Глава 5
2 июня 2023 г., 12:00
Чонгук
— Мне так жаль, — всхлипывает Михо, комкая мою футболку в дрожащих пальцах.
Я пытаюсь отыскать в себе прощение, взглянуть на ситуацию его глазами. Может, его отчаяние — мое отражение? Может, моя карьера, словно безжалостный хирург, рассекает нашу семью? Не я ли скуп на тепло и любовь, ту любовь, что должен без остатка дарить ему, пока мы еще вместе?
— Все в порядке, я уже простил, — отвечаю я, стараясь придать голосу ровное, безразличное звучание.
— Ты все еще злишься, — шепчет он, утопая в моих глазах взглядом, полным боли. Дорожки слез чертят мокрые узоры на его щеках.
— Да, я расстроен. Мне нужно время, чтобы понять, все принять и простить по-настоящему. Но я не злюсь, — честно признаюсь я.
Он часто моргает, разжимает пальцы, наконец выпуская мою футболку из плена, и дрожащими руками вытирает слезы. Голос его хрипит от недавних рыданий.
— Я все испортил, Чонгук. Не знаю, почему. Я так хочу быть лучшим папой для него, я люблю его… Люблю…
— Я знаю, — вздыхаю я, чувствуя, как тянущая боль сдавливает грудь. — Может, во всем виноват я. Может, нам просто нужно отдохнуть, сбежать куда-нибудь? На праздники?
В его глазах вспыхивают искры надежды.
— В Париж? Помнишь, когда мы только начинали встречаться, мы были там?
Как давно это было. Золотое время, когда он был для меня всем. Я силюсь представить его там снова, вернуть утраченные краски. Как держал его за руку, как мы танцевали под дождем на улицах Монмартра… Но нет. Не его образ всплывает в памяти, и это пугает до дрожи. Я хочу видеть рядом с собой кого-то другого, совсем другого. Но все же, сквозь нахлынувшее отчаяние, я улыбаюсь ему. Я еще не готов сдаться. Искореженные отношения, как разбитую вазу, еще можно попытаться склеить. Я не могу просто все бросить. Не ради Юрима. Я знаю, каково это — жить с разведенными родителями, и не допущу, чтобы мой сын пережил то же самое. Мы привели Юрима в этот мир, и наш долг — дать ему самое лучшее, что мы можем.
— Возможно, и туда, — выдавливаю я слабую улыбку. — Или куда-нибудь еще. Неважно.
Он приподнимается на носках и целует меня.
— Я буду стараться лучше, Чонгук. Ты увидишь.
Боже, как же я надеюсь, что он прав.
***
Чимин — Почему он провожал тебя домой? Голос, прорезавший тишину, заставил меня вздрогнуть и резко обернуться. Я уже коснулся ключом замочной скважины, когда он заговорил. Сердце бешено заколотилось, как пойманная в клетку птица, заставляя меня прижать руку к груди и судорожно глотать воздух. Всего лишь Джисон. Неужели он все это время сидел здесь, в тени? Я ведь почти полчаса возился с цветами и стоял у ворот, погруженный в мысли о сегодняшнем вечере. И ни словом не обмолвился о своем присутствии? Зачем? Хотел убедиться, что Гук действительно проводит меня до дома? — Какого черта ты тут сидел все это время? Ты больной? — Хотел посмотреть, что ты будешь делать. — Я просто поливал цветы! — взвизгнул я, вскинув руки в отчаянии. Нет никакой гребаной необходимости устраивать за мной слежку, прячась в темноте, как маньяк. — Почему он провожал тебя домой? — повторил он, словно заезженная пластинка. Злость клокотала внутри, когда я торопливо открыл дверь ключом. С силой толкнув ее, ворвался в квартиру, залив ее светом. Джисон последовал за мной. Едва взглянув на него, я невольно отшатнулся. Он выглядел измученным. Лицо землистого оттенка, словно выцветшее, глаза запали и казались безжизненными. На нем была старая, дырявая футболка и потертые джинсы. — Ты выглядишь паршиво, Джи. Он словно не слышал меня. – Почему он провожал тебя домой? — продолжал он упорствовать. — Да что с тобой такое! — сорвался я. — С каких пор ты стал нашим отцом? Он прожигал меня тяжелым взглядом, но молчал. — Я встретил его, когда шел от отца, — раздраженно выдохнул я. — Присоединился к нему и его сыну, мы съели по мороженому и пошли домой. — Ты знаешь, что он женат? — отрезал он, не допуская возражений. — Знаю. И что, по-твоему, мы делали? — Ты был у отца? — он прищурился, резко меняя тему. Я упер руки в бока. — Да, Хосок хотел туда пойти. Я пробыл там минут пять, не