Отчаянный

После долгой паузы девушка потянула парня в верх, тем самым просив его нормально подняться. Берлин через не хотение встал и поморщился отпустив тело Вены. -Ответь мне словами.. Это прозвучало как-то грубо, но австрийка не обратила на это внимание. -Почему я должна тебя прощать? Риторический вопрос, но все же. Он обязан на него ответить. -Ты меня любишь. Какое резкое заявление. Но разве это не так? Разве девушка забыла как века назад играла с маленьким Берлином, как после он успокаивал её после тяжёлой осады турков, как по-своему ухаживал и морально помогал в первую мировую и после смерти Австро-Венгрии? Нет, забыть это невозможно. Как и забыть вторую мировую, невозможно не помнить жестокий аншлюс Австрии. Может сама страна была не против, да и Вена тоже сначала, но после тысячи жертв и насилия, столица полностью сменила точку зрения. Родное лицо немца резко стало противно и ненавистно. Но сейчас он так смотрит на неё, ему так плохо. Как ей было когда-то до аншлюса. И ведь он приходил, не бросал. Девушка на долго задумалась. А гость терпеливо ждал, обнимая хрупкое тельце. Такие приятные чувства просыпаются в груди, не снизу, а именно в районе сердца. Теплота равномерно распределяется внутри и его замершие от стресса руки греют волосы Вены, в которые он запустил пальцы, распутав небрежный хвостик. Через время раздумий Вена откликнулась. Она подняла голову и спокойными глазами прошлась по уставшему лицу Берлина. Его глаза стали ещё более влажными и красными. Видя как её мальчик плачет, её сердце сжималось, не смотря на свою ненависть, чувство заботы и опеки о нем у неё никуда не делось, он долгое время оставался для Вены маленьким мальчиком, который растет со строгой Кёнигсберг, с заботой, но не детской, и знает лишь как голыми руками убить человека, но вовсе не знаком с булочками, штруделем или игрушками, для него детская игрушка это кинжал. Ну что то она совсем задумалась, надо бы хоть что-то ответить. Вена тихонько прикоснулась к щеке города, его глаза заблестели надеждой. Это была такая умилительная картина, Вена, неожиданно для себя, резко забыла о всей той ненависти к нему, о том, что несколько минут назад проклинала его. Она лишь хотела теперь вновь подарить ему свою ласку, как он и мечтал. Может всё-таки дать ему второй шанс? Да, стоит попробовать, все же зачем-то пустила его, наверняка потом сама будет жалеть, что прогнала немца. Так что, Вена тихо сказала: -Ты заслуживаешь второго шанса, наглый мальчишка. И после она вцепилась в его губы, притянув за галстук вниз к себе. Его руки с тонкой талии переместились на плечи, а её к нему в волосы. Так они простояли несколько минут, наслаждаясь моментом и друг другом. Вена ни о чем не жалела и не думала, кроме близости. А вот у Берлина в голове мелькало множество мыслей, но главной среди них были две: первая-это то, что Вена далась, что вернулась, он больше не когда не позволить ей усомниться в нем. А вторая, это воспоминание о детстве. * -Берлин, прошу веди себя прилично. Ты меня понял? Кёнигсберг строго выговаривала слова, сидя на черном жеребце и держась за узду, на ней была тяжёлая кольчуга и плащ с тевтонским черным крестом. Она собиралась в путь из Вены. А вот Берлина для общения с другими городами решила оставить тут с австрийской. Та была более менее не против, хоть это и было довольно принудительно, но согласилась. И вот на вид маленький мальчик кивает головой в сторону отдаляющейся армии ордена крестоносцев. Ему вовсе не хотелось отпускать Кёнига, но она не слушала его. Тогда он развернулся и отправился к домику Вены, он был недалеко от городской ратуши, где то в центре, по рассказам пруссачки слабого жёлтого оттенка, немного просторный на вид и скромный украшениями. Под ним, чуть левее, обычно стояла палатка, что продавала хлеб. Вена жила, в отличии от обычных людей, одна в доме и владела двумя этажами. И вот вскоре Берлин дошел до центра городка, на то время ещё вовсе не большого, скорее это был городок при крепости, тут в основном ходили рыцари со своими женами, было мало детей и множество военных. Но гостю не привыкать, сам часто проводил время в Пруссии, хотя родина у него Бранденбург. Дойдя до двери, он настойчиво постучал, ему открыли через несколько секунд, на пороге стояла девушка. Она была чуть выше Берлина, но ниже Кенигсберга, бранденбуржец решил пройтись изучающим взглядом по периметру девушки, которая должна была быть Веной. На ней был обычный женский наряд, закрывал как должно всё тело, но немного легче чем обычно у девушек. Голубое платье, а на плечах простой необработанный плащ, видимо хозяйка сама только недавно зашла в дом. Одежда явно