Нарушители

Итер удалился на свои родные небеса. Там он присел у себя в собственной комнате на небе и спрятался за крыльями, будто старался скрыть себя от ощущения стыда, которое его окружало. Но в самом деле, юноша стал что-то тихо произносить себе под нос: искуплял грехи после разговора с бесом. Это совершалось при помощи молитв, таким образом, можно было предостеречь себя от потемнения крыльев, что яро могли выдать настоящего грешника. Да, после такого у ангелов, кажется, всё намного труднее, нежели у настоящий грешных существ. А вот Чайльд на своём пути до следующего города, то и дело, что улыбался, вспоминая о своём новом неестественном звании: «Странный». И это явно было намного лучше, чем получать былые звания: «Пустоголовый», «балбес», «рыжее бедствие», «хуеплёт» и так далее. Причём в самой раскрепощенной форме существующих ругательств действовал именно его товарищ брюнет. Да, отношения у них далеко не из лучших, но, видимо, оттуда у Чайльда и симпатия к внешне колким личностям., считал, что они мягкие и милые внутри, а такую сторону он очень хотел бы раскрыть. Мужчина решает в дальнейшем удивить своего нового знакомого тем, что ему, видимо, уже дотоле плевать на свою дальнейшую судьбу. Интересно, какую он бы выбрал сам, если бы имел выбор? Он бы хотел ему как-нибудь выразиться о том, что даже закон справедливости может обернуться законом подлости. Особенно… Если и дальше связываться с ним. Поэтому, он был даже всецело уверен, что Итер не придёт на эту назначенную встречу в следующий раз. Итер… Это имя крутилось в голове беспечно и радостно: как легко он признался ему в том, как его зовут на самом деле! Жаль только, что лишь рыжий наполовину соврал по поводу своего имени. … В соседнем городе его ждала семья. Он проверял их чуть ли не каждый Божий… Нет, неправильно выразился. Сатанинский день. Так-то лучше. Смотрел за своими младшими, родителями, которым до сих пор не удастся увидеть своего старшего брата и сына. Как же он стал жалеть о своей смерти, стоило подлететь позже лишь к окну дома. На него нахлынули рекой воспоминания, но слезы крепко держались в мёртвой душе. «Интересно, если нарушить закон… Можно ли получить наказание отбывания на Земле оставшиеся дни?.. Но, это звучит даже глупо. Хм. Меня, наверное, закинут по самую Бездну… А я не могу так долго ждать. Это последний год для того, чтобы что-то исправить…» — размышлял в голове, уже смотря в окно дома своей родни. За четыре года бытия бесом, мужчина понял, что и имя своё он толком почти забыл, получив лишь новое поверхностное звание, которым и представился Ангелу. Хвост повис стремительно трубой вниз. А в это время Сора на своём месте только и думал: зачем же этому бесу иметь что-то с ним общее? Это банально, неправильно и к тому же глупо. Они и трогать друг-друга не имеют права, особенно находясь на земле смертных. Самое интересное, что хранитель не знал, что именно сейчас его сестрица, а если быть точнее месяц назад, познакомилась с одной приятной семьёй, что приехала из заснеженных краёв. Очень милые родители и дети приняли в свою дружную компанию и Люмин. А их старшая дочь стала лучшей подругой для девушки, её звали Антонина. Поэтому, когда наступил в людском мире последующий день, то есть, сегодня для наших инонебесных существ, блондинка зря времени не теряла и на велосипеде поехала к этому семейству, фамилия которых была Рыбаковы. Похоже, это, и правда, говорит о том, что они прямиком из Снежной переехали сюда. Люмин легко сдружилась со своей новой подругой Тоней, у них появились общие вкусы и интересы. Даже удивительно, что именно в этот момент Итер стал снова следить за своей сестрой, чтобы ничто и плохого смысла не постигло её. И на пешеходном переходе к дому подруги девушки, блондин врезается в кого-то или даже что-то. А как глянет выше, так сразу вздрогнет и с его губ срываются прежние недовольные восклицания: — Снова ты? И вправду следишь что-ли?! — вдруг поднялся Ангел и тут же встал за сестрой. Он прикрыл её своим крылом, показывая неприятелю, что ему точно не поздоровится, если он хоть пальцем тронет чужую сестру. А ведь Чайльд до этого проникался лишь настоящим незримым счастьем в своей душе, которое само рвало его на части от осознания того, что семья его ещё не знала что с ним случилось и как он сейчас поживает. Улыбнулась ли ему удача несколько лет ранее тому назад? Он