больше, и ушел. — Ничего не меняется, — пробормотал он, проходя мимо меня на кухню. Он распахнул дверцу холодильника, схватил пакет апельсинового сока, сорвал пломбу и жадно припал к горлышку. — Ты что творишь? — возмутился я, чувствуя, как кровь закипает в жилах. Ненавижу, когда пьют прямо из пакета или бутылки. Он захлопнул дверцу холодильника и обернулся ко мне. — А что? Все нормально. — Зачем ты пришел? Не думаю, что извиниться за ту ночь. Он скрестил руки на груди. — Нет. Мне нужны деньги. — Черт, Джи, — вздохнул я. — Во что ты опять вляпался? Он помрачнел. — Ни во что. Просто нет наличных, а нужно купить еды и кое-какие вещи. Он врал. Я чувствовал это нутром. Но чтобы убедиться наверняка, спросил: — Скажи, что тебе нужно, и я куплю тебе это. Он вздрогнул. — Просто дай мне немного наличных. У меня нет времени на твои игры разума. — Если тебе нужна еда, мы можем ее заказать, — ответил я, копируя его позу, скрестив руки на груди и сверля его сердитым взглядом. — Да чтоб тебя, Чимин! Почему ты все усложняешь? Ты такой же, как он! — Что ты несешь? — резко оборвал я его. — Я ни капли на него не похож. Я рву задницу, пытаясь помочь тебе все эти годы, Джи, а ты не даешь мне этого сделать. Ты утонул в своих эмоциях и рушишь свою жизнь! — Последние слова я выкрикнул, не в силах сдержать гнев. Он вызывал во мне такую бурю чувств, что это было невыносимо. — Я никогда не просил тебя заботиться обо мне, — проворчал он в ответ. — Мне плевать, заботишься ты или нет. — Тогда зачем ты пришел сюда и просишь денег? — заорал я, не в силах сдержаться. Он вздрогнул от моего тона. — Знаешь что? Да пошли вы оба к черту! Ты даже представить себе не можешь, каково это — быть нелюбимым, забытым сыном. Ему же ты даешь все, что захочешь! — Нет, это не так, — прошептал я дрожащим голосом. — Он не дает мне любви, заботы, сочувствия. Наш отец даже не разговаривает со мной, а если и говорит, то все заканчивается ссорой. Ты никогда не был забытым, брошенным сыном, Джи, так почему ты так злишься на меня? Все, что я делаю, – пытаюсь помочь тебе. Я даю тебе и деньги, и еду. Я постоянно звоню тебе. Время от времени захожу, пытаясь показать свою любовь и заботу, но ты не позволяешь мне этого, отталкиваешь меня. Я раздражаю и злю тебя, но я даже не понимаю, почему. Если хочешь кого-то ненавидеть, возненавидь отца, за молчание, но не меня. Я тоже очень по ней скучаю. Я плачу и скорблю по ней, так же, как и ты. Мне кажется… — Она сломала нам жизнь своим исчезновением! — заорал он, перебивая меня. — Джисон, — прошептал я испуганно. — Она не бросала нас. — Откуда ты знаешь? Я слышал, как отец говорил, что она встречалась с другим мужчиной. Я слышал, как он говорил, что она хотела сбежать со своим любовником. Эти слова поразили меня, словно удар под дых. Я отказывался верить. Моя мама всегда была светом в моей жизни, моим домом, местом, куда хотелось спешить, моим лучшим другом и моим героем. Она никогда бы не променяла свою семью на кого-то другого. Он ошибается, говоря так о ней. Наверняка он услышал обрывок разговора, когда отец пытался найти виноватого в ее исчезновении. — Она бы никогда просто так нас не бросила, — проговорил я тихим, срывающимся голосом. — Ты не знаешь этого, не знаешь! — выкрикнул он, бросаясь к двери. — Хватит прятать голову в песок, Чимин. Факты говорят сами за себя – она ушла и никогда не вернется. Мой отец – козел, а ты слишком хорош для тех, кто тебя окружает! С меня хватит! Если ты не поможешь мне, ты мне больше не семья, ты мне никто! С этими словами он вылетел из квартиры, хлопнув дверью, оставив меня в полном оцепенении и с разбитым сердцем. Я годами пытался окружить Джисона заботой и любовью, но он так и не принял их. Он закрылся в себе в тот день, когда исчезла мама, и никогда больше не станет прежним. Между ним и отцом я всегда был мостом, связующим звеном, но до сих пор никто из них не решался сделать шаг навстречу друг другу и начать общаться, жить. Она сломала нас своим исчезновением, хотела она этого или нет, но это случилось. Теперь мы понимаем, на что похожа жизнь после смерти.
