Жизнь после смерти

      Чонгук       Это пожирает меня изнутри.       С каждым днем, когда память о том поцелуе обжигает сознание, я чувствую, как меня уничтожают заново.       Чимин пробудил во мне такую бурю, такую мощь, о существовании которой я и не подозревал.       И это пугает меня до чертиков. Этот страх парализует.

***

      Чимин       — Привет, Юнги, — произношу я, наблюдая, как альфа входит, неся в руках две увесистые сумки, и ставит их на стол.       — Привет, Чим! — отзывается он с присущей ему непринужденностью. — Как жизнь?       В ответ я лишь пожимаю плечами, стараясь улыбнуться.       — Да ничего особенного. Рад тебя видеть. Чем обязан столь приятному визиту?       Его теплая улыбка на мгновение смягчает колючую боль, поселившуюся в сердце. Прошло пять дней с того поцелуя, с того момента, как прикосновение Гука опалило меня, и теперь мысли кружились лишь вокруг этого. Пальцы невольно сжимают телефон, безумно хочется набрать его номер, услышать его голос. Хочется быть достаточно сильным, чтобы признать свою ошибку, умолять сохранить дружбу. Но возможно ли это теперь? Неужели и он чувствует что-то большее, помимо простого влечения? Эта неопределенность душит меня.       — Хотел пригласить тебя на прогулку. Соджун вернулся в город, еще пара друзей с нами будет, решили немного развеяться.       — Соджун в городе? — выдыхаю я, не в силах скрыть улыбку и внезапно вспыхнувшую радость.       Когда-то я был настоящим фанатом Со. Особенно после того, как разглядел в нем талант, сравнимый с мастерством Юнги в серфинге. Как ни странно, братья Чон, Гук и Соджун, были совершенно разными. Гук – мой типаж: высокий, темноволосый, с дьявольской притягательностью. Он, словно магнит, приковывает взгляд и заставляет сердце биться чаще с первой же секунды. Соджун немного другой, в нем есть что-то от Юнги. Те же длинные светлые волосы, взгляд такой же пронзительный, как у Гука, но кожа чуть темнее от солнца. И улыбка… от такой улыбки можно умереть, просто ослепительная. Несомненно, он был чертовски хорош.       Но, конечно, меня всегда больше привлекали альфы, как Гук. В них таилась какая-то загадка, темная, почти эротическая аура. Хотя, надо признать, Соджун тоже был великолепен. Когда они находились рядом, возникало ощущение, что выиграл в лотерею, купив какую-то дешевую безделушку. Оба – потрясающие. И непонятно, на кого смотреть, к кому броситься, чтобы привлечь внимание. Гук казался более сексуальным, хотя Соджун был стопроцентным альфа-самцом. Он сначала околдовывал, затем бросал пару фраз, а потом уже брал свое. Гук, конечно, тоже альфа, сексуальный и притягательный, но в нем было что-то забавное, милое, доброе… те качества, которых порой не доставало Соджуну.       — Даааааа, — тянет Юнги. — Ты что, решил помолчать, помучить альф для разнообразия? Так ты с нами или нет?       Я хитро усмехаюсь.       — Только тех, чье имя начинается на Юн и заканчивается на ги.       — Я понял, — смеется он в ответ.       — Но ты же знаешь, я так не думаю, — пытаюсь оправдаться.       — Ну так что, ты придешь?       Я киваю, потирая ладони в предвкушении.       — Конечно, почему бы и нет.       Он смотрит на меня внимательно, затем с заботой в голосе спрашивает:       — Ты ужасно выглядишь. Что-то случилось?       Я быстро качаю головой.       — Ничего. Просто устал.       Он прищуривает глаза.       — Чим, мы с тобой сколько лет знакомы?       Я вздыхаю.       — Я знаю, но… это немного личное.       — Это не связано с Гуком? Он ходит злой, как черт, уже несколько дней. Вчера был у меня, так разозлился, что не смог передвинуть чертов диван, куда хотел, что просто в ярости пробил кулаком окно.       О, боже…       — Это не касается Гука.       Я отвратительный лжец.       Я сделал шаг в пропасть, из которой теперь невозможно выбраться. Я соврал своему лучшему другу. Сердце все еще болит по Гуку, душа плачет. Я понимаю, что поцелуй был ошибкой, но я просто не смог оттолкнуть его, когда он был рядом. Я схожу с ума.       — Ты уверен? — он внимательно сканирует мое лицо.       — Да, конечно, уверен. И думаю, что у Гука тоже все в порядке.       Он продолжает смотреть, не отводя взгляда. Что он пытается прочитать в моих глазах?       — У него проблемы дома.       Он произносит это так, словно не хочет делиться информацией, словно проверяет мою реакцию. Но я не поддамся на провокацию. Мы слишком долго дружим, чтобы я попался на его уловки.       — Жаль слышать. Надеюсь, у него все наладится, — говорю я бесстрастно, ни один мускул не дрогнул на лице. Я абсолютно спокоен.       — Хм, — бормочет он. — Ладно, мне пора. Будь вовремя. Можешь прихватить немного алкоголя, остальное у нас есть.       — Хорошо, — отзываюсь я тихим, слабым голосом, отражающим мое состояние.       Юнги подходит ближе и целует меня в щеку. От этого нежного жеста на глаза наворачиваются непрошеные слезы.       — Будь умничкой, Чим!       И он просто уходит.       «Будь умничкой», — как я могу быть «умничкой», когда мое сердце разбито на тысячи осколков?