писал в это время родным, что пока не сможет поддерживать с ними точную и явную связь из-за работы. В один день проезжая на машине и случилось ДТП, которое определило судьбу мужчины. Объявят его, по факту, мертвецом лишь через пять лет после пропажи и отсутствия выхода на связь. Этот год был решающим, последним. Но, мы вернёмся ближе к настоящему, что сейчас происходит между этими двумя. Сколько бы рыжий не думал о прошлом своём, ему пришлось осознавать настоящее: у него появился новый товарищ, который поможет воплотить его авантюризм в явь. От вида Итера он от испуга крылья расправил, но, всмотревшись в силуэт Ангела, расслабился очень быстро: — Ого, и правда я. Не опять, а снова, как говорится! — удивляется он сначала, а потом смеётся, — Смотря конечно… Кто именно из нас за кем следит. Я вот… Просто прогуливался мимо, знаешь ли, — пожимает плечами и ведёт себя как инфантильный ребёнок. Мужчина заводит руки за спину себе, держа хвост, который стал дёргаться в сторону того самого дома, намекая. Ангел же смотрит на того в недоумении. Не может он здесь просто гулять так открыто и роскошно. — Так я и поверил тебе… — Я что, так похож сильно на лгуна?.. — улыбается он максимально взволнованно. Чуть хмурится, а потом расслабляется в лице, — Ах, ладно, признаю похож, — опускает голову, тихо виновато усмехнувшись. На такое признание даже хранитель улыбнулся. Но потом резко посланник Сатаны поднимается лицом обратно. У него появились новые вопросы, — Хэй, ты её хранитель? — перебивает собеседника, но указывает из интереса на девушку. Он не улыбается и его взгляд становится заинтересованным, удивлённым и проницательным одновременно, — Удивительно. Вы так похожи… Это? — намекает на продолжение из слов: «Твоя сестра?», — А что она здесь делает, к слову, ты не знаешь? Почему именно в тот до-о-ом?.. — Да, моя сестра это, — успевает сказать лишь блондин, чтобы поспешить за девушкой, которая уже спешила как раз туда, о чем говорил рыжий. Он вспоминает о нём тогда, когда тот протягивал эти речи про дом и неожиданно стал подтираться к нему самому поближе… Как будто, захотелось ему украсть чужой ангельский нимб над головой Соры. Поэтому он успел только легонько взяться пальцем за эту частицу святости. Захотел покрутить на пальце. Но его прерывают речи собеседника, — Не трогай нимб, — укоризненно смотрит на хулигана. — А так хотелось тебя спровоцировать. Жаль. Так… Почему твоя сестра здесь? — А что? Я не знаю почему она пришла сюда. Вроде, к друзьям. Я особо не слежу за подобным, — говорит Ангел, который вскоре сам стал интересоваться и слушать разговор сестры по телефону, пытался заглянуть в смартфон, но там он увидел только имя «Тоня» и сообщение от самой Хотару: «Я у двери». — Правда не знаешь? Как же та-ак, работа хранителя, разве, не включает в себя постоянный надзор над определённым человеко-ом? — протягивает он с долей какой-то иронии, но больше шутливой, стараясь при этом не улыбаться. Итер лишь фыркает недовольно, уже хотя снова его за рога потянуть в наказание за длинный язык. Типун ему! Бес затих. Но, на чужое несчастье, ненадолго: — Сестра говоришь… Ха! А вы очень похожи с ней. Близнецы, наверное, да? — наклоняется не много телом в сторону младшего, там и ему удалось подсмотреть то, что было в телефоне чужой сестры. Но больше в глаза бросался ещё и нимб Хранителя рядом. Он немного его сам дёргал позади, всячески старался осмотреть на руках. Уж больно он блестящий, даже глаза слепил. Видимо, поэтому его так часто один и чистил… Но ему удаётся подглядеть то самое имя. — Т-Тоня? — ошарашенно оговаривается вполголоса мужчина. На его лице застыло искренне поданное удивление, а сам он даже поджал волнительно губы. — Да. Ты её знал при жизни? — вдруг спрашивает Сора рядом. — Д-да знал… И до сих пор помню. Это точно к счастью, — улыбается радушно. Но вскоре переключился и сразу же стал моментально оглядываться по сторонам, а именно, в сторону того дома и окна, где следовательно и должна выйти девчушка. Когда же она показывается, то Тоня явно своим одним лишь внешним видом даёт знать обоим поднебесным и небесным существам о том, что уж очень дурно схожа с Чайльдом. Бес в это время подлетел сразу же к девочке, но, на удивление Святого, не стал делать чего-то ужасного: как, например, подставить подножку. Он стал летать вокруг, да около, всё тихо ликуя в подобии: «Как же ты