Глава 30
28 июня 2023 г., 14:00
Чимин
— Что с твоим лицом? — смотрю я на Юнги.
— Гук.
От одного упоминания Чонгука все тело погружается в агонию. Сердце болит весь день, каждый день, не переставая. Нет времени, чтобы забыть его. Я даже не знаю смогу ли когда-нибудь забыть.
— Г-гук это сделал?
— Это не важно, Чим, — говорит он и касается моей щеки. — Тебе не о чем волноваться.
Я отвожу взгляд.
— Ты не поел, — говорит он и касается моего плеча. — Черт, Чимин, сколько ты не ел?
— Около трех дней.
— Черт, сядь. Тебе надо поесть.
Я качаю головой.
— Я пытаюсь Юнги, но не могу удержать в себе.
— Ты убиваешь себя.
— Какая разница?
Его рука резко прижимается к моему лицу, он в ярости.
— Не говори так. Никогда так не говори.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Юнги? — измотано шепчу я. — Что все будет хорошо?
— Все будет хорошо.
— Для тебя, возможно.
— Потом будет легче, Чим, ты должен верить.
Я киваю, потому что слишком устал, чтобы спорить. Он притягивает меня к себе, и я не сопротивляюсь. Сейчас я приму любое утешение, которое дают. Мое разбитое сердце, нуждается в чем-то, что облегчит боль, хотя бы на секунду. Слезы льются и впитываются в рубашку Юнги.
— Все будет хорошо, малыш, — успокаивает он.
Он отстраняется и смотрит на мое заплаканное лицо. Подушечкой большого пальца вытирает слезы и ласково шепчет.
— Я заварю тебе чай и уложу тебя спать, хорошо?
Я киваю и падаю на диван, пока он заваривает мне чашку чая. Я делаю медленный глоток, когда он мне протягивает чашку, мы сидим в тишине. Затем он отводит меня наверх и укладывает в постель. Он обеспокоенно смотрит на меня.
— Ты будешь в порядке?
— Юнги? — выдыхаю я.
— Да?
— Ты... ты не полежишь со мной, пока я не усну?
— Конечно, — отвечает он и ложится рядом со мной.
Он крепко обнимает меня и лежит рядом, пока мои веки не закрываются от истощения. Всю ночь он лежит рядом.
Я благодарен ему за это.
***
Я не должен быть здесь. Я не должен быть здесь. Я прячусь в толпу, когда объявляют имя Гука. Я здесь, на гонке, знаю, что не должен, но мне надо увидеть его. Просто убедиться, что с ним все хорошо. Я не могу думать о чем-то, кроме него, и мне нужно знать, как он живет без меня. Просто хочу увидеть его. Звучит пугающе, знаю. Черт, я схожу с ума, но не могу удержаться. Я слышу громкий рев мотоциклов, и спустя мгновение вижу его. Дыхание замирает, когда смотрю на него из толпы. Я не вижу его лица, но это он: я знаю этого альфу и этот байк. Горло сжимается, и тело пронизывает боль, пока таймер ведет отсчет, и он увеличивает скорость. Кладу свою руку на грудь. Соберись, Чимин. Соберись. Я смотрел на него и только на него, как он едет по треку. Уже поздний вечер, и его заезд последний. Его сегодняшний счет дает много шансов попасть на национальный чемпионат. Солнце только село за горизонт, и небо начинает алеть. Я вижу Чонгука возле рампы, и сердце замирает. Он толкает байк вперед и отрывается, паря в воздухе. Пожалуйста. Пожалуйста. Он заслужил это. Он приземляется, и его байк подскакивает, и прямо на моих глазах Гук перелетает через руль. Толпа ахает, на треке воцаряется тишина. Я не могу дышать, пока смотрю, как его тело летит и приземляется в грязь с глухим звуком. О боже, Гук. Я бегу вперед, пытаясь лучше рассмотреть, но толпа толкается как стадо животных, все старания напрасны. Я разворачиваюсь к грузовикам и фургончикам. Бегу к ним, гадая, откуда будет лучше вид. Боже, что если он ранен? Или хуже? Я обегаю вокруг огромного грузовика и захожу с другой стороны, но