***

      — Юнги? — зову я в пустоту.       Вместо него – Гук, одинокий силуэт в дверях дома Юнги. Взгляд его цепляется за меня, тянется, словно нить, а затем он отступает в тень. Он просто вырывает сердце из груди. Во мне лишь ледяной коктейль из страха, неловкости и стыда. Ни капли тепла.       Единственный выход – бежать. Подальше от этого дома, от этой боли. Срываюсь с места, и мир будто вспыхивает яркими красками, когда взгляд ловит Соджуна. Я задыхаюсь от восторга, словно влюбленный мальчишка. Каждая линия его фигуры – произведение искусства, он возвышается надо мной, словно скала над тихой бухтой – выше, чем Юнги. Он великолепен в ореоле брызг, решительный и прекрасный в своей стихии.       Он резко разворачивается на звук своего имени, и карие глаза прожигают меня взглядом. Соджун – сдержанный вулкан. Редко улыбается, редко обнажает свои чувства. Но что-то меняется в его взгляде, когда он смотрит на меня. Зная о чувствах Юнги и уважая его, он словно приветствует меня, робкого гостя на его территории.       — Чимин, — его голос – хриплый шепот бури. — Рад видеть тебя.       — Ты помнишь мое имя, — выдыхаю я, и с ужасом осознаю, что пожираю его взглядом, словно голодный зверь.       Черт. Мой голос звучит, как трепетный писк влюбленного омеги.       Отвожу глаза в сторону, хватаюсь за ускользающую нить самообладания.       — Конечно, малыш, — в его голосе проскальзывает тень смущения. — Я не привык забывать красивых омег.       Кровь приливает к щекам, я зажмуриваюсь. Господи, я веду себя как идиот.       — Язык проглотил?       Оборачиваюсь и вижу Гука. Он сверлит меня взглядом из темного проема двери.       — Я… — пытаюсь выдавить из себя хоть слово. — Нет…       Он приподнимает бровь, и в голосе нет ни капли тепла, когда он произносит:       — Рад тебя видеть, Чимин.       — Да… как серфинг?       Его взгляд не отпускает мой. Соджун… он просто сбивает с толку.       — Как всегда.       — Хорошо, — щеки пылают, словно объятые пламенем. — Ну, мне пора… Я пойду за едой… Ой, то есть… за выпивкой… Да, я принес выпивку, — бормочу я, захлебываясь в словах.       В его глазах – смягчение, но на лице по-прежнему нет ни единой эмоции.       — Хорошо.       — Рад был повидаться.       Разворачиваюсь и буквально влетаю в дом, чувствуя себя раздавленным. Проскальзываю мимо Гука и оказываюсь на кухне.       — А вот и ты, малыш, — голос Юнги заставляет меня обернуться.       — Убей меня. Прямо сейчас.       Он удивленно вскидывает брови и кивает на что-то за моей спиной. Оборачиваюсь и вижу Джи. В руках у него – гора коробок с пиццей. Его лицо озаряет теплая улыбка.       — Чимин, — говорит он, и его взгляд согревает меня изнутри.       — Итак, — продолжает Юнги. — Почему я должен тебя убить?       — Я выгляжу как жалкий фанат рядом с Соджуном. Это ужасно.       Джи смеется, Юнги качает головой.       — Да, он производит такое впечатление на омег.       Звук резко поставленной на стол бутылки пива заставляет меня вздрогнуть. Гук. Он смотрит на нас.       — Привет, Гук! — решаюсь я.       Он словно не слышит меня.       — Чим, есть минутка?       — Ну… — я колеблюсь, переводя взгляд с Гука на Джи. — Конечно.       Он разворачивается и выходит из дома, я следую за ним, словно зачарованный. Он ведет меня к маленькому парку, примостившемуся на лужайке перед домом Юнги. Останавливаюсь и присаживаюсь на скамейку – ноги не держат. Гук стоит рядом, устремив взгляд в никуда. Молчание давит на плечи.       — Гук, я…       — Ты влюблен в моего брата? — выпаливает он внезапно. Его голос – сталь, обернутая в бархат.       — Что? — я отшатываюсь, словно от удара.       — Я спросил, ты влюблен в моего брата?       — В Соджуна? — выдыхаю я.       — Да, черт возьми, в Соджуна! — взрывается он.       Качаю головой, пытаясь унять дрожь.       — Я… я ничего не понимаю…       — Я видел вас вместе. Поэтому и спрашиваю. Ты его хочешь?       Я захлебываюсь гневом.       — Гук. Какое тебе дело? Ты дал понять, что наша дружба ничего не значит. Что ты вообще от меня хочешь?       Он бросается ко мне, хватает холодные кованые ручки скамейки и нависает надо мной. Наши лица – в дюйме друг от друга. Я забываю, как дышать. Кожа покрывается мурашками, я сглатываю, пытаясь удержать себя в руках.       — То, что я хочу, я не могу иметь! Неужели ты не понимаешь, Чимин.       — Тогда зачем ты здесь?       Он опускает взгляд, делает глубокий вдох.       — Единственная твоя ошибка, танцор, – это то, что ты просто родился на этот свет. Потому что ты… идеален.       — Нет, Гук… Я не такой. Я… ужасный. Я совершаю много ошибок… И сейчас я просто хочу вернуть своего друга.       — Черт, ты думаешь, я этого не знаю, не понимаю? Ты настолько прекрасен в своей чистоте…       — Прекрати, Гук…       Он наклоняется еще ближе, и я чувствую его дыхание на своих губах.       — Ты хочешь, чтобы я остановился? Ты думаешь, я сам этого не хочу? Ты думаешь, мне нравится видеть тебя в своих мыслях каждую секунду? Но я не могу.       — Гук, — успеваю прошептать я, прежде чем его губы накрывают мои в мучительном поцелуе.       — Пожалуйста, отвергни меня. Пожалуйста, прогони меня… Прогони меня, Чимин-и… Я не думаю, что у меня хватит сил игнорировать тебя…       И снова поцелуй. Яростный, отчаянный.       Я издаю стон, когда его ладони касаются моего лица. Теряюсь в этом безумии, в этой обжигающей страсти. И тут я слышу крик Юнги. Мое имя, произнесенное вдали. И я понимаю, что натворил. Я не хочу быть тем самым. Не хочу разрушать семью. Не хочу быть монстром.       Не хочу. Просто не хочу быть тем, кто все испортит.       — Не вздумай… делать этого снова, — мой голос – треснувшее стекло. — Ты не можешь просить меня чувствовать то, что нельзя чувствовать. То, что между нами невозможно, Гук. Это запрещено.       Голос срывается, и я чувствую, как слезы душат меня. Я отворачиваюсь, прежде чем он успеет сказать что-либо.       Потому что, если он скажет хоть слово, если станет умолять, я сломаюсь. И позволю этому случиться. А этого нельзя допустить. Я должен держаться от него подальше.