выросла, Тоня!» Жаль, видимо, что сама девушка не видела этого счастливого до костей беса, а только помахала рукой блондинке, уже подбегая к ней поближе. А дальше всё встаёт на свои места и рыжий очень удивляет Ангела, что встаёт как вкопанный. Тоня — сестра этого демона… Они ведь так похожи! Да и судя по бесу — это был его родственник, точно. — С ума сойти… Погоди. Наши сёстры дружат? — хмурится младший, а потом глядит на старшего, решая отвлечь его от сестры. Чайльд в это время во всю показывает, что очень рад встрече, хоть и такой: пытался коснуться головы девочки, но, увы, не получится никогда. Его хвост позади кисточкой дрожал от воодушевления. — Ах, и правда. Это же хорошо, разве нет? — хихикает довольно приближённый к Дьяволице. Его раззадорила эта встреча. А ещё его позабавила хмурость лица собеседника. — Это не плохо… Стой. Ты во сколько лет умер? — спрашивает неожиданно Итер, который стал тянуть другого за щеку, стал тянуть его за собой, чтобы они полетели спокойно за своими родными кровинушками, словно проводили вместе вчетвером с ними время… — Эть!.. — едва ойкнуть успел, как почувствовал, что его тянут за мягкое местечко, а ещё донимая при этом интересным вопросом, — Н-не скажу, не скажу!.. Это секрет, ха-ха, — отлипает позже и летит рядом свободно, — Может быть, позже всё сам узнаешь. Если, конечно, тебя не съест интерес, что будет подобен чёрту, — загадочной и довольной улыбкой подаёт такие речи. Да, когда-нибудь это всё само раскроется перед блондином. Мужчина просто боялся чужого осуждения, когда узнают правду, а особенно Ангел. Он подозревал, что тот ещё до него торчит в загробном мире и знает об этом странном случае на небесах во время разделения на стороны Рая и Ада, — А может… И даже пораньше. Хе-хе, если дашь потрогать мне свои крылышки, — хитро хихикает вдруг, жестикулируя пальцами рук и приближаясь фалангами пальцев уже к белым перьям. Они уже шли пешком. — Нечестно. Какой же ты недоступный. — Хах, а ты, и правда, согласился на то, чтобы узнать меня поближе? Я вижу как ты расстроился, милашка-Сора. Твоё лицом выглядит так мило и жалобно. Хотел бы я сейчас тебя приласкать по твоим крыльям, чтобы ты не грустил и… — знал он, что может получить по лицу второй раз, да вот только осознание не сразу его посещает. Сейчас свезло попусту. — Ч-чего?! Нет, не трогай! — вспыхнул блондин и сложил свои крылья, поворачиваясь к тому, у кого пальцы лишние, лицом, что его позади не касались. Они были совсем чувствительными и явно не для таких рук Чайльда созданы. А если Ангел выберет вдруг любимого человека, то в подарок может оставить своё перо. Это было равно предложению руки и сердца. Ведь в Раю дозволена только романтика и ничего более… Наверное. — А знаешь тогда… Лучше скажи мне, когда ты появился в Раю? Пять лет назад или раньше? Это многое мне скажет, чтобы поделиться с тобою… Когда придёт время. — Хм, я не помню точно. Мы можем посмотреть только на моём могильном камне, — блондин раскис. Как никак, а говорит он про дату своей смерти. Четыре года назад он ушёл из мира смертных. Ему тогда только недавно исполнилось восемнадцать. А могло бы быть уже двадцать два. Такова жизнь. — Хорошо, как скажешь, — отвечает кротко мужчина, что позже стал уже смотреть по сторонам. Они продолжают идти осторожно пешком за двумя подругами-девицами. Сразу видно даже их дружбу издалека: шли они близко к друг-другу, да общались на приятные для разговора темы. Мужчина только и каялся в том, чтобы не заслушаться. Так ведь скучал по своей сестрице. Он решает снова притесаться, пока что, лишь рукой к блондину, чтобы потрогать его крылья опять позади. Не знал он обычаев среди ангелов, что уж говорить о подарке в виде пера. Но, честно, хотел себе хотя бы одно на память. Но потом эта мысль ушла, хотя он уже и получил от Ангела по руке, который в свою очередь только и пищал, чтобы его прекратили трогать. Отчего Хранитель отлетел немного от спутника, но к нему уже пришла другая мысль, далеко не для шуточек с чужим личным пространством. Не хотел встречаться секунду-другую взглядами с Итером, прокручивая этот его вопрос: «Когда ты умер?». Но тут поступает ответ, — Четыре года назад, значит, — отвечает кротко под нос себе, размышляя уже об этой дате, — Значит, повезло тебе меня не застать в распределении между Адом и Раем. Я-я… Приблизительно также оказался здесь. Впрочем, это