том, как ты зовёшь меня «деткой». Ген, изо всех сил стараясь не рассмеяться, представляет, как Сенку в отвращении кривится от этого обращения, и решает не говорить о том, что он и сам надеялся на ещё один поздний ночной звонок. Вместо этого сразу переходит к разговору. А когда просыпается рано утром, его снова встречает тихое дыхание Сенку — Ген улыбается, сворачивается калачиком под одеялом и вновь погружается в умиротворённый отдых с ощущением, будто Сенку рядом с ним.

***

Интервью и фотосессия на следующий день проходят очень хорошо, Гену удается каким-то образом увести интервьюера от вопросов о своей личной жизни. В остальном день проходит без происшествий, если не считать сообщения от его на удивление заботливого не-парня с вопросом, как всё прошло. Следующие две недели их «совместной» жизни пролетают так же, как и первая. Даже более гладко и спокойно, поскольку они лучше узнают друг друга. В большинстве случаев Ген подвозит Сенку на занятия по утрам, а каждый вторник и четверг его заставляют быть ассистентом в лаборатории — работа, в которой он до сих пор не понимает ничего, но всё равно каждый раз с удовольствием выполняет. Любование Сенку почти оправдывает ручной труд. Ген часто видит его в кампусе с парочкой друзей, с которыми его до сих пор не познакомили. Он не совсем уверен в причине — то ли из-за смущения, то ли потому, что отношения их фальшивые, но в любом случае Ген старается, чтобы Сенку не заметил его беспокойства по этому поводу. По пятницам у них свидания, переживать которые становится всё легче и легче, хотя для Гена эта лёгкость приносит только больше проблем; его влюбленность — существование которой он теперь со стыдом признаёт — становится всё сильнее. А субботы стали их официальным временем для личных встреч и кулинарных уроков, всегда сопровождающиеся просмотром фильма или двух. Впервые в жизни Ген чувствует, что у него действительно есть друг, и даже не просто друг; он чувствует себя с Сенку так комфортно, как никогда и ни с кем. Общение с ним пробуждает счастье, которое он уже начал считать недостижимой реальностью из книг и фильмов. Конечно, он знает, что не может игнорировать то, как всё это началось, — в конце концов, он профессионал, а это его работа. На протяжении всех недель, проведенных вместе, Ген обязательно публикует фотографии и пышные слова любви о Сенку во всех своих аккаунтах в социальных сетях. Он даже ведёт прямую трансляцию во время одного из кулинарных уроков, заставляя Сенку общаться со зрителями, к их удовольствию и раздражению его «парня». И конечно же, «эксперимент» Сенку с их поздними ночными разговорами оказывается успешен, и с тех пор они каждый вечер созваниваются, пока не уснут. Иногда по утрам Ген просыпается слишком рано, но всегда возвращается в бессознательное состояние под звуки дыхания спящего Сенку; чаще всего он встаёт поздним утром, иногда и днём, видя, что их разговор уже давно закончен, а в сообщениях учёный обычно жалуется на то, что Ген храпит (чего он тосочносо не делает, спасибо большое) или на севшую за ночь батарейку. Естественно, Ген никогда не был так счастлив, и он почти позволяет себе забыть о том, что всё это закончится через месяц. Почти.