все еще слишком много людей. В бешенстве я бегу дальше, чтобы поближе подобраться туда, где лежит Чон. Толпа плотно окружила его, не оставляя шанса увидеть его. — Он в порядке? — спрашиваю я альфу, который вышел из толпы и двигается к грузовикам. Он смотрит на меня. — Он в порядке, встал и уехал. Как всегда. Я выдыхаю с облегчением и прислоняюсь спиной к грузовику. Я не должен быть здесь, не знаю, что я здесь делаю. Это опасно, рискованно, и это только заставляет бежать к нему. Он не мой. Он не выберет меня. Я спешу мимо грузовиков, захожу за угол и теряюсь. Я смотрю на парковки и пытаюсь вспомнить, где я припарковался. Поворачиваю голову в другую сторону, пытаясь вспомнить, как шел сюда. Это площадка огромная, и если выход в другом месте, я буду часами искать свою машину. Я обхожу еще один огромный грузовик и слышу жуткий треск. Я подпрыгиваю от неожиданности и смотрю туда, откуда доносится звук, но вижу только Чонгука. О, боже. Он вколачивает свой кулак в дверцу огромного красного грузовика. Я хочу развернуться и убежать, но я прирос к земле. Прошла неделя с тех пор как я видел его, и из-за его близости я снова хочу жить. Будто почувствовав мое присутствие, он поворачивает голову и смотрит на меня. Я охаю, когда вижу его лицо. Он выглядит уставшим и встревоженным, его глаза темные и усталые, щеки и глаза впали. На секунду он выглядит шокированным, и полностью поворачивается ко мне. — Чимин? — хрипит он. — Прости… прости... просто я... я… Я просто хотел уйти, но потерялся... и неожиданно увидел тебя. Он направляется ко мне, его тело большое и мускулистое, у него решительное выражение на лице. Когда он вскидывает руку и хватает меня за затылок, я вздрагиваю и пытаюсь отстраниться. Он усиливает хватку и теперь держит меня за волосы. — Пытался забыть тебя, стереть тебя из своей памяти, но не могу. — Я… — слова не могут сорваться с языка. — Ты пугаешь меня. — Я проебал мои гонки, — рычит он. — Потому что моя голова занята другим. Я не могу сосредоточиться ни на чем. Все, чего я хочу, так это тебя. — Чонгук. — Только на секунду позволь прикоснуться к тебе, это поможет мне облегчить боль. Слезы стекают по моему лицу, когда я смотрю на него. Я не могу позволить ему. Не могу. — Чонгук? Звук мужского голоса заставляет нас вздрогнуть. Позади нас стоит мужчина в возрасте, он не замечает меня, поэтому продолжает общаться с Гуком. — Что происходит, Гук? Что за херня? Ты никогда за всю свою карьеру не падал! — Ничего, — рычит альфа. Я делаю шаг назад, и рука Гука отпускает мои волосы. Мне нужно идти. Я должен. — Это уже вторая гонка, которую ты просто, ни с того ни с сего, проигрываешь. За эту неделю ты проиграл две гонки! Ты за всю карьеру никогда не проигрывал! Так не пойдет, мужик. — Ты что думаешь, я сам не знаю, что облажался? — Тогда, блядь, пытайся сильнее! Еще один шаг назад. И еще один. — Соберись, Чонгук. Или ты просто загубишь свою карьеру. Гук разворачивается и подходит к грузовику опять, быстро ударяя кулаком по нему, отчего на его костяшках лопается кожа, кровь стекает тонкими струйками по его рукам. Я хочу бежать, но не могу, потому что ему больно. Я тут, и могу облегчить его боль, помочь. — Стой, ты пугаешь меня. Гук, прекрати. Не делай так. — Я пугаю тебя?! Пугаю?! Я так хотел тебя забыть, Чимин! Я так старался. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня с такой любовью в глазах. Не смей. Не могу выбросить тебя из головы, не могу стереть твой образ, забыть твой запах, ощущения твоего тела в моих руках, как ты сжимаешься вокруг моего члена. Моя нижняя губа начинает дрожать, я смотрю в его глаза. — Отпусти меня, Чонгук! — я говорю дрожащим голосом. — Чтобы ты мог сбежать? Чтобы мог притворяться, что видеть меня тебе не больно так же, как мне? — Просто отпусти меня! — пищу я. — Я не хочу быть здесь. Я не хочу… — Лгун! Не смей врать мне, Чимин! Ты хочешь быть со мной, так же, как и я с тобой! Я всегда хотел этого, как и ты. Признай это, признай, что тебе так же больно, как и мне! — Да, черт возьми, мне чертовски больно! Я чувствую себя так, будто не могу выжить без тебя, но ты мне не оставил выбора! И ты обещал, но нарушил каждое данное мне обещание. Я больше не хочу быть с тобой, не хочу чувствовать эту боль! Но да, я хочу тебя, хочу почувствовать тебя внутри себя. Я тебя чертовски люблю, хотя и не хочу любить! Да поможет мне Господь, вырвать эту любовь из своего сердца! Внезапно, он накрывает меня своими губами, жестко и быстро, проскальзывая в мой рот. Я даже не могу бороться с ним, он украл у меня чертову способность делать это. Я нуждаюсь в нем. Его пальцы запутываются в моих волосах, он углубляет поцелуй. Я чувствую, как он кусает меня за нижнюю губу и кровь металлическим вкусом отдается в нашем поцелуе. Все происходит так быстро. Его руки на моей заднице, сжимают ее, поглаживая. Он снимает мои джинсы, спускает по ногам белье, спускает свои джинсы. Его член твердый и жаждущий, как будто только и ждал момента, чтобы погрузиться в меня. Я продолжаю стонать, сжимая его руки. Он толкается в меня, трахает быстро и жестко. Гук стонет, когда целует меня и толкается, от его сильных толчков я сжимаю его словно тиски, и за считанные секунды я начинаю кончать. Мы трахаемся так, будто это последний день на земле. Оргазм настигает меня словно ураган, Гук толкается так глубоко, что это почти ранит меня. — О боже, — издаю стон я. — Чонгук! Он рычит около моей шеи, посасывая нежную кожу, в этот момент я вскрикиваю, оргазм прорывается наружу, я не стесняюсь кричать, насколько мне приятно, мне абсолютно плевать, кто рядом со мной. Я просто даю выход чувствам, через пару секунд кончает Гук, прижимаясь ко мне, как будто я могу исчезнуть из его рук, словно я — самое ценное, что он имеет в этой жизни. Все на грани отчаяния, только сейчас я понимаю, насколько мы изранены. Затем он опускает меня на землю, отступая на пару шагов и пробегая рукой по взмокшим волосам. Я пристально смотрю ему в глаза, и когда удовольствие рассеивается, за ним кроется сожаление! Чертово сожаление! Он поднимает рывком джинсы вверх и выдыхает. — Блядь, блядь. — Чонгук, я… — я пытаюсь оправдаться и хоть что-то сказать. Но он резко оборачивается ко мне, злость заполняет его красивые глаза, он рычит и кидает мне, словно я последняя шлюха. — Не смей больше никогда приходить ко мне Чимин, никогда не появляйся там, где нахожусь я! Не смей! Он переводит дыхание и снова говорит: — Проваливай! Его слова словно пощечина, которой наотмашь бьют по лицу. Я становлюсь неподвижным, пока его теплая сперма стекает по внутренней стороне моих бедер. Как это все мерзко, как он так пользуется мной. Но в этом виноват лишь я! Только я. Он когда-то говорил мне, что я не его чертова игрушка. Что я его звездочка, его надежда. Так вот он лгал, я просто шлюха. Я ошибка. Вот кто я.***
Чонгук Что я натворил. Что, блядь, я натворил! Я трахнул его, и одновременно вырвал из груди его сердце. Я не заслуживаю его. Я не заслуживаю всего, что он может дать. Я не заслуживаю ничего.