ведь не так важно, правда? это ведь не так важно, правда? — пожимает плечами и немного потирает одной рукой свои рога, будто проверяет, что они ещё на голове. — А что с тобой? Неужели настолько плохим человеком был, что в Ад попал? А теперь не хочешь мне рассказывать о своих ужасных проступках, я прав? — говорит юноша, далее уже оставляя сестру. — Ха-ха, интересно, сколько ещё ты меня вытерпеть сможешь, — шутит Чайльд в ответ, а потом снова пожимает плечами в своём стиле, — Да так. Просто, боюсь, что ты меня вовсе будешь обходить стороной, если расскажу правду, — предвещает к лжи, — Да-а-а, я был ужасным. Ужаснее самой Сатаны. Меня ещё по самую Бездну хотели отправить! — нагнетает своим положением, всё ещё не давая полноты истины в своих запугиваниях. И всё строил такое коварное выражение лица, будто он перебил пол населения, но его пожалели и отправили лишь в Ад. Да ещё и не в котельную, а это уже было очень интересно. — Сколько вытерплю? Сколько потребуется. Ой, да ты ещё тот лгун. С тобой смысла нет разговаривать даже, — фыркает блондин, одарив собеседника взглядом сарказма, — Как насчёт лучше поглядеть на твоих родственников? — О, правда? — загорелся сразу энтузиазмом и спохватился резким движением руки за чужую ладонь, взявшись за неё крепко-крепко. После чего намекнул другому расправить крылья и подлететь снова к тому самому дому, а потом в итоге и пройти насквозь в квартиру. Там он удачно залетел в комнату младших братьев, которые играли. — Хах, ты только глянь. Совсем не поменялся, ха-ха, — смеётся радушно и оглядывается то на Итера, то на своих мелких. Но сейчас он говорил о Антоне. Да это же точная копия старшего! — Как думаешь… Что они бы подумали, если бы узнали, что я оживу? — вдруг задумался вслух и перестал улыбаться. — Хах, не знаю… Но, уверен точно, они бы обрадовались, — разделяя тоску, говорит юнец. Младший глядел с улыбкой на малышей… Такие все хорошие, а родители тоже. Красивая мама, отец. Даже завидно стало Итеру на секунду-другую. Вскоре Ангел выходит из этого дома и осматривается, а сам думает: ему нравится душа этого демона, но никак не его оболочка. Он просто строит из себя хер пойми что. А на деле являлся милейшим человеком… А Чайльд ведь смотрел всё чаще на другого так, словно знал, что запал ему надолго в душу и теперь не вылезет из неё. Это мирное уединение, до ухода младшего из дома, заставило настроение беса только подняться. Честно, он и сам себе завидовал насчёт того, что имел таких прекрасных людей, а вот они его, уже, потеряли. Его хвост опустился снова вниз, но в ответ он ангелу ничего не проронил. Лишь позже молча через секунды вышел за ним из дому, замечая чужую задумчивость на лице. Хотя, у самого такое же было: неспокойный он стал в миг на душе, будто ощутил на себе какую-то вину. Это заставляло его всё думать о том, что он попал в Ад по ошибке, неправильно. Но кто будет дозволен перечить выговору Сатаны и Бога? Опять же, чуть не сталкивается с Ангелом, потирая свой лоб и рога. — Ох, это ты… Я думал ты уже улетел за сестрой, — поднял брови, — Разве тебе не стоит к ней поспешить? Она… Нуждается в надзоре своего дорогого брата, я уверен в этом, — улыбается тепло и так открыто уголком губ, вверяя себе доверие, — Ладно, я скоро сам пойду. Кто же за меня будет варить наказуемых смертных в котлах? Ха-ха. Что там, что здесь — работаю, — касается пальцем нимба и резким движением заставил его, грубо говоря, крутится по орбите макушки младшего. Сам же снова сунул руки в карманы. -… Спасибо, — хмыкнул загадочно младший, опуская взгляд вниз от этой радушной улыбки, — Хорошо, на следующий день встретимся на той же улице, в то же время, — говорит он на прощание, взглянув прямиком в чужие глаза. — Хах, тогда, ты просто знай, что я всё равно приду сюда, даже если ты мне солгал на счет этой встречи, — улыбка не падает с его лица, будто она была подана впервые настолько искренне, что её не хотелось терять, — Хотя, это вряд-ли. Я слышал, что Ангелы не умеют врать, — довольно хмыкнул. Оба снова расходятся: Бес в направлении куда глаза глядят, а Ангел спокойно улетает в былое место на небе. Он за своей работой в основном читал молитвы и тому подобное. Обучал новичков правилам, заботился о здоровье ангелов, рождённых в Раю… Но про некую договоренность не забыл. Ждал нужного времени. А вот Чайльда встретили далеко не с распростёртыми