Жизнь после смерти

      Чимин       К тому моменту, когда я добрался до Юнги, я уже замёрз и промок. Отец неизбежно встанет на сторону Хосока, а мне сейчас некуда идти. Пока я не найду себе место, где можно жить и работать, кроме танцев, мне нужна хотя бы небольшая помощь.       Я не планировал оставаться у Юнги надолго, но сегодня мне срочно требуется кров. Моё танцевальное будущее, Хосок, отец и квартира долгое время были моим убежищем. Я ужасно боялся выйти за пределы своей «зоны комфорта».       Я стучу в дверь, и Юнги тратит почти пять минут, чтобы открыть её. Мои глаза отёкшие, лицо красное от рыданий. Когда Юнги бросает на меня взгляд, в его глазах появляется тревога. На фоне слышится музыка, а на диване сидят Намджун, Джи, Соджун и Гук, поглощённые игрой по телевизору.       — Чёрт, Чим! — восклицает Юнги, когда я падаю на песок, споткнувшись на ступеньках и позволяю слезам свободно литься.       — Что случилось, Чимин‑и? — спрашивает Юнги, обнимая меня.       — Чимин? — звучит голос Гука.       Гук… Боже, это же Чонгук.       — Мне некуда идти, — всхлипываю я. — Я бросил этого придурка.       — О, чёрт! — говорит Юнги, поднимая меня на ноги и помогая преодолеть лестницу. — Давай сначала согреемся, ты весь промок, а потом расскажешь, что случилось.       Проходя мимо Гука, я украдкой всматриваюсь в него. Его глаза полны глубокой печали, будто внутри бушует буря. Джи, протягивая мне полотенце, шепчет:       — Чимин, он тебе не причинил вреда?       — Нет, — отрываю я. — Но он отнял у меня всё: квартиру, деньги, всё, что у меня было. И отец позволяет ему делать что угодно.       Намджун, проходя мимо, опускается на колени передо мной и тихо шепчет:       — Ты в порядке, малыш?       — Да, всё хорошо, — отвечаю я. — Я просто больше не мог так жить. Он даже меня не любил.       — Ты не должен был оказаться в такой позиции, — говорит он. — Я сразу понял, что он тебе не подходит, и говорил об этом не раз.       — Дело не в том, что он мне не подходил, а в том, что он хотел, чтобы я делал всё по его воле и не осмеливался сопротивляться.       Юнги приносит мне тёплый чай, а затем берёт мой чемодан. Я не осознавал, насколько крепко он держал его.       — Позволь мне его взять, высушить, а потом принести тебе одежду. Оставайся здесь столько, сколько понадобится твоей душе, — говорит он.       — Спасибо, Юн, — улыбаюсь я, чувствуя благодарность. — Я не задержусь надолго: у меня есть деньги, я смогу снять квартиру, но только до тех пор, пока не найду работу.       — Не спеши, — кивает он.       Соджун заходит в комнату и садится рядом со мной на диван.       — Может, этому ублюдку стоит задать трепку? — шутит он.             — Не‑ет, — отзываюсь я, застонав.       Он встаёт и уходит, а я замечаю Гука в самом углу, сжимающего кулаки, челюсть его напряжена. Я хочу поговорить с ним, понять, что происходит, но сейчас не время и не место.       — Если вы не против, я останусь здесь, — говорю я. — Пойду отдохну.       Юнги кивает и указывает, куда идти:       — Второй этаж, вторая дверь слева. Ванна сразу напротив, свежие простыни уже на кровати.       — Спасибо, — шепчу, обнимая его, укладывая голову на его грудь.       — Всегда пожалуйста, — отвечает он.       Я прощаюсь со всеми, поднимаясь по лестнице, первым делом иду в душ. Тёплая вода смывает не только грязь с волос, но и часть душевного мусора. Затем я надеваю футболку, которую дал Юнги, и направляюсь в отведённую комнату. Усталость накрывает меня, и я позволяю ей полностью овладеть телом.       Тук‑тук. Дверь слегка приоткрывается, и в проём выходит Намджун, улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу.       — Ты можешь войти, всё в порядке, — говорю я.       Джун заходит и садится рядом, на лице его читается беспокойство.       — Ты в порядке? — спрашивает он.       — Я в порядке, — отвечаю, стараясь не выдать слёз.       Он прищуривает глаза, будто не веря мне.       — То, что ты сделал, нелегко, но это правильное решение.       — Я знаю, всё будет нормально, — киваю я, чувствуя, как его глаза смягчаются.       — Как отреагировал отец? — интересуется Джун.       — Я ещё не говорил с ним, — отвечаю невнятно. — Не хочу слушать его нотации.       — Он тебя не понимает? — уточняет он.       — Нет, он хочет идеальную жизнь, но только по своим правилам. Ему всё равно, чего хочу я. Он жаждет, чтобы компания оставалась в семье, и планирует мой брак с Хосоком.       — Не плачь, малыш. У меня есть двухкомнатный дом, можешь снять у меня комнату или даже весь дом за символическую плату, пока не встанешь на ноги.       — Спасибо, Джун, но я хочу справиться сам, научиться держаться на своих ногах, — говорю я.       — Помни, я всегда рядом. Ты для меня как сын, — отвечает он, обнимая меня.       Я прерывисто встаю, слёзы снова текут. Джун держит моё лицо в ладонях, в его взгляде — решимость и надежда.       — Всё будет хорошо, обещаю, мы позаботимся о тебе. Позвони мне завтра, и мы вместе заберём всё, что понадобится из твоей бывшей квартиры, — обещает он.       — Правда? — спрашиваю я.       — Конечно, обязательно.       Я крепко обнимаю его, потом он отстраняется, подходит к двери.       — Поспи немного, милый, ты сильно устал. Поговорим утром, — говорит он, улыбаясь, и закрывает дверь.       И я погружаюсь в сон.