для прогулок. Но долго рассматривать девушку было неприлично, так что, когда Берлин услышал голос, он обратился к ней лицом. -Здравствуй, ты же Берлин? Услышав её речь, он остановился и посмотрел на верх, ангельский голос, такое же и лицо, оно будто повторяет лик святой Марии. Большие глазки, не ярко красного цвета, большой бордовый зрачек и бежевые короткие волосы, маленький, аккуратный носик и завышенный лоб. -Да, это я. Её губы, что до этого были сжаты вместе, расплылись в нежной улыбке при виде малыша, а брови поднялись в дружелюбном жесте в верх. Это немного позабавило наглеца, и он бесцеремонно вошёл без разрешения, сначала австрийка удивилась, но потом смахнула это на его воспитание, всё-таки правил этикета он не знал, зато знал правила войны. -Ну подойди хоть. Чего застыл посреди кухни? И правда парень остановился в центре комнатки. Он почувствовал очень незнакомый, но приятный запах. Тут на столе было много каких-то выпечек, но они вовсе не были похожи на хлеб. Он удивлённо рассматривал находку. -Что, любишь штрудель? Он обернулся назад и непонимающе спросил: -Что? Что это? Она в шоке изменилась в лице и попробовала объяснить: -Это яблочный штрудель, булочка из палатки местного пекаря, что приютился у меня под окнами, так как я у него часто покупаю. Штрудель очень сладкий и вкусный. Ты что никогда не ел сладости? -Нет, я никогда даже не слышал об этом. Он как-то неуверенно, но молящим взглядом посмотрел на девушку. Она из сочувствия подошла к столу и взяла ещё горячую яблочную булочку. Он вкусно пах, был свежим. Скорее всего она за ним и выходила на улицу, кстати плащ с её плеч исчез. После она протянула выпечку пареньку и он с любопытством откусил, его лицо тут же приобрело радостное выражение и он с удовольствием начал есть слоёное угощение. Вена нежно погладила ребенка по голове. Посадила его на стул с сади. -А что такое игрушки ты знаешь? -Игрушки? А это вещи что-б играть? Она кивнула ему. -Да, Кен мне недавно подарила новую, это прекрасный кинжал, он острый и хорошо режет как хлеб, так и мясо! Вена нервно сглотнула. - А Кёнигсберг тебе не дарила деревянных лошадок? -Нет, а такие есть? -Конечно, к следующей нашей встрече я обязательно куплю тебе одну. Договорились? Мальчишка радостно заулыбался все ещё жуя. * Через несколько лет. Берлин чуть чуть подрос, но сильно обнаглел. Кениг лишь поощряла, так как у него благодаря этому выросла самооценка, а для нужных людей он был паинькой и послушным умным мальчиком. Вообщем стал умным и ещё тем хитрецом и крысой. Его вновь отправили в Вену, как до этого отправляли в Мюнхен, Амстердам, только в этот раз для учебы, и уже не Кёнигсберг, а сам Бранденбург, тут он должен был изучить по идее религиозное дело, но лично он ехал повеселиться, как всегда. Особенно сильно ему хотелось прибыть туда из-за воспоминаний о красивой девушке- крепости, которая с каждым годом становилась больше и красивей, а так же о штруделе, которым она его угостила. И вот он уже прибыл, стоит на пороге у знакомого домика. Вновь постучавшись, ему открыли и он сразу поднял голову, на него смотрела девушка, все та же, с ликом Марии и с блондинистыми более длинными волосами, что были спрятаны под чепчик, её рост совсем не изменился, но и Берлин не подрос, так что она все ещё была для него немного высокой. А когда дело дошло до её одежды, в этот раз на ней было более открытое, вызывающее платья, хотя может для неё это нормально, она же воплощение. Так же без спроса войдя, он посмотрел на стол, но ни штруделя, ни стола там не было, стол передвинули, теперь там шкафчики. Заметив заинтересованность парня девушка подошла к нему и нежно спросила: - Что, хочешь яблочную выпечку? Он положила руки на его плечи и наклонила голову. В ответ он небрежно скинул ручки и развернувшись зло посмотрел на неё. -Не трогай меня! Она как то обижено отдернулась. -Ладно.. С этого момента они начали часто встречаться на улицах, а Берлин заявлялся в гости без приглашения или просто даже не спрашивал. Приходил и уходил. Как бы Вена не боролась с этим не получалось. В один день эти двое так рассорились, что Берлин грубо и громко назвал Вену шлюхой и продажной куртизанкой. На это она так обиделась, что при нем же и расплакалась, он на это лишь неуверенно отмахнулся. После они начали куда реже видеться. Иногда совесть Берлина просыпалась, причем почему то она приходила только по Кёниге, а тут ещё и Вена, удивительно. Но не важно, одним словом иногда Берлин приносил букетики полевых цветов, эдельвейсов, на окно к австрийке. Так бы они друг на друга бы и дулись, если бы через некоторое время Вена все таки не вспомнила про свое обещание.