объятиями. Его ждали там не только обязанности, но и рассерженный спутник, хотя, он всегда таким и был. — Где тебя носит, чертила ты обоссанный?! Тебя не было в целых два раза больше времени, чем когда ты уходил по неким «делам» раньше. С кем повадился? Я всё узнаю о тебе, ебаный тебя в рот! Не скроешься, сученыш, — сердится и шипит брюнет, даже начиная более эффективно варить кого-то в котле. А рядом вот стоящий рыжий только неловко посмеивался, отнекивался на все такие допросы. Но вот так вышло, что его немного напрягли слова спутника, что, действительно, мог взять и пойти за ним следить. Точно расскажет всё Дьяволице, что позже передаст это Богу для выговора. — Ха-ха-ха, да нет, что ты? Как обычно вроде всё… Просто, осматривался для пакостей в будущем месте, да! — улыбается он глупее обычного. В итоге остановились на том, что Сказитель ещё вполне может посадить глаз на подозрительного товарища, который едва ли оговаривался куда идёт. Слишком часто, хотел он видеть семью. Вскоре наступает время его встречи с Ангелом. И хотя надежд было меньше, что тот, и правда, придёт, но мужчина в это верил так сильно, как верил в то, что, может быть, когда-нибудь он снова сможет жить вместе со своей семьёй в былом благополучии, как где-то пять лет тому назад… Собрался с мыслями бес, да пошёл на ту самую улицу, когда выдался идеальный момент, чтобы на глаза его снова не встрял мелкий брюнет перед самым уходом. Повезло, что Ангела в то время никто так ещё не допрашивать и смел. Его обязанностью было смотреть за сестрой, причём конкретно долгое время. Поэтому из вопросов ему задали только про самочувствие сестрицы, а тот мило улыбаясь ответил. … Итер же ушёл смотреть за сестрой, а понимая, что сейчас она сладко спит, юноша начал ожидать этого демона, скрывшись пока за своими крыльями, создавая себе тепло. Странно, что ангел стал интересоваться этим идиотом ещё больше, чем раньше… И вот как раз: вспомнишь про… Одно, вот и оно. Бес вдруг замечает на своё счастье того, кто грелся в своём собственном оперении: знакомого Итера! — Ого, не знал, что ты, и правда, придёшь. Долго ждал? Задержали меня, совсем чуть-чуть. Тебе стало холодно меня дожидаться? — поднимает он тому свою ладонь в качестве короткого приветствия в стиле «Сап». Сам же подходит тому лицом к лицу и расправляет широко свои тёмные два крыла. До этого Соре доводилось лишь лицезреть бескрайнее небо и быть наедине со своими мыслями. Особенно: насколько больно лишаться своих крыльев? Может, просто никто и не узнает об этом? Но его пугает знакомый, который был чернее пустоты: одеждой и крыльями. — Ых! — пугается блондин, — Идиот, не подкрадывайся больше никогда!.. — насупился снова, а потом и глянул на крылья чужие. Подумал, так и быть, одно ругательство ему простительно, — Холодно? Немного, но я ещё и хотел спрятаться так. И даже не думай меня согревать самостоятельно. — Ха-ха-ха, ладно-ладно. Неужто в Раю холодно стало? Приходи к нам, в Ад, там всегда жарко, — усмехается и подмигивает другому, — Так, куда ты хочешь сходить? Мотивы для свиданий, увы, — не моя фишка, — игриво и глупо улыбнулся, огляделся в сторону. Такое, честно, даже ему несвойственно, как бесу. — Какое ещё свидание? — морщит нос Ангел, а потом смотрит за чужими крыльями. — А-ах, д-да никакое! — протягивает неловко владелец рогов. Какой же инфантильный попался. Решил дальше не договаривать и был занят собой: одно крыло сложил, а другое стал лично в руках оглядывать, отмахиваясь позже им, немного нагоняя ветра, от него владелец нимба сложил свои крылья. Так и попал случайно парой листьев с земли на блондина, поэтому когда заметил, то принялся их убирать с чужого лица, — Снова каяться? — немного тихо смеясь под спрашивает у спутника про извинения со своей стороны. Соре же захотелось от такого вида потрогать это странное крыло, которое не имело перьев, а было, будто, из одной только натянутой кожи. К слову, действительность таковой и оказалась, по крайней мере, на виду. А надо было ещё испытать на ощупь обязательно! — Да, снова каяться. В наказание ты… Даёшь мне потрогать своё крыло, — выглядел очень серьёзно Хранитель, но потом немного улыбается, проявляя старую привычку ещё с жизни: кусает губу. Если бес разрешит, то Итер сразу потом и на рога перейдёт и на миг станет ребенком. — Ах?.. — удивляется поначалу, а потом начинает смеяться, — Ха… Ха-ха-ха-ха! — не успокаивался он, но позже уже утирал маленькие слезинки в уголках глаз. Серьёзное лицо собеседника его очень рассмешило. Итер же в начале чужого смеха неутомимого, только бровь поднимает с удивлением. Да этот черт… Ещё и шутить успевает! Он же и начинает над ним гоготать. — Эй, не смейся надо мной! Идиот рогатый, — фыркает недовольный Ангел, но позже слышит дозволение. — У-ух, — настраивает дыхание рыжий, — Да-да, конечно, — вздыхает расслабленно и расправляет оба крыла широко по разные стороны, как и руки раскинул вольно. Будто приглашает другого не потрогать свои крылья, а обняться совсем, — Весь в твоём распоряжении… Сора, — ухмыляется немного, — Хах, иногда ты похож на ребёнка в поведении, знаешь ли… Хотя, тебя можно понять. Не каждый же щупает крылья беса, — смотрел внимательно на другого, что уже подошёл поближе, начиная аккуратно щупать одно из крыльев демона. Такое странное… Совсем не такое, как у ангельских существ. Оно нежное, но без перьев и с достаточно острыми концами. — Мх. Ещё одно подобное слово про ребёнка и не будет больше таких прогулок. Сам ты… Дитя. Чайльд, — бурчит юноша, а сам понял, что запомнил чужое имя. А бес в это время совсем о другом трещит. Он улыбнулся уголком губ и снова стал говорить о том, что его сразу же окрашивало в былое звание: «Странного». — Хах, славно, наверное там. Солнце у вас всегда светит, да греет. Ветер дует приятный в лицо… Как в книгах про фантастику. Кто же знал, что Рай, действительно, существует на самом деле, — вздыхает немного мечтательно, -… А вместе с ним и Ад. Не скажу, конечно, что там всегда очень жарко, что даже душно становится стоять над котлами наказуемых. Но иногда, и правда, хочется выбраться куда-то к верху. Вот я и не засиживаюсь особо у себя, — вздыхает. Потом же рыжий допускает себе очередные тупые шутки, которые могли только озадачить второго. Оставалось лишь незначительно чесать затылок виновато. Но Сору уже не отвлечь от интереса в чужих массивных чёрных крыльях. На ощупь крылья беса ощущались больше кожаными, будто, с маленькими едва ощущаемой чешуёй. Но, да, одно крыло, что трогал младший, было без перьев и с острыми концами. Как и второе, в принципе. — Х-хэй, я же пошутил, — тут же стал оправдываться, когда ему сказали, что будь ещё одно такое слово, то прогулки отменяются. Но стоило услышать, как Итер говорит его же имя, то мужчина смутился и язык проглотил. Как-то непривычно было то, что Ангел обратился сейчас к нему не как к идиоту рогатому, а по званию. Позже вдруг руки Хранителя перешли аккуратно на рога, потрогав их тоже. Старшему остаётся лишь вздыхать. Тоже своего рода чувствительные. Он усмехается с дальнейшего детского вопроса младшего: — Ого… А ты можешь ими продырявить лист бумаги? — Хе, а то. И не только лист бумаги, — зловеще улыбается, а потом смеётся, — Ха-ха. Ладно, шучу я. У меня недостаточно они острые. Видел бы ты Дьяволицу… Вот у неё самые острые из всех. Да и… Потерять бесу рога — потерять весь статус перед Сатаной. Это, фактически, её милость, как повышение на работе! У меня вот… Ха-ха, уже второй размерчик. Из четырёх возможных. Так определяются её приближённые, — рассказывает интересно старший, пока «ребенок» перед ним то и делал, что сдерживался, чтобы не дёрнуть эти рога резко. — Не поясничай… Ох, надо же. У Ангелов статус виден по крыльям и нимбу. Чем ярче нимб и больше крылья — тем Ангел важнее и ближе к Всевышнему, — говорит и о себе, о Рае Сора. У них тоже было четыре размера, если не считать Божество. И по поводу места они были похожи… Верный ангел и верный демон. Удивительно, что именно они сейчас нарушают главное и единственное правило. — Я тут вдруг подумал, Итер, тебе даже повезло, что если тебя накажут, то вырывать будут только крылья с кровью, — отвечает мужчина, который показывает тут же на рога, а внизу виляет хвостом чертовским, — Видишь эти рога? Их тоже вырывают. И этот хвост тоже. Демоны получают на два раза больше, чем существа Бога. Возможно, в этом вам повезло — быть теми, кто хотя бы на небесах благословлен на радость и счастье, — выражается он как-то далеко от темы. — Рога и хвост? Ужасно. Не кажется ли им, что это слишком жестоко за такой малый проступок? — Хах, был бы он ещё мал, этот проступок… Это закон, Ангелочек, что ставит всем запрет без исключений. Как жаль, что… Я не могу сделать исключением для тебя в этом нарушении, крошка. Не хочу даже представлять эту пытку для нас обоих, но, почему-то, для тебя особенно не могу, — вздохнул также тяжко в ответ мужчина. Но они быстро находят бывшую тему и приходят к ней, забывая о страхе настоящего: рога Дьяволицы. — Знаешь… Не представляю даже: какие рога у Дьяволицы? Наверное, очень большие, острые и красивые. — Хах, да, такие как ты и описал! Точно не один лист бумаги протыкает. Не то, чтобы она протокола ими наказуемых… Х-хах! Просто надеюсь что нет! — опешил быстро и про себя стал извиняться перед Сатаной. Ангел же заканчивает чужой осмотр. Добавляет, что крылья у демонов на ощупь очень странные. Похожи на кожу змей. И тут вдруг он и улыбается широко после своего восклицания по поводу змеиной кожи: — А это значит… Что ты — гад! — смеётся с собственной шутки длинноволосый блондин. Шутка крылась в названии змеи — гадюка. И в том, что его товарищ — мужчина. Отсюда и название такое, сокращённое. — Ха-ха-ха! От слова гадюка?! — рассмешила шутка старшего, — Ну и придумал же ты, ха-ха! — хлопает другого по плечу, даже не осознавая толком об этом действии, — Да, я тот ещё гад, Итер. Украл у Бога помощника и хочу забрать его к себе. Ты только глянь какой же я плохой. — Хах, и для чего же? В котле меня сваришь, гаденыш? — смеётся он вместе с другим с этого нового звания для беса. Итер взглянул на небо и аккуратно утянул за собою мужчину ближе к деревьям, продолжив улыбаться. Очень милая нота состоялась для двоих. — Ха-ха! Ещё как, ещё как сварю! А потом съем и не пожалею! — искренне продолжал смеяться Чайльд. Он осторожно следовал за вторым, который тянул его ближе к деревьям, к этой уютной тени в них. — Фу, я не вкусный! — отвечает как ребёнок младший и не жалеет об этом времяпровождении. А тот лишь подыгрывает и дальше: — Вкусный-вкусный! Я чувствую от тебя приятный запах, — признается довольно. Рыжий случайно в миг облокотился о другого, в итоге обнимая Ангела и смеясь ему уже в плечо. Расправленные чёрные крылья закрывали их сверху и создавалось ощущение тени. Да какой загадочной и умиротворенной, — Ха-ах, — успокаивается от смеха, — Какой же ты… Глупышка-ангелок. Даже не скажешь, что после такого твои мысли заполнены исключительно добросовестным помыслом. Ха-ха. — Сам ты глупышка… — щипает он старшего за талию, так как чужие действия его смутили и он только взгляд в сторону мог отвести… Ну, а ещё щипнуть второго за его слова. Только вот, Сора не мог не почувствовать это приятное тепло, исходящее прямиком от товарища. Он прижимается, прямо как птенчик, к нему, прикрыв всё остальное своими крыльями. Между ними наступает лёгкое затишье. Тогда-то и старшему приспичило не отлипать от другого. Он сам смутился и глубоко вдохнул. Ему стало тоже так тепло и уютно, что он также прижался покрепче, говоря другому едва слышно, что он довольно тёплый. Но потом начинает говорить о кое-чем поинтереснее: — А знаешь, — начинает шептать прямо на чужое ухо, — Когда я рядом с тобой… Я ощущаю себя в безопасности. И это так странно, ведь я должен испытывать совсем обратное, если осознавать закон, — поднимается он головой с чужого плеча и поправляет чужие волосы, заводя их за уши, — Ты напоминаешь мне… Джульетту из одной пьесы, — всё ещё шепчет и не улыбается, лишь после следующих речей начинает выглядеть задорно. Шутил, — А вот Ромео твой полный балбес. Из-за него… Кто знает, что из-за него произойдёт. — Хах, странно… Я ведь… Тоже такое ощущаю, — отвечает робко по поводу безопасности Итер. А когда его сравнивают с девушкой знаменитой Пьесы, он краснеет вне себя и дальше только привычно хмурится. Ударил немного своего романтика в плечо и отвёл глаза вниз, — Ага. Тот ещё… Идиот и гаденыш. Запудрил мне мозги и теперь ходит чего-то добивается. Бесстыдник… — и даже несмотря на то, что эти слова звучали грубо и в каком-то смысле ранили, всё это первое ощущение спало на «нет», ведь… При этом Ангел жался только теснее в объятия Беса. Он стеснялся его обнимать в ответ, протягивать руки на его талию или спину, поэтому, просто позволял, можно сказать, обнимать лишь себя. — Ха, это, наверное, потому что наши тела, фактически, прикасаются к друг-другу… Но ты мягкий, — тихо усмехнулся. — Странный ты совсем: не издеваешься над ангелом, а обнимаешь его… И я странный: позволяю себя обнимать демону, — вздыхает блондин, утыкаясь щекой в чужую грудь. А Чайльд всё продолжал стараться поймать чужой взгляд на себе. Ему так нравились эти глаза и выражение лица, пусть иногда бывало оно таким хмурым и неказистым. — Х-хэй… Ха-ха, неужели я настолько плохо для тебя, Небесный красавчик? — состроил намеренно грустное щенячье лицо. Уткнулся своим лбом в чужой, привлекая к себе внимание сквозь собственное смущение к подобным действиям. Обнимал его только крепче, даже поглаживал немного по спине рукой, стараясь не задевать крылья, хотя так и хотелось. — А зачем мне тебя обижать?.. Ты такой крохотный и… Милый? — в этот момент он улыбнулся и засмущался с себя же, — Да и потом, у тебя такая натура, это явно ты меня должен обижать, а не я тебя. Хах, очень… Очень хорошо развита самооборона, да. Вспоминаю лишь твои удары по мне каждый день перед сном, — пропел последнее предложение с какой-то мечтательностью. А между тем, крыльями тоже приобнял тело младшего: обвил его с двух сторон. Он уткнулся своим носом в мягкие волосы блондина и закрыл глаза, -… Я не хочу уходить от тебя. — Не правда, я не такой уж и злой, как ты думаешь… Просто один бес каждый раз меня выводит, — краснеет он с былого нового звания. Но только на этот счёт пробурчал, — Я тоже не хочу уходить от тебя… Так тепло, как под одеялом, — говорит Итер, пока вдруг поднимает голову и смотрит расслабленно на Чайльда. И главное рассматривает что-то в нём… Волосы. Рыжие, миленькие такие. Да ещё и кудрявые. У этого блондина была при жизни слабость к кудрявым людям. Но этого он не помнил, только то, как он засматривался на чужие волосы, могло об этом говорить. Чайльд равномерно старался дышать, но, видимо, сердцебиение бешеное его выдавало, особенно, когда Сора только пуще прижался к его груди и уткнулся вовсе в неё, будто котёнок в мамин живот. — Ха-ха, а мне, знаешь, что ещё кажется: что этому бесу даже повезло, — улыбается следом мужчина, когда завидел чужую приятную улыбку. Ему нравилось, что и другой тоже ощущает это тепло. А в то же время, Скарамучча снова потерял своего казённого бездаря. У них двоих уже пришло время для работы, а вот Чайльд совсем не следил за временем и проводил эти бесконечные часы с тем, кто его до этого лишь отвергал. Поэтому парню приспичило найти этого пустоголового и оторвать ему лично рога до первого уровня, а то и вообще с корнем вырвать. Не достоин он с таким отношением к своему статусу нынешнему. Но момент у «Ромео» с «Джульеттой» был такой умиротворяющий и расслабляющий, что хотелось только и продолжать эти неестественные нежности! Бес замечает взгляд младшего на себе и точно также осматривает и его милое кукольное личико. Конечно, точные предпочтения старший не помнил и не знал. Бывалый холостяк, хотя, его тогда до смерти можно было понять. Молод был ещё. Чайльд немного неуверенно, но в то же время спонтанно опустил одну руку с чужой талии и переместил её осторожно второму на щеку. Аккуратно приблизился к лицу Итера чуть ближе, носом к носу, создавалось ощущение, что лишний толчок и эти двое случайно сомкнуться собственными губами между собой. Этот момент был крайне неловким, даже когда просто представлялся в голове одного из этих двоих нарушителей. С его губ мимолётно срывается чужое имя, привлекая к себе внимание. Смотрел прямо в чужие глаза и таял на месте, земля под ногами уходила. Но здесь… Этот момент срывается. Срывается, стоит услышать взмахи крыльев, что были очень знакомы для рыжего. А за ними и голос. Грубый. — Эй, балбесина. Чего это ты там задерживаешься постоянно меж людом? Этот смрад не достоин твоего трепетного внимания к ним, — говорит Сказитель о смертных стоя напротив рыжего, что уже успел быстро обернуться и расправить свои крылья так, чтобы закрыть другого позади. Хвостом он стал немного бить блондина по рукам и ногам, намекая на то, чтобы тот поскорее скрылся. — Ах! Это ты-ы-ы, Сказите-ель, ха-ха-ха!.. Как же я давно тебя не видел! А ты чего здесь? М-меня ищешь что-ли? Хах, давно пора знать, что я иногда ухожу прогуляться! — Да ты каждый раз уходишь и даже не говоришь зачем. Семейку что-ли какую приметил? Сейчас ты явно опаздываешь, олух на свою смену. Так, говори же, семья или кто ещё?.. — … Ни в коем случае, — отнекивается, потому что знает, что другой начнёт его поливать вопросами. А ему точно не хотелось, чтобы за его семьёй держал надзор кто-то ещё из бесов. В плохом ключе так тем более. — … Что ты скрываешь